Похоронных дел мастер

Слабая черта на втором месте. Чтобы удержать бегущего, Нужна веревка из кожи желтой коровы. Тогда никто не сможет его освободить. гексаграмма «Дунь» (Бегство)

      Стоило солнцу позолотить кромку леса, Сюэ Ян предусмотрительно улизнул. Проверять, так ли остер Шуанхуа, как он помнил, не хотелось.       Сяо Синчэнь проснулся — в одной лишь развязанной нижней сорочке и с полосой ткани, аккуратно лежащей на лице. Сев на постели, неловко повязал ленту, как должно, рассыпав по плечам волосы. Застать его таким, расслабленным и сонным, прежде не удавалось.       В комнате было тепло: потрескивал огонь в очаге. И постель была чужой.       — Сюэ Ян… — Сяо Синчэнь смолк, почувствовав, что на него смотрят. «Сосед» хмуро стоял в дверях, привалившись к косяку здоровым плечом. Кости все еще немного болели, и голова казалась тяжелой. В таком отвратительном состоянии в последний раз Сюэ Ян просыпался в ордене Цзинь; с тех пор прошло много времени. В отличие от него, Сяо Синчэнь, похоже, после вчерашней бани чувствовал себя прекрасно.       — Что? — холодно уточнил Сюэ Ян.       Сяо Синчэнь молчал, выглядя сбитым с толку. Ну, помогать ему никто не собирался.       — Ничего. Мне просто показалось, что ты… Нет, неважно.       Он рассеянно ощупал одеяло и прижал его поближе к себе; его действительно раздели и положили на единственную в доме кровать? Кто-то развел для него огонь? Судя по звуку, в котелке кипятили воду для чая.       Сяо Синчэнь не успел ничего спросить: дверь распахнулась, и в комнату, сметая Сюэ Яна, внеслась А-Цин.       — Даоцзан! — вскрикнула она. — Ты в порядке? До чего же я беспокоилась!       Девочка бросилась обнять его и тотчас же запричитала, рассказывая о случившемся. Сюэ Ян ретировался. По какой-то причине ему было неловко оставаться здесь с этими двумя. Их с Сяо Синчэнем верхние одежды, кое-как прополощенные накануне, уже должны были высохнуть, хм?       Когда он вернулся с ворохом ткани, Сяо Синчэнь сидел, меланхолично расчесывая волосы деревянным гребнем.       Сюэ Ян молча бросил ему белый халат.       Сяо Синчэнь стащил его с головы, уже не такой меланхоличный.       — Ты способен использовать медицинские техники? — спросил он почти с возмущением. «Никогда бы не подумал», — вот, что читалось в этом вопросе.       — Жизнь показала, я много на что способен, — с хмурым весельем в голосе проговорил Сюэ Ян. — Даже прищелкнуть пальцами, которые в перчатке. Но у меня получилось ведь, да?       Сяо Синчэнь ощупал одежду и, опознав свои вещи, оделся. Сюэ Ян… пытался помочь? Даже звучало странно.       — Получилось, — пробормотал он. — Действительно…       Сяо Синчэнь плохо помнил, что было вчера. Отчаяние и ярость затопили с головой. Он впал в почти бессознательное состояние, с трудом различая отдельные моменты… кажется, кто-то звал его?       А он почему-то вернулся.       — Вот и славно, тыкать иглами в живых я не горазд. В смысле, раньше мне в этом не было нужды. Но я управлялся с мертвецами, так что знаю основы. За ушами находятся точки контроля ци, вставляешь им туда иглы, и… Думаю, тебе не особенно интересно, — сдался Сюэ Ян, прижимая ладонь ко лбу.       Зато интересно было А-Цин. Два больших белых глаза таращились из-за двери, а стоило встретиться с ними взглядом, девчонка шарахнулась прочь. В общей комнате зашуршало с усиленным энтузиазмом, над очагом грохнуло что-то металлическое. Сюэ Ян исподволь содрогнулся. В памяти всплыл вчерашний ужин; желудок свело, и Сюэ Ян поспешил на «кухню».       Ну, так и есть, рис. Тот самый.       Сяо Синчэнь, однако, не выказал ни малейшего признака паники. Приведя себя в порядок, он вышел из спальни, изящно опустившись на свободный стул. Перед ним тут же появилась плошка с сероватой дрянью, и А-Цин получила в благодарность мягкую улыбку. Признаться, первой реакцией Сюэ Яна было выбить миску из рук даоцзана, но он только сглотнул, будто парализованный.       — Тем не менее… — Сяо Синчэнь, похоже, в общих чертах восстановил для себя картину произошедшего и собирался продолжить разговор. — Ах, — несколько удивленно отметил он, съев немного риса, и постарался как можно тактичнее отложить палочки. Сюэ Ян усмехнулся: они с даоцзаном оба успели забыть, насколько мерзкой могла быть стряпня А-Цин. — Но почему ты решил прибегнуть к акупунктуре?       Сюэ Ян свел брови.       — Мне показалось, остановить ток твоей энергии будет лучшим выходом. Я думал, — Сюэ Ян сосредоточенно рассматривал доски стола, — у тебя началось искажение ци.       Сяо Синчэнь аккуратно поставил чашку, из которой пил чай.       — Ты идиот? — уточнил он.       — Нет, — отозвался Сюэ Ян совсем тихо.       Сяо Синчэнь отпил еще чая. Затем вздохнул. Молчание становилось слишком натянутым. А-Цин встревоженно вертела головой, глядя то на одного, то на другого.       — У меня не может быть искажения ци, — наконец сжалился Сяо Синчэнь. — По крайней мере, такая вероятность крайне мала.       — Но… — А-Цин переглянулась с Сюэ Яном. — Этот прохиндей сказал, «искажение» — самая опасная хворь для заклинателя! Особенно для сильного, как ты. От нее умереть можно.       — Это так, — кивнул Сяо Синчэнь. — Однако, как вы знаете, я обучался в сокрытом месте, недоступном другим адептам. Полагаю, мои знания несколько отличаются от того, что предлагают нынешние ордена. На самом деле, у Безымянного пика достаточно техник, способных защитить своих учеников.       Лицо Сюэ Яна вытянулось. Даже А-Цин выглядела озадаченной.       — Хочешь сказать, — с подозрением прищурился Сюэ Ян, — тебе известно, как можно совершенствоваться… избегая риска искажения?       Сяо Синчэнь кивнул в свою чашку.       — Поди-ка ты, — хмыкнул Сюэ Ян, оценив. — Наше нежное солнце улыбается ртом, полным острых зубов.       Во взгляде его, однако, все еще читалась недоверие. Сяо Синчэнь был серьезен? Выложив подобное вот так запросто, за утренним чаем? А-Цин тоже хмурилась. Она мало что смыслила в делах заклинателей, но… Раз у даоцзана имелось нечто, чего не могли позволить себе даже великие ордена, разве не следовало держать это в строжайшем секрете? Сюэ Ян, глянув на нее, покачал головой. Стань подобное достоянием чужих ушей, в город ломанут средних размеров армии. Ладно. Делать из живых мертвых всяко проще, чем наоборот.       — Ну, — подытожил Сюэ Ян, решив разбираться с проблемами по мере их поступления, — тогда тебе подавно следует оценить мои усилия. Я не знал. Мы испугались.       Скулы Сяо Синчэня немного покраснели.       — Не хотел пугать. Я не был болен. Просто разозлен.       — Понятно, — быстро сказал Сюэ Ян, пока любопытная А-Цин не решит развить эту тему. Несмотря на отсутствие завтрака, сыт он был по горло. — Ладно, даоцзан, не скучай. Пойду ловить лошадь.       А-Цин тут же оживилась.       — Это какую?       — Ту, которой ты каждый день готовишь вот этот овес! — Сюэ Ян приподнял плошку с рисом и постучал ею по столу. Малоаппетитные сероватые комки заколыхались, неуловимо напоминая о Крысином короле.       — Эй! — рявкнула А-Цин. — Я вообще-то не обязана тебя кормить! Не нравится — проваливай.       — Вот еще. Меня здесь терпят.       — Не уходи далеко, — негромко велел Сяо Синчэнь, обрывая перепалку.       Сюэ Ян повернулся к нему и прохладно взглянул на Шуанхуа.       — Я уйду так далеко, — пообещал он, — насколько способен хромой однорукий не-заклинатель. Если услышишь, как кто-то орет — смело выпускай меч. Скорее всего, это я и мне нужна помощь.       Сяо Синчэнь склонил голову, и Сюэ Ян готов был поспорить, для того, чтобы скрыть за тяжелыми волосами улыбку, невольно коснувшуюся губ.       Подхватив небольшую корзинку, Сюэ Ян вышел из дома.       Итак, он намеревался раздобыть нечто такое, чем можно без лишней мороки накормить троих человек, желательно не отравив их. Позже, когда на чужих огородах поспеет урожай, денежно-продовольственная проблема несколько разрядится, но пока вариантов виделось немного.       В городе И не было рек, зато имелось большое озеро, прозванное «Цзюйцюй». К нему Сюэ Ян и направился.       Солнце было еще низко: ровное золотистое марево покрывало туман сверху, превращая его в застывшие волны, словно одна озерная гладь зависла над другой. Сероватый песок на берегу отдавал холодом. То тут, то там под водой виднелись прозрачные белые камни да шевелилась трава утяо. Сюэ Ян знал: и камни, и трава были ядовиты, в городе ими травили мышей. Вода в озере была соленой, для питья непригодной.       По берегам были рассыпаны черные «монетки» — плоские ракушки, пахшие тиной. Обычно их не употребляли в пищу, но ракушки были съедобны. Если знать, что с ними делать.       Сюэ Ян не был в восторге от этого знания — оно напоминало о тех временах, когда ему было нечего есть и негде спать, — но воротить нос не приходилось. Кроме того, собирательство съедобной дряни было хорошим прикрытием.       К тому моменту, как корзинка наполнилась, Сюэ Ян нашел излучину озера. Здесь было довольно тихо; туман разошелся по берегам, и видимость стала довольно неплохой. Никто бы не смог подобраться к нему незамеченным. Сюэ Ян выбрал местечко посуше и засел в камышах.       Озеро было прекрасным местом для медитации, он убедился в этом практически сразу. На дне змеились вязкие потоки темной энергии, — должно быть, некогда здесь утонуло достаточно народа, — и все эти потоки медленно поползли к поверхности, стоило их позвать. Теперь «практика» давалась быстрее: на сей раз Сюэ Ян уже представлял, что ему делать. Тело быстро немело, наполняясь чем-то холодным и колючим, но Сюэ Ян не препятствовал этому, зная, что так и должно быть. Как и в прошлый раз, примерно через половину большого часа он открыл глаза, очнувшись от полусонного состояния. Тело наполнилось бодростью, ощущение прохлады заглушало боль в руке, а лицо в отражении стало почти напоминать человеческое. Сюэ Ян потянулся и выглянул из осоки.       Так. А вот это уже интересно.       В нескольких чжанах от него играли на мелководье два озерных черта. Нападать они не спешили и даже, похоже, не обращали внимания на присутствие человека. Сюэ Ян задумался. Это из-за медитации? Он знал, что тварей привлекает светлая ци, вот, почему они чаще атаковали заклинателей, чем обычных людей. Значит, пока он тянул из озера темную, нежить не реагировала?       Это было довольно забавно.       «А ну-ка…» — подумал Сюэ Ян, усмехнувшись.       Он мысленно потянулся в сторону озерных чертей, ощущая их сгустками темноты, живой и пульсирующей, а затем попросту поглотил, втянув их энергию. На берегу остались лишь комья длинных черных волос. Внутри тела прокатилась холодная плотная волна, и какое-то время Сюэ Ян просто смотрел на свою вытянутую правую руку.       Вот значит, как?       Должно быть, это вышло, потому что озерные черти были простейшими созданиями инь. С чем-то сложнее и крупнее, наподобие Крысиного короля, он вряд ли бы справился. По крайней мере, так быстро. Сюэ Ян качнул головой, озадаченный.       В конце концов, Путь Тьмы — всего лишь дорога, ведущая в Темный мир. Что он мог о нем знать?       Сюэ Ян поднялся на ноги и огляделся. Вдалеке вынырнула чья-то голова, кажется, водяной вдовы, но почти тут же бесшумно скрылась. Утопленница не спешила подплывать, и Сюэ Ян повернул к дому.       Обратная дорога шла вдоль опушки леса. Туман не позволял зайти далеко, но Сюэ Ян все же поставил пару кроличьих ловушек. Изначально он хотел раскинуть сеть в затоне, но отказался от этой идеи: нежити в озере было больше, чем рыбы. В лесу тоже ощущалось присутствие чего-то темного, но довольно смутно и далеко, чтобы беспокоиться об этом.       К полудню вернувшись к похоронному дому, Сюэ Ян оккупировал для готовки двор: свидетели были ему ни к чему. Он не спеша проварил ракушки, то и дело сливая горькую воду, затем какое-то время коптил их в масле. После — растолок туда же зелени, надерганной у ближайшего соседа, и тщательно перемешал. Получилось неплохо. Наверное.       — …для однорукого, — ввернула А-Цин, продолжив его мысли.       Сюэ Ян ответил ей мрачным взглядом. Девчонка уже крутилась у котелка, обнюхивая содержимое, и Сюэ Ян мстительно вывалил в него остатки ее риса. Вкусность еды сразу снизилась, зато питательность стала больше.        А-Цин наморщила нос.       — Эй, даоцзан! — гаркнул Сюэ Ян погромче. — Иди садись, иначе может не достаться.       На пороге, приподняв дверную занавеску, показался Сяо Синчэнь. Выглядел он несколько озадаченным.       — Мне тоже можно поесть?       — Конечно, даоцзан! — подхватила А-Цин. — Это кажется съедобным.       — Еще бы. Яды нынче дороги, — чуть слышно буркнул Сюэ Ян.       — Твои шутки с годами сдают, — веско обронил Сяо Синчэнь, прежде чем присоединиться к компании.       А-Цин притащила миски и палочки, и все трое уселись во дворе, кто на чем.       За оградой шумели сосны; тишину нарушал только гул иголок да редкое поскрипывание стволов. Даже птицы притихли. Понемногу начинало парить.       А-Цин болтала ногами, сидя под навесом в теньке. Сяо Синчэнь — неподалеку, на низкой скамеечке. Сюэ Ян засмотрелся на неверные блики на его скулах; лицо даоцзана казалось выточенным из кости.       Котелок понемногу пустел.       — Ничего так, — подытожила А-Цин. — Правда жирновато.       — Ты потому три миски сожрала?       — А ты считал?!       — Это действительно неплохо, — вежливо произнес Сяо Синчэнь, заставляя обоих умолкнуть.       Невесть какое достижение, если учесть, что готовка А-Цин его тоже устраивала, но Сюэ Ян все равно был доволен.       — Вот как? — он тихо рассмеялся, сам не зная, чему. — Тогда я, пожалуй, в следующий раз сделаю что-нибудь еще. Если позволишь.       Помедлив, Сяо Синчэнь кивнул, когда понял, что от него ждут ответа.       — Как хочешь.       Сложив посуду в наполненный водой таз, чтобы вымыть после, он вернулся с небольшим деревянным поддоном.       — Я нашел в сарае гвоздей, — очевидно, чувствуя себя неловко, проговорил Сяо Синчэнь, повернув лицо в сторону. — И, кажется, дранку. Можешь посмотреть?       Сюэ Ян молча протянул руку, забрав добычу Сяо Синчэня к себе на колени. Действительно, то был хозяйственный скарб похоронного сторожа. В поддоне лежало несколько ножей, молоток и другие инструменты, в промасленной ткани — длинные ровные полоски коры.       — Да, — наконец подтвердил Сюэ Ян. — Все в хорошем состоянии. Что ты хотел?       Сяо Синчэнь колебался.       — Вчера сильно лило… Грозы еще вернутся. Нужно залатать крышу, — тихо проговорил он. — Иначе А-Цин простудится. Поможешь?       Сюэ Ян усмехнулся.       — Я думал, ты не предложишь.              * * *              Примерно час спустя Сюэ Ян понял, что погорячился. Крыша ощущалась раскаленным противнем, а темные одежды будто притягивали солнце. Несмотря на подробные указания, Сяо Синчэнь все чаще пытался попасть молотком себе по пальцу, а затем, вытирая пот, едва не свалился с крыши, но был в последний момент втянут обратно. Падать было недалеко, и все же Сюэ Ян вцепился в белую руку изо всех сил, проехавшись по скату животом. А-Цин ускакала в город, и им даже некому было подать воды.       — К демонам эту крышу, — решил Сюэ Ян, кидая молоток на землю. — Мы сделали что могли. Она все равно потечет нынче осенью.       — Думаешь? — спросил Сяо Синчэнь.       Он сел туда, где было прохладней, на самый край, покачивая ногой. Налетел легкий ветерок, растревожил волосы, и вновь отпустил их.       — Похоже на то, — протянул Сюэ Ян.       — Должно быть, у тебя есть идеи насчет всего этого.       Сяо Синчэнь не спрашивал, и не поворачивал к нему головы.       Сюэ Ян вздохнул.       — У меня было время поразмыслить, — признался он. — И сдается мне, мы угодили в Петлю. Надо же, — пробормотал Сюэ Ян, отводя взгляд от белого профиля. — Я прежде думал, все это сказки.       Сяо Синчэнь покачал головой.       — Ты говоришь о каком-то заклятии? Никогда не слышал.       — Не удивительно. Это миф, заклятье «Петли времени». Однако рассказывают… — Сюэ Ян помолчал, явно раздумывая, стоит ли сообщать следующее, — что создал его один не в меру талантливый даожэнь.       — Шисюн? — последовал изумленный возглас.       Сяо Синчэнь был растерян. Янь Лин даожэнь был первым учеником наставницы, что покинул саньжэнь Баошань и вернулся в мир. История его… была печальной. По крайней мере, та, что гуляла по цзянху.       — Расскажи мне, — потребовал он. — Расскажи все, что знаешь!       Сюэ Ян с досадой отвернулся. «Знание» никогда не являлось его сильной стороной, особенно в подобных вопросах. Все, чем он был богат — так это чутьем, слухами и способностью делать выводы из того и другого.       — Вообще-то, — сварливо откликнулся Сюэ Ян, — я не должен разглашать подобного. Но если ты просишь, так уж и быть.       Он поудобнее пристроил плохо гнувшуюся ногу и принялся за рассказ.       — Как ты, наверное, знаешь, очарование Темного пути в том, что он не требует от идущих по нему особых талантов. Вообще говоря, никаких талантов не требует, — признал Сюэ Ян. — Любой заклинатель, пусть и не самый способный, может добиться успеха — разумеется, если захочет. Но должен заметить, на этой стезе понадобится определенный… — Сюэ Ян задумался, подбирая подходящее выражение, — творческий подход. В противном случае рискуешь никогда не выйти за колею дорожки, проложенной твоими бесталанными предшественниками. Однако если с фантазией проблем нет, Темный путь откроет бесконечное число возможностей. В общем, — весело проговорил Сюэ Ян, — как у нас говорят, «если можешь представить что-то — ты это сделаешь».       Сяо Синчэнь нахмурился, отметив это нас, обозначавшее, без сомнения, общность «похоронных мастеров», но прерывать рассказа не стал.       — Вот только у всякого небольшого подарка, каким тайное знание одаривает своих поклонников, есть своя цена. Тоже небольшая, но о ней следует помнить, если не хочешь, скажем, — Сюэ Ян неопределенно махнул оставшейся рукой, — объявить себя повелителем мертвецов и оказаться в один прекрасный день разорванным ими же.       Он повернулся к Сяо Синчэню.       — Помнишь, что ты нам рассказывал? Та сказка для А-Цин. Янь Лин даожэнь, завершив обучение в скрытых горах, очень быстро снискал себе славу среди прочих заклинателей. Во времена ее расцвета не было, кажется, никого, кто бы не слышал о его подвигах, — Сюэ Ян прищурился. — Однако спустя каких-то несколько лет все изменилось. С даожэнем будто бы что-то случилось. Несчастья посыпались как из рога изобилия, одно за другим, и Янь Лин даожэнь быстро сошел на нет, заполучил искажение ци и бесславно сгинул.       Наступило молчание.       — Думаешь, — наконец, тихо предположил Сяо Синчэнь, — он встал на Темный путь?       — Очень на это похоже. Утром ты сам говорил, что выходцев с твоего пика обучают противостоять искажению. А если так, даожэнь оставил праведную стезю.       Сюэ Ян, набрав себе из коробки гвоздей, примерился и метнул один из них в ствол ближайшего дерева. Промазал.       — В отличие от большинства неудачников, — продолжил Сюэ Ян, — примкнувших от скуки или отчаяния, Янь Лин был действительно силен и великолепно обучен. Его прогресс на Темном пути наверняка был стремительным. Не удивлюсь, если быстрый успех затуманил ему разум… у него попросту не было времени подготовить себя к возможным опасностям. В общем, — Сюэ Ян снова метнул гвоздь и попал, — твои сегодняшние слова добавили веса моим подозрениям. Россказни о Петле, этаком даре небес, дающем людям второй шанс, вполне могут быть правдой. Петля позволяет обратить время вспять и исправить ошибки.       — Это всего лишь догадки, — подавленно проговорил Сяо Синчэнь. Верно, ни его поступки, ни поступки Сюэ Яна не были правильными, и ни один из них не был принят Великим Пределом в посмертии. Оба оказались просто отброшены им, возвращены обратно к прежним телам и их безрадостному смертному существованию, отягощенные грехами, тянущимися еще с прошлой жизни. — Это ничем не поможет ни мне, ни тебе.       — Как знать. Я все же планирую воспользоваться тем, что получил.       Он снова промазал.       — Ты! — Сяо Синчэнь вспыхнул. — Если снова желаешь нести другим беды, я ни за что…       — Да чтоб тебя, даоцзан! — завопил Сюэ Ян, потеряв всяческое терпение и швырнув гвозди на землю. — А если я поклянусь, что не трону жителей твоего драгоценного города, ты отцепишься от меня и дашь, наконец, решать собственные проблемы по своему усмотрению?!       Сяо Синчэнь выпрямил спину, серьезный и бледный.       — Сюэ Ян…       Тот, не дожидаясь конца тирады, грубо схватил его ладонь, дернул на себя и сжал пальцы.       — Вот моя рука, я ей твое тело держал и твоим мечом сражался. Ей же цеплялся за одежды Вэй Ина. Можешь оторвать ее. Никому бы не позволил такого, а тебе позволю! — почти прорычал он. — Ну?!       Сяо Синчэнь неловко вывернулся.       — Пусти, — пробормотал он. — Без руки ты больше не сможешь приготовить ракушек.       Побагровев, Сюэ Ян разжал пальцы и хлестнул даоцзана хвостом, резко отворачиваясь. Он давно не чувствовал себя так... Неловко?       Что не так было с этим человеком?!       Сяо Синчэнь вздохнул, подтянул колено к груди и устроил на нем подбородок. Он тоже был встревожен. Мысли разбредались… Мучительная ситуация.       — Ты действительно считаешь, что эта Петля — «подарок небес»? Волшебная вторая жизнь, в которой все пойдет лучше, чем было? Серьезно? В прошлом я слышал от тебя много слов, похожих на эти. Я даже не знаю, что было более омерзительным: твои действия или слова.       Речь Сяо Синчэня звучала совсем тихо — и абсолютно спокойно, так, будто статуя говорила. Сюэ Ян подобрался к нему ближе, сидя на коленях почти вплотную — и не удержался, чтобы опустить голову и безотчетно уткнуться лбом в прохладное плечо.       Щеки горели.       — А ведь я, даоцзан, тебя понимаю, — проговорил Сюэ Ян. — Я, может, единственный, кто понимает тебя лучше всех. Правда. Что значит вот так просто взять и «простить», когда ты так зол? — он глубоко вздохнул и продолжил: — Ты прав. То, что произошло, никуда не исчезнет, и то, что принесло тебе боль, не сотрется из памяти. Сердце не срастется в груди заново, и палец не пристанет обратно. Но это ничего не даст тебе, — тоскливо прошептал Сюэ Ян, — совсем ничего. Уж я-то знаю.       Закусив губу, он подался вперед и почти прижался к шее Сяо Синчэня, отчаянно желая убедиться, что тот жив, и изо всех сил борясь, чтобы не вцепиться зубами ему в плечо.       — Я оплакивал палец, — выдохнул Сюэ Ян, кривя губы в болезненной усмешке, — а потом и руки не пожалел. Неужели ты и правда такой же? — он улыбался, подняв голову. — Такой же, как я.       Наконец, Сяо Синчэнь оттолкнул его, и Сюэ Ян отстранился.       Ветер поднялся, и долго не утихал. Хвост Сюэ Яна совсем растрепался; он перебросил волосы через плечо и кое-как замотал новый, придерживая ленту зубами.       — В любом случае, — невнятно выцедил он, — нам не остается ничего другого, а? Пока мы в Петле, нам не выйти отсюда. Я не знаю, как действовать, чтобы ничего не испортить. Пока, — Сюэ Ян склонил голову и улыбнулся. — Это не значит, что я сдамся.       Сяо Синчэнь молчал; все, что он услышал, тяжело ворочалось в голове.       — Ты настолько уверен в себе?       Сюэ Ян искренне удивился.       — В ком же мне тогда быть уверенным? Где бы я был, если бы в себе сомневался? Ну надо же, — продолжил он уже другим тоном, почти мечтательным. — Подтверждено существование Временной Петли. Орден Позолоченных Какашек от гордости обрыдался бы. Прежний глава Цзинь был заинтересован в заклинателях, способных обучиться Темному пути, — пояснил Сюэ Ян, — а потому поощрял мои увлечения.       — Да что ты, — откликнулся Сяо Синчэнь едва слышно.       И правда, как он забыл. Прими он в те времена приглашение ордена, Сюэ Ян мог оказаться его шиди. Очаровательно.       Сюэ Ян нервно хихикнул, потирая ладонь о колено.       — Вот ведь. У меня никогда не было недостатка в материалах и средствах… однако даже я в своих изысканиях никогда не сталкивался с Петлей и не слышал о людях, кто был бы знаком с ней. Поскольку это — иньское заклятие, должен быть какой-то подвох, — забормотал он, уйдя в себя. — Некоторое условие, что, подозреваю, и погубило нашего даожэня. Чем раньше мы его обнаружим, тем лучше…       Если, конечно, Янь Лин даожэнь действительно сгинул в Петле, как думал Сюэ Ян. Тела-то так и не нашли.       — Ах, — вздохнул Сюэ Ян, сдаваясь. — Пожалуй, недостаток Темного пути только в одном. Сложно найти себе наставника.       Услышав очередной его смешок, Сяо Синчэнь нахмурился.       Конечно. Ему ведь уже говорили об этом.       В городе И в тот день было два темных заклинателя.       — Ты не удивлен, — прищурился Сюэ Ян, наконец, подводя итог всем своим наблюдениям. — В частности, этому. Обижен на меня и чертовски раздосадован. Но не удивлен, что я вытащил тебя. И даже, сдается мне, не очень-то злишься. Перекипел?       Сяо Синчэнь молчал. Сюэ Ян подумал, что не дождется ответа, но спустя какое-то время услышал негромкий голос:       — Все есть дао.       Сюэ Ян нахмурился, но Сяо Синчэнь продолжал:       — Это не хорошо и не плохо. У тебя было время подумать, у меня тоже. Нельзя выйти из дома не вовремя, и нельзя прийти не туда.       Помолчав еще немного, он вздохнул.       — Не важно, удивлюсь я или нет. Разозлюсь или нет. Решу что-то изменить или не стану. Все случится так, как положено. Второй шанс или двадцать второй — не имеет значения. Все, что должно произойти, произойдет.       Внутри Сюэ Яна что-то сжалось от холода.       — Нет, — с вызовом ответил он.       Даоцзан лишь пожал плечами — едва заметно, но ничего не сказал, не считая нужным. Вспылив, Сюэ Ян скатился с крыши.       Он ненавидел Сяо Синчэня за подобное больше всего остального — и достаточно изучил, чтобы понять его последний неозвученный ответ.       «Поймешь когда-нибудь».       Сюэ Ян не хотел понимать.              * * *              Оставшийся день они оба потратили на то, чтобы приблизить их дом к состоянию жилого.       Все их жилище состояло из большого зала покойницкой и комнатушки сторожа, пристроенной сбоку. Та была всего семь шагов в длину да четыре в ширину: по левую руку от входа кровать, по правую — сундук для одежды, между ними — столик. Напротив входа, прямо над столом, располагалось единственное окно; промасленная бумага на нем давно истрепалась, и ее было решено оборвать вовсе. Окно все равно закрывалось ставнями. Ставни запирались снаружи; видать, житье сторожа с мертвецами не всегда выдавалось спокойным.       Очаг в общем зале был основательно забит пеплом, и Сюэ Ян отогнал от него Сяо Синчэня подальше. От одной мысли о том, как после чистки очага придется чистить белоснежного даоцзана, сводило зубы.       Не став настаивать, Сяо Синчэнь принялся чинить все, что шаталось, пока Сюэ Ян, основательно закоптившийся, вывозил из дома грязь — старым платком А-Цин и собой. Чтобы А-Цин не слишком на него кричала, Сюэ Ян отыскал свою старую знакомую-жабу, отмыл в ведре и положил ей в гроб.       Там же, под ворохом соломы, обнаружился Цзянцзай.       Значит, это девчонка стащила его, а не даоцзан? Похоже на нее. Сюэ Ян даже не разозлился особенно.       Клинок был полностью скрыт, но оцарапал так, что пришлось зашипеть. Интересно, меч реагировал на хозяина или на демоническую энергию? Сюэ Ян запихнул окровавленные пальцы в рот, заглушая ругательства, и спустя какое-то время продолжил уборку.       Меч остался на месте, в гробу. Едва ли Сяо Синчэнь позволит ему разгуливать по городу вооруженным, а Сюэ Яну не хотелось…       Не утруждая себя объяснениями, чего именно ему не хотелось, он нахмурился и принялся тереть стол платком так усердно, что едва не порвал его. Проклятый Сяо Синчэнь. И хвост опять растрепался, в который раз уже… чтоб его.       — Даоцзан! — не выдержав, рявкнул Сюэ Ян, бросив тряпку. Называть это теперь «платком» не выходило. — Будь так любезен, сделай доброе дело!       Сяо Синчэнь поднял голову от своих табуреток и повернул в сторону Сюэ Яна.       — Что такое?       — Обрежь мне волосы.       Сяо Синчэнь приподнял брови.       — Уверен? Я ведь не вижу, что у тебя там.       — Я тоже не вижу, что у меня там, — проворчал Сюэ Ян. — Попросил бы А-Цин, но ее навыки владения мечом всяко хуже твоих.       — Хм, — произнес Сяо Синчэнь. И вернулся к работе: — Подожди до вечера.       Сюэ Ян нехотя взялся обратно за тряпку. Даоцзан не отказывался, но и помогать не спешил. Как бы то ни было, солнце клонилось к горизонту. Они провозились в этой грязи целый день.       — Наберу в бадью воды, — вздохнул Сюэ Ян. — Будешь мыться?       Сяо Синчэнь кивнул, немного покраснев. Сюэ Ян подобрал свое ведро и вышел.       На улице он медленно опустил ведро на землю и привалился к косяку, задрав голову. Пахло травами с поля, слышался редкий посвист птиц. Было так спокойно; Сюэ Ян уже и не помнил, когда чувствовал нечто подобное в последний раз.       Больше всего на свете он не желал разрушить это хрупкое ощущение.       Натаскав из колодца воды — сделать это одной рукой, не облившись, с первого раза не вышло, — он вернулся к дому и тихо, стараясь не издавать звуков, заглянул в комнату.       Ему было любопытно, что делает даоцзан, когда его нет рядом; теперь любопытство рассеялось, а сердце мучительно опустилось куда-то к желудку.       Сяо Синчэнь сидел, отложив инструменты и уткнувшись лицом в ладони, сжавшийся и тихий. Волосы рассыпались по плечам, в доме было темно, и Сюэ Ян не выдержал.       Сяо Синчэнь дернулся, когда что-то грохнулось рядом и неловко попыталось прижаться к нему. Сюэ Ян трогал его плечи, руки, затылок — так, словно ему самому было больно, ни слова при этом не говоря. Словно боялся сказать что-то лишнее.       Сяо Синчэнь, желая отстраниться, покачал головой и положил тяжелую ладонь Сюэ Яну на предплечье, показывая, что все в порядке.       Настолько, насколько это слово вообще было уместно в их положении. Даже если Сюэ Ян больше не лгал ему, он лгал Сюэ Яну. Сяо Синчэнь был вовсе не так хладнокровен, как хотел казаться.       Должно быть, этот человек оказался заразен.       Иначе Сяо Синчэнь никак не мог объяснить себе того едкого удушающего чувства, что поселилось у него в груди и болезненно клокотало всякий раз, когда они сталкивались.       Больше всего оно походило на ярость.       Это было так странно, так не похоже на него, что иногда Сяо Синчэнь замирал, прислушиваясь к себе, оборвав фразу на полуслове. Человек рядом был отвратителен.       Но сейчас, проживая бок о бок все их дни заново, с клубком новых мерзких чувств внутри, Сяо Синчэнь думал, что не менее отвратительным становится сам — хоть им, похоже, и выдали еще одну попытку. Все шло не так.       И не туда.       — Это горько, да? — сбивчиво бормотал Сюэ Ян, ничего не спрашивая. По щеке даоцзана прошлись длинные пальцы, отстраненно гладя. — Так горько… Но ты привыкнешь, обещаю тебе. Мы оба привыкнем.       Сяо Синчэню хотелось закричать на него, отбросить от себя это прикосновение, но Сюэ Ян исчез так же неслышно, как и пришел.       Когда появилась А-Цин, на лиловом крае неба перемигивались первые звезды. Город погружался в темноту, в окнах загорались масляные лампы. Даоцзан рассеянно перебирал оставшиеся кусочки коры. Сюэ Ян отмокал в бадье, вымывая из волос паутину. Возвращаться в дом не хотелось, но А-Цин раздобыла паровых пирожков с начинкой — так сказал Сяо Синчэнь, когда пришел за ним.       Если не считать визга девчонки, обнаружившей в гробу свою новую подругу, вечер прошел в молчании. Даоцзан был куда спокойнее А-Цин и даже помог с перевязкой, когда Сюэ Ян попросил об этом; кажется, обстановка в доме стала немного лучше. А-Цин все еще была сердита: подозревала Сюэ Яна в жаборазведении, но у нее не было доказательств, чтобы обвинять «старшего братца, который вкалывал весь день, приводя их свинарник в порядок». А-Цин бы еще долго бурчала, в каких канавах видала таких «старших братцев», но даоцзан сумел ее утихомирить — положил на стол перед ней подарок, деревянную шпильку, украшенную головой лисицы.       — Какая красота! — воскликнула А-Цин, тут же забывая о своих бедах. — Даоцзан, ты сам ее сделал? Это мне?       — Нет, мне, — передразнил Сюэ Ян, видя, как смутился Сяо Синчэнь.       — Не бранитесь. Конечно, тебе, — Сяо Синчэнь мягко коснулся макушки А-Цин. — Для тебя у меня есть другая.       Сюэ Ян воззрился на него с удивлением, решив, что ослышался, но Сяо Синчэнь действительно протянул ему шпильку — простую и длинную, из темного дерева. Довольно острую, не как у А-Цин.       Сюэ Ян оценил.       Весьма похожие шпильки отцы дарили девушкам, когда те уходили в другую семью, на случай, если им придется плохо. Не для того, чтобы защититься.       Чтобы убить себя.       Шпильку украшали, свисая с нее, две деревянные бусины. Они наверняка постукивали друг о друга при движении.       Взяв ее, Сюэ Ян больше не смог бы передвигаться, оставаясь незамеченным.       — Что ж, — проговорил он почти нараспев, наматывая волосы на шпильку. Затем закрепил ее. Действительно, так удобнее. Можно справиться даже с одной рукой. — Благодарю даоцзана за подарок. Я приму его.       Сяо Синчэнь ничего не сказал. Сюэ Ян и не ждал ответа.       После ужина, когда с мытьем посуды было покончено, а даоцзан закончил плескаться в бадье, на улице совсем стемнело. А-Цин спала, видно, поделив жизненное пространство с жабой поровну. Их лампа на подоконнике догорала. В ней не было нужды, Сяо Синчэнь не видел света, но Сюэ Ян и прежде никогда не гасил лампы до тех пор, пока даоцзан не вернется в дом. Глупо.       Но Сюэ Ян снова ждал его, как и тогда — лежал на спине на кровати, заложив единственную руку за голову. Сяо Синчэнь зашел тихо, не издав ни шороха, и сразу направился к стене.       — Что это ты делаешь? — недовольно спросил Сюэ Ян, приподнявшись.       — Ты не спишь? — Сяо Синчэнь был удивлен. И снова склонился: — Раскладываю свой тюфяк, конечно.       Сюэ Ян закатил глаза.       — Иди сюда, — он повернулся на бок, похлопав рукой по постели. — Как выяснилось, мы оба отлично здесь помещаемся.       Сяо Синчэнь выпрямился, так и не выпуская тюфяк из рук.       — Зачем? Мне лучше спать на полу.       — Чтобы следить, как бы я ненароком не улизнул?       Сяо Синчэнь спокойно кивнул:       — Хотя бы.       В ответ донесся короткий смешок.       — Разве мне понадобится куда-то уходить, если даоцзан будет лежать рядом? Брось эту соломенную дрянь, — велел Сюэ Ян уже другим тоном, — там наверняка блохи.       — Я могу лечь в гробу, как А-Цин, — помедлив, отозвался Сяо Синчэнь, не желая сдаваться.       Сюэ Ян застыл, вцепившись пальцами в одеяло и чувствуя, как кровь уходит от лица.       — В гроб ты больше не ляжешь.       Сяо Синчэнь устало опустил плечи.       Какая нелепость. Все чувства беспорядочно метались, и эта мешанина сливалась в одно: растерянность. Сяо Синчэнь ощущал ее, чужую, как и свою.       Однако он сел на постель, спиной к Сюэ Яну, и тот выдохнул с явным облегчением.       — Славно, — он откатился к стене. — Ты ведь не спишь раздетым?       — Что? Нет, — Сяо Синчэнь покачал головой. — А ты?       Сюэ Ян тихо рассмеялся.       — Думаю, мы решим эту проблему.       Сяо Синчэнь лег, не желая больше раздумывать надо всем этим. Он сделал Сюэ Яну подарок, и тот его принял; в ответ Сюэ Ян позволил лечь в свою постель, и Сяо Синчэнь согласился. Это было похоже на правила причудливой игры, и они оба вступили в нее. Кажется, теперь будет так. Сюэ Ян тоже молчал, погасив лампу и положив свою шпильку рядом, на постель. Между ними двумя все было так неловко, чертовски неловко, но с этим ничего нельзя было поделать.       — Ты… — несмело начал Сюэ Ян. В голове крутился поток, ворох бесполезных слов, которые он мог бы сказать, но Сюэ Ян не говорил.       Он не хотел, чтобы все вышло так.       Он много чего не хотел.       — Не надо, — коротко откликнулся Сяо Синчэнь. — Просто спи.       В темноте чуть слышно шептались листья. Вдалеке слышался одинокий собачий лай. Тепло тела рядом согревало и успокаивало. Сюэ Ян молча глядел в темноту, повернувшись к даоцзану спиной.       Не было никаких, никаких абсолютно причин, почему он, взрослый мужчина, лежал, глотая слезы, комкая пальцами одеяло.       Под утро, когда Сяо Синчэнь уже спал, Сюэ Ян, наконец, задремал, украдкой сжимая краешек белого рукава.       Сяо Синчэнь сделал вид, что не заметил этого.              На следующий день, дождавшись, когда остальные уйдут, Сюэ Ян потихоньку выволок из дома все гробы и сжег их.              * * *              За весной пришло лето; дни уплывали, как зеленые листья по глади воды.       Весть, что в городе появился слепой заклинатель, избавивший от призрака «цветочный дом», довольно быстро облетела улицы. За спиной Сяо Синчэня город жужжал: заклинатели слыли заносчивыми господами, считавшими обычных людей хуже мусора и ничего не делавшими просто так. Однако Сяо Синчэнь не требовал денег и не отказывал в помощи, мучаясь от вины перед этими людьми. Когда-то он обрек их тем, что пришел в их город; самое меньшее, что он мог сделать теперь — изничтожить существ, пугавших и тревоживших их. После памятного случая Сяо Синчэнь успел усмирить дух бродячей собаки, не дававшей покоя жителям одного из проулков, вывести с соседского участка колонию здоровенных земляных червей и избавить дом начальника уезда от кухонного чертенка — не опасного, но весьма досаждающего. Скромность Сяо Синчэня и его кроткий нрав не могли не располагать к себе. Постепенно там, где он появлялся, злые толки умолкали, хоть даоцзан и догадывался, что временами им помогал умолкнуть Сюэ Ян. Впрочем, размышлять об этом было некогда. Сяо Синчэня звали помочь каждый день, то с освящением пагоды, то с поминальным обрядом, то с бормотанием на дне колодца, то со зловещими ночными скрипами, и он приходил, даже если страхи горожан были простой блажью.       Сюэ Ян, в свою очередь, не спорил, безропотно таскаясь за даоцзаном след в след. Блажь или нет, но горожане, как и везде, делились на зажиточных и незажиточных. Зажиточные платили серебром, шелком и утками в коробах, незажиточные не платили ничем. Сяо Синчэню это было неважно, Сюэ Ян тоже терпел, зная, что взять с последних, кроме дерьма, особенно нечего. А вот начальник уезда выдал за работу неплохо: Сюэ Ян, взявшийся поджимать хозяина после охоты, был сладкоречив, говорлив и напорист, и слиток лянов на десять им сунули, лишь бы поскорее отделаться. Деньги, невзирая на вой А-Цин, Сюэ Ян спустил на благоустройство их жилища и какие-никакие припасы, так что на жизнь пока что хватало.       На довольно терпимую — Сяо Синчэнь не мог этого не признать. Сюэ Ян делал все, чтобы их вынужденное совместное пребывание в похоронном доме стало по крайней мере сносным. Он по-прежнему шатался по улицам, препирался с А-Цин и язвил Сяо Синчэню, но никогда всерьез не артачился, если его о чем-то просили. Кажется, он старался лишний раз не тревожить той невыносимой неопределенности, в которой они оба зависли — что ж, Сяо Синчэня это устраивало. В конце концов, сейчас им обоим следовало побольше выяснить о Петле, а до тех пор, пока их дороги не смогут разойтись, друг от друга им никуда не деться.       Готовка Сюэ Яна, неожиданно вкусная, днем, его бормотания над записями по вечерам, его вскрики и смутное хныканье ночью, когда снились кошмары, — к добру или к худу, Сяо Синчэнь начинал привыкать ко всему этому. Кошмары приходили часто; так часто, что он перестал считать, сколько раз Сюэ Ян жался к нему и засыпал, лишь когда сжимал в пальцах его одежды или ладонь, словно они были единственным, что могло уберечь его. Сяо Синчэнь раз за разом откатывал Сюэ Яна к дальней стене, а по утрам вновь просыпался, опутанный чужими конечностями. Они не говорили об этом.       Неприятнее всего было другое: привычка Сюэ Яна появляться из ниоткуда, позвякивая бусинами на шпильке, молча смотреть на него, а затем трогать, осторожно, словно кот лапой добычу. Он будто все еще не мог поверить, что Сяо Синчэнь жив.       Будто все это было огромной ложью.       Сяо Синчэнь откладывал инструменты, забирал меч, который полировал, или корзину, которую плел, молча отстранялся, пересаживался, уходил на другую сторону дома — но теперь хотел быть честным с собой.       Тогда он был готов уничтожить все свои души, что земные, что небесные, сколько их было дадено, только бы они не достались Сюэ Яну. Этот человек…       Сяо Синчэнь качал головой. Горесть, радость, удивление, страх — именно Сюэ Ян заставил его чувствовать все это. Он должен был это принять.       Радоваться неприятным эмоциям — тот еще навык. В какой-то момент Сяо Синчэнь подумал, что освоил его. В тот самый день, когда прохладная рука потрогала его в следующий раз — щеку, шею, плечо, — а он не дернулся от омерзения.       Он заслужил это. Он не заслужил ничего другого. Понимание этого оставляло на губах горькую улыбку и приносило что-то сродни облегчению. Прежде, находясь на свету, он ничего не мог увидеть в темноте.       Теперь же, из темноты, ему было видно много большее.              …Зелень, обгоревшая, пыльная, едва шевелилась; ветра все эти дни почти не было. В цветках, обсыпанные пыльцой, копались мохнатые пчелы. Какая-то надоедливая птица без конца жаловалась им, оглашая округу унылым криком. Солнце ползло к западу, окрашивая выгоревшие травы в золотое и рыжее.       — Не хмурься так, даоцзан, — мягко проговорили сзади. — Я знаю, как сделать тебе приятно. — Сяо Синчэнь обернулся, когда чужая ладонь приобняла плечо, но ошибся, шепот раздался у другого уха: — Ну же, открой рот.       Сяо Синчэнь чуть нахмурился, застигнутый врасплох, и невольно разомкнул губы.       Во рту тут же оказался маленький шарик, почти растаявший на языке. Сяо Синчэнь издал удивленный возглас.       — Это что-то очень вкусное, — сдержанно проговорил он, когда съел лакомство. Что же это было? Похоже на крабье мясо, толченное с вареным яйцом, с каким-то густым нежным соусом; шарик был обвалян в мелких кусочках ореха. Вот, значит, зачем Сюэ Ян сегодня так долго возился на кухне. Сколько он мок в озере, отлавливая крабов, и вовсе представлять не хотелось.       Щеки Сяо Синчэня слабо покраснели — так часто бывало, когда ему нравилась еда, приготовленная Сюэ Яном. Тот прекрасно об этом знал; уложив подбородок на плечо Сяо Синчэню, он слегка улыбнулся.       — Я даже сам не пробовал. Сделал совсем немного, и только для даоцзана.       — По-твоему, я могу не поделиться с А-Цин?       — Она наелась обедом и уже убежала. К тому же, несладкая еда не кажется ей вкусной, — Сюэ Ян снова издал смешок и подразнил Сяо Синчэня: поводил крабовым шариком у него перед носом, но так и не отдал. — Здесь совсем маленькая тарелочка, — искушал он. — Я отдам ее тебе, если ты мне кое-что разрешишь.       — Ах, вот оно что, — тихо отметил Сяо Синчэнь. Стоило ли ожидать другого. — Что же тебе от меня надо?       Улыбка над ухом стала еще шире.       — Самая малость. Получишь все шарики, если позволишь расчесать твои волосы. Ну как?       Сяо Синчэнь смешался. Этого он не ожидал.       — Зачем тебе?       — Хочется, — последовал лукавый ответ. — Так что, согласен?       Сяо Синчэнь едва ощутимо пожал плечами. Странно все это. Последние пару дней Сюэ Ян корпел над записями, безуспешно пытаясь разобраться с заклятием, даже есть забывал и отзывался невпопад. А теперь на него что нашло? Сюэ Ян и не думал ничего пояснять. Вместо этого он тихо рассмеялся, отставил тарелочку куда-то в сторону и схватил гребень Сяо Синчэня.       Дерево пахло можжевельником, хоть гребень был выточен уже очень давно. Сюэ Яну нравилось касаться всех этих мелких повседневных вещиц, принадлежащих Сяо Синчэню, — его чашки, лекарственных склянок, заколки, — будто проверяя незримую границу. Вот и теперь он словно выбросил из головы всю работу, в которую был погружен накануне. Распущенные волосы, тяжелые и густые, лежали на спине Сяо Синчэня роскошным покрывалом; возиться с ними было одно удовольствие, но Сюэ Яну прежде не позволяли такого.       Теперь он тихонько мурлыкал, напевая какую-то глупую песенку, абсолютно поглощенный процессом. Блики, пробегавшие по волосам, завораживали. Сяо Синчэнь не мешал Сюэ Яну делать, что хочется, и тот, казалось, совершенно потерял счет времени.       На ощупь волосы были даже лучше шелка — такие мягкие, послушные и приятные, что гребень без труда скользил сквозь них, словно сам собой. Сидя на низкой скамеечке, Сяо Синчэнь склонил голову, и волосы свесились едва не до самой земли. Но, конечно, не касались ее. Сюэ Ян следил за этим.       Он стоял позади Сяо Синчэня на коленях, высунув от усердия кончик языка. Это было такое приятное приключение, что все неудобства отступали куда-то далеко. Удивительно, за всю его жизнь он, кажется, ни разу не делал ничего подобного. Ни в Куйчжоу, ни в ордене Цзинь, ни, тем более, в его скитаниях по цзянху никто не был к нему настолько…       Участок белой шеи Сяо Синчэня обнажился так близко, что Сюэ Ян сбился с мысли и невольно сглотнул. Шея казалась такой хрупкой, что одно движение — и все. Все закончится. Снова.       Сюэ Ян был совершенно не готов осознать это.       Нежность и тоска захлестнули с головой. Сам не зная, что делает, Сюэ Ян опустил гребень и коснулся сухими губами выступающего позвонка, вдыхая запах кожи Сяо Синчэня.       Тот вздрогнул, чуть ощутимо, но не отстранился.       Сюэ Ян медленно принялся расчесывать его снова, аккуратно перебирая прядь за прядью и целуя все открывавшиеся ему участки кожи. Дошел до уха, слегка покрасневшего, легонько его прихватил и прижался к спине Сяо Синчэня, наслаждаясь близостью.       — Угомонился? — негромко спросил тот, слегка повернув голову.       — Почти, — пробормотал Сюэ Ян, сам смущенный. — Тебе неприятно?       Сяо Синчэнь ровно хмыкнул, не отвечая.       — Могу я, — Сюэ Ян подался вперед, — еще немного?..       Сяо Синчэнь удержал пальцы, гладившие линию его подбородка.       — Нет, — откликнулся он.       Сюэ Ян опустил голову — и руку, неловко задев одежды даоцзана. В мыслях было совершенно пусто. На можжевеловом гребне осталось несколько волос; Сюэ Ян почистил его, молча положил рядом с даоцзаном и тихо ушел.       А волосы Сяо Синчэня забрал с собой.       В конце концов, у всякой рыбешки в косяке свой путь, верно?              * * *              Скептически Сюэ Ян оглядел все приготовления к ритуалу. Его укрытием стала крыша их дровяного сарая, скрытая от улицы лозами винограда. Виноград почти не плодоносил, а если и плодоносил, то какой-то дрянью, но зеленая стена скрывала от любопытных глаз все лишнее. Например, засевшего в укромном месте темного заклинателя, которому совсем не хотелось делать свой досуг достоянием общественности. Они жили на самой окраине города, по вечерам сюда никто не забредал, но Сюэ Ян не любил сюрпризов.       А потому сейчас был рассержен. Время суток — самое подходящее, все ингредиенты на месте. Маленький костерок был разведен, как следовало, горькие травы тихо тлели, в талисмане не было ошибок, и соломенная кукла, опоясанная волосами Сяо Синчэня из гребня, ждала своего часа, но за каким-то чертом ритуал ему не давался! Это что, всему виной его расхлябанность? Он вконец отупел, получив немного внимания? Кончики пальцев еще помнили тепло чужих волос; Сюэ Ян немного покраснел, а затем в ярости треснул ладонью по колену. Так, довольно. Что он мог упустить?       Темной энергии, рассеянной в воздухе, было не настолько много, чтобы привлечь внимание даоцзана, но не меньше, чем везде в городе И. Для задуманного вполне достаточно. Сюэ Ян глубоко вдохнул, выдохнул и еще раз сконцентрировался на призыве, чувствуя, что на лбу уже начинает выступать пот. Раздул круглым веером костерок. Подбросил новый пучок трав. Дождавшись струйки тягучего дыма, аккуратно поджег с одного края талисман. Покосился на куклу…       — Не зря пошла поговорка, — холодный голос позади заставил едва не набок завалиться, — «на что это некроманту клок волос?..»       — Ах, даоцзан, — укоризненно вздохнул Сюэ Ян, справившись с собой. В грудь смотрело лезвие Шуанхуа, и он осторожно отвел его пальцем. Лишних пальцев уже не имелось: — Твой клок волос был самой необходимой частью.       — Темного ритуала?       — На светлые я не горазд, — заверил Сюэ Ян. — Особенно без золотого ядра. А даожэнь Янь, — Сяо Синчэнь заметно навострил уши, — как по мне, скорее согласился бы поболтать с тобой, нежели со мной. Но, похоже, я просчитался.       Его тон звучал огорченно и немного растерянно. Сяо Синчэнь нахмурился, подняв лицо кверху.       — Лезь сюда, — наконец, проговорил Сюэ Ян, — у меня все равно ничего не выходит. Давай руку?       Проигнорировав протянутую ладонь, Сяо Синчэнь подобрал одежды и изящно взлетел вверх, ступив на край крыши. Шуанхуа вернулся в ножны у него за спиной.       — Ты… Неужели пытался провести «Расспрос»? — Сяо Синчэнь подошел ближе.       — Почти, — уклончиво ответили ему. И, все же поймав за руку, потянули вниз. Сяо Синчэнь присел, оказавшись с Сюэ Яном бок о бок. — «Расспрос» — игрушка адептов Гусу Лань, а у прочих босяков есть «Допрос», — шутка это была или нет, но Сюэ Ян хихикнул, очевидно, довольный. — Действует почти так же, но позволяет поболтать с любым духом…       — Какой ты призовешь в эту куклу, — догадался Сяо Синчэнь, крутя в руках соломенную фигурку. — При этом духу не обязательно быть рядом… Почему ты не сказал сразу, что хочешь призвать шисюна?       Сюэ Ян явственно фыркнул.       — Ага. «Даоцзан, дай-ка я у тебя волос нарву». — «А тебе зачем?» — «А для иньского призыва». — «Ну тогда бери, конечно»…       Не удержавшись, Сяо Синчэнь заливисто рассмеялся. Сюэ Ян удивленно взглянул на него. Он не сказал ничего смешного, но это было так похоже на прежнего даоцзана, на те времена, когда в их доме часто был слышен заразительный смех… Сюэ Ян покачал головой.       — В любом случае, — осторожно сообщил он, — этот темный заклинатель бесполезен.       Сяо Синчэнь аккуратно сложил на коленях руки с куклой в них.       — Шисюн не откликнулся?       — Я попробую еще раз. Может, с тобой лучше получится? Подержи куклу.       Сяо Синчэнь не мог видеть, но отчетливо чувствовал, как вокруг них заволновалась инь, принимаясь течь в подобии потока. Собственной энергии Сюэ Яна почти не ощущалось, но он умело управлял этим движением, хоть на это уходили, похоже, все его силы. Сяо Синчэнь слышал это по затрудненному дыханию, но Сюэ Ян не отвлекался и больше ничем не давал понять, что почти на пределе. Инь вытянулась, скользнула к кукле в руках Сяо Синчэня, свернулась в ней клубком… и рассеялась, будто не в силах зацепиться во временном пристанище. Сюэ Ян выдохнул сквозь сжатые зубы и обессилено откинулся назад. По лицу градом катил пот.       — Не вышло, — подвел итог Сяо Синчэнь, кажется, немного удивленный.       Сюэ Ян нахмурился. Профессиональные неудачи давались очень болезненно.       И самая худшая из них обещала возвращаться в кошмарах до конца его дней.       — Уверен, если я немного передохну…       — Нет. Довольно.       Сюэ Ян, лежа на крыше, устало повернул голову, чтобы видеть Сяо Синчэня.       Губы того были плотно сжаты, а весь вид выражал непреклонность.       — Тебе прекрасно известно: любые занятия, возбуждающие ум и чувства, безусловно вредны сами по себе. Что до подобных заклятий, они и вовсе используют энергию заклинателя, истощая его изначальный дух! Если нет крайней необходимости использовать эти методы, не следует…       Сюэ Ян закатил глаза. Ах, ну надо же! До чего знакомо звучало!       — С чего тебе переживать об этом? — повысил голос он, оборвав. — Никто не будет расплачиваться за мой Темный путь, кроме меня! Я единственный, кого это коснется!       Брови Сяо Синчэня немного приподнялись.       — Я не сказал бы, что мне есть до этого дело, но…       — Ага, — зашипел Сюэ Ян, — как же. До всего тебе есть дело! Натура такая. Не лез бы ты, куда не просят, мы бы, может, до сих пор не сцепились. Так, изредка, в ланьлинских чайных чай попивали, о пионах беседовали. Но нет, надо, надо было со своей справедливостью сунуться!       Сяо Синчэнь неопределенно хмыкнул.       — Я тебе, между прочим, дважды жизнь спасал.       «А ты мне что?» — прочиталось в невысказанном вопросе мнительному Сюэ Яну.       Зубы заскрипели сами собой.       — Так что «справедливость» не моя, — спокойно продолжил даоцзан, — а ты — преступник.       — Помилованный, — ехидно ткнул Сюэ Ян. — Тем самым «Собранием великих орденов», которые в твоем присутствии гневно обличали мои «злодеяния».       Сяо Синчэнь хмуро смолчал. Стоило уйти из Ланьлина, объявились невиданные прежде никем наградные книги, в которых Сюэ Ян был запечатлен в качестве «многоталантливого» и «многоискусного» мужа, наделенного исключительными дарованиями. Потянулись из ордена в орден бесконечные доклады, сопровождаемые не менее бесконечными обсуждениями. Глава клана Не, будучи, по сути, главой кочевников и скотоводов, в этом роде сражений оказался бессилен, и вердикт о казни сменился на вердикт о пожизненном заключении (ссылать Сюэ Яна все-таки побоялись). Пару лет спустя каким-то образом в высоких кулуарах заговорили о «признании значительных заслуг в военное время», и Сюэ Яна все-таки сослали в приграничье, откуда он ожидаемо сбежал. Потом, образом еще более немыслимым, «сбежавший» Сюэ Ян сделался просто Сюэ Яном, а искать его и думать забыли.       Поговаривали, дело Сюэ Яна было навеки погребено в особой секции Императорского секретариата, и в конце его значилась красная, не сказать вслух, чьей самолично рукой сделанная пометка «не использовать как прецедент».       Проверить эти слухи, по понятным причинам, возможности не было.       С тех пор о «великих орденах» у Сяо Синчэня было свое, особое мнение. Послушать того же Сюэ Яна, за главой Цзинь Гуаншанем своеобразные академические интересы водились, за прочими главами… тоже могли. Целый клан вооруженных заклинателей на своей территории против одного-единственного цзиньского адепта — тот еще расклад. Под воротами усадьбы Чан Сюэ Ян мог появиться отнюдь не без ведома Башни Кои.       Иначе не сидел бы после этот адепт годами на рынке посреди города И, торгуя плетеными корзинами его, Сяо Синчэня, производства.       В этом уголке Поднебесной небеса были как нигде высоки, а император — как никогда далек.       — Нет, даоцзан, — просипели рядом. Сюэ Ян все еще лежал на спине, приходя в себя. — Мои «преступления» исчерпали свои сроки давности, и я был наказан за них. Единственное, в чем я виноват — это в том, что не смог удержать тебя. Так что, — Сюэ Ян усмехнулся, — если кто-то, кроме тебя, соберется наказать меня, он отсосет. Я, знаешь ли, верность хранить умею. Захочешь поквитаться — вернешь Цзянцзай.       — Зачем бы это?       — Ты нынче способен зарубить безоружного?       — Мы в Петле, — ровно произнес Сяо Синчэнь, отвернувшись. — Понятия не имею, что случится, если ты умрешь. Не имею ни малейшего желания идти с тобой на третий круг. Кстати, — он снова развернулся в сторону Сюэ Яна, — хотелось спросить. Что бы ты сделал, если бы я вернулся, но ничего не помнил, как А-Цин?        Кажется, ему и впрямь было любопытно. Сюэ Ян осклабился.       — Сделал бы так, чтобы ты уютно прожил со мной всю жизнь, никогда не узнав моего имени.       — Даже после встречи с Сун Ланем?       — Ни! Ког! Да, — категорично повторил Сюэ Ян.       Видно, в таком раскладе никакой встречи с Сун Ланем Сюэ Ян не допускал.       — Подлый ты волк.       — Овечья шерсть с овцы стрижется, — отпарировал Сюэ Ян. — И он был вооружен. У нас был честный бой.        Он не собирался упоминать, что тогда руки Сун Ланя были скованы гневом и ревностью. В скованных руках Сун Ланя был меч. В его, свободных, мешок капусты. Сюэ Ян не считал себя подлым.       А то, что после он превратил Сун Ланя в лютого мертвеца… возмущение и гнев Сяо Синчэня не этого касались. Всякий, кто знал Сюэ Яна достаточно, просто не мог ожидать от него другого.       — Я больше не позволю убить его, — твердо проговорил Сяо Синчэнь.       — Я больше не позволю проткнуть себя мечом, когда вбегу на порог своего дома, ища защиты.        От изумления Сяо Синчэнь не сразу нашел, что ответить.       — Хорош же ты перевирать события! А главное, сам сказанному веришь. Ты поистине удивителен.       — Я никого не убью, — пообещал Сюэ Ян с затаенной злобой. — Я уже сказал тебе. А ты — не осмелишься скверно ко мне относиться за это. Такие дела, даоцзан. Твоя справедливость — твое ярмо.       — Если таков мой путь, — спокойно ответил Сяо Синчэнь.       Сюэ Ян спрыгнул с сарая, больше не в силах рядом с ним оставаться.       Изнутри жгла горечь.       …Когда Сюэ Ян немного остыл, понял, что ноги принесли его к озеру Цзюйцюй. Солнце окончательно село, только край горизонта золотился тонкой полосой. Темно-лазоревое небо за нею становилось тем темнее, чем выше. Сюэ Ян смотрел на него, дрейфуя в белой от тумана воде, пока небо не стало совсем черным. Он лежал на спине, полузатопленной гнилой лодкой, постепенно переставая чувствовать. Чтобы усмирить дух и успокоить мысли, в Гусу был водопад с кристальной водой. У него — стоячее озеро с мертвецами. Вода потрескивала, течения шептались голосами утонувших; духи умерших блуждали в толще воды, ожидая момента, когда сумеют соединиться с потоками крови живых.       Здесь, в этом месте, Сюэ Ян не пытался медитировать. Не думал поглотить усопших, не думал их уничтожить. Он чувствовал себя одним из них.       Обратно Сюэ Ян медленно шел кромкой леса, проверяя силки, оставленные ранее. В двух было пусто, а в третьем нашлась мертвая лиса.       Сюэ Ян помнил этот день. Но тогда, когда он пришел проверять ловушки, в них был кролик. Что-то изменилось.       Ход событий свернул в сторону, понял Сюэ Ян. Что ж, его это вполне устраивало.       «Ну, и что же мне с тобой делать?» — подумал он, высвобождая рыжую тушку.       После склонил голову, задумавшись. Следовало проверить. Неужто ритуал провалился потому, что он растерял все навыки? Поднявшись на ноги, Сюэ Ян забросил лисицу на плечо и пошагал домой.       — Воротник?       Завидев его с добычей на плечах, А-Цин поставила на землю ведра с водой и расхохоталась.       — Чур, мне на платье! Тебе не идет.       Сюэ Ян тонко улыбнулся, ничего не сказав на насмешку. Подскочив ближе, А-Цин протянула было руку, но вдруг мертвая лисица подняла голову — и щелкнула зубами, едва не отхватив ей пальцы.       А-Цин громко завизжала, шарахнувшись. Сюэ Ян снял «воротник», и тот, едва коснувшись лапами земли, сиганул прочь. Мертвая лиса припустилась в сторону леса.       А-Цин набросилась с кулаками, поливая отборной руганью, но Сюэ Ян лишь щелкнул ее по носу и увернулся, шмыгнув за дверь:       — Что, маленькая мартышка? Не слышала, что делить шкуру неубитого зверя невежливо?        Он предусмотрительно щелкнул задвижкой, и А-Цин не осталось ничего, кроме как, изрыгая проклятья, отправиться к колодцу за новой водой вместо разлитой. Немного выждав, Сюэ Ян все же отпер дверь и ушел в комнату. Даоцзана не было ни видно, ни слышно. Сюэ Ян разделся донага, сбросил мокрую одежду к очагу и вполз под одеяло.       Нет, с его иньскими навыками все было в порядке. Что же тогда?..       Сяо Синчэнь явился немного позже. Аккуратно лег, немного помолчал, а затем шепотом попросил прощения.       — Ты был прав, я не должен был мерить тебя по своей мерке. Ты чужой мне человек, я ничего о тебе не знаю. И никогда не хотел знать. Извини меня за это.       Больше всего Сюэ Яна тянуло ударить его, но он этого не сделал.       Они заснули, повернувшись друг к другу спиной.              * * *              Наутро Сюэ Яна в доме не оказалось. Не нашел Сяо Синчэнь и А-Цин. Даоцзан умылся, раскрыл двери дома, поставил на огонь чайник. Солнце вставало все выше, однако никто из его соседей так и не появился. Их чашки стояли, где и вчера, но ни завтрака, ни его следов Сяо Синчэнь не обнаружил.       Он забеспокоился.       Вынув меч, Сяо Синчэнь велел ему найти Сюэ Яна. Шуанхуа безропотно поплыл прочь, уводя хозяина в город. Встречные хозяюшки дивились летающему мечу и ахали, девицы посмелее, застенчиво прикрывшись рукавами, желали заклинателю доброго дня. Сяо Синчэнь рассеянно отзывался, шагая все быстрее. Миновало несколько улиц, людей становилось все больше, и Сяо Синчэнь сообразил, что идет к рыночной площади. Вдали слышались крики; Сяо Синчэня грызло дурное предчувствие.       Предчувствие не подвело: базарная площадь, похоже, обернулась полем брани. Буквально.       — …говна ты комок! Чтоб тебя мудями твоими задавило, чтоб тебя…       — Поганая мразь! — истошно взвизгнули в ответ, перекрывая поток ругательств. — Ну, подожди у меня!       Вокруг слышались смешки: людей стало столько, что не протолкнуться. Сяо Синчэнь был вынужден убрать меч.       — Еще чего, ждать тебя буду! Все платье изгваздал мне, туфлю оттоптал, пес белоглазый, а я еще виновата?! — голосили где-то там. — Что, ноги твои кривые в колесе застряли?       — Кто это тут «белоглазый»?! На себя погляди, потаскуха слепая!..       Описания были уж больно знакомыми. Закусив губу от стыда, Сяо Синчэнь пробирался вперед. Его худшие опасения подтвердились: Сюэ Ян и А-Цин сцепились прямо на рынке, устроив безобразную свару к удовольствию зевак. Пока Сяо Синчэнь добирался до цели, Сюэ Ян успел выказать все имевшиеся предположения о роде основных занятий А-Цин, а также ближайших ее родственниц; А-Цин в ответ усомнилась в наличии у Сюэ Яна мужских половых признаков. Из отдельных слов, разбираемых в вое Сюэ Яна, установилась его готовность эти самые признаки продемонстрировать, из-за чего толпа несколько встрепенулась, пришла в движение и исторгла, наконец, из своих рядов Сяо Синчэня. В эпицентре действия наступила тишина, но отнюдь не из-за явления даоцзана: Сюэ Ян бросил словесные доводы и таскал А-Цин за волосы, пока та не извернулась, вцепившись зубами ему в руку. Оглушительный вопль всполошил всех прохожих и лавочников в округе. Деревянные настилы заходили ходуном, фрукты покатились с прилавков, куры бросились врассыпную. Самые азартные зрители делали ставки, но тут раздался свист, и в землю между противниками с грозным звоном вонзился Шуанхуа, осыпав Сюэ Яна и А-Цин морозными искрами.       На даоцзана было страшно смотреть. Лицо смертельно побелело, на скулах алели пятна. Он повернулся правее и поклонился, сложив руки, затем повернулся еще и поклонился снова.       — Простите меня. Прошу, простите за доставленные неудобства. Мои извинения.       Он продолжал повторять это, пока зеваки не начали расходиться. Балаган был окончен, драка двух калек утихла. Калеки мялись в стороне, пока Сяо Синчэнь извинялся перед оставшимся лавочником, что плаксиво голосил, не желая ничего слушать. А-Цин отряхивалась, как деловитая птичка, Сюэ Ян примеривался, какой из укатившихся арбузов ему бы стащить.       «Тащить» и одновременно придерживать рукой уже стащенное было чрезвычайно неудобно. Из-за пазухи Сюэ Яна таки свесилась гусиная голова на свернутой шее, и Сюэ Ян поскорее затолкал ее обратно. После выпрямился и украдкой показал кулак трактирному слуге, все это время таращившемуся на него раскрыв рот. Мальчишка моргнул и слинял, как мокрица.       С лавочником, однако, дело обстояло сложнее. А-Цин сердито нахмурилась и, наконец, топнула ногой:       — Да что он о себе возомнил? Даоцзан не обязан перед ним унижаться!       Сюэ Ян был абсолютно согласен: оставив А-Цин, он молча прошагал вперед, размахнулся и ударом пятки проломил деревянный прилавок. Настил сложился пополам, товары, не так уж сильно пострадавшие во время их с А-Цин драки, градом посыпались в пыль. Вопль лавочника взлетел до небес и оборвался.       — Что, мразь? — весело пролаял Сюэ Ян. — Вот теперь можешь причитать за дело, ах-ха-ха-ха!       — За что?!       — Я же говорила, — покачала головой А-Цин, обходя безутешного торговца, — этот парень — настоящее дерьмо. Дерьмо иногда случается.       Не зная, чем ответить на столь философское наблюдение, Сяо Синчэнь замешкался, был подхвачен под локти и быстро уволочен с улицы в переулок поспокойнее. Рукав свободной руки А-Цин нежно прижимала к себе, зажав шест под мышкой; арбуз Сюэ Ян катил ногами, пиная перед собой на манер мяча. Прохиндеи быстро вывернули на соседнюю улицу и смешались с толпой. Здесь можно было сбавить темп; Сяо Синчэнь выпутался из захвата, изрядно потрепанный, и молча пошел рядом. А-Цин переглянулась с Сюэ Яном — тот пожал плечами. У него был арбузик и гусь. Его все устраивало.       А-Цин чувствовала себя немного виноватой — в конце концов, все, что случилось, в большинстве было ее виной. Утром все шло как обычно: она гуляла в городе, и кто-то даже угостил ее сладким пирожком, сжалившись над слепой милой девушкой. А потом она заприметила в чайной толстого господина в богатых одеждах и, на беду, сочла его легкой добычей.       В этом не было никакой необходимости, у них еще оставались деньги, но А-Цин ничего не могла с собой поделать!       Подкравшись, она почти подрезала шелковый кошелек, но богач развернулся, и А-Цин впечаталась прямиком в необъятное брюхо. Она полетела на землю, кошелек, следом, в пыль, и дело, несмотря на весь ее лепет, грозило окончиться вызовом патруля из управы, когда из-за угла вывернул Сюэ Ян.       Его собственная «охота» сегодня была успешнее — гусь упал в руки буквально сам собой, и Сюэ Ян, посвистывая, направлял к дому, но тут стало ясно, что в городе придется задержаться. Почуяв, что дело пахнет жареным, и это жареное — отнюдь не его гусь, он намеренно споткнулся об А-Цин и разверзся такой бранью, что вокруг тотчас же стали собираться неравнодушные к скандалам кумушки. Сообразив, что именно Сюэ Ян задумал, А-Цин подыграла ему — и вскоре полюбоваться на них двоих стеклась добрая половина рынка. Богач заметался подстреленным зайцем, больше всего на свете боясь теперь потери не кошелька, а досточтимого имени, что обещало впредь звучать не так досточтимо, если начнет вспоминаться заодно с омерзительной потасовкой. Бедняки, окружившие сцену, ухохатывались и подбадривали «бойцов», и сцепившиеся нищие грызлись так ожесточенно, что вылавливать свой кошелек у них под ногами богач не имел ни малейшего желания. Чего нельзя сказать об А-Цин: улучив момент, она ловко зацапала добычу к себе в рукав, но теперь, когда страсти улеглись, ее мучила вина перед даоцзаном. Подумать только, ему пришлось извиняться перед всеми этими обормотами! Он не заслужил такого утра, это было просто несправедливо. Сяо Синчэнь очень жутко молчал, и А-Цин была совершенно растеряна. Даоцзан никогда прежде еще не злился на нее всерьез.       — И что теперь делать? — жалобно прошептала она, когда путь был окончен, а Сяо Синчэнь демонстративно скрылся в доме, даже не обернувшись на спутников.       — Мне-то почем знать? — Сюэ Ян приподнял брови. — Со мной он всегда такой.       — Но я же не ты! Как я могу есть и спать, зная, что обидела даоцзана?       — Ну так не спи и не ешь. Ему больше достанется. Я вот гуся на вертеле жарить буду — вкуснотища.       — Ян-эр! Что ты за задница!       — Большая такая, хорошая. Твою славно закрывает.       — Ну, довольно, — донесся из дома усталый голос Сяо Синчэня. — Я вас прекрасно слышу. И то, что вы поссорились нарочно, уже понял.       А-Цин застенчиво потупилась, — Сяо Синчэню показалось даже, она стояла, немного отодвинувшись за Сюэ Яна, но прикрытие вероломно дрейфовало, норовя выцепить из девичьих пальцев край своего рукава.       Сяо Синчэнь горестно вздохнул и, выйдя на веранду, опустился на доски в тени.       — А-Цин, ты ведь взрослая, умная девочка. Как можно подвергать себя такой опасности? Тот человек мог запросто ударить тебя или позвать околоточного…       «Если бы не был таким трусом», — подумала А-Цин.       — Если бы не был таким трусом, — насмешливо пропел Сюэ Ян, проплывая мимо тем самым гусем, что следовало пристроить в погребе.       Сяо Синчэнь вспыхнул.       — Мог бы ты, хотя бы, сделать вид, что слушаешь мои слова?       — Мог бы, конечно, — донесся из дома голос Сюэ Яна. — Как я, по-твоему, лекции в орденах высиживал? Тебе с жасмином чай заварить или с земляникой?       — С земляни… Будь добр, не мешай мне!       Лекция добронравия от Сяо Синчэня была не худшим из наказаний: даоцзан и впрямь был святым. А-Цин смиренно сидела рядом с ним на коленках, слушая наставления, пока Сюэ Ян бесшумно скользил по дому, занимаясь чаем. Сяо Синчэнь был действительно взволнован, — он переживал за А-Цин и беспокоился за нее. В том, чтобы искренне попросить у него прощения, не было ничего сложного, тем более что Сяо Синчэнь позволил обнять себя, когда с извинениями было покончено. А-Цин ошиблась.       Он не злился на нее.       Он не злился на них обоих.       Будь иначе, Сяо Синчэню было бы все равно.       Рядом с ним появился маленький чайник и деревянная чашечка; Сяо Синчэнь аккуратно подобрал рукав, чтобы не задеть ее.       — А с лавочником придется расплатиться, — спокойно сказал он. — За арбуз.       — С какой это стати? — тут же возмутился Сюэ Ян. — Пусть скажет спасибо, что я вообще его укатил! Кому бы его продали, треснувший?       — Ты меня слышал.       Сюэ Ян что-то прорычал, но Сяо Синчэнь, кажется, не впечатлился. Подняв чашку, он осторожно отпил немного чая — терпкие листочки земляники придавали ему совершенно особенный аромат.       — И почему, в таком случае, тебя не тревожит сломанный прилавок? — подозрительно уточнил Сюэ Ян. — Он-то дороже арбуза обойдется.       — Потому что мы не будем за него платить. Ты его починишь.       «Чтоб тебя, — мысленно выругался Сюэ Ян и чайник унес. — Никакой личной жизни!»       Если бы он чуть хуже знал Сяо Синчэня, подумал бы, что он издевается.       Или очень обижен. Порыскав по дому, Сюэ Ян присвистнул и снова выглянул на веранду:       — Ты такой злой, что решил объявить голодовку?       Губы Сяо Синчэня слегка поджались.       — Разве ты что-то оставил мне?       — Вообще-то да, рисовые тефтельки. Прямо в спальне на столе, чтобы тебе было меньше искать.       Сяо Синчэнь изменился в лице.       — Я их действительно не нашел… Думал, еда у нас в кухне, где обычно, но там ничего не оказалось.       Сюэ Ян мысленно треснул себя по лбу и зарекся на будущее делать «удобнее» вместо «привычнее». Для слепых разница была существенной.       А-Цин уставилась на Сюэ Яна как на врага, уперев в бока руки.       — Раз так, мы съедим их сейчас все вместе, — рассудил даоцзан, почувствовав неловкость одного и возмущение другой. — Ничего страшного.       — Ну и толку от тебя? — замогильно поинтересовалась А-Цин, помогая Сюэ Яну с посудой.       — Кто бы говорил, — огрызнулся тот. — Не тебя ли с утра тянуло на приключения? Мелкая воровка.       — Кто бы говорил! — вернула А-Цин, ахнув от несправедливости. — Гусь откуда?       — Перелетный.       — Ага. А перелетал он, небось, со двора трактирщика Фань на его же забор.       — Это детали, — отмахнулся Сюэ Ян. — Нахалка. Учти, сестрица Цин, теперь я жду от тебя благодарности.       — Это какой же?       — Той, какую всякий мужчина ждет от спасенной девицы. Ощипаешь гуся.       А-Цин надулась.       — А сам не можешь?       — Могу. Зубами. Правда, есть его после этого вы уже не будете.       А-Цин посмотрела на гуся с некоторым сомнением.       — Он меня не укусит? — уточнила она.       — Он мертвый, вообще-то.       — Да что ты говоришь.       Судя по тону, А-Цин нисколько не забыла вчерашнюю лису, но все же была достаточно признательна за сегодняшнее, чтобы не развивать эту тему. Бурча скорее по привычке, А-Цин отправилась воевать с гусем, а Сюэ Ян, довольный победой, вернулся к Сяо Синчэню, прихватив с собой овощи. До черта хотелось, наконец, усесться в прохладном углу и вытянуть ноги. В бочке на улице умиротворяюще булькал арбуз, шумела листва, а больше тишину ничто не нарушало. Жители города, один за другим, укрывались в домах. Близился зной.       Сюэ Ян поочередно вручил Сяо Синчэню тазик с овощами и ножик, а оставшийся чай забрал себе.       — Все повторяется, верно? — негромко спросил Сяо Синчэнь, безропотно взявшись за чистку. — События, что мы пережили, случаются одно за другим, и все быстрее.       Сюэ Ян вздохнул. Все и впрямь повторялось, по кругу, по кругу… Только круг этот, видно, сужался. Сюэ Ян наблюдал за рогатой улиткой, лениво зависшей в траве, и вздрогнул, поняв, что поглощен узором ее панциря.       — Значит, — пробормотал он, — мне это не показалось. Ты тоже заметил.       Сяо Синчэнь хмыкнул, равнодушный.       — Что Петля сужается?       — Возможно. Возможно…       На самом деле, Сюэ Ян не хотел думать об этом. Действительно.       Не сейчас.       Впрочем, Сяо Синчэню никогда не было дела до его желаний.       — Это ты не хотел мне говорить? — продолжил он, неторопливо принимаясь за морковину. — Не беспокойся. Это несложно понять. «Петля», должно быть, не зря прозвана именно так. Она затягивается.       — Наверное, — быстро произнес Сюэ Ян. — Со временем.        Сяо Синчэнь покачал головой.       — Это довольно забавно. Полагаю, события будут смещаться все сильнее и сильнее, пока начало и конец Петли, рано или поздно, не совпадут. По крайней мере, это объяснит, почему Петли столь… незаметны.       Сюэ Ян кивнул, забыв, что собеседник не видит его. Даоцзан был очень проницателен. К подобным выводам пришел и он сам. Наблюдения подтверждали: их Петля имела четкую локализацию. Мертвая лисица, которую отпустил Сюэ Ян, удрала обратно в лес, в то время как сам он по-прежнему не мог пересечь границу «барьера». Жители города также свободно входили и уходили через ворота. Похоже, ничто из того, что происходило в Петле, не затрагивало внешний мир. И это означало только одно.       Петли сжимались до тех пор, пока само заклятие и все, что оно захватывало, не исчезало бесследно.       Сюэ Ян погорячился, сочтя случившееся волшебным подарком. Должно быть, как и некогда даожэнь Янь Лин.       Если выводы верны, его смерть, содрогнулся Сюэ Ян, была поистине ужасной.       — Ну, — философски отметил Сяо Синчэнь, управившись с первой морковкой, — тогда тебе стоит научиться справляться с овощами одной рукой. Повторение ключевых событий означает, что в конце нынешних я тоже умру. Когда дело завершено, человек должен устраниться, — спокойно сообщил он. — В этом закон небесного дао.       — Ключевые события, — Сюэ Ян скрипнул зубами, — можно изменить. Я уверен. Абсолютно. Для чего же иначе придуманы Петли?       Сяо Синчэнь тихо, беззлобно рассмеялся.       — Мне кажется, Петля разбаловала тебя. Теперь ты думаешь, что сможешь добиться чего угодно, если очень сильно захочешь. Стоит только постараться, да? А не все ли выходит хуже, чем было?       — За кого ты меня принимаешь? Я похоронный мастер, — процедил Сюэ Ян. — Не смей забывать этого! Разобраться с темным заклятием для меня раз плюнуть. Уж будь спокоен.       Сяо Синчэнь послушал его — и улыбнулся, склонив голову.       — Сюэ Ян. Тебе когда-нибудь говорили, что ты ужасно наивен?       Тот воззрился, словно даоцзан перед ним вдруг сбросил кожу и обернулся змеей.       — Не думал, что услышу подобное именно от тебя! — Сюэ Ян все же справился с собой. — Я довольно пожилой мальчик.       Брови Сяо Синчэня слегка приподнялись.       — Мне всегда казалось, я старше.       Сюэ Ян ткнул себя в грудь:       — Тридцать шесть зим прожито впустую. Все они остались при мне.       Сяо Синчэнь деликатно прикрыл рукавом нижнюю часть лица. Количество зим его несколько удивило.       — Ах, вот ты о чем. Ты и впрямь потратил на меня много времени.       Он прополоскал морковину в чистой воде, отложил и взял еще одну.       — Боюсь, ты был обманут. Этот даоши не самый умелый из заклинателей, не самый добродетельный из монахов и не самый умный из врагов. Калека и урод.       Сюэ Ян побагровел.       — С чего ты взял это?       — Полагаешь, не знаю, что про меня думают?       Сюэ Ян уж точно не знал.       Но с четырьмя мерзавцами, бросавшими подобные слова, был знаком хорошо, недаром в прошлый раз убил их первыми. Нынче, как и тогда, А-Цин вызверилась, Сяо Синчэнь прошел мимо, не обращая на бездельников внимания, но оскорбления задели их, и Сюэ Ян знал, что сделает с этим.       — Глупости. Никто так не думает, — отрезал он. — Ты однозначно из самых красивых людей, каких я вообще видел.       — Не говори ерунды, будь добр.       — Мои глаза, — разозлился Сюэ Ян, — пока что на месте! Ты чьим словам будешь верить, каких-то бродячих мерзавцев или моим?       Сяо Синчэнь замолчал, озадаченный выбором.       — Не уверен, что впредь хочу верить кому-то, — признал он.       Сюэ Ян, похоже, смутился.       И правда.       Он впервые осознал, что, по большому счету, не так-то много знал о даоцзане. Не больше, чем все прочие.       Сяо Синчэнь был прекрасно образован, обучен каллиграфии и искусствам не хуже, чем заклинательским приемам и фехтованию, — не говоря уж о том, что наверняка был посвящен в тонкости алхимических таинств, гаданий и литургики. Он был приятен в общении, почтителен к старшим, а во всем его облике сквозило изящество и благородство. Мог ли Сяо Синчэнь быть из богатой семьи? Мог он от рождения получить то, что таким, как Сюэ Ян и А-Цин, приходилось выгрызать себе зубами?       Конечно, тонкие пальцы бы не покрылись мозолями, будь его жизнь сплошь осиянной солнцем весной; даоцзан знал о боли и лишениях этого мира не понаслышке, но, очевидно, его оберегали от этого.       Сяо Синчэня любили. Красота и талант всегда приковывают взгляд, а потому, куда бы он ни пошел, люди смотрели ему вслед. Это бесило, бесило до крайности, сколько Сюэ Ян себя помнил. Судьба была благосклонна к Сяо Синчэню, а затем враз все отняла, словно в насмешку. Это тоже был «Путь»?..       В отличие от даоцзана, ни красивым, ни талантливым себя Сюэ Ян не считал. Таких, как он, по цзянху бегали целые стаи. У А-Цин красоты и таланта было и того меньше. Сяо Синчэня, однако, все устраивало.       Ужин из проросших корней таро, соломенный тюфяк на полу, мерзкие туманы города И. Сяо Синчэнь все время довольствовался…       «Каким-то дерьмом», — мрачно подытожил Сюэ Ян.       Серьезно, покосился он, рассматривая даоцзана. К демонам его слепоту: мастер, подобный ему, с точеным лицом и прекрасными манерами, мог претендовать хоть на Ушаньскую деву, если она не беспросветно тупа, но оставался здесь, в пропахшем сыростью доме.       Там, где было больше людей, нуждавшихся в помощи — тех, от которых именитые кланы отгораживались стенами резиденций.       — Если услышу, как кто-то говорит о тебе плохо, — наконец проговорил Сюэ Ян, — сдеру с них лица, переверну обратной стороной и снова пришью. Положись на меня.       На бессвязное сообщение Сяо Синчэнь качнул головой, вернул в воду последнюю морковку и отвечать не стал. Сюэ Ян, злясь невесть на что, зашел в дом, с грохотом водрузил овощи на огонь, а после тоже притих.       На деревянной веранде было невыносимо жарко. В траве монотонно, на одной ноте стрекотали кузнечики. Сюэ Ян в распахнутой нижней рубашке сидел, обмахиваясь бумажным веером — в доме из-за очага было еще хуже. Не доносилось ни единого порыва ветра; воздух застыл, пронизанный золотистым маревом. Сяо Синчэнь устроился там же, подобрав ноги, — методично резал арбуз. Похоже, даоцзану жара была нипочем. Кожа даже не вспотела, а одежды будто сохраняли прохладу. Сюэ Ян смотрел на него и смотрел, опасаясь закрывать глаза, пока не стало казаться, что сознание медленно дрейфует, куда-то уплывая.       Отрезав еще один кусочек арбуза, Сяо Синчэнь, наконец, вспомнил о нем.       — Хочешь?       Сюэ Ян отвернулся, прислонившись затылком к деревянной стене, и смежил веки.       Он больше не сомневался.       Он мучил Сяо Синчэня в прошлой жизни, и Сяо Синчэнь будет мучить его до конца этой.              * * *              В последовавшие дни они почти не пересекались. Сюэ Ян чинил прилавок, поливая отборнейшей руганью лавочника и проклятую однорукую жизнь, Сяо Синчэнь все время проводил в городе. Вряд ли что-то серьезное, но местные пробегали по улицам с весьма озабоченными лицами, а россказни, гулявшие по чайным, сбивали с толку. Осложнялось обстоятельство тем, что Сяо Синчэнь, не доверяя ему, ничего не рассказывал, но Сюэ Ян выяснил одно: в озере повсплывала вся рыба.       Явление не то чтобы невероятное, в такую-то жару, но стоило проявить интерес, болтуны подозрительно замолкали.       — Тю-ю, — наконец, присвистнул Сюэ Ян, остановившись под одним из навесов на рынке. Кажется, он начинал понимать. — Эту рыбу я бы кушать не стал.       Твари, услужливо разложенные перед покупателями, были размером с хорошего окуня и, в целом, мало от него отличались, если не считать одного: глаз на привычных местах у них не было. Голова по обеим сторонам была гладкой, а единственный глаз, большой и круглый, располагался сверху: на «затылке», будь у рыб затылок.       — Много ты понимаешь, — раздраженно отозвался торговец. — Эта рыба — духовное животное, в ней уйма энергии. Кушанье для заклинателей, нечего тебе тут смотреть! Такая рыба нужна для волшебных штук.       — Это каких? — невольно заинтересовался Сюэ Ян.       — Всяких, — с уверенностью ответили ему.       Сюэ Ян обвел ряды взглядом. По правую руку, обмахиваясь веером в теньке, сидел дед, торговавший бумажными человечками и птицами. Первые были гордо поименованы «талисманами соединения души» (на памяти Сюэ Яна, официально отнесенными к демоническим культам), вторые — «талисманами сгущения в форму» (на памяти Сюэ Яна, официально признанными нерабочими).       По левую руку заморенная девица предлагала прохожим защитные амулеты из перламутровых пластин — по крайней мере, довольно красивых. Видать, все для заклинателей товары.       «Совсем с ума посходили», — подумал Сюэ Ян.       В том, что в итоге это кто-нибудь купит, он не сомневался.       Он пошатался по рынку еще немного, после выпил у разносчика чашку паршивого чая; подозрительными рыбами торговали всего шесть лавок, и каждый из торговцев нахваливал глазастую нечисть пуще предыдущего, оглашая улицу дурным криком.       …В мире хватало бестолочей, мечтающих во что бы то ни стало выбиться «в заклинатели», не имея к этим надеждам ни малейшего основания. Им-то и продавались все эти «легендарные рога дракона», «эликсиры из золота и жемчуга» и «настоящие магические мечи», подобранные на полях сражений. Иной раз на подобных барахолках и впрямь попадались простенькие артефакты: бедные семьи, имевшие в роду заклинателя, нередко передавали какую-нибудь безделушку из поколения в поколение, а после, вконец отчаявшись, продавали, — но использовать весь этот хлам было бессмысленно. Такие вещи умирали без хозяина. Насторожило Сюэ Яна другое: выходило, через город И частенько шастали заклинатели. Или, по крайней мере, люди, выдающие себя за них.       Интересные дела творились. Можно сказать, загадочные. А он-то…       Даоцзан был прав: Сюэ Ян действительно перестал видеть дальше своего носа. Сделав столь безрадостное заключение, Сюэ Ян пнул ногой камень и направился обратно: в конце улицы уже слышались вопли его новообретенного «господина».       — Да иду, не ори! — гаркнул издали Сюэ Ян. — Чтоб ты провалился со своим прилавком!       Работать на благо сограждан ему не нравилось. Размышления о рыбных делах пришлось отложить, а вечером, когда Сюэ Ян освободился, торговцы уже свернулись. Он не успел их расспросить, однако не сомневался: улов был с озера.       Вот, что за «рыба» там всплыла.       Сюэ Ян свернул в дешевую чайную, наскоро перекусил и потянулся. В хлопотах, совершенно бесполезных, прошел весь день; город окутывал аромат сирени, а на главной улице зажигались фонари. Понаблюдав, как чья-то изящная рука повесила красный, Сюэ Ян подумал, что было бы неплохо зайти в «цветочный дом» к дацзе Лянь, — и потопал к дому похоронному, к старухе Ван Четвертой. Жизнь была довольно несправедливой штукой.       — Бабушка, ты дома? — позвал он, заглядывая внутрь. В прошлом с трупом старухи была куча хлопот, поскольку он делал вид, что ни черта не слышит. Стучать можно было до посинения, так что Сюэ Ян просто попер в лавку, крича погромче: — Эй, бабушка Ван!       Дверь дальней комнатки приоткрылась, явив настороженное лицо. Пергаментную кожу старухи усеивали мелкие пятна, но мутные глаза глядели цепко. Сюэ Ян очаровательно улыбнулся хозяйке и прощебетал:       — Это я, ты меня помнишь? Покупал тут свечи с месяц назад.       — Лавка уже закрыта.       — Пожа-алуйста, — Сюэ Ян вцепился рукой в дверь, не давая себя выставить. — Я не займу много времени.       Старуха недовольно нахмурилась.       — Что тебе нужно?       — Немного твоей мудрости, почтенная.       Ван Четвертая замешкалась, и Сюэ Ян прошмыгнул в комнату:       — Спасибо, что уделила мне время, бабушка… О! — удивился он. — И ты здесь?       В комнатке, аккуратно упакованный, как сложенное одеяло, сидел Сяо Синчэнь, и даже с чашкой чая в руках.       — Умные люди мыслят одинаково. Или так говорят про дураков? — засомневался он.       Сюэ Ян фыркнул.       Старуха Ван тем временем заперла лавку, чтобы уже наверняка, и вернулась в комнатку.       — Я знаю этого человека, — успокоил ее Сяо Синчэнь. — Мы вместе охотимся.       — Я помню.       «Так ты издевалась, старая лисица», — хмуро подумал Сюэ Ян, а вслух сказал:       — Ах, вон как. — И, не дожидаясь приглашения, плюхнулся на циновку рядом с Сяо Синчэнем. На чай рассчитывать не приходилось. — Ну, тогда, наверное, ты еще много чего интересного помнишь.       — Госпожа Ван, — Сяо Синчэнь почтительно склонил голову. — Вы — одна из старейших жителей города. Ваша лавка многое повидала.       Старуха Ван и впрямь перехоронила полгорода, но Сюэ Ян не ожидал, что даоцзан в лоб выдаст подобное. Ван Четвертая, однако, закивала:       — Так, так. Моя утварь — самая лучшая. Весь И обойди, ни у кого таких кукол не найдешь. Вон, какие красавицы, на любой вкус!       Кажется, лавка была для старухи настоящим поводом для гордости. Сюэ Ян ощутимо скис. Обсуждать достоинства бумажных манекенов, некогда раскроивших его армию в лоскуты, желания не было. Намалеванные рожи скалились ото всех сторон, а иных запчастей хватило бы и на сотню кукол. Сяо Синчэнь, тем не менее, беседу охотно поддержал:       — Действительно, ваши манекены сработаны так, что не отличишь от настоящих людей. Должно быть, подобное искусство оттачивают десятками лет.       Сюэ Ян насторожился. Даоцзан явно куда-то гнул, говоря притом абсолютно бесхитростно.       Старуха Ван важно подтвердила:       — Это умение передавалось в моей семье многие поколения. Когда-то, — голос ее понизился до шепота, — еще маленькой девочкой я слышала о многих удивительных вещах. Куклы, созданные старыми мастерами клана, могли ходить, точь-в-точь как люди, и даже будто бы глядели по сторонам. Они пели и пускались в пляс, следовали за владельцем повсюду, а когда их хозяин умирал — сражались за него с темными духами. Да-а… — качала головой старуха. — Тогда клан Ван владел множеством похоронных лавок, как по эту, так и по другую сторону озера. А теперь осталась я, одна я.       Сюэ Ян изумился.       Ожившие манекены? Звучало знакомо. Он мельком глянул на Сяо Синчэня — тот как раз едва заметно нахмурился, видно, получив подтверждение некоторым своим мыслям. Тем не менее, заинтересовало его и другое.       — Госпожа Ван? — нерешительно позвал Сяо Синчэнь. — Значит, раньше город И лежал по обоим берегам озера?       — Так и есть. Здесь был большой город, многие годы тому назад… — старуха покивала, погруженная в воспоминания. Сюэ Ян закатил глаза, но Сяо Синчэнь тихо шикнул на него, словно увидел. — А потом здесь что-то случилось… Давным-давно, и не при мне еще — Цзюйцюй разлился и затопил весь левый берег. Все ушло по воду. Все погибли. В тот год у клана Ван, рассказывал дедушка, было много работы.       Она вздохнула и покачала головой.       — Об этом и тогда не говорили, а теперь-то и вовсе никто не вспомнит. Вот только ребенком мне строго-настрого запрещали приближаться к воде... И к старой мельнице, что уцелела с тех пор.       — Мельнице? — Сюэ Ян озадаченно посмотрел на Сяо Синчэня.       Но Ван Четвертая лишь поднесла свою чашку к губам — и больше не сказала ни слова.              * * *              «Чтоб вас всех за ногу!» — невнятно, но очень эмоционально бормотал Сюэ Ян, шагая по темному проулку.       Богатый клан, «оживающие» манекены — да он нисколько не сомневался, что в роду у старухи были темные заклинатели! Не после того, что сам видел и делал. Не удивительно, что в один прекрасный момент практика обернулась семейству Ван боком. Если в озере с незапамятных времен дремали какие-то твари, они запросто могли проснуться, откликаясь на темную энергию. Разлив озера, поглотившего жителей левобережья, наверняка было тому следствием. Вот только кто мог обитать в этих водах? Выловленная сегодня рыба молчала, а от клана Ван ничего не осталось.       К слову о сегодняшней рыбе… Сюэ Ян поморщился и едва не застонал.       Не был ли сам он тем, кто своими регулярными «упражнениями» растревожил озеро? До его появления, как ни крути, никто из местных на Цзюйцюй не жаловался.       Сюэ Ян напряженно смотрел в спину Сяо Синчэня, шагавшего впереди. Когда дело доходило до охоты, даоцзан бывал очень проницателен. Если узнает… Воистину, его поцеловала богиня невезения!       То, что события в городе начали меняться, Сюэ Яна грело, но такой поворот Петли ему был совсем не на руку.       — Даоцзан, куда это ты? — не выдержав, позвал он. Прозвучало всполошенней, чем следовало: Сяо Синчэнь, вне всяких сомнений, двигался к озеру и озвучивать очевидного не собирался. — Эй, подожди! Разве можно соваться на охоту вот так, даже не зная, кто тебя поджидает?       — С собой не зову, — монотонно откликнулся Сяо Синчэнь, выдергивая рукав из чужих пальцев.       — Да что ж ты за человек-то такой! — завопил Сюэ Ян. При мысли о том, что Сяо Синчэнь обнаружит на берегу следы его, Сюэ Яна, медитаций, делалось дурно до холодных пяток. — Ну, заглотит тебя там какой-нибудь Бессмертный Плотоядный Слизень, а мне что делать? Я сам себе овощи с трудом чищу!       — Избавь меня от своих шуток.       — Ладно, — зловеще пригрозил Сюэ Ян. — Не скажу тебе больше ни слова. Но один ты все равно никуда не пойдешь. Я еще достаточно умел в битве, и одной руки мне хватит, чтобы поднять твой меч, если ты не хочешь держать его. Не смей меня гнать. Я человек, а не собака!       Сюэ Ян нахмурился, сжав губы. И это он тоже уже говорил.       Какая ирония.       Сяо Синчэнь, оценив ее, покачал головой и молча пошагал вперед.       — Ну, даоцзан, даоцзан! — сдался Сюэ Ян, труся следом. — Брось, сам подумай, — вновь принялся увещевать он, нагнав, — на кой нам стрелять жемчужиной в птиц? Разве что-то случилось? Давай выясним, что известно другим, а после подумаем, как поступить дальше. Наверняка старуха Ван не единственная, кому охота почесать языком; может, кто-то расскажет нам больше? Кстати, я устал. Рука болит. Нога болит. Даоцзан, где твое монашье милосердие!       Сюэ Ян продолжал уговаривать, ныть и виснуть на рукаве Сяо Синчэня, лишь бы заставить его свернуть с треклятой тропы, а после воспользовался подлым приемом: вцепившись в даоцзана, несколько раз быстро обошел его по кругу, сбив с толку.       Слепой заклинатель замешкался, закрутил головой, а когда пришел в себя, понял, что идет уже совсем по другой дороге. Он нахмурился, собираясь устроить Сюэ Яну гневную отповедь, но тот исключительно ловко впихнул его в двери трактира.       В «Зеленом драконе», в отличие от лавки Ван Четвертой, в такое время кипела жизнь. Заведение было самым большим в городе И: верхний этаж — в сорок комнат, нижний — на полсотни столов. Масляные лампы мигали и чадили со всех более-менее ровных поверхностей, слуги петляли между столами как зайцы, умудряясь не задеть ни одной, а гомон стоял, что на птичьем рынке. Сяо Синчэнь притих. Устраивать скандал на людях ему не хотелось, и он позволил усадить себя за один из столов, кипя от негодования.       — Хозяин! — тем временем задорно позвал Сюэ Ян, как ни в чем не бывало. — Неси кувшин лучшего вина да бобового сыра к закуске.       — Чем бы господа желали отужинать? — тут же откликнулся трактирщик. «Лучшее вино» у Фаня Дачжоу, «Слезы Гуанъинь», стоили недешево. Сюэ Ян об этом знал и мысленно обливался слезами похлеще бодхисаттвы.       — Подай-ка нам одноглазую рыбу из озера, — заявил он. — Торговцы до того нахваливали ее сегодня... Хочу попробовать.       Шум в трактире утих, точно волна отхлынула. На Сюэ Яна уставились, кто недоуменно, кто откровенно насторожено.       — Одноглазой рыбы нет, господин, — все столь же любезно отозвался трактирщик, протирая чашки. — Ни единой. Могу предложить мясо нежнейшего кролика…       — Чтоб тебя! — нахмурился Сюэ Ян. — Сказал, что хочу рыбу, значит, рыбу. Эй, слушайте! — поднял голос он и влез на лавку. — Отдам этот кувшин тому, кто пойдет и выловит мне одну.       — Малый, я гляжу, не только руку посеял, но и голову, — ехидно донеслось из-за соседнего стола. Пара пьяниц, что там сидели, на предложение Сюэ Яна даже носом не повели. — Кто ж зачарованную рыбу есть будет? Да тем более пойдет на Цзюйцюй ночью, волчий ты сын?       Сюэ Ян тут же подсел за их стол со своим кувшином. Сяо Синчэнь, подобрав одежды, двинулся туда же.       — А чего же тогда, отец, ее продают? Да к тому же покупают. Я сам видел!       Пьяница с седой щетиной странно хмыкнул, но от чашки своей не оторвался. Пьяница с щетиной рыжеватой покрутил клочок бороды.       — А таким, как ты, втюхивают, — в тон Сюэ Яну сообщил он. — Прохвостов везде полно, — пьяница потряс своим кувшином, но вина в нем уже не было. — Насобирают дохлых монстров, а всякие простофили и рады. Можно подумать, съедят невесть что и заклинателями после этого сделаются, как же! Скорее меня, старого Чжана, уездным начальником назначат.       Сюэ Ян, не удержавшись, посмотрел на Сяо Синчэня. Тот нахмурился.       — Стало быть, — Сюэ Ян принял озадаченный вид и подлил пьянице из своего кувшина, — здесь часто такие обманщики промышляют?       Собеседник выпил дармового вина и довольно крякнул. Второму, тем временем, тоже налили.       — Часто не часто, а уж есть, что на усы намотать, — охотно заговорил тот. Беседа налаживалась. — У кого они останутся. А то в прошлом на озере…       Первый пьяница поперхнулся, и второй осекся, что-то неразборчиво пробормотав себе в чашу.       — В прошлом? — осторожно заговорил Сяо Синчэнь. — Господин, вы говорите о случае… Когда озеро разлилось?       Пьяница утер рот и стрельнул глазами в сторону кувшина. Сюэ Ян тут же хладнокровно убрал его со стола.       — О том, о том… том самом, — сдался рыжий. Жажда определенно была сильнее страха. Они с седым переглянулись и одновременно придвинулись ближе, не желая привлекать лишнее внимание. — Говорят, перед тем, как озеру из берегов выйти, тоже всплывала дохлой странная рыба. А кто ее съел — отравился насмерть, хотя прежде ею мозоли вылечивали. Верно, братец Лань?       Братец Лань кивнул, тряхнув седыми космами, и потянулся через стол. Сюэ Ян, задумавшись, кувшин из рук выпустил.       — Такие дела, — важно заговорил Лань. Лицо его было не таким мятым, как у Чжана, а платье несколько более опрятным — правда, женским. — С тех пор там много мутного творилось, — он махнул рукой, — не к ночи разговор. То дети пойдут в лес и не вернутся, то на берегу найдут девушку без дыхания… и мельница эта проклятая, — он совсем понизил голос. — Стучит и стучит, стучит и стучит… Дурное место, гиблое.       — Так что никто ночью на Цзюйцюй не пойдет, — выговорил Чжан, которого развело куда сильнее. — Даже за три… нет, за четыре кувшина!       «Чертовы пропойцы», — поморщился Сюэ Ян, наблюдая, как Чжан с приятелем по очереди присасываются к его вину. Он не сомневался, за четыре кувшина эти двое припустились бы к озеру со всех ног, «Слезы Гуанъинь» и не такие чудеса творили, да что толку?       — Господин Лань, — мягко позвал Сяо Синчэнь. Все это время он, казалось, о чем-то раздумывал, а теперь хотел убедиться в выводах. — Вы сказали, эта мельница на берегу все еще работает?       — Верно, верно, благородный господин, — седой с трудом сфокусировался на Сяо Синчэне, после чего как следует ткнул собутыльника локтем. Тот в очередной раз подавился и сделал вид, более-менее приличествующий общению с «господином заклинателем». — С тех пор, как озеро разлилось, мельница оказалась на острове. Добраться туда можно разве что лодкой. Никто толком не знает, что там. Хоть и говорят, мол, на острове лежат скопом богатства затонувшего левобережья, да только желающих проверить не найдется. Близ воды давно не селятся. Последним, кто жил неподалеку, был похоронный сторож, но и его дом опустел. Вот только люди слышали, — Лань вытаращил глаза, — в ту ночь, как сторож помер, колесо мельницы снова стучало.       — Кому же там зерно молоть? — удивился Сяо Синчэнь.       Пьяницы переглянулись.       — То-то и оно, господин заклинатель, что некому.       Сюэ Ян хмурился всю дорогу до дома, пока вспоминал эти слова. Значит, людей на мельнице не бывало, и тех, кто мог бы работать там, никогда не видели. Местные старались лишний раз не приближаться к озеру и толком не знали, что там творится. И впрямь интересно, задумался Сюэ Ян. Что же эта мельница, в таком случае, молола? В прошлый их раз в городе И ни он, ни Сяо Синчэнь ни разу не бывали на острове. А в этот — остров отделяла от них стена Демонического тумана. Вот незадача.       Сюэ Ян едва не дернулся, когда правого плеча коснулась белая, как у призрака, рука.       — Даоцзан? — хрипло позвал он, не узнав своего голоса. — Что тебе?       — Помолчи. Слушай.       Они замерли среди дороги. Цзюйцюй, невидимый за белой мглой, скрывался по левую руку. Воздух пах сыростью и травою; глухо шуршал черный вереск. И все же видимость была куда лучше, чем все прошлые дни.       Должно быть, туман разнесло дальше.       Со стороны озера, мерный и тихий, раздавался стук мельничного колеса.       «К деньгам», — подумалось Сюэ Яну ни к месту.              * * *              Когда они вернулись, А-Цин уже спала — или притворялась, что спит. Сяо Синчэнь сходил проверить ее, укрыл верхними одеждами, а после бесшумно вернулся в комнату. Сюэ Ян, успевший устроиться под одеялом, завозился, но Сяо Синчэнь на одеяло не претендовал. Просто тихо лежал рядом, отвернувшись, холодный и неподвижный, залитый стылой луной из окна. Не спал. Сюэ Ян весь извертелся рядом с ним, пытаясь укрыться от раздражающего света, но лучше не становилось. Черт побери, им нужны были ширмы.       — Что не спишь, даоцзан? — наконец, Сюэ Ян не выдержал. — Ты голодный? Или, — он поудобнее лег, подперев голову оставшейся рукой, — еще злишься на меня? Ну, не злись. В следующий раз по-твоему сделаем.       Сяо Синчэнь тихо вздохнул и повернулся на спину.       — Просто задумался, — не отвечая, бесстрастно откликнулся он. — Ты действительно видел одноглазую рыбу?       Сюэ Ян кивнул, тряхнув рассыпавшимися по спине волосами.       — Расскажи.       — Чего рассказывать-то? Здоровая такая, жирная тварь. И круглый глаз в голове. Что, — кривовато усмехнулся он, — и впрямь похоже на «духовную рыбу», как торгаши поутру кричали?       Углы губ Сяо Синчэня опустились.       — Не исключено.       Сюэ Ян хихикнул, треснув ладонью по подушке. Сяо Синчэнь молчал.       — Да ты, смотрю, не шутишь, — угрюмо подытожил Сюэ Ян.       Сяо Синчэнь не шевелился.       — Ты когда-нибудь слышал истории о том, — наконец, произнес он, — что звери и монстры так же, как люди, способны совершенствоваться?       Сюэ Ян недовольно перекатился и тоже лег, как Сяо Синчэнь, на спину.       — Никогда подобным не интересовался. Но буду не прочь послушать.       Сяо Синчэнь помолчал, собираясь с мыслями.       — Говорят, в давние времена цзянху населяли звери, что следовали собственному пути развития. Они способны были проживать миллионы лет и, по слухам, даже становиться бессмертными. За долгие годы жизни они достигали огромной мощи и накапливали невероятные запасы ци; изловить такого зверя было по плечу не всякому заклинателю. Я слышал лишь отголоски подобных легенд, — шепот Сяо Синчэня был задумчивым, — однако все они сходились в одном. Из костей и зубов подобных зверей некогда были созданы легендарные артефакты. Их называли «духовным оружием».       Сюэ Ян издал неопределенный возглас, но вопросов не последовало. Сяо Синчэнь продолжил:       — Чем выше был уровень зверя, тем более мощное оружие можно было из него получить. Но, несмотря на огромную силу, оно обладало собственным характером и волей, и с ним бывало сложно сладить. Дух умерщвленного животного не развеивался, а следовал за оружием, созданным из его плоти. Он делал владельца неизмеримо сильнее, почти несокрушимым в бою, но нередко приводил хозяина к гибели, стоило хоть немного ослабить контроль.       Сюэ Ян нахмурился.       — Почему мне кажется, что это очень знакомо звучит? Нет, правда, — он решительно сел на постели, глядя на Сяо Синчэня сверху вниз. — Только никак не соображу, почему.       Он выжидательно замолчал. Сяо Синчэнь, казалось, медлил. И, наконец, решился:       — Сюэ Ян. Что ты знаешь о Цинхэ Не?       Сюэ Ян воззрился на него, словно впервые увидел. После — задумался.       В резиденции клана Не игнорировали не только роскошь, но и разумные удобства. Адепты жили в фанзах с соломенными стенами, которые быстро возводились и также быстро разваливались; стоит ли говорить, что в окрестных деревнях было не уютнее, чем в чистом поле. Все Цинхэ являло собой по сути одну большую казарму, полную неприхотливых и неразговорчивых солдат. Их похоронный дом и то казался Сюэ Яну куда более приятным местом. Даже без ширм. Великий клан, говорите?       — Немытые хунхузы, — в итоге буркнул Сюэ Ян.       Сяо Синчэнь тоже поднялся и сел, скрестив ноги.       — Я не о них, — голос даоцзана выдавал его волнение. Говоря с Сюэ Яном, он словно пытался привести в порядок собственные мысли. — Я о долине, которую клан Не выбрал своим пристанищем.       Сюэ Ян насупился. Ущелье Цинхэ было суровым местом, под стать его жителям. Холодные ветры обдували скалы, будто желая содрать всю растительность, отвесные склоны почти закрывали небо над головой. По каменистым тропам бродили лишь дикие буйволы цзо. Сюэ Ян никогда не задумывался, зачем людям селиться там.       Клан Цинхэ Не был помешан на силе. Значило ли это, что горная долина каким-то образом… Сюэ Ян замер.       — Не хочешь ли ты сказать, что это ущелье — и есть сосредоточие их мощи? Думаешь, там когда-то…       — Обитали невероятно могущественные звери, — кивнул Сяо Синчэнь. — Которые со временем оказались полностью истреблены.       Сюэ Ян молча покачал головой. Сложновато верить в такие истории. Впрочем, здравое зерно в них имелось.       — В своих странствиях, — продолжил Сяо Синчэнь, — я долгое время провел близ Цинхэ и обнаружил достаточно следов, что навели меня на подобные мысли. А после убедился в догадках, когда прочитал некоторые рукописи в Нечистой Юдоли. Мы с Чифэн-цзунем были в добрых отношениях, — словно оправдался Сяо Синчэнь. — Он часто приглашал нас присоединиться к охоте, когда мы были поблизости, и дозволял пользоваться библиотекой. Случаи одержимости, происходившие в землях Цинхэ, всегда отличались от тех, с которыми я имел дело прежде… Со временем я понял, почему.       Величайшие артефакты ордена Не, сабли их старших, на самом деле были созданы из духовных животных невероятной силы и ярости. Мне довелось сражаться с одной из таких. Упокоить дух зверя оказалось куда сложнее, чем человеческого лютого мертвеца.       Сюэ Ян подумал, после подумал еще раз — и ничего не сказал. Если Сяо Синчэнь был прав и клан Не действительно осел там, где прежде водились духовные звери…       Сюэ Ян уставился на Сяо Синчэня, и тот, почувствовав это, неуютно поежился.       — Будь любезен, даоцзан, — наконец, жестко проговорил Сюэ Ян. — Расскажи-ка теперь, с какой стати ты решил поделиться со мной подобными знаниями? Не хочешь ли ты сказать, — Сюэ Ян хмыкнул, — что заклинатели клана Не перебили не всех своих соседей по ущелью?       Сяо Синчэнь склонил голову.       — Весьма на то похоже. Странные звери, о которых я читал, обитали не только в горах. Река, — пояснил Сяо Синчэнь, — что некогда промыла щель в горном массиве, ставшим впоследствии ущельем Цинхэ, не иссохла до конца, а ушла под землю. Люди называли ее «Камыш-река».       — А под землей, стало быть, она продолжала двигаться, стекая дальше и дальше, — задумчиво продолжил Сюэ Ян, мысленно воспроизводя в голове рельеф и карту местности. Чтоб ее. — Пока в итоге снова не вышла на поверхность и не разлилась озером… Здесь, в городе И.       …Принеся с собой одного из последних своих обитателей. Прелестно.       Сяо Синчэнь молчал, подтверждая, что мыслил именно так, как сейчас Сюэ Ян.       Наступила тишина. Сделалось холодно и мерзко, несмотря на теплую ночь. Сюэ Ян покрепче замотался в одеяло.       — Я подумал, — он вздрогнул, услышав голос Сяо Синчэня, — если тот зверь долгое время жил в воде под землей, он мог постепенно лишиться зрения…       — А после выучился смотреть глазами местной рыбы, подчинив ее?       Сюэ Ян чувствовал себя уставшим. Фактически, ответ был ему не нужен. Но Сяо Синчэнь кивнул.       — Я догадывался, что именно проснулось в озере, а сегодня мои опасения окрепли. Вот, почему я просил тебя описать ту рыбу... Я уже читал о подобных. Кажется, мои выводы верны.       Сюэ Ян прислонился головой к стене.       — Просто удивительно, — вежливо сообщил он, — сколько полезного можно извлечь из одного похода в кабак. Слава даоцзана Синчэня ничуть не преувеличена.       Недовольный, он снова улегся на боку. Что, даоцзан долго собирался держать это в себе, если бы он не спросил?       Или предполагал, что его ночная охота Сюэ Яна не касалась?       — Мне одно интересно, — озвучил он. — С какой радости Чифэн-цзунь позволил лезть в дела клана кому-то вроде тебя?       К его удивлению, Сяо Синчэнь на выпад нисколько не разозлился.       — В те времена он возлагал на меня большие надежды. Господин Не Минцзюэ, — даоцзан мягко улыбнулся, — ожидал, что я примкну к его ордену.       Сюэ Ян вытаращился так, что, кажется, стал походить на подводного зверя, каким успел нарисовать его у себя в голове. Образ даоцзана, чинно сидящего на кане в зверовой фанзе среди пыли, застарелой копоти и связок чеснока, грозил преследовать его еще долгое время.       — Ты? — не удержавшись, Сюэ Ян фыркнул. — Нет, в смысле, ты? «Не Синчэнь»? Красивых благородных господ обычно умыкают в Облачные глубины, — заявил Сюэ Ян. — Тебе скорее подошла бы фамилия «Лань».       — Вовсе нет, — странно возмутившись, шепнул Сяо Синчэнь. — Как бы я смог делать свое дело, соблюдая столько запретов?       Оценив ответ, Сюэ Ян беззвучно рассмеялся, уткнувшись Сяо Синчэню в плечо.       — Впрочем, — бесхитростно продолжил даоцзан, — в юности я получал от них приглашение. Я получал их от всех пяти великих орденов.       Сюэ Ян прищурился.       — Что, — заинтересовался он, — и всем отказал? Даже Цишань Вэнь?       Это была шутка, но Сяо Синчэнь спокойно кивнул.       — Со всем своим уважением.       Какое-то время Сюэ Ян всматривался ему в лицо, а после закрыл глаза.       Ну и ну. Он представил, как Сяо Синчэнь, должно быть, еще совсем юный, только недавно спустившийся с горы, отказывает Цишань Вэнь, таким надменным и таким спесивым. Поистине, нечто.       — Чему это ты улыбаешься? — подозрительно позвал Сяо Синчэнь.       — Ничему, — Сюэ Ян устроился поудобнее, свернувшись в калачик под чужим боком. — Узнаю своего даоцзана.       Тот едва слышно фыркнул.       — Спи, Сюэ Ян.       — И ты спи, даоцзан Синчэнь, — откликнулись ему в ответ все с той же улыбкой, мечтательной и сонной.              * * *              Утро было серым, пасмурным — должно быть, потому они так разоспались. Сюэ Ян проснулся первым, с рукой, перекинутой Сяо Синчэню поперек живота.       В доме было темно, по крыше накрапывал дождь, и вылезать из-под теплого одеяла, как и убирать руку, совсем не хотелось. Сюэ Ян и не стал. Прислушавшись к дыханию рядом, спокойному, почти неощутимому, только лег поудобнее. А-Цин точно подняла бы вой, увидь она, как обжимают ее даоцзана, но из дома не доносилось ни звука. Кажется, стрекоза уже ускакала — такую даже мерзкая погода дома не удержит. Сюэ Ян поблагодарил сизые небеса за этот факт и опять задремал. Хорошо, когда никто не гонит.       Понемногу просыпаться вот так, рядом с Сяо Синчэнем, было приятно. Почти час спустя Сюэ Ян потянулся, а потом прижался к нему еще крепче. Ох, да. Очень приятно. Даоцзан, когда не морозил своей отстраненностью и обидой, был просто прелесть.       Сюэ Ян все же отвоевал его. Озлобленного на него, колкого, замкнутого, но отвоевал.       Сюэ Ян вновь помрачнел. От одного воспоминания о том, как он годами умирал в пустом доме от отчаяния, все внутри сжималось до рвоты. Сюэ Ян зарылся носом в черные волосы — их запах успокаивал. Вот бы и дальше все было так. Даоцзан был бы всегда перед глазами, пусть даже сердитый и недовольный, ходил с ним вместе по улицам, помогал готовить еду, по ночам брал на охоту, по утрам — позволял бы отогреваться рядом с собой…       «А Вэй Ина убью, — меланхолично подумал Сюэ Ян. — Если придет. И всю Ланьскую выблядь с ним вместе. Надо будет — зубами загрызу. Мое!»       Он тихо потерся носом о плечо Сяо Синчэня. Крепко его обидели званые гости, да думать про них сейчас не хотелось. Даоцзан проснулся.       Ладонь, лежавшая на постели, поднялась выше и коснулась руки Сюэ Яна — у запястья, потом еще выше, у локтя. Сюэ Ян ощупыванию не смутился нимало — в отличие от Сяо Синчэня.       — О чем молчишь? — неловко спросил, наконец, Сяо Синчэнь, чтобы хоть что-то сказать.       Сюэ Ян вздохнул и все же отодвинулся.       — О том, что хочу тебя больше жизни, — пошутил он. — А ты что же, уже мысли мои чуешь, даоцзан?       — Надеюсь, что нет, — с досадой пробормотал Сяо Синчэнь, жалея, что спросил. И приподнялся на локте, поправляя сползшую нижнюю сорочку, обнажавшую плечо. — Подвинься куда-нибудь.       — Куда? — заныл Сюэ Ян, лишившись грелки.       — В любую сторону. Мне прямо через тебя из кровати выбираться?       Сюэ Ян оценил настроение даоцзана и цыкнул, садясь на постели. Босые ноги обожгло холодом. Ну и пожалуйста.       Дождь все еще моросил, и в воздухе висела прохлада. Пора было разжечь очаг; дом за ночь выстудило. Но стоило только потянуться за сапогами, как в ставни кто-то заколотил кулаком.       — Даоцзан, даоцзан Синчэнь! Господин заклинатель!..       Сяо Синчэнь вскочил так, что Сюэ Ян с грохотом полетел на пол.        — Прошу вас, господин, пойдемте со мной! — их соседка Пань едва сдерживала рыдания. — На берегу нашли мертвую девушку, а моя дочка… моя дочка накануне не вернулась!..       Лицо Сяо Синчэня болезненно исказилось.       — Если бы я пошел туда ночью… Если бы я только не стал тебя слушать! — в отчаянии крикнул он Сюэ Яну, бросаясь вслед за перепуганной женщиной.       Сюэ Ян моргнул — и разразился потоком запоздалой ругани, разбившейся о хлопнувшую дверь. В нее же пришелся удар черного сапога, швырнутого через всю комнату. Затем второго.              * * *              «Дерьмовый город, дерьмовый дождь, дерьмовое лето!..» — незатейливо рассуждал Сюэ Ян, шлепая по грязи к озеру. Небо было обложено, как насморочное, мелкая морось висела в воздухе, пропитывая одежду, а от ветра сводило зубы. Угораздило же кого-то помереть в такую погоду!       У озера толпились люди. Близко, впрочем, не подходили — держались за тростником, вытягивая шеи. Сюэ Ян нашел в зарослях белое пятно и начал протискиваться к нему, нещадно топча чужие ноги.       — Простите, извините, сам ублюдок, посторонитесь, умолкни, язык оторву, — на одной ноте бубнил он, пока не оказался у самой воды.       Сяо Синчэнь сидел на корточках, осторожно касаясь мертвого лица перед собой. А находка и впрямь жутко выглядела, оценил Сюэ Ян, нижней половины туловища как не бывало. Кто-то будто перекусил девицу пополам. Зеваки шептались, но очевидно, могли видеть тело лишь издали. Эти идиоты явно боялись подойти к трупу, пока тетка Пань не привела «господина заклинателя». Сама она маялась поблизости, безотчетно комкая в руках платок: этой было страшнее всех.       Белоснежные рукава намокли и потяжелели, но Сяо Синчэнь не обращал на это внимания. На лице его застыло напряженное выражение, брови хмурились, а чуткие пальцы замерли.       — Выдохни, даоцзан, — грубо бросили ему. Рядом на песок плюхнулся еще кто-то — без особого изящества, нога все еще болела. — Это не дочка Пань. Это вообще не человеческая девушка.       Сяо Синчэнь, немного помедлив, кивнул. Спутанные волосы умершей закрывали лицо, но под скулами он нащупал параллельные прорези — жабры.       В лохмотьях серого мяса виднелся обломок позвоночника: крови у убитого существа не было. Сюэ Ян узнал свою давнюю знакомую.       — Это водяная вдова, — проговорил он. — Я уже видел ее здесь прежде, но близко она не подплывала.       Задумчиво сощурившись, он смотрел на озеро; далеко впереди, среди тумана виднелись черные очертания: остров. Туман что, и впрямь отступал понемногу?       Сяо Синчэнь опустил голову. На берег выбросило мертвую русалку, только что без хвоста. Выходит, он зря обидел Сюэ Яна.       От этого было неприятно, и Сяо Синчэнь не знал, что ему теперь сказать. И стоит ли говорить что-то вообще.       Сюэ Ян оценил выражение его лица и скривился, отводя взгляд. Нужно было дать Сяо Синчэню успокоиться и успокоить горожан — с остальным можно было разобраться и после.       — …Фух-х. Нашла я вашу Пань Юймин.       В «Зеленом драконе» было битком набито: все обсуждали утреннее происшествие. А-Цин с трудом высмотрела даоцзана и с еще большим трудом пробралась к нему, продолжая притворяться слепой.       Наконец, она уселась за нужный стол, оправляя мокрую одежду. Из-за того, что творилось на улице, волосы А-Цин пропитались влагой и теперь закручивались, как шерсть у барашка, что никак не улучшало ее настроения.       — Она собиралась встретиться с одним повесой, тайком выбралась ночью из дома, представляете? Только он струсил и не пришел, а эта дурища, услыхав стук мельницы, заметалась по лесу и заблудилась. Я пошла поискать грибочки, а нашла ее — в дупле, трясущуюся от страха. Она решила, что я и есть призрак, — А-Цин фыркнула и налила себе чая без спросу: тетка Пань из благодарности заказала Сяо Синчэню целый чайник, да еще и с лепешками. — Ну и денек.       — И где грибы? — мрачно уточнил Сюэ Ян.       — В лесу, растут помаленьку, — огрызнулась А-Цин. — Уж извини, братец-канава, не могла одной рукой собирать их, а другой тащить бесполезную девку!       — Ты молодец, — мягко похвалил ее Сяо Синчэнь, пододвигая лепешки к ней ближе. — Ты очень храбро поступила. Немногие пошли бы в лес искать пропавшего человека, когда все вокруг твердят о призраке.       А-Цин побагровела лицом и что-то пробурчала в смущении. Сюэ Ян недоуменно уставился на нее, но промолчал.       — Значит, эта барышня, Пань Юймин, тоже слышала колесо? — спросил Сяо Синчэнь следом.       А-Цин глотнула горячего чая, откусила лепешку и подтвердила:       — Так она сказала. Что, даоцзан, что такое? — она встревоженно завертелась, увидев, как помрачнел Сяо Синчэнь, но тот лишь покачал головой.       После того, как стало ясно, чье тело скрывали камыши, несколько смельчаков решили отправиться на остров — воодушевленные, в основном, наличием Сяо Синчэня в своих рядах. Мужчины громко перекликались, готовя лодки и не замечая, каким хмурым и замкнутым оставался заклинатель.       Вышло так, как он и думал.       Лодка, где плыли они с Сюэ Яном, дошла до границы Петли и забуксовала, больше не двигаясь: действие Демонического тумана никуда не исчезло. Вторая лодка благополучно причалила.       Но ничего интересного, ко всеобщему замешательству, на острове не оказалось. Ни призраков, ни чудовищ, ни потерянных кладов — абсолютно ничего. Только голые камни да сухая трава.       Даже мельницы не было.       Собственно, это и сбивало с толку больше всего остального.       — Да-а, дела, — оценила А-Цин. Слушая даоцзана, она сидела, даже забывая жевать, и только теперь встрепенулась. — Что же это получается? Сначала рыба всплывает, — она принялась загибать пальцы, — которая и не рыба совсем. Потом — русалка с отрезанным хвостом…       — Я бы сказал, с откушенным, — вставил Сюэ Ян. — Плоть разорвана, лохмотьями висела.       А-Цин поморщилась:       — Даоцзан, нам обязательно с ним жить?       — Боюсь, что так.       — С откушенным, значит, — безрадостно сдалась А-Цин. — Кто же его откусил? Что за чудище, а, даоцзан? И мельница эта, которой нет, постоянно стучит… Не понимаю.       — А тебе и понимать не обязательно, малявка, — Сюэ Ян увел у нее из-под носа лепешку. — Оставь это тем, кто в таком разбирается.       Судя по виду Сюэ Яна, он сказал это лишь потому, что и сам терялся в догадках.       — Малявка? — А-Цин тут же вскинулась. — Себя-то видел, намного ты меня старше?       — Я заклинатель! — Сюэ Ян воздел палец кверху, ухмыльнувшись с привычным самодовольством. Спасибо Петле, дюжины годков возраста и прострела в спине как не бывало. — Это совсем другое дело.       — Ври дальше. Можно подумать, бывают однорукие заклинатели, ха!       — Бывают-бывают, — пропел Сюэ Ян, уворачиваясь, чтобы лепешку не выхватили, — и однорукие, и безглазые, всякие бывают.       — Ах ты!       — А-Цин, А-Ян прав, — кротко осек девочку Сяо Синчэнь. — Будь осторожнее, прошу. В окрестностях может быть опасно, не броди больше одна.       А-Цин отвернулась, что-то бурча. Сюэ Ян уставился на Сяо Синчэня, но тот, видно, был слишком поглощен своими мыслями, чтобы обращать внимание на слова.       Сюэ Ян тихо фыркнул.       «А-Ян», надо же.       Впрочем, с даоцзана могло бы статься обозвать его чем и похуже. Сюэ Ян незамедлительно представил это самое «похуже», например, «сяо Сюэ», и содрогнулся.       А-Ян так А-Ян.       Особых заблуждений у него не имелось. Сяо Синчэнь относился к нему ничуть не лучше, чем в день, когда отходил сапогами.       Просто решил держать врага так же близко, как друзей. То, с какой стойкостью он справлялся с этим, невольно вызывало уважение.       — Вот-вот, — рассеянно продолжил Сюэ Ян. — Слушайся даоцзана и впредь сиди тихо. И без тебя проблем полно. В пруду нашем, похоже, древняя нечисть проснулась, — поделился он. — Жрет всякую мелочь озерную, размером с тебя, место себе расчищает.       — Хм? — А-Цин склонила голову, рассматривая его. На шутку не походило, Сюэ Ян шутил лучше. — Разве плохо, что ест оно, как ты говоришь, другую погань? Людей-то не трогает.       — Нет, А-Цин, — Сяо Синчэнь покачал головой. — Боюсь, если с этим не разобраться, это лишь вопрос времени. Темное существо, что питается более мелкими и слабыми особями, скорее всего, просто набирается сил. Нельзя позволить ему выйти на берег.       А-Цин задумчиво подперла голову рукой. Теперь все делалось еще непонятнее: неведомое даже даоцзану чудовище поселилось на призрачной мельнице. Да уж.       — Хорошо, что амулет себе раздобыла, — мрачно сообщила А-Цин. — Последний успела выхватить.       — Амулет? Какой это?       Интерес Сюэ Яна, исподволь насторожившегося, А-Цин совсем не понравился.       — Защитный. Мне сказали, он любую нечисть отгонит…       — Украла?       А-Цин возмутилась.       — Купила, конечно же! Волшебные предметы — это тебе не арбузы. Украдешь такой — десять лет удачи не видать, это все знают.       — Вот дура, — громко выругался Сюэ Ян. — Нашла, на что последнее тратить! Продать бы тебя в веселый дом, вмиг узнала бы, откуда деньги берутся!       Негодованию Сюэ Яна не было предела. Вот и ответ, кто покупал у всех этих ушлых мерзавцев, торгующих дрянью «для заклинателей»! А-Цин столько времени прожила рядом с даоцзаном, но так до сих пор никуда не дела свою деревенскую доверчивость.       — Не возьмут, — отбрила А-Цин. — Тебя же не взяли. Сколько к «дацзе» Лянь ни таскался!       — Ты, мерзкая луковица… — подобной подлости Сюэ Ян не ожидал.       Угол его рта дернулся, глаза вспыхнули черным; он же не мог вырвать ей язык дважды, а?       А-Цин злорадно хихикнула.       — Как утром в город пойдешь — он на посту уже, в окна поглядывает, — наябедничала она. — Как вечером домой идти — у тех же «Персиковых лепестков» трется, зубы скалит.       — Я просто хожу за обезболивающей мазью, ясно?! — рявкнул Сюэ Ян. — Даоцзан!       — Это не мое дело. Я ни о чем не спрашивал, — быстро пробормотал тот, отворачиваясь.       Сюэ Ян уставился жалобным взглядом несправедливо пнутой собаки.       В прошлом он и впрямь некоторое время волочился за Пропащей Лянь, из-за чего теперь брехня А-Цин обижала ужасно: нынче предаться подлой страсти было решительно не с кем.       Казенные певички, прозванные «гуаньцзи», не имели свободы, присущей вольным девицам, и не могли по своей прихоти отлучаться из заведения. В их обязанности входило развлекать гостей, присланных из управы, да заезжих чиновников — выбирать, кого одаривать своей благосклонностью, а кого нет, они не смели. Каждый месяц обитательницам «Персиковых лепестков» выплачивалось некоторое жалование, но богатых покровителей при таком раскладе им было не найти и судьбу не устроить. Заведению приходилось непросто: большую часть дохода девушки зарабатывали вином, которое изготовляли и продавали на праздники. Мамаша, возглавлявшая «цветочный дом», по весне померла, на замену ей никого не прислали, и теперь госпожу Лянь заботили только счета, закладные и бесконечно падающий забор.       …Прочим «феям луны и ветра» также было не до Сюэ Яна: забор он, по старой памяти, подпирал собой, как мог, но в остальном был бесполезен. Помогал разве что, иной раз, по мелочи — мог тяжелое перенести, воды из колодца поднять — но в основном вредил, под ногами мешался да переругивался с редкими клиентами. Дацзе Лянь была слишком доброй, чтобы прогнать его, вот и платила за мелкие работы. То, что А-Цин, гуй ее дери, тратила с трудом заработанные гроши на мусор вроде «амулетов», било в самое больное место!       — Хм. Это хороший амулет, — сдержанно проговорил Сяо Синчэнь.       Сюэ Ян ушам не поверил.       У Сяо Синчэня на ладони лежала узкая пластина со вдетым в нее шнурком — девчонка вытащила ее, чтобы он мог изучить «покупку». Даоцзан осторожно, со всем вниманием провел над вещицей второй ладонью и вынес вердикт:       — Он не спасет от лютого мертвеца, но действительно отгонит мелкую нежить.       Сюэ Ян вытаращился.       — Он что, настоящий?       Сяо Синчэнь терпеливо кивнул.       — Ха, выкусил? — А-Цин высунула язык.       Желание отрезать его сделалось почти нестерпимым.       — Дай посмотреть.       — Эй!       Не обращая на нее внимания, Сюэ Ян отобрал амулет.       Перламутровая пластина, украшенная резьбой, выглядела знакомо.       …Сюэ Ян не был силен в создании защитных амулетов. Честно говоря, он даже не знал тех, кто был бы. Работа над амулетами была нудной, кропотливой и требовала ювелирной точности. В теории, принципы их создания были довольно просты, — Сюэ Ян, как и прочие ученики ордена Цзинь, был знаком с азами и мог соорудить рабочие знаки огня или молнии, — однако амулеты среднего и высшего порядка, ходившие в клановых верхах, отличались от них, как булыжник от яшмы. Вместо собственной ци заклинателя они впитывали небесную энергию небожителей и божеств; процесс их призыва требовал долгого ритуала визуализации, а до него — еще более долгого поста и воздержания от всего подряд. Иероглифы на таких амулетах были запечатлены в архаических формах или же вовсе заменялись условными обозначениями, знаками скорописи и сокращенными формами, ставившими большинство заклинателей в тупик. Так, Цзини на памяти Сюэ Яна трепетно хранили какие-то обгрызенные полусгнившие листочки, понятия не имея о том, что на них написано. По праздникам листочки облачались в золотые рамы и вывешивались в Главном зале, чтобы восхищенная публика могла зажечь перед ними благовония.       Словом, умение «читать амулеты» было специфическим и довольно сложным, а потому мало кем избиралось для последующего изучения. Как правило, крупные ордена имели при себе нужного мастера, тщательно скрывая его личность, что до орденов помельче — те вынуждены были добывать амулеты на аукционах. Стоит ли говорить, что стоимость иных экземпляров зашкаливала, а подделок по цзянху ходило не счесть.       Тем не менее, по чистой случайности знак, запечатавший пластину в руках Сюэ Яна, ему оказался известен; узор был четким, ровным, без сколов и рытвин. Без сомнения, амулет был рабочим.       Сюэ Ян вернул его А-Цин.       — И когда ты его купила?       — Да сегодня днем, — А-Цин завозилась, надевая шнурок на шею, и спрятала пластину за одеждой. — Как раз, думаю, пока все на остров ездили.       — У такой облезлой девицы, худой, в штопанном фартуке?       — Нет, — А-Цин покачала головой, глядя с недоумением. — У толстой тетушки в синем платье. А что?       — Похоже, он из чешуйки сделан, — мрачно сообщил Сюэ Ян. — Большой такой. Русалочьей, я бы сказал.       Сяо Синчэнь изумленно повернулся к нему. А-Цин раскрыла рот, приобретя сходство с карасем.       — Ты что, хочешь сказать, это… оно из…       Сюэ Ян пожал плечами, раздраженный.       — Откуда мне знать? Может быть.       Если амулеты делали из дерева, металла и кости, что, в конце концов, мешало делать их из рыбьей чешуи? Или не рыбьей.       Итак, самый что ни на есть зверь-совершенствующийся убивает тут, в городе И, озерную нечисть, чтобы делать из нее амулеты. Такого в их практике еще не было.       — Ты можешь показать, где именно это купила? — обратился к А-Цин Сяо Синчэнь.       Та кивнула, все еще придерживая то место на груди, где под одеждой скрывалась пластина.       — Да. Пошли.       Солнце почти село, но на торговой площади было оживленно. В такое время лавочники только начинали сворачиваться, и овощи с фруктами можно было купить почти вдвое дешевле, чем днем. Зная это, хозяйки бойко торговались, лавочники ныли, но прилавки пустели быстро. Многие здоровались с Сяо Синчэнем; прознавшие о его подвигах хозяюшки считали его очаровательным, и торговцы льстиво кланялись ему вслед. Сюэ Ян тихо фыркал дорогой. Если бы не выражение его лица всякий раз, как он сопровождал даоцзана, сколькие из них не попытались бы его обмануть?       А-Цин, однако, прежде звонко стучавшая шестом, теперь выглядела растерянной. Шла все медленней, крутила головой по сторонам и, наконец, вынуждена была признать:       — Ее нету. Тетушка была здесь, на этом ряду, но я нигде ее не вижу.       Сюэ Ян в задумчивости обхватил подбородок пальцами. Действительно, то самое место, где сам он видел тощую девицу — с теми же амулетами. Проклятье.       Девицы, впрочем, не было так же, как тетушки. Кто-то видел, что амулетами на этом месте торговал мужчина. Кто-то — что пожилая старушка. Дед с сомнительными талисманами, что стоял по соседству, уверял, что переливчатые пластины были в коробе у мальчишки лет двенадцати на вид.        — А оно хитрое, а? Отлично морочит головы людям.       Похоронный дом зажег лампы; А-Цин возилась с очагом, Сюэ Ян за выскобленным столом крутил ее амулет. Сяо Синчэнь молча сидел поблизости, перебирая нити метелки. Собирался на охоту.       Не отвечая, он уточнил:       — Ты уверен, что сумеешь испортить знаки?       — Испортить, даоцзан, я могу что угодно.       Прозвучало резче, чем он собирался сказать. А-Цин при этих словах грохнула на стол миску с разогретыми овощами, тушенными накануне, и захлопнула за собой дверь дома. Она была в ярости — кричала и топала, и согласилась отдать свою драгоценную покупку Сюэ Яну только потому, что об этом попросил Сяо Синчэнь. Тем не менее, она все еще злилась.       Сюэ Ян, вооружившись резцом, делал из амулета, отпугивающего нечисть, тот, что притянет ее.       План был простым. Днем остров оказался пуст, потому что нечисть, должно быть, просто была в городе — торговала на рынке. Амулетами. Хах. Если они хотели застать ее, требовалось плыть на остров ночью.       Единственной проблемой оставался туман, но Сяо Синчэнь был уверен: стоит человеку, носящему амулет, правильно изменить его на противоположный — остров притянет его сам. Хоть Сяо Синчэнь не мог причалить к нему, он чувствовал сильную темную энергию, исходящую из этого места — даром что оно казалось пустым.       На словах, однако, все было проще, чем на деле.       Хоть Сюэ Ян и заявил, что сделает это, работа была… тяжелой. Его собственная энергия оставалась нестабильной. В разуме не было спокойствия, а с темной медитацией перед Сяо Синчэнем лучше было не выпендриваться. Приходилось прерываться и приводить мысли в порядок; чтобы добавить к узору две короткие линии, понадобился почти час.       Наконец Сюэ Ян счел работу законченной.       — Ах, — вздохнул он, отложив пластину на стол. Узор изменился почти неуловимо, но теперь казался зловещим, тускло мерцая в свете лампы. — Хорошо, что А-Цин не видит. По-моему, я справился просто отлично. Мог бы в этом преуспеть!       — Ты мог бы преуспеть в чем угодно, — коротко отозвался Сяо Синчэнь. Прикасаться к амулету он не стал. — Если бы не предпочел грабить и убивать.       — Звучит так, будто это что-то плохое. Эй, даоцзан, куда собрался?       Сяо Синчэнь, явно не желая слушать, поднялся и отправился к выходу.       — Пора на охоту.       — Меч-то возьми!       — Нет необходимости.       Сюэ Ян едва не взорвался. Что, опять?! На монстра с одной мухобойкой?       — Значит, Шуанхуа понесу я!       — Делай, что хочешь.       Ответом даоцзану стала ругань, приглушенная дверью. Какого демона! Он не мог прикасаться к Шуанхуа после заклятия Памяти, Сяо Синчэнь прекрасно это знал! Метнувшись через комнату, Сюэ Ян забрал из-под лежанки А-Цин Цзянцзай и, помогая себе зубами, затолкал его в рукав. Как он будет его вытряхивать, случись что, Сюэ Ян предпочел не думать и поспешил за Сяо Синчэнем.       — А ну, жди меня!       Даоцзан на злобный окрик не отозвался, но шаг замедлил. Сюэ Ян догнал его на дороге; молчали они до самого озера.       Черная вода тихо плескалась о берег. Ночь была ясной и звездной; в вышине, как в бескрайней заводи, покачивался Северный Ковш.       Если бы не туман, видимость была бы прекрасной. Надев на себя испорченный амулет, Сяо Синчэнь ступил в лодку, укрытую в камышах, и Сюэ Ян, оттолкнув ее от берега, ловко заскочил следом.       Оставалось надеяться, расчет даоцзана окажется верным: сколько Сюэ Ян ни всматривался, ничего впереди он не видел. Лодка, однако, плавно скользила вперед. Сяо Синчэнь торчал на носу, напоминая спущенный парус и, надо думать, именно тем тащил лодку: амулет на его груди слабо светился, иногда мерцая. Вскоре стало понятно, что их путь верен. Туман вдоль бортов стал гуще, а лодка двигалась так, словно преодолевала сопротивление. Сюэ Ян и сам его чувствовал. Шнур на шее Сяо Синчэня натягивался все сильнее; Сюэ Ян потянулся к нему, но получил глухое предупреждение:       — Не трогай. Скоро причалим.       Слова давались Сяо Синчэню с трудом. Он глубоко дышал, стараясь выровнять сердцебиение, но пробиваться сквозь темный барьер первым было непросто. Сюэ Ян присел у него в ногах, не зная, чем помочь, и лишь с тревогой ждал. В конце концов, этот барьер тоже был делом его рук. Сяо Синчэнь мог в полной мере прочувствовать его талант на собственной шкуре.       Шнур с амулетом потянуло сильнее, а затем почти дернуло. Сяо Синчэнь изо всех сил вцепился в нос лодки, Сюэ Ян — в Сяо Синчэня, и с громким треском лодка въехала на берег, протащившись дном по камням. Сяо Синчэнь согнулся, пытаясь отдышаться, и Сюэ Ян не сразу сообразил, что стоит, прижавшись к нему не самым приличным образом.       Кое-как разогнувшись и выбравшись из лодки, он прислушивался — к шорохам и к инь. Остров был наполнен духовной энергией необычного типа, но, без сомнения, не светлой. Сяо Синчэнь за его спиной безотчетно потирал шею. Шнурок натер на ней кровавую полосу.       Конечно, Сюэ Ян отдавал себе отчет, что не был так хорош, как учитель Вэй, но измененный им амулет сработал. Хоть и хватило его лишь на один раз: стоило Сяо Синчэню выбраться на берег, амулет треснул, как простая бесполезная ракушка. Сила двух темных заклятий, действующих противоположно, сломала его. Сюэ Ян подумал, что мог быть доволен собой.       Как-никак, сейчас он превзошел себя — того себя, кто наложил Демонический туман. Воистину, темный цвет рождается из синего.       Похвастаться, впрочем, не пришлось: молчавшая пустошь огласилась стуком огромного колеса, пришедшего в движение.       Звук заставил вздрогнуть.       — Идем, — тихо велел Сяо Синчэнь, направившись вперед.       Холодный ветер свернулся клубком, бросился в лицо и отступил. С каждым шагом стук колеса приближался. Сюэ Ян хмурился: было не по себе. В том, как слепой заклинатель двигался перед ним, от камня к камню, поднимаясь все выше, было что-то неправильное. Сюэ Ян отвык быть тем, кто не мог за себя постоять.       Чужая спина впереди раздражала, но, похоже, отныне жить предстояло именно так.       Теперь двое калек пробирались по скалистому острову, намереваясь сразиться со зверем, который, предположительно, ушел от клана Не и обладал достаточными размерами, чтобы перекусить русалку пополам.       Двое калек с мухобойкой, если точнее.       «Похоже на начало какой-то глупой сказки», — подумал Сюэ Ян.       Мельница на сей раз оказалась на месте. И туман не скрывал ее.       Какое-то время оба стояли, запрокинув головы: Сюэ Ян — ошалело глядя на огромное каменное строение, больше похожее на форт, Сяо Синчэнь, видимо, за компанию. В итоге Сюэ Ян нервно хихикнул. «Мельница», а?..       Эта громадина не могла быть построена людьми. Просто не могла.       Идеально ровная кладка тянулась все выше и выше, образуя круглую башню без единого входа, где-то сверху увенчанную конической крышей. Плотно прилегавшие камни скорее напоминали чешую, переливавшуюся в свете луны; исполинское колесо мерно постукивало сзади. Доносился плеск воды: мельница и впрямь работала. Из узких окон изливался холодный тусклый свет, то и дело перекрывавшийся какими-то тенями.       Сяо Синчэнь удерживал шнурок с бесполезным теперь амулетом, сжав его в кулаке.       — Внутри, — сообщил он одними губами.       Не было нужды это говорить. Сюэ Ян слышал тихие шепоты, шорохи, смешки, напевы… инь слышала.       Голоса мужчин и женщин, шелестящие и шипящие — слов было не разобрать, но Сюэ Ян не пытался. Они оба подкрались к ближайшему окну, стараясь ничем не выдать себя, и Сюэ Ян со всей осторожностью заглянул внутрь.       От увиденного волосы зашевелились так, что шпилька едва не выпала.       Сяо Синчэнь покрепче прижал к груди амулет.       — Что видишь?       — До хера похоронных манекенов, — просипел Сюэ Ян, не узнавая своего голоса.       Мельницу освещал голубоватый свет фонарей, расписанных странными знаками; его хватало, чтобы все рассмотреть. На счастье. Или нет.       Цзянцзай под мышкой гневно задрожал, и Сюэ Яну пришлось покрепче прижать его локтем.       Действительно, внутри мельницы скрывались манекены — сколько их было, десятки? Сотни? Куда там погребальной лавке! Крепкие мужчины, изящные девушки-служанки, дети — все в старомодных одеяниях, вот только чем, демоны их побери, они были заняты?!       Мужчины, выстроившись рядами, самозабвенно маршировали на месте.       Женщины-манекены разливали чай — наклоняли пустой чайник над пустыми чашками.       Несколько детей что-то чертили ветками на земляном полу, одна из девочек прыгала на одной ноге, перескакивая из фигуры в фигуру.       Сюэ Ян об заклад готов был побиться: перед ними были чертовы легендарные куклы клана Ван.       …И в движение их приводил вовсе не «Призыв нарисованных глаз».       Сюэ Ян присел ниже и на карачках прополз еще, не обращая внимания на пальцы Сяо Синчэня, пытавшиеся ухватить его. Наверняка манекены не были бумажными, иначе не сумели бы сохраниться за столько лет; куклы выглядели старыми. Яркие краски поблекли, парчовые одежды выцвели и обтрепались. Тела были… из глины? Из дерева? Впрочем, без разницы. Присмотревшись, Сюэ Ян кое-что заметил. На каждом лбу был вырезан одинаковый знак.       Без сомнения, оставленный той же рукой, что знак на перламутровом амулете А-Цин. Это какая-то техника управления? Частичное оживление? В любом случае, заклинатель, способный орудовать таким количеством марионеток одновременно, крайне силен.       Сюэ Ян быстро пересказал увиденное Сяо Синчэню.       — Кем бы ни был этот твой духовный зверь, сомневаюсь, что он идет по пути праведного совершенствования, — проворчал он напоследок.       Со способностями похоронных кукол Сюэ Ян успел познакомиться не понаслышке, но теперь у него не было Сун Ланя, готового за него сражаться! Тем более, они были в угодьях противника. Если все ярусы этой мельницы заполнены подобными созданиями, лучшее, что им с Сяо Синчэнем оставалось — это уносить с острова ноги.       — Предлагаешь оставить все как есть и сбежать? — гневным шепотом вопросил даоцзан.       Сюэ Ян хотел поязвить насчет того, как хорошо они стали понимать друг друга, но колесо пронзительно заскрипело, останавливаясь. Волосы на голове зашевелились вновь — на сей раз совершенно ощутимо.       Задрав голову, Сюэ Ян увидел зубастую улыбку от уха до уха; его волосы скребла маленькая когтистая ручка — сверху, на стене, по-паучьи сидел ребенок-манекен.       — Поймал! — радостно сообщил он Сюэ Яну.       Все, что тот успел в ответ — это вытаращиться; сверкнула вспышка, и орущего Сюэ Яна рвануло прочь что-то длинное, обмотавшее руку и ноги. В кулаке демоненка остался лишь клок волос. Фучэнь даоцзана!       Бросив бесполезные волосы, марионетка зашипела. В тот же момент толпы манекенов внутри здания, как по команде, развернули головы, и целое их полчище хлынуло наружу.       Девицы-служанки, быстрые, как тигры, выпустили когти, бросаясь первыми. Следом атаковали мужчины, кто с палицей, кто с копьем; дети щелкали зубами, намереваясь метнуться под ноги и вцепиться мертвой хваткой. Мелькали роскошные веера, обнажившие скрытые крючья, газовые рукава, удлиняясь, норовили обвить и запутать.       Вышвырнув подальше бесполезного Сюэ Яна, Сяо Синчэнь сосредоточенно отбивался, не позволяя окружить себя. Короткие движения, точные выпады, ничего лишнего.       Куклы были сильны, но в их атаках не было ни системы, ни порядка. Они бросались со всех сторон, натыкались друг на друга, слишком бестолковые, чтобы сгруппироваться или построить формацию. Или бестолковым был зверь-заклинатель, что управлял ими?       Сюэ Ян соскребся с земли, потряс головой, на всякий случай подтянул к себе деревянное копье, выпавшее из чьих-то рук. Пожалуй, на стороне Сяо Синчэня играла лишь скверная организация нападения: недостатка в численности у манекенов не было. Мельница исторгала из себя все новые отряды; если ничего с этим не сделать, подумал Сюэ Ян, даоцзану придется туго.       Он перебрался поближе к нему, изредка отбрасывая копьем то одного, то другого неосторожно сунувшегося манекена. Сяо Синчэнь двигался аккуратно, на удивление сдержанно, совсем не так, как во время охоты на Крысиного короля. Тогда его целью было уничтожить нечисть, извести как можно скорее, но манекены не были созданиями инь изначально. Удары плети не могли убить их, вместо этого замедляя и сбивая с толку: куклы, получившие удар, покрывались изморозью, падали или безвольно трясли головами, как потерянные. Должно быть, фучэнь в руках даоцзана обладала теми же свойствами, что и Шуанхуа. Однако ледяной меч остался дома, и что именно Сяо Синчэнь задумал, было совершенно непонятно.       Он выглядел целиком сосредоточенным, но не на бое с манекенами. Может, пытался вычислить, где скрывается зверь? Сюэ Ян воспрянул духом, когда даоцзан, не отрываясь от дела, наконец-то заговорил.       Но каково же было удивление Сюэ Яна, когда он понял, что произносимое вовсе не было заклинанием!       Продолжая уклоняться и медленно двигаться вперед, со свистом рассекая воздух сотнями нитей-плетей, Сяо Синчэнь рассказывал сказку. Это была история о высокой горе, одна из тех ужасных поучительных историй даоцзана, от которых неизменно сводило зубы и разум. Гора стояла в отдалении от больших хребтов и была погружена в вечное безмолвие; голос Сяо Синчэня тек плавно и легко, несмотря на то, что сам он сражался. Под горой хранились удивительные сокровища, заставлявшие весь свет завидовать ей, но они вовсе не радовали гору, ведь она была одинока и не могла коснуться других гор. Кто бы ни приходил к ней, кто бы ни искал сокровищ, гора не отворялась ему. Честное слово, Сяо Синчэнь был ужасным рассказчиком, но в данный конкретный момент Сюэ Ян был благодарен ему за это почти до слез.       Куклы, одна за другой, поворачивались Сяо Синчэню вслед, заинтересованные явной абсурдностью происходящего. Видно, незамысловатая сказка нашла своего слушателя. Движения манекенов сделались рассеянными, изрядно теряя и скорость, и меткость: похоже, слушать и одновременно действовать противнику было затруднительно. Сюэ Ян начинал понимать. Поначалу-то он решил было, что даоцзан спятил.       Сяо Синчэнь оставлял за собой просеку из застывших и парализованных болванчиков, Сюэ Ян поспешил за ним следом. Копье, наконец, можно было отбросить; оттянув зубами рукав, он не без удовольствия ощутил тяжесть скользнувшего в ладонь Цзянцзая. Тот было затрясся, но поутих, стоило сжать крепче. Сюэ Ян мельком ухмыльнулся: что, даже собственный меч боялся его?       «Умолкни, кочерга, — мрачно подумал он. — Вздумаешь подвести меня — в гробу заколочу!»       Цзянцзай, вняв угрозе, помертвел: «пробужденного сознания» клинок не имел, но настроения хозяина различал хорошо.       Сяо Синчэнь в последний раз размахнулся, одним длинным движением заморозив с полдесятка манекенов. Новых противников не появлялось; даоцзан, опустив руку, замолчал. Остальные не нападали, только преданно таращились, подбираясь поближе.       — Ну, и что? Что с горой стало дальше? — нетерпеливо спросил Сяо Синчэня кто-то.       Вот оно! Сюэ Ян ухмыльнулся.       — А что ей сделается? — каркнул он. — Так и сидит на куче добра, со своим-то ослиным упрямством.       И, подскочив к самой мельнице, со всей силы рубанул ее мечом.       — А-а-а-а!       Что-то черное и липкое взметнулось и опало, а когда морок развеялся, никакой мельницы не оказалось. Стоя на ее месте, Сюэ Ян цепко держал за ухо кого-то мелкого и чумазого.       — Пусти! Пусти, кому сказал!       Сяо Синчэнь спокойно убрал метелку себе за пояс и проговорил:       — Не обижай ребенка.       — Ребенка? — «добыча» Сюэ Яна тут же вскинулась и попыталась лягнуться: — Да как ты смеешь, человечишка! Мне многие сотни лет! Сейчас как съем вас обоих… Ай, больно, больно!       — Съест он, — передразнил Сюэ Ян, выкручивая ухо сильнее. — Сейчас, уши оборву тебе, вот их и съешь!       — Сюэ Ян.       Цыкнув, тот подчинился и выпустил многострадальное ухо. Цзянцзай во время «превращения» он успел забросить в вывороченную атакой яму, чтобы не светиться перед даоцзаном, и теперь явно сожалел об этом, как и о собственной недогадливости.       Все, что они видели внутри мельницы, говорило лишь об одном: для заклинателя, оживившего манекены, они были не оружием, а игрушками! Их противником оказался детеныш. Начав рассказывать ему сказку, Сяо Синчэнь убедился в этом, а вот Сюэ Ян оказался немало удивлен. Так эта мелюзга и была духовным зверем? Надо же. Сюэ Ян ожидал чего-то более впечатляющего. Мальчишка едва доставал ему до пояса.       — Прошу простить меня, господин, — тем временем вежливо заговорил с ним Сяо Синчэнь и поклонился. — Ни я, ни мой спутник никогда не сталкивались с кем-то, подобным тебе. Извини нас, если обидели.       — Хмф, — возмущенно фыркнул ребенок, отскочив от Сюэ Яна на безопасное расстояние. Черты его лица все время неуловимо менялись, словно зверь не мог запомнить точно, кем именно притворяется; выглядело это довольно жутко. Постоянными оставались только глаза: совершенно черные, со зрачком во всю радужку. Кажется, на свет они и впрямь не реагировали. Непонятно, как зверь ориентировался, но полагался он точно не на зрение. — Обманули меня! Думаешь, я так просто прощу? Лучше съем вас.       — Лучше я тебя убью, — ласково пообещал Сюэ Ян, приподняв ладонь и пошевелив пальцами. — И сделаю из костей новый меч, как делали из всех твоих родственников!       Мальчишка тут же взвизгнул и спрятался за Сяо Синчэня, вцепившись в его одежды.       — Только попробуй, — негромко предупредил даоцзан.       — Ах, ну да, — Сюэ Ян почесал в затылке. — Я ведь обещал не трогать горожан, а он, как-никак, тоже живет в городе И. Кстати, чего ради ты крутился на рынке?       Зверь тихо зашипел на него но, прикрывая распухшее ухо рукой, все же ответил:       — Хотел поесть вкусной еды, конечно! Но те ничтожные людишки не давали ее просто так. Даже один раз стегнули меня грязной тряпкой, — пробурчал мальчик. — Тогда я сделал амулеты и стал их продавать. Накупил столько всего! И жареных цыплят, и копченых фазанов, и поросенка съел…       Сюэ Ян закатил глаза. Перечисление обещало быть долгим — кажется, их новый знакомый отличался редкостной прожорливостью. И это он еще вырастет, если повезет.       — А русалки, что же, невкусные? — поддел он.       Ребенок поморщился.       — Она под колесо попала, я такое не ем. Старое, жесткое, фу!       — Так ты на самом деле мельница?       Мальчик проигнорировал вопрос.       Сяо Синчэнь казался немного озадаченным.       — Что же ты делаешь здесь, на этом острове, господин?       — Колесо кручу, — застенчиво ответил ребенок, уткнувшись ему в одежды.       Даоцзан растерянно погладил его по макушке.       Действительно, фыркнул Сюэ Ян. Что еще ему делать? Быть одинокой мельницей на заброшенном острове довольно скучно.       Пользуясь тем, что на него не обращают внимания, он выудил Цзянцзай из укрытия и запихнул обратно в рукав. В рот ему этот меч на всю длину, если Сяо Синчэнь собирался убить мелкое недоразумение.       — Сколько прибыли недополученной, просто ужас, — пожаловался мирозданию Сюэ Ян. — Даоцзан, ты мне должен. Мы могли бы загнать его клану Не и купить, наконец, себе лошадь.       — Лошадь? — гневно воскликнул мальчик. — Грязный недоумок! На такой меч, как из меня, можно было бы купить тысячи лошадей! В истинной форме я огромный могущественный зверь, ничтожество!       — Ой ли? — прищурился Сюэ Ян, расплываясь в гадкой усмешке. — Такой могущественный, что только днем может гулять, а с заходом солнца какой-то мельницей перекидывается? Что ж это за зверь такой?       — Не… Не твое дело, — буркнули в ответ. — Здесь просто мало энергии, чтобы мне вырасти, вот и все! А когда я мельница, могу ее колесом из воды поднимать.       — Да уж конечно. Я слышал, настоящие духовные звери мудры и постигли все тайны природы. Ни за что не поверю, будто ты можешь знать хоть что-то стоящее, — ткнул Сюэ Ян.       — А вот и знаю! — ребенок топнул на него ногой, сведя брови.       — Болтай, болтай, — Сюэ Ян помахал ладонью. — Ну, и знаешь ты что-нибудь про Петлю Времени? Ха-ха, бьюсь об заклад, что нет! Чванливая сопля!       Сяо Синчэнь молча покачал головой. Ему следовало все это прекратить, да?       С другой стороны, мальчик не стал бы рассказывать им что-либо просто так.       — Ты действительно не знаешь, господин Мельница? — спросил он.       Мальчик нахмурился, не желая показывать, что уязвлен.       — Я тысячелетний духовный зверь, — процедил он. — Зверям нет дела до человеческих совершенствований. Наша сила изначально другая.       — Вот как, — вздохнул Сяо Синчэнь.       — Но! — мальчишка поспешно воздел палец, не желая выслушивать насмешки Сюэ Яна, — я слышал кое-что о проклятии, способном поворачивать время вспять. Что, уел?       Судя по лицу Сюэ Яна, да.       — Проклятье? — Сяо Синчэнь присел на каменный выступ, придерживая ребенка, когда тот решил вскарабкаться ему на колени.       — Ага, — усевшись на теплого человека, тот, похоже, сменил гнев на милость и решил немного поболтать. В конце концов, похоронные манекены были не самыми интересными собеседниками и не рассказывали сказок. — Тот, кого проклянут, сможет вернуться к событию, которое пустило все в жизни наперекосяк, и исправить его. Проще говоря, догнать упущенную мечту.       — Какое же это проклятие? — удивился Сюэ Ян.       Зверь скривился, и по лицу его снова прокатилась рябь.       — Самое заветное желание осуществится. Наиболее ужасным из способов.       «Э?» — успел подумать Сюэ Ян, прежде чем мальчик снова заговорил:       — Что бы проклятый ни сделал, всякий поступок обернется против него. Какое бы решение ни принял, оно будет неправильным. Он действительно достигнет желанной цели, но самая выстраданная мечта обернется насмешкой. Вот, что я слышал.       — Бессмыслица какая-то, — холодно проговорил Сюэ Ян.       — Мне очень важно твое мнение, — покивал малыш. И отвернулся: — Ну, ну, человеческий даоцзан! Ты знаешь другие сказки? Расскажи!       Сяо Синчэнь рассмеялся, снова погладив его.       — Ладно, слушай, раз интересно.       Сюэ Ян угрюмо молчал на своем камне, больше не заговаривая. Зверь, — рот наполнялся горечью, пока он глядел на мальчишку, хрумкавшего леденцы из рукава даоцзана, — действительно не мог знать о человеческих заклятиях ничего путного, но…       …Но были мысли, которыми Сюэ Ян не спешил делиться с Сяо Синчэнем.       Сюэ Ян кое-как разогнул больную ногу и отправился по острову прогуляться, прихрамывая — подальше от места, где слышался мягкий говор и простодушные возгласы существа, которое не слышало историй лучше, чем про зачарованную гору.       Если мастер Вэй отказался возвращать ему Сяо Синчэня, зачем бы он стал сворачивать для Сюэ Яна Петлю? Они не особо поладили. Старейшина не был ни добрым, ни великодушным, даже если успешно притворялся таковым, Сюэ Ян хорошо разбирался в людях. Чего же ради Вэй Ину было ему помогать?       Сюэ Ян поднял голову, рассматривая звезды. Туман обступал их, но здесь, в этом месте, не мог заглотить целиком.        «Если я не в состоянии что-то осуществить, на это наверняка способен ты».       Так он сказал старейшине, когда встретил его.       Сюэ Ян больше так не считал. Действительно, думал он, наблюдая издалека, как демоненок скачет вокруг его даоцзана, что-то увлеченно рассказывая.       Старейшина не был ни сильнее, ни умнее его. Просто опытнее.       У Сюэ Яна было достаточно времени, чтобы подумать об этом. Хотя до него всегда долго доходило, это пора было признать.       В тот день в городе И он потерял много крови, последнюю надежду и, фактически, жизнь.       Должно быть, это сгодилось — став достаточным подношением Темному искусству, чтобы ритуал сработал. Талисман перемещения, пестрая бумажка с заклятием, внезапно оказался способен пробросить его тело не только в пространстве, но и во времени. Это стоило Сюэ Яну почти полностью выжженного золотого ядра; цена оказалась достаточно высокой, чтобы отпугнуть других — не его, впрочем. Однако…       Обрывки душ Сяо Синчэня, горних и дольних, в то время еще пребывали в маленьком плотном мешочке.       Кто-то должен был бросить ловушку для духов Сюэ Яну вслед.              * * *              Сюэ Ян молчал всю дорогу, пока неуклюже разгребал веслом озерную гладь. Обратно лодка двигалась без труда; клочки тумана стелились у самой воды, отливавшей темным серебром. Сяо Синчэнь расслабленно сидел на носу, придерживаясь за него рукой; Сюэ Ян не сразу понял, что таращится на него уже довольно долгое время, и в раздражении отвернулся. Этот человек заставил его страдать, как остальным и не снилось, и не считал себя виноватым. Забавно, зло подумал Сюэ Ян. Они действительно друг друга стоили. Даоцзан знал об этом?       На груди Сяо Синчэня поблескивал перламутр: новый амулет для А-Цин вместо испорченного. Сюэ Ян знал, что Сяо Синчэнь будет навещать Мельницу и впредь, рассказывать на ночь сказки, может, украдкой таскать для него вкусности; зверь наверняка жрет немало, хоть большим и не вырастет, в ближайшую сотню лет так точно. Он просыпался, только когда энергии в городе И становилось слишком много — и вновь засыпал, когда все успокаивалось.       Сюэ Ян устало потер лоб древком весла. Но все же, он ударил Мельницу в полную силу, а Цзянцзай на нем даже царапины не оставил. Сюэ Ян действительно настолько ослаб? Или это мастерство зверя был куда выше, чем он смел представить?       Если судить по легкости, с какой Мельница управлялся с марионетками, для него подобное действительно было игрой.       Воистину, решил Сюэ Ян, владей он мечом подобной силы, разговор с мастером Вэй вышел бы совсем иным.       — Какую мерзость ты обдумываешь на сей раз? — меланхолично уточнил Сяо Синчэнь.       Сюэ Ян покачал головой и сладко проговорил, стараясь не выдать себя голосом:       — Ах, даоцзан. Не все ли равно? Все же этот заклинатель отныне не сильнее уличного попрошайки.       Сяо Синчэнь заметил, что он воспользовался мечом?       — Действительно, — вежливо отметил даоцзан. — Однако, — он снова повернулся лицом туда, куда шла лодка, — «этот заклинатель» оказался достаточно умел, чтобы обратить защитный амулет против собственного создателя.       Заметил или нет?..       — Ты меня хвалишь или ругаешь? — Сюэ Ян облизнул губы. Если он не желал защищаться, следовало напасть. — Ты хотел на остров. Я сделал.       — Ты и впрямь очень сообразителен.       Сюэ Ян напряженно хихикнул.       — Буду считать, ты доволен. Хочу что-нибудь за это, — заявил он.       Не ответив, Сяо Синчэнь выпрыгнул на берег: лодка причалила.       Город тушил фонари. Редкие пятна света мерцали и гасли, погружая улицы во тьму. Последние прохожие спешили домой, торговцы запирали в лавках товар. Погруженный в свои мысли, Сюэ Ян невольно замедлился, проходя мимо одной из них. Внутри противно защемило; сам не понимая, что делает, он схватил Сяо Синчэня, идущего впереди, за руку.       — Даоцзан, даоцзан!.. — голос у Сюэ Яна сорвался, и он замолк, все еще удерживая белый рукав.       — Ну, что такое? — устало обернулся тот.       Сюэ Ян молчал, будто пожалел, что открыл рот.       Бумажные фонари на ветру зашелестели. Издалека донесся собачий лай.       Прозвучавший ответ стал тихим и немного неловким:       — Купи мне танхулу.       Сяо Синчэнь тяжко вздохнул. Тем не менее, лавка была открыта; отказывать Сяо Синчэнь не стал. Одну палочку засахаренных ягод вручил Сюэ Яну, другую прибрал для А-Цин.       — Вот и спасибо, — Сюэ Ян запихнул свою порцию за щеку и, наконец, сдвинулся с места. — Страсть как люблю сладкое… да, ты ведь знаешь, точно. Идем же домой. Идем скорее.       Он обогнал Сяо Синчэня, продолжая что-то бормотать, но теперь совсем невнятно, словно помешанный. Потом замолчал. Только все так же цеплялся за рукав липкими пальцами, и все тянул по дороге, пока не показался похоронный дом. Сяо Синчэнь молчал. Что ему было говорить?       Было еще не так поздно. А-Цин не спала, ждала, пока они вернутся — точнее, пока вернется даоцзан, о чем и заявила. У Сюэ Яна не было желания препираться. Желания плескаться в воде тоже не было, ни в горячей, ни в холодной. Озера ему хватило по самые уши. Даже есть не хотелось. Сяо Синчэнь, усевшись за стол, рассказывал хлопотавшей А-Цин, что обнаружилось на острове, на огне закипал чайник. Сюэ Ян молча прошел в комнату, на ходу стягивая нижнюю рубашку.       — Эй! — рявкнула А-Цин, отвлекшись от разговора. — Постыдился бы, девушка в доме!       — Вот и не подсматривай, — посоветовал Сюэ Ян, бросая рубашку на табурет. — Кстати, тебе положено быть слепой.       — Ты… Поганка копченая, — задохнулась А-Цин.       Сюэ Ян прищурился, приподняв подбородок.       — Что, девица Цин? Настолько нехорош собой?       А-Цин молчала, таращась на него. Сюэ Ян медленно потянулся, улыбаясь, и вынул шпильку, рассыпав волосы по плечам.       К его счастью, он успел захлопнуть дверь спальни до того, как в нее с грохотом врезалась пустая деревянная миска.       — Не дразни ее, — проговорил Сяо Синчэнь, заходя в комнату чуть позже. — Если однажды она захочет убить тебя, я не стану ее отговаривать.       — Что ж. — Сюэ Ян, лежавший на животе, перекатился и сел на постели, подтянув ноги. — Ей придется встать в очередь. Иди сюда, садись, — он потянул даоцзана за руку, заставив опуститься рядом. — Дай взглянуть. У тебя на шее здоровенный синяк.       — Правда? — Сяо Синчэнь инстинктивно оглянулся, мазнув волосами по лицу Сюэ Яна. Тот исподволь прикрыл глаза и чуть придвинулся, теперь почти касаясь грудью спины даоцзана. — Ерунда, я почти его не чувствую.       — Зато я чувствую.       Кажется, это было не то, что следовало сказать.       Сяо Синчэнь слегка приподнял брови. Сюэ Ян быстро отвернулся, раздраженно убрав прядь волос за ухо.       — У меня есть обезболивающая мазь, — буркнул он, чувствуя себя идиотом. — Та, которую мне дают для руки… неважно.       К его удивлению, спустя какое-то время послышался шорох ткани. Сяо Синчэнь немного спустил халат с плеч. Сюэ Ян уставился ему на спину; синяк, оставленный шнуром от талисмана, выглядел просто ужасно. Все остальное…       — Эм… Ладно, — Сюэ Ян быстро облизнул губы, не отводя взгляда от шеи Сяо Синчэня. Затем достал из сундука с лекарствами круглую баночку. — Нужно убрать волосы. Возьмешь мою шпильку?       Сяо Синчэнь покачал головой. Перевел волосы за плечо, не торопясь заплел косу.       — Так сойдет?       Сюэ Ян издал неопределенный звук и кивнул. Сжал банку коленями, содрал с нее крышку. Затем взял на кончики пальцев немного мази, осторожно касаясь синевато-красных отметин. Поморщился.       Комнату наполнил резкий запах хвои. Оба молчали: Сяо Синчэнь сидел, опустив голову, Сюэ Ян покрывал бальзамом синяки, стараясь не потревожить их.       Или, по крайней мере, не слишком громко пыхтеть.       — Ты… действительно хорошо ладишь с женщинами, — вежливо отметил, наконец, Сяо Синчэнь, не став упоминать о «веселом доме». — Это дорогое снадобье.       — Ну… Наверное. — Сюэ Ян замер на мгновение и снова вернулся к делу. — В Куйчжоу эти сестрицы бывали добры ко мне, — равнодушно проговорил он. — Им не позволяли оставлять собственных детей, так что они часто подкармливали меня. Если не было клиентов, даже разрешали спать в кухне у очага. — Сюэ Ян тщательно осмотрел синяк и переложил косу даоцзана на другое плечо, принимаясь за вторую сторону. — Конечно, только пока я был совсем маленьким. Потом пришлось заботиться о себе самому.       Сяо Синчэнь раскрыл было рот, но не решился ничего спросить.       Сюэ Ян зло усмехнулся.       — Нет, разумеется. Но иногда, когда приходили большие компании, меня приглашали в гостиные, чтобы развлекать их. Я был довольно смазливый, — припомнил он, — не хуже всяких там «цветов в туманной дымке». Ясное дело, со сломанными пальцами на цинях не поиграешь, но петь я умел. Бывало, платили неплохо. Один богатый господин из Юньмэна все уверял, что я — один в один женщина, которую он любил. Все хотел с собой увезти, да жены боялся.       Внутри Сяо Синчэня что-то сжалось, болезненно и тошнотворно.       — И что ты сделал?       Сюэ Ян хихикнул, глядя на него. Глаза его так и остались пустыми и холодными:       — А что должен делать работник борделя, которому отпустили такой комплимент? Предложил, что положено.       — Ты ведь был ребенком! — охнул Сяо Синчэнь.       В ответ донеслось фырканье.       — Даоцзан, не знаю, где та гора, о которой ты столько рассказываешь, но иной раз я жалею, что не вырос там же. Гость тот, впрочем, — Сюэ Ян потянулся, — отказался. Только что-то пробормотал, сунул мне в руки слиток серебра и поскорее ушел. Я был весьма озадачен.       Сяо Синчэнь покачал головой.       — Ты не попытался найти его после?       Сюэ Ян колюче рассмеялся.       — Да видел я его пару раз, после войны уже. Только заклинатель тот был больше не из Юньмэна, а бродячий. На что он мне?       — Но, — взволнованно проговорил Сяо Синчэнь, — если он действительно мог знать о твоей матери?       — Ох, — Сюэ Ян расплылся в улыбке. — Наивный барашек. Ты и впрямь думаешь, что ею могла оказаться знатная госпожа, у которой я из подола по случайности выпал? Нет, даоцзан, такие никому не нужны, — вздохнул Сюэ Ян, положив ладонь Сяо Синчэню на плечо. — Мы приходим в мир сами по себе, и умираем в одиночестве. Посиди так, — попросил он. — Пусть мазь впитается.       Сяо Синчэнь не отозвался. У кровати потрескивала лампа; где-то на улице скрежетали цикады.       Затем даоцзан тихо спросил:       — Что было дальше?       Сюэ Ян пожал плечами, возясь со своей банкой. Вернуть крышку на место было куда сложнее, чем снять ее, особенно скользкими пальцами.       — Дальше? Да то же, что и у многих, в общем-то. В дом, куда меня позвали, как-то притащился глава ордена Золоченных Какашек. Не успел я оглянуться, меня сгребли и впихнули в его покои. Женское платье сильно осложняло разговор, — жестко проговорил Сюэ Ян. — Чтобы господину стало понятнее, я врезал ему между ног и сбежал, но не очень-то далеко, сам понимаешь. Охрана ловила меня по всему дому; заодно выяснилось, что я не лишен сил заклинателя. Уйти я не мог, но дрался отчаянно, даром что в чертовом платье. Уж как Цзинь Гуаншань тогда смеялся, как смеялся, чуть штаны не обделал. Мне после под такое представление… много чего простили. Случай отличался от историй остальных шлюх только одним: меня пригласили в адепты.       Сяо Синчэнь прижал рот ладонью.       — Почему… Почему ты пошел с ним? — воскликнул он, не выдержав, и обернулся. — Ты же понимал, чего от тебя хотели на самом деле!       — Чш-ш-ш, — протянул Сюэ Ян. Рука была испачкана, и он коротко потерся носом о щеку даоцзана. — Тише, тише, не кричи так. — Сяо Синчэнь осекся, опустив голову. На лице горели яркие пятна. — Я всегда довольно ловко выкручивался, если требовалось встретиться с козлом наедине. Да и разве был у меня лучший выбор? Кто отказался бы стать заклинателем, а? В те времена ходило много историй о господине Сяо Синчэне, — Сюэ Ян усмехнулся. — Их пересказывали друг другу с горящими глазами, все хотели быть, как он. Лучший из героев, «Яркая луна, прохладный ветерок»… Кто не знал о его благородстве и необыкновенном мастерстве? Тогда в цзянху было много прославленных заклинателей, не то что сейчас. Только никто не пришел, чтобы спасти меня, — прошептал он. — Никто так и не появился.       Сяо Синчэнь выдохнул так, словно его ударили.       — Я не в обиде за это, даоцзан, — задушевно проговорил Сюэ Ян ему на ухо. — Я получил куда больше прочих. Если бы не встреча с тобой, я мог бы добиться славы, какой подзаборным швалям, вроде меня, и сниться не может. У меня было чутье, — прищурился он. — А к нему добавилось золото, старинные рукописи, люди, готовые выполнять приказы, все! Едва ли какой-нибудь другой хозяин… Позволил бы мне нечто подобное. Некроманта ведь, как ни крути, обучить можно только на практике. Ах, — Сюэ Ян отвернулся, — какая теперь разница. По итогу мне осталось только искалеченное тело и напрочь вытекший мозг. Но я не жалею о том, кем стал, даоцзан.       Сяо Синчэнь невесело усмехнулся.       — Надо же. Это единственное в тебе, в чем я никогда бы не усомнился. Если ты потерял силы, как говоришь, что же тогда делал на озере все это время?       Дыхание позади него немного сбилось. Сяо Синчэнь слышал, как Сюэ Ян сделал рукой такое движение, будто хотел коснуться его, но остановил себя.       — Просто медитировал.       — Медитировал, — кивнул Сяо Синчэнь. — Шесть двойных часов с полудня до полуночи — время мертвой ци. В это время заниматься регуляцией ци бесполезно, уверен, ты знаешь это не хуже меня.       — Можно подумать, от этого я должен сдаться, — с вызовом откликнулся Сюэ Ян.       — Твое ядро почти полностью взорвано.       — Я не делал ничего плохого, ясно?       — Ты знаешь, — не став слушать, Сяо Синчэнь слегка обернулся, так, что теперь Сюэ Ян видел его профиль, — что происходит с человеком, который превращает свое тело в сосуд для темной энергии?       Сюэ Ян молчал, хмуро глядя ему в лицо.       — Он при жизни обращается в мертвеца, — сообщил Сяо Синчэнь.       — Это всего лишь предположение.       — Ты хочешь подтвердить его или опровергнуть?       — Я хочу просто… — Сюэ Ян осекся и рявкнул: — Неважно! В любом случае, Мельница проснулся раньше, чем я вообще появился в городе! Те пьяницы, Чжэн и его друг, сказали, — напомнил он, — что стук колеса слышали еще в ночь смерти похоронного сторожа. А я ни разу не видел на озере ничего подозрительного, хоть и ходил туда почти каждый день. Можешь думать, что хочешь. Я просто удивлен, — процедил Сюэ Ян, — с какой ненавистью ты вцепился в меня, если даже очевидного понимать не желаешь. Слишком жестокий для монаха, даоцзан. Даже твое учение велит прощать тех, кто просит об этом.       В одно мгновение Сяо Синчэнь развернулся, схватил Сюэ Яна за плечи, и встряхнул его:       — А ты бы простил? Простил бы, будь ты на моем месте?       Сюэ Ян выдохнул. Плечо отозвалось так, что слезы на глазах выступили.       — Да разве же я не простил тебя, даоцзан?       Сяо Синчэнь выпустил его, лишь сейчас поняв, что причинил боль. Сюэ Ян таращился на него, даже не отмечая этого.       — За то, что ты взъелся на меня, не зная правды? Что даже выслушать меня не пожелал? Что воткнул меч мне в живот? Что посмел бросить меня одного, — голос Сюэ Яна опустился до хрипа, — в этом городе? Разве я не простил тебя за это? Кого, как ты думаешь, я обвинял в том, что случилось?       Углы рта Сяо Синчэня горестно опустились. Лицо побелело, как полотно.       — Если бы только я был сильнее, — прошептал Сюэ Ян. — Если бы успел отобрать твой меч. Если бы сумел воскресить тебя. Если бы не ушел в тот день на рынок. Ты знаешь, сколько «если бы» я продолжал прокручивать в своей голове годами? Знаешь, каково это, когда все, что у тебя есть — тело в гробу и несколько душ в мешке? По-твоему, что я почувствовал, когда лишился и этого? Когда понял, что больше не вернусь обратно в этот дом, и никогда не увижу тебя?       Сюэ Ян хихикнул, уставившись в лицо Сяо Синчэня покрасневшими глазами.       — Я тебе даже это простил. Гуевы небеса, я простил бы тебе, что угодно, — он запрокинул голову, стараясь удержать под веками то, что желало вылиться наружу, — только бы ты снова не оставил меня. Даже звучит отвратительно. Кажется, я мог бы стать идеальной женой.       Он опустил голову, ткнувшись лбом в ладонь. То, чего не должно было показаться, все же скатилось по щекам. Сюэ Ян тяжело вздохнул. Затем еще раз, успокаиваясь.       — Так что можешь не волноваться, даоцзан, — глухо проговорил он. — Никакая темная энергия меня не завалит, выживу. Даже если ты меня ненавидишь. Даже если знать меня не хочешь, настолько я тебе омерзителен, я все равно выживу. И тебя заставлю.       Сяо Синчэнь промолчал. У Сюэ Яна, говорившего эти слова, больше не было клана за спиной; не было ни золотого ядра, ни сил, ни здоровья, ничего.       — Слышать подобное от тебя смешно.       Сяо Синчэнь не смеялся, впрочем.       Сюэ Ян, раздраженный и раздосадованный, убрался ближе к стене и лег, демонстративно отвернувшись. Сяо Синчэнь, помедлив, неловко потянулся было в его сторону, почти коснувшись макушки, но Сюэ Ян ударил его по руке.       Сяо Синчэнь на ощупь погасил лампу, запахнулся в рубашку и тихо устроился рядом. Сюэ Ян чуть слышно сопел — кажется, его нос был заложен. Что за человек. Чего он хотел добиться?       Идиот.       — А-Ян… — сдавшись, позвал Сяо Синчэнь чуть слышно.       Тот не отозвался, притворившись спящим.              * * *              Во сне Сяо Синчэнь видел.       Сны были тем немногим, что ему оставалось. Прозрачная синева неба, золотистые блики солнца, нежность ландышей в листве и багрянец осени — все это снова представало перед ним, так, будто он все еще…       Было бы ему легче, окажись он слепым от рождения?       Иногда Сяо Синчэнь малодушно думал, что да.       Теперь, когда во сне перед ним была только липкая, затхлая темнота, он вновь ощущал то отчаяние, которое гнал от себя очень давно. Вокруг можно было различить только слабый шепот — течение энергий, все как одна мертвых, более или менее; инь оплетала пространство, в котором он оказался, неизбежно, но так мягко, будто невесомая паучья сеть.       Впрочем, тьма не удержала его надолго: спустя какое-то время Сяо Синчэнь понял, что перед ним, медленно приближаясь, вырисовывается что-то светлое. Изящные очертания, морозный узор — клинок тускло светился, плывя к хозяину.       — Шуанхуа? — узнал Сяо Синчэнь.       Меч послушно лег в руку и потянул его вперед. Не споря, Сяо Синчэнь пошел сквозь сновидение вслед за ним.       Медленно пространство, где он был, изменялось; вскоре Сяо Синчэнь уже мог различить шероховатые стены и земляной пол, застланный соломой. Каждое свободное место было покрыто печатями и символами — они удерживали здесь призванную энергию. Это был… их похоронный дом?       Сяо Синчэнь слишком поздно понял, что именно должен найти здесь.       Сияние меча осветило сколоченный из досок гроб, облепленный талисманами так густо, что некоторые сидели друг на друге. Сяо Синчэнь не хотел смотреть, что было внутри. Сяо Синчэнь не…       Это снилось Сюэ Яну из ночи в ночь?       То, что сидело у гроба на полу, больше напоминало животное, чем человека. Поза была странно изломана — кажется, он спал, накренившись, или просто обессилел, но вот-вот должен был очнуться, окончательно завалившись набок. Спутанные волосы свесились вперед; Сяо Синчэнь подумал, что постепенно забывает, как выглядит Сюэ Ян. Лицо под волосами было неразличимо, словно размытое пятно. Пальцы на обеих, пока еще, руках покрывали порезы, поджившие и новые; все знаки на талисманах были сделаны кровью.       Это, впрочем, не очень помогало, да? Сяо Синчэнь выпрямился и огляделся, едва борясь с чужим тошнотворным отчаянием, каким было пропитано все вокруг. Заклятия на крови не работали. Рассыпавшиеся записи, втоптанные в пол, оказались бесполезны, — Сяо Синчэнь рассмотрел часть «Звездной карты», ритуала выслеживания душ настолько же сложного, насколько зыбкого. У некроманта не было шанса преуспеть в нем — тем не менее, он… Сяо Синчэнь вздрогнул, отводя взгляд. В углу были свалены чьи-то внутренности, еще свежие. Похоже, Сюэ Ян даже пытался переместить его души в тело собаки.        — Зачем ты показываешь мне это? — измученно прошептал Сяо Синчэнь.        Это не было сном; скорее походило на перенос сознания — Сяо Синчэнь видел все то, свидетелем чему когда-то стал Шуанхуа. Вот, почему образы были такими зыбкими, а звуки почти неразличимыми: Сяо Синчэнь лишь ощущал ток энергий, четко и обостренно. Таким воспринимал мир его меч.       Внутри все болезненно сжалось от понимания. Сюэ Ян оказался прав.       Он был хозяином Шуанхуа не меньше, чем Сяо Синчэнь.       С чистого клинка в руках срывались капли искрящейся изморози, что исчезали, не достигая пола. Тело у гроба, сгусток абсолютной тоски и безумия, роняло те же слезы, что стекали по клинку.       Оба, и Сюэ Ян, и Шуанхуа, оплакивали одно и то же.       Сяо Синчэнь никогда не бывал в подобной ситуации, не переживал ничего похожего; творившееся вокруг заглатывало его заживо, не оставляя ни собственных чувств, ни здравых мыслей; это и была стадия пробуждения духовного меча?..       Его меча. Сяо Синчэнь не знал, как бывало у других.       Шуанхуа понимал приказы, но никогда не пытался выйти на контакт прежде; это было невыносимо. Столько горечи, столько отчаяния — его меч действительно впитал в себя все это? Как бесчестно. Шуанхуа не был виноват в том, что забрал его жизнь; Сюэ Ян мог свободно управлять им, как своим собственным оружием, лишь по одной причине.       Тот, кто теряет, тождественен потере.       Опускаясь на колени рядом, Сяо Синчэнь мог сделать только одно — прижать этот оголенный комок боли к себе, принять все, что он чувствует, и постараться не сойти с ума вместе с ним. Инь словно дернулась, ощерилась, впилась во все, что пыталось обнять и успокоить, — а после энергия странного сновидения выровнялась, потекла спокойно и ровно. Яростная пульсация инь затихала; к рукам возвращалась способность осязать, к ушам — слышать невнятные стоны и скулеж. Мир оборачивался к исходному, обретал формы и очертания, привычную логику явлений и событий. То, что было в объятиях Сяо Синчэня, дрожало и медленно согревалось, отходя от смертного ужаса; Сяо Синчэнь мягко привлек его еще ближе, закрывая собой.       И примерно тогда же понял, что в грудь ему упирается чужая ладонь.       — …ты чего, а? — услышал он растерянное бормотание. — Что с тобой? Не то чтобы я против… может, даже нет, но… Чтоб тебя, пусти уже!       Явь, встретившая Сяо Синчэня после пробуждения, была жестока.       Сюэ Ян бубнил ему куда-то в ключицы и, видно, довольно безрезультатно пытался оттолкнуть, а сам Сяо Синчэнь…       От осознания того, что сейчас происходило, все внутри судорожно оборвалось, заколотившись куда-то под пол похоронного дома. С помертвевшим лицом и почти остановившимся сердцем Сяо Синчэнь определил, что часть тела Сюэ Яна, по которой он рассеянно водил рукой, а после прижал, могла быть только его задницей.       — Ой как неловко, — холодно проговорил тот, поняв по замершему Сяо Синчэню, что он проснулся. — Руки.       — И… Извини меня, — прохрипел Сяо Синчэнь, отшатываясь едва не всем телом.       Сюэ Ян вывернулся из его объятий, мгновенно подобравшись на постели, как змея, и сдернул со стула рубаху, пытаясь в нее замотаться.       — Я правда не хотел! — в отчаянии воскликнул Сяо Синчэнь. — Мне просто приснилось, что… Куда ты?       — На озеро.       — Там холодно…       — Надеюсь! — рыкнул Сюэ Ян, захлопывая за собой дверь. На долгие объяснения он был не настроен.       Сяо Синчэнь сжал подушку, утыкаясь в нее лицом. Было мучительно стыдно.       Сюэ Яну стыдно не было, но скулы у него полыхали ничуть не хуже. Домчавшись до берега, он с разбега нырнул, в одежде, как был, распугав лягушек и мелкую нежить.       Наконец, в потоке пузырей над водой показались сверкавшие злые глаза — и исключительно красные уши. Остальное предпочло не всплывать.       Сбитое дыхание понемногу восстанавливалось. Изнутри жгла досада. Во-первых, он давно был не «мальчиком за деньги», а взрослым мужчиной. Во-вторых, Сяо Синчэнь никогда бы не коснулся его в здравом уме.       «Приснилось» ему, как же. Небось, Цзычэня своего вспоминал», — с раздражением думал Сюэ Ян.       Рот наполнился горечью. Сюэ Ян погрузился с головой. Значит, что-то все же было у этих двоих.       И какого гуя он продолжал безостановочно думать об этом?!       Он вынырнул, отфыркиваясь. Выбрел повыше на берег и уселся в воде, подобрав ноги. Волны, накатывая, постепенно смывали напряжение. Даже если Сюэ Ян больше не был в полной мере заклинателем и не имел духовных сил, медитация позволяла привести себя в порядок, что бы там ни говорил Сяо Синчэнь. Темная энергия не была опасна, если знать, как справляться с ней. Сюэ Ян знал.       Он никогда не позволял сомневаться в себе.       Когда он почувствовал, что сможет пройтись по улице, никого не убив, Сюэ Ян потянулся. Он выглядел, как мокрая ворона, но это его мало заботило. Дав красноречивые наставления двум встречным старухам, распустившим языки насчет его вида, Сюэ Ян вернулся домой только к обеду в довольно сносном настроении.       А-Цин подметала двор, безрадостно гоняя метелкой мусор из одного угла в другой; даоцзана видно не было. Сюэ Ян убедился в этом, понаблюдав из-за забора, пока отжимал волосы.       — Эй, сестрица Цин, — сладко подозвал он.       — Ну? — настороженно отозвалась та, не прекращая мести.       Вопреки обыкновению, никакого прозвища, более или менее приличного, за «ну» не последовало. Сюэ Ян оценивающе оглядел соседку с ног до головы. Что, и никаких расспросов?       Интересно. А-Цин была дурочкой, не заметившей пропажи меча из собственной лежанки, или оказалась достаточно умна, чтобы не пререкаться с вооруженным человеком? Сюэ Яна устраивали оба варианта.       — Есть у нас, во что сухое переодеться? — уточнил он, наконец.       А-Цин фыркнула. Не слишком натурально.       — Есть. Платье мое возьми, серенькое.       Сюэ Ян прищурился. Она рассказала Сяо Синчэню, что он забрал Цзянцзай?       — Смешно.       — Смешно, так посмейся. А хочешь одежду — пойди и купи.       Рассказала или нет?..       Распознать было сложно.       — Ну и хер на тебя, — благодушно откликнулся Сюэ Ян, решив не торопить события. — Возьму даоцзанов халат.       — Не вздумай!       — Не переживай, он мне впору.       — С ногами-и!.. — запоздало заголосила А-Цин.       Сюэ Ян мстительно простучал по деревянной веранде грязными пятками. Зато хоть сапоги сушить не требовалось: хватило ума рвануть к озеру босиком. Или не совсем ума, но хватило.        Переодевшись, Сюэ Ян покрепче затянул пояс и воткнул в волосы шпильку, с которой не расставался. Затем принялся развешивать мокрое на заборе; солнце пригревало что надо, скоро все должно было высохнуть. Может, Сяо Синчэнь и не заметит.       — Кстати, «серенькое» твое — лохмотья натуральные, — сообщил Сюэ Ян, не оборачиваясь. — Ты его себе из половой тряпки шила?       А-Цин скрипнула зубами, однако на провокацию не повелась.       — Ты, — уронила она, — хотел чего, братец Ян?       Сюэ Ян цокнул языком. Ну и девчонка! Хитрая, скрытная, ни дать ни взять ласка в капкане.       — Хотел, да не тебя. Куда даоцзана девала?       Сморщившись, девочка отвернулась:       — С утра тут был, медитировал. Безнадежно.       — Это ты с чего взяла?       — С того, что он в итоге схватил меч и умчался в лес, даже верхний халат забыв.       Сюэ Ян хмыкнул. Резонно.       — С Шуанхуа ушел?       — С шуан кем?       — Со своим мечом, белым таким?       — А что, другой есть какой-то? — рявкнула А-Цин, развернувшись. — Все, уйди с глаз моих!       Сюэ Ян расплылся в усмешке и не без изящества увернулся от метлы. А-Цин была явно раздражена, но, стало быть, решила делать вид, что никакого Цзянцзая не видела. Вот и славно. Умная девка.       Была бы глупая, он точно вырвал бы ей язык. И съел все ее конфеты.       Но какого демона Сяо Синчэнь унес Шуанхуа? С момента возвращения в город он даже во время охоты мечом не пользовался. Может, что-то случилось?       Размышляя об этом, Сюэ Ян невольно ускорил шаг. Лес, пронизанный солнечными лучами, словно притаился. Сосновые стволы, слегка покачиваясь, издавали бесконечное тихое «ооооо», похожее на хор тысяч мертвецов; местные даже днем сюда не хаживали. Темной энергии тоже не ощущалось. Почему Сяо Синчэнь пошел сюда?       Разве что знал, что здесь точно не встретит других людей.       Заслышав посторонний звук, Сюэ Ян насторожился и прислушался, а затем расплылся в улыбке. Этот звук был знаком ему: пела сталь. Сяо Синчэнь тренировался.       Стало быть, медитация и впрямь не принесла ему успокоения.       Сюэ Ян прошел еще немного и вскоре увидел между стволами белую тень.       Она скользила почти бесшумно, между пестрыми пятнами темноты и света, ловя блики солнца серебристым клинком. Осторожно подкравшись, Сюэ Ян укрылся, чтобы понаблюдать.       Способность Сяо Синчэня к самосовершенствованию, без сомнения, была очень высока. Его движения были легкими и грациозными, — отголосками тяжелого труда, что за ними стоял. Подобные навыки оттачивались годами, Сюэ Ян мог оценить это и невольно залюбовался. Отдельные вариации были ему незнакомы; это довольно интересно, решил он.       Сяо Синчэнь не был адептом ни одного из орденов и не имел доступа к клановым техникам. Тем не менее, зрелище перед Сюэ Яном было прекрасно. Недаром говорили: хоть мир и велик, надежного знания о нем не добудешь.       Сяо Синчэнь не нуждался в чужих догматах и заблуждениях.       Танец с мечом завораживал. Движениями текучими, как вода, Сяо Синчэнь двигался в полнейшей тишине. Шуанхуа оставлял мерцающий след, что тянулся за каждым движением его руки. Присмотревшись, Сюэ Ян понял: сосновые иглы, взметавшиеся вокруг Сяо Синчэня, осыпались разрезанными пополам.       Невольно Сюэ Ян сделал шаг вперед, а затем все изменилось. Шуанхуа одним неуловимым движением вырвался из хватки хозяина — и устремился к скрытому в кустах наблюдателю, едва не вонзившись ему прямо…       В пах. Какого хрена! Эта железка что, мстила ему?!       Судя по холодному блеску Шуанхуа, да.       — Сюэ Ян, — вежливо проговорил Сяо Синчэнь, остановившись.       Даже оборачиваться не стал.       Ну, еще бы.       Сюэ Ян, издав нервный смешок, осторожно провел по клинку пальцем. Тот раздраженно загудел: и впрямь славно заговорен. Так просто не подберешься.       Разрезанные сосновые иглы кувыркались на воздухе, раздражая наглядностью.       — Что-то случилось?       — Да так, — откликнулся Сюэ Ян, не сводя с меча взгляда. — Решил проверить, не убиваешься ли ты где-нибудь за содеянные грехи.       Сяо Синчэнь горько усмехнулся, непроизвольно коснувшись пальцами шеи. Шуанхуа, наконец-то, отстал от Сюэ Яна, развернулся и поплыл обратно.       Будто обиделся, надо же.       Только сейчас Сюэ Ян понял, что все это время не дышал.       Поймав рукоять ладонью, Сяо Синчэнь спокойно сказал:       — Возьми свой меч и встань напротив меня.       Сюэ Ян уставился на него, а после заливисто рассмеялся, изумленный. Так значит, девчонка смолчала, а Сяо Синчэнь все равно понял?       — Ай да даоцзан! — высказал Сюэ Ян, одним прыжком оказываясь перед ним.       Издав восторженный лязг, Цзянцзай, не мешкая, скрестился с Шуанхуа. В глазах полыхнула радость, — и Сюэ Ян, грубой силой отшвырнув белоснежное лезвие, ринулся в атаку. Даоцзан чуть замешкался, но вовремя принял удар на клинок. Хорошо, хорошо, замечательно!       Контратака не заставила себя ждать. Сяо Синчэнь вывернулся из неудобной позиции, без церемоний ткнул Сюэ Яна рукоятью по зубам, и противники закружили друг подле друга.       Сухие иглы, устилавшие поляну, не выдавали шагов. То, что Сюэ Ян потерял духовную силу, еще не означало, что он разучился красться или фехтовать. Снова почувствовать в мышцах знакомое напряжение было приятно. Сражаться с Сяо Синчэнем — приятно вдвойне. Сюэ Ян подозревал, что скалится совершенно безумным образом, но ничего не мог с этим поделать. Рот сам собой расползался в улыбке, удары сыпались градом, рваные и злые. Сюэ Ян не упускал ни единого движения, предельно собравшись, и лишь потому уже дважды увернулся в самый последний момент. Благородство Сяо Синчэня не помешало бы ему крепко выдать сопернику в жбан, окажись тот недостаточно расторопным.       Даоцзан, неотличимый теперь от собственного меча, весь будто обратился в сияющую смертоносную змею. Гибкий, верткий, коснется — считай, пропал.       Он, впрочем, пока не касался. Помнил все же, что перед ним не только смертельный враг, но и обычный теперь человек. По раненому плечу не целил, ци не применял, однако отмечал всякое чужое движение, и где Сюэ Ян окажется в следующий миг, просчитывал безошибочно. Ни малейшего ощущения, что слепой.        Сюэ Ян ухмыльнулся. Практикуясь с ним, даоцзан будто учился заново управлять и телом, и духом. Получалось хорошо. До черта хорошо!       Новый выпад выбил Цзянцзай из руки, и шею Сюэ Яна укусило холодом: Сяо Синчэнь приподнимал кончиком Шуанхуа его подбородок, показывая, что бой окончен. Отказываясь признавать это, Сюэ Ян мгновенно отскочил, затем еще и еще раз, разрывая дистанцию. Не давая Сяо Синчэню опомниться, он сложил печать — и Цзянцзай, взвившись вверх из травы, черной лентой метнулся в атаку.       Сяо Синчэнь знал Сюэ Яна достаточно хорошо, чтобы не удивиться его подлости. Шуанхуа оставил хозяина точно так же и принял бой, столкнувшись с Цзянцзаем в воздухе.       Это было сложнее, чем Сюэ Ян рассчитывал; застать Сяо Синчэня врасплох не удалось, а сил у него было всего ничего. По спине катил пот. Цзянцзай вытягивал из него последнее. Шуанхуа тонко и напряженно гудел, негодуя. Смертоносные края с яростью врезались друг в друга, не то звеня, не то стеная, лязг с каждым замахом звучал все пронзительнее и громче. От каждой стычки Шуанхуа сыпал инеем, Цзянцзай жалил в ответ короткими черными разрядами. Атаки делались короче, резче, агрессивнее — мечи рвались друг на друга, как два зверя, а затем Цзянцзай с последним протяжным воем вонзился в землю, придавливая гардой Шуанхуа.       Белый клинок исступленно дрожал и искрил, медленно затихая. Черный — лежал куском мертвого железа: его хозяин был выжат.       Сюэ Ян издал короткий смешок, когда смог.       — Ну и ну, — оценил он. — Кажется, наши мечи очень, очень рады друг другу!       Сяо Синчэнь был настолько обескуражен, что даже не нашелся с ответом.       Сюэ Ян доковылял до ствола сосны и кое-как сел, неловко вытянув ногу.       — Оставь их там, пусть остынут, — бросил он. Дыхания не хватало. Ну, надо же.       Сяо Синчэнь помялся немного и сел рядом — с очень строго сжатым ртом и очень красными ушами.       Молчание длилось и начинало вязнуть на зубах; Сюэ Ян просто сидел, прикрыв глаза, дожидаясь, когда Сяо Синчэнь уже лопнет — того явно распирало что-то сказать, но он только мялся и хмурился. Наконец, Сюэ Ян открыл рот, но в этот момент Сяо Синчэнь выпалил:       — Я преодолел ступень совершенствования.       Сюэ Ян рот закрыл. После моргнул. Затем еще раз.       — Ты имеешь в виду… — озадаченно протянул он.       Сяо Синчэнь терпеливо кивнул.       Да. Он определенно имел в виду это.       Сюэ Ян окинул Сяо Синчэня совсем другим взглядом.       Не удивительно, что даоцзну было сложно удержаться. Еще бы. С А-Цин такое не обсудишь. Сюэ Ян подорвался и пересел, чтобы оказаться напротив.       Поднять уровень совершенствования было необычайно сложно. Сюэ Ян слышал, для такого обычно требовались трактаты с описанием тайных техник, месяцы уединенных медитаций, концентрация необычайной напряженности… а еще обычней — духовные пилюли, стоящие бешеных денег.       Мир справедлив, только если ты из богатого клана.       — Ох. Что за дела! – Сюэ Ян был изрядно удивлен. Затем усмехнулся: — Гляди-ка, моя задница на сущие чудеса способна.       Сяо Синчэнь поперхнулся на вдохе.       — Я, я просто… Извини меня, мне очень стыдно!..       Сюэ Ян, расхохотавшись до черных мух перед глазами, слегка треснул его по колену:       — Расслабься, денег не возьму. Да брось, — он успел ухватить Сяо Синчэня, рванувшего с места, за рукав. — Это было слишком давно, в самом деле, — мягко проговорил он. — В конце концов, все, кто когда-то считал себя вправе облапать меня, уже мертвы. Технически, ты тоже, — ткнул Сюэ Ян. — Можешь считать, утреннее недоразумение просто восстановило справедливость, мой святой даоцзан.       Тот вспыхнул, получив на то новый взрыв смеха. Раз Сюэ Яну было весело его дразнить, Сяо Синчэнь счел за лучшее проигнорировать его. После покачал головой и остыл.       Когда-то он смеялся над шутками этого человека. Пытался заботиться и получал, как он думал, заботу в ответ.       Когда-то этот человек был ему дорог.       Надо же. На мгновение Сяо Синчэнь забыл, что веселого юноши, которого он называл «друг мой», никогда не было. Сюэ Ян отнял его, как и все, что было важно Сяо Синчэню.       — Мое поведение было недостойно, — спокойно произнес он. — Я виноват перед тобой, даже если ты так не считаешь. И я далеко не святой.       — Ну, не сердись, — сдался Сюэ Ян, почувствовав его настрой. — Ладно? Не будешь? Расскажи мне лучше про твой прорыв. На что это похоже?       Сяо Синчэнь оперся затылком о сосну, глубоко вздохнув.       — Это… — он попытался подобрать слова. — Будто в груди стало шире. Двигаться становится совсем легко. Все, кажется, то же, а ощущается иначе… Дышать выходит иначе. Меч в руке иначе ведет себя. Как будто весь мир перед тобой заново раскрылся. Почему ты смеешься?       Сюэ Ян смотрел на него из-под век, не отводя взгляда, и никак не мог удержать улыбки.       — Ничего. Рад за тебя, — чуть заторможенно откликнулся он. — Мне такого уже не видать.       Голос звучал так, будто Сюэ Ян боролся со сном или с обмороком. Если захотеть, можно было различить, как дробно стучат его зубы.       Тренировка явно далась ему тяжелее, чем он соглашался признать.       — Подлый до самоубийства, как всегда, — рассердился Сяо Синчэнь, когда взял его руку.       Пульс подпрыгивал. Сюэ Ян, белый как известь, обливался холодным потом.       — Брось, даоцзан. Не мог же я сходу разочаровать тебя, а?       Из носа текло. Сюэ Ян украдкой вытерся плечом, и на нем осталась кровь.       Вот же, теперь стирать, одежка-то чужая. У А-Цин будет истерика.       Сяо Синчэнь медлил.       — Я мог бы, — наконец сказал он неуверенно, — передать тебе немного…       — Нет, — тут же оборвал Сюэ Ян. И мрачно добавил: — Ты успел пожалеть об этом еще до того, как сказал. Не надо, — чуть мягче продолжил он, — делать то, что делать не надо.       Сяо Синчэнь с досадой отвернулся.       — Надеюсь, хотя бы свои слова ты запоминаешь.       — Запоминаю, — быстро пообещал Сюэ Ян, утыкаясь лбом в теплое плечо. — Я все запоминаю, я не глупый. Вот сейчас отдохну немного и сделаюсь как новый. Дай мне так с тобой посидеть… можно?       Сяо Синчэнь не ответил, просто остался на месте.       Где-то в вышине гулко переговаривались кроны сосен. Изредка протяжно скрипели стволы, нагоняя уныние. В этом лесу даже птиц слышно не было.       Солнце приятно пригревало, золотя устилавшие землю иголки. Сюэ Ян молча лежал щекой на плече Сяо Синчэня, уставившись в одну точку.       О чем даоцзан сейчас думал?       Все же он был удивительный человек. Сюэ Ян никогда не встречал никого подобного.       Он, в сущности, кроме Сяо Синчэня вообще мало что хорошего встречал.       Последняя мысль поразила так неприятно, что он встрепенулся и сел, хмурясь.       — Ты довольно снисходителен ко мне, — протянул Сюэ Ян. — Даже не потребовал отдать меч… С чего бы это?       — Он твой, — равнодушно отозвался Сяо Синчэнь. — Ровно по этой причине я не мог уничтожить его или выбросить. Это было бы неправильно.       Голос Сюэ Яна звучал растерянно:       — Я оставлю его себе?       Сяо Синчэнь вдохнул, выдохнул и сложил ладони на коленях. Не отбирать же теперь этот меч силой?       — Если пообещаешь мне не творить непотребств, не бесчинствовать на улицах и не…       — Согласен, — быстро хихикнул Сюэ Ян. — Творить непотребства будем дома, а бесчинствовать только здесь, на этой полянке. Ты позволил тренироваться с тобой, — напомнил он, когда Сяо Синчэнь возмущенно встрепенулся. — Не думаешь же, что я откажусь?       — «Тренироваться»? — брови Сяо Синчэня поползли вверх.       — И ходить на охоту. И расчесывать тебе волосы. Ты разрешил.       — Ты действительно удивительно легко приходишь в себя.       Съязвить не вышло: Сюэ Ян послушно закивал.       — Верно, верно. Видишь, рядом с тобой мне делается гораздо лучше!       — Что же ты станешь делать, когда тебе окончательно похорошеет? — спокойно уточнил Сяо Синчэнь. — Сменишь свои нынешние… хм, развлечения на прежние?       — А? — Сюэ Ян не очень-то понял.       — Когда тебе надоест. Здесь. С нами.       Сюэ Ян помолчал, а потом очень уж странно хмыкнул.       — Никогда хорошо не жил, — заговорщически признался он. — Сомневаюсь, что это может надоесть. Так вообще бывает?       — «Хорошо»? — вновь озадачился Сяо Синчэнь.       На ум пришли сараи похоронного сторожа, общество слепого врага и грызня Сюэ Яна с А-Цин.       — В доме тепло, — Сюэ Ян махнул рукой. — Есть кровать. Помыться можно. Даоцзан добрый, конфетами кормит. А-ах, — он с улыбкой потянулся. — Если бы даоцзан позволил, я бы, наверное, целую жизнь так прожил.       Сяо Синчэнь отвернулся. Легкий ветер пошевелил иголки, тронул волосы, коснулся лица, немного покрасневшего. Углы губ опустились чуть ниже.       — Живи.       Сюэ Ян растерянно хлопнул глазами, глядя на Сяо Синчэня.       — Чего?       Тот остался таким же бесстрастным — только сжал пальцы на коленях, комкая ткань одежд.       — Если и впрямь таково твое желание… Если это то, чего хочет твое сердце, — тяжело проговорил он. — Я думаю, ты можешь остаться с нами. Ты…       Сяо Синчэнь вздрогнул, удивленный: Сюэ Ян порывисто прижался к нему, обвив руку.       — Даоцзан и впрямь очень добрый, — прошептал он с затаенной тоской. — Это ничему не изменить.       Сяо Синчэнь тихо фыркнул, высвобождаясь.       — Не пытайся проверять это. Иначе клянусь, уйти далеко ты не успеешь.       — Какой ревнивый, — восхитился Сюэ Ян. — Ну, не бойся, — тихо рассмеялся он Сяо Синчэню в плечо. — Никуда от тебя не пойду, люблю тебя очень. Кто еще меня станет терпеть?       — Откуда мне знать, — Сяо Синчэнь принялся стряхивать его плечом. — Может, ты на деле мечтаешь стать величайшим из темных совершенствующихся. Превзойти владыку Илина. Погрузить мир в отчаяние.       Сюэ Ян усмехнулся.       — Ты знаешь, даоцзан, как некроманты проводят большую часть своей жизни? Ковыряют землю лопатой, — по секрету сообщил он. — «Исследования заклятий» и «разработка артефактов» — в основном мифы для завлечения романтичных идиотов. Так что нет, слава на этом поприще — скорее повод для смеха, чем для гордости. Что до мира, — Сюэ Ян лукаво прищурился — и плюхнулся головой Сяо Синчэню на коленки, — мне глубочайше насрать, погрузится он «в отчаяние» со мной или без меня. Главное, чтобы сам я был счастлив.       Сяо Синчэнь опешил, не шевелясь. Даже сбросить его не попытался.       — Ты никогда не будешь счастлив, — тихо сказал, наконец, он.       Сюэ Ян с его колен скатился сам.       — Нет, буду, — отчеканил он, прищурившись.       В голосе звучал вызов — не Сяо Синчэню, но тому, что он мог возразить этим словам. Сяо Синчэнь только вздохнул, а продолжать свою мысль отказался.       Сюэ Ян еще какое-то время ходил по поляне, сердито ворча, потом, очевидно, споткнулся в траве об их мечи, потом угомонился. Сяо Синчэнь просто сидел, подперев голову рукой, дожидаясь.       — Пора возвращаться, — сказал он, когда Сюэ Ян приблизился. — Я совсем забыл про А-Цин. Она наверняка голодная.       — А, сестрица Цин. Точно, — протянул Сюэ Ян, когда что-то пришло ему на ум. — Идем, даоцзан. Походим по рынку, прикупим что-нибудь. Но не раньше, — голосом остановил Сяо Синчэня он, — чем вернемся домой и ты, наконец, оденешься, как положено!       — Ох… — опомнился даоцзан.              * * *              На стол перед А-Цин шлепнулся довольно большой сверток.       — Это еще что? — хмуро осведомилась та.       Внутри было платье, сиреневое, с узором из зеленых листьев. Размером — аккурат на нее.       ...Некоторые долги следовало отдавать пораньше, чтобы больше не возвращаться к ним.       — Просто подарок хорошей слепой девочке, — пропел Сюэ Ян из комнаты, где переодевался.       — С кого ты его снял?       — Ни с кого, дацзе Лянь кланяться велела. Бери-бери, только не забудь простирнуть пару раз. Кто знает, чем в нем до тебя занимались…       — Не слушай его, милая, — поспешил встрять Сяо Синчэнь, занося в дом корзину с продуктами. Черный халат Сюэ Яна, уже просохший, перекочевал ему на плечи взамен испачканного. Выглядел даоцзан непривычно. — Он купил его в лавке госпожи Мэй, пока я отвлекся на овощи.       — А, — Сюэ Ян помрачнел. — Все забываю, что ты не такой уж слепой.       Глаза А-Цин сделались еще круглее. Лавка готового платья с ее горами шелков, атласа, крепа и тафты на прилавках была местом неизменного притяжения всех девиц в городе.       — У госпожи Мэй? Там ведь ужасно дорого.       — Умею торговаться, — Сюэ Ян раскладывал на столе купленное, размышляя над его дальнейшей судьбой.       А-Цин хмыкнула, представив, как Сюэ Ян заваливается в лавку с мечом на плече. Ну, хозяйка, должно быть, не была глупой женщиной.       — …В общем, это лучше того дерьма, что ты собиралась надеть на Цисицзе, — припечатал Сюэ Ян.       — А-Ян!       — Ян-эр! Вонючий ублюдок!       — Что, что такое? Даоцзан, ты просто не видел ее в том «сереньком». А ты чего вопишь, сопля, ты-то себя в нем видела! Не нравится, — пригрозил Сюэ Ян, — так я найду, кому подарить. Девок в округе полно, притом благодарных.       А-Цин, едва не взорвавшись от всех слов, которые хотела сказать, развернулась на пятках и умчалась, не забыв, впрочем, прижать платье к груди. Сюэ Ян демонически расхохотался. Сяо Синчэнь поднял лицо к потолку и покачал головой.       Убравшись в свой угол, А-Цин и так и сяк рассматривала платье, прикладывала его к себе, даже украдкой нюхала, и наконец изрекла:       — Я все равно тебе не верю.       — Это совершенно необязательно, — успокоил Сюэ Ян, успевший принести в дом воды. — Обязательно — взять вот это и поставить вот туда.       — На рынке А-Ян что-то говорил про лапшу, — глубокомысленно припомнил Сяо Синчэнь, украдкой погладив А-Цин по макушке.       — Лапшу? У нас будет лапша?       — Если кто-то из вас, зануд, наконец-то поможет мне!       — Займусь очагом, — поспешно сказал Сяо Синчэнь.       А-Цин потянулась было за ним, но была ловко подцеплена за шиворот:       — Не повезло, сестрица. Ты торчишь у стола со мной.       Та нехотя осталась, взяв посуду и нож.       Сюэ Ян полоскал овощи, подавая их А-Цин; девочка выбирала, что стоит добавить в бульон, а что лучше засушить. У них была морковь, лук и немного специй, так что должно было получиться неплохо.       — Так значит, — негромко проговорила А-Цин, когда даоцзан отошел подальше, — твоя шкура все еще на тебе?       Сюэ Ян довольно хмыкнул. Цзянцзай стоял у стены, там же, где Шуанхуа. Его больше незачем было прятать.       — Да ведь и твоя новая неплоха, сестрица Цин. Сверху — так чистый шелк, если госпоже Мэй верить. Думал, ты оценишь.       А-Цин сжала ножик покрепче. Сделка, стало быть.       — Я оценю, — крайне вежливо проговорила она, — если из-за тебя даоцзан не вляпается в дерьмо.       — У меня другие намерения, — в тон ей отозвался Сюэ Ян. — Или, — он ссыпал нарезанное в миску, — боишься, даоцзан плохо знает меня? Так нет, хорошо. Получше некоторых.       А-Цин какое-то время смотрела на него, а потом фыркнула, как кошка, на которую брызнули водой.       Лапша и впрямь удалась. Нежная, сытная, в ароматном золотистом бульоне со щепоткой зелени... Скулы даоцзана слегка порозовели — ему нравилось, хоть он и не признавал этого вслух. А-Цин тоже не признавала: просто взяла две добавки.       Свалив на нее, как на самую прожорливую, всю посуду, Сюэ Ян улизнул и вернулся, только когда на улице окончательно стемнело.       Сяо Синчэнь вышел на веранду с фонарем поискать его, но не успел далеко уйти.       — Ты хорошо постарался, — мягко произнес он, когда понял, обо что именно споткнулся.       Сюэ Ян, успевший поймать его, улыбнулся невольно. Давно он не слышал от Сяо Синчэня такого тона. Да и фонарь он прихватил явно не для себя.       — Видишь, сколько от меня пользы. Посидишь со мной? Спать еще рано.       Сяо Синчэнь аккуратно поставил фонарь и устроился рядом.       — У тебя там что-то есть? — догадался он.       — Повстречал Гуанъинь, — Сюэ Ян не стал спорить. — Она мне чуть-чуть нарыдала в кувшинчик.       — Так ты принес вино, — рассеянно отметил Сяо Синчэнь, кажется, теряя интерес.       — Между прочим, самое лучшее, которое мы так и не попробовали. Или что, ты настолько часто прыгаешь со ступени на ступень, что и выпить не за что?       Сяо Синчэнь потер кончик носа.       — Можешь пить и без меня, если хочешь.       — Я, к твоему сведению, вообще не пью, — обиделся Сюэ Ян.       — А как же пирушки с друзьями в ордене?       — Когда это было, — кисло донеслось в ответ. — А друзей до тебя у меня и вовсе не водилось.        Сяо Синчэнь настолько озадачился, что упустил момент, когда перед ним очутилась пара деревянных чашечек.       — Не хочешь отпраздновать со мной — ладно, — послушно проговорил Сюэ Ян. — Тогда сыграем в застольную игру.       — В какую?       — «Говори или пей».       Прозвучало довольно хищно. Вслед за тем послышался звук, с каким из кувшина вынимают пробку.       — Суть простая, — Сюэ Ян разлил подогретое вино. — Тот, кому задают вопрос, должен ответить. Или выпить.       — Ну и ну, — откликнулся Сяо Синчэнь из вежливости. — Что же делать тому, кто отвечать не захочет?       — Как это что? Выпивать снова, естественно, — усмехнулся Сюэ Ян и опрокинул первую чашу. — Кстати, я Ченмэй. А то ты на днях жаловался, что ничего обо мне не знаешь.       Сяо Синчэнь вздохнул. Что, серьезно?       — Мне звать тебя Ченмэем?       — Нет, — буркнул Сюэ Ян. — Если начнешь, я точно тебя убью. Пей, ты задал вопрос.       Сяо Синчэнь сдался. Аккуратно прикрывшись рукавом, поднял свою чашу — и, как убедился Сюэ Ян, выпил ее досуха.       На вкус вино было горьковато-сладким. Внутри прокатилась горячая волна. Сяо Синчэнь на мгновение задохнулся, пережидая ее.       Славно.       Подперев голову, Сюэ Ян улыбнулся.       — Отлично, — он отсалютовал Сяо Синчэню чашкой и снова разлил. — А тебя как зовут?       — Мое прежнее имя давно оставлено, и уже не имеет значения, — негромко проговорил даоцзан. — Что касается «Сяо» — таково было прозвище всех младших учеников наставницы.       — Точно, точно, — Сюэ Ян покивал. — Ты же «Лунный свет» и что-то там еще.       — Не смейся надо мной!       — Ладно, как скажешь, — Сюэ Ян снова издал смешок. — По мне, это лучше, чем «Нефрит номер раз», «Нефрит номер два» или какой-нибудь «Неукротимый праведный сыч», не к ночи он будь помянут…       Сяо Синчэнь хихикнул и запоздало прижал тыльной стороной ладони губы, постучав по ним. Недостойно, на любой стадии трезвости.       — Откуда ты столько знаешь про Гусу Лань?       Сюэ Ян фыркнул.       — Смеешься? Проходил стандартное обучение, как и все.       Сяо Синчэнь невольно издал сочувственный возглас. Кому предназначалось сочувствие, сомневаться не приходилось.       Сюэ Ян недовольно отвел взгляд и пробурчал:       — Главы кланов раз в три года отправляют лучших адептов в Гусу. Я тоже напросился. Старый козел был только за.       — Надо же… — Сяо Синчэнь помедлил. Образ Сюэ Яна, послушно зубрящего правила в белом облачении, в его голове не складывался. — С чего тебя туда понесло?       — Думал, найду там кое-кого. Не нашел.       — Кого же?       — Отказываюсь отвечать, — торжественно отозвался Сюэ Ян, наливая себе штрафную.       Брови даоцзана чуть приподнялись.       — Что, выгнали?       — Отказываюсь отвечать, — повторил Сюэ Ян.       Сяо Синчэнь подумал, что если за время их совместного проживания они не сопьются, это будет чудо.       — Хорошо, — покладисто сказал он, решив зайти с другого бока, когда снова выпил. — А что было потом?       — А потом, — Сюэ Ян поочередно налил себе и ему, — был клан Чан.       В наступившей тишине Сяо Синчэнь думал о том, что жалеет об этом разговоре.       Цикады и козодои скрипели пронзительным хором, приветствуя ночь. С озера тянуло прохладой. Так странно; изнутри было жарко, а снаружи холодно. Сяо Синчэнь покрепче закутался в халат.       Вспомнил, что халат чужой.       Сбоку послышалось, как откупоривают еще одну бутыль. Этот подлый человек принес две.       — Ну ладно, — подал голос Сюэ Ян. — Моя очередь. Помнишь, ты вел меня в Башню Кои? Мы проходили через Ланьлин. Я отошел от тебя по нужде, а наткнулся на стаю собак.       Сяо Синчэнь кивнул. Тогда Сюэ Яна был связан: «вервие бессмертных» полностью блокировало его духовные силы.       — Я тогда начал кричать, а ты примчался и разогнал их, — продолжил Сюэ Ян, задумчиво покачивая чашку рукой. — Почему ты меня спас?       — Потому что никто не заслуживает, — ровно отозвался Сяо Синчэнь, — чтобы его разорвали собаки.       Сюэ Ян издал вздорное «пф-ф», остро напомнив юношу, с которым Сяо Синчэнь жил бок о бок долгие годы.       — Меня бы все равно казнили.       — Это было не мне решать.       — Ну и ну, — Сюэ Ян недоверчиво покачал головой. И, зловредно прищурившись, продолжил: — А помнишь, мы летели с тобой на мече, и какая-то птица…       Судя по побагровевшим щекам Сяо Синчэня, он помнил. Это и многое другое; все то же, что и Сюэ Ян.       Сяо Синчэнь придерживал его за пояс, чтобы тот не свалился, когда они оба летали на Шуанхуа, помогал вымыть волосы и глядел сердитыми глазами, когда чистил ему яблоки. Сюэ Ян в его шестнадцать заливался смехом, подшучивал и норовил поймать губами чужие пальцы.       Он наслаждался их маленьким путешествием и не скрывал этого, а Сяо Синчэнь не спешил сбывать его с рук. Тогда Сюэ Яну казалось, они были заинтересованы друг другом.       Даоцзан ведь мог и не чистить тех яблок, верно?..       Но он чистил. И что хуже, позже все повторилось здесь, в этом городе.       У них был насквозь дырявый дом, постоянно нуждавшийся в починке, и крохотный огород, на котором ни разу ничего не выросло. Чахоточные туманы вдоль озера, улицы, лавки торговцев, где вечно лаяли собаки и Сюэ Ян, снова улицы, закоулки и огромная луна над головой. Грязные звонкие ручьи и тягостный аромат акаций весной, гроздья сирени и охапки краденых груш летом, насморк осенью, — а зимой долгие темные вечера и горькие красные ягоды, что можно было растолочь и заваривать в кипятке.       У них была семья, маленькая, нелепая, лживая, отчаянно желавшая уцелеть любой ценой.       Сяо Синчэнь не мог не вспомнить об этом сейчас. Грудь свело тоской и болью, а потом отпустило. Все это больше не имело смысла.       — …ты называл меня другом, — услышал он сбивчивый шепот. — Ты много как меня называл. Разве тебе было плохо? Под одной крышей со мной, столько лет?       Сяо Синчэнь помотал головой, ужасно тяжелой теперь. Он с усилием заставил себя не вспоминать.       — Его не было. Того человека никогда не существовало.       — Нет, он был, — с нажимом возразил Сюэ Ян. — Он существует. Ты просто узнал, как его зовут.       Ответом стал тяжелый вздох.       — Я молился, чтобы ты умер.       Это вырвалось само, оставив звенящее эхо. Сяо Синчэнь перевел дыхание, но не услышал ни слова в ответ. Что ж, теперь молчать было поздно.       — Святые небеса, я так умолял об этом… — с тоской проговорил он. — День за днем, все то время, что ты лежал в этом доме в беспамятстве. Каждый твой шорох, каждое воспоминание о тебе пронзало болью до мозга костей. Думал, может быть, если не стану заботиться о тебе, ты просто умрешь. Я желал этого больше всего на свете, а ты хрипел в комнате, прося воды… Невыносимо, как же невыносимо! — запрокинув голову, Сяо Синчэнь покачал ей, но все же нашел силы продолжить: — Я не мог заставить себя прикоснуться к тебе, — проговорил он чуть тверже, — и не мог оставить тебя на дороге. Что, если бы тебя подобрали и выходили другие? Просто добрые, милосердные люди, которые пострадали бы ни за что. Я оказался наивным идиотом и справедливо поплатился за это, но это не должно было случиться с другими.       — Я никогда не хотел этого, ясно? — быстро и зло проговорил Сюэ Ян, комкая слова. — Мне было плохо без тебя, очень. Я никогда бы…       Он запнулся, а Сяо Синчэнь устало коснулся рукой повязки. Жест был скорее привычкой. Крови не было.       — Оставь это. Мне все равно. Правда.       Сюэ Ян смотрел на него — внимательно и понимающе.       — В этом ты весь. Уязвимый и страстный. Благородный до глупости.       — Во мне нет никакого благородства, — выговорил Сяо Синчэнь против воли. — Как и всего остального. Ты ничего не оставил мне.       Его сердце было раздавлено. Самые нежные чувства — втоптаны в грязь. В ответ на них он увидел от Сюэ Яна лишь зло — для людей в городе, для дорогого ему человека, для себя самого.       Неужто Сюэ Ян полагал, что после такого получит что-то, кроме отвращения, презрения и ненависти? К чему, с какой стати? Разве он сделал хоть что-то хорошее?       Сяо Синчэнь отказывался переживать это заново. Он просто не должен был пить.       Обе руки крепко вцепились в чашку. Волосы, тяжелые и гладкие, падали на плечи, закрывая лицо. Сюэ Ян потянулся и отвел их в сторону, пропустив между пальцами.       — Разве? Я оставил тебе всего себя, — лицо пересекла усмешка, кривая и невеселая. — А ты не заметил.       Сяо Синчэнь промолчал. Тогда было так горько, обидно и больно… А теперь никак.       Но он все еще помнил об этом. Несправедливо.       — Скажи мне, даоцзан, — попросил Сюэ Ян задушевно. Кувшины пустели, и выговаривать слова получалось уже не так хорошо. — Только одно скажи. Со всем тем, что ты рассказал, с тем, как ужасно ты на меня сердит… Если бы собаки вернулись сейчас, стал бы ты спасать меня снова?       Вино в чашке качнулось, потеряв луну, что плескалась в ней.       — Стал бы, — грустно подтвердил Сяо Синчэнь.       — Даоцзан, — хрипло позвали его, почти умоляя. Шепот обжег шею, оседая на коже стайкой мурашек. — Иди сюда.       — Ты болен, — пробормотал Сяо Синчэнь в сторону.       Сюэ Ян качнул головой.       — Это неважно.       Он склонился к самому лицу Сяо Синчэня, поглаживая пряди его волос — так, чтобы даоцзан не мог почувствовать.       Но он чувствовал.       Еще до того, как пальцы очертили край уха.       — Интересно, — бормотал Сюэ Ян, пьяный не меньше, чем очарованный. — Прежний твой «друг» был тем же болен?       Сяо Синчэнь какое-то время вслушивался в слова, а затем отвернулся.       — Что ты можешь знать о Цзычэне?       — То, — тягуче проговорил Сюэ Ян, — что спесивая мразь не заслужила ни дня с тобой. Не говоря о твоих глазах. Каким бы ужасным ты ни считал себя.       Кожа, белая и бархатная, ласкала кончики пальцев. Сюэ Ян закусил губу. Любопытство, болезненное, терпкое, не желало униматься.       — Даоцзан Сун. Вас с ним связывало нечто такое?..       — Зачем тебе знать?       — Если спрашиваю, значит, мне надо!       Сяо Синчэнь строго свел брови.       — Сун Лань — мой драгоценный друг, самый близкий человек. Я никогда не оскорбил бы его подобным отношением. Равно как и он меня.       Сюэ Ян, казалось, вздохнул с облегчением. Губы Сяо Синчэня почувствовали теплый воздух, а вслед за тем — прикосновение. Сюэ Ян целовал его. Сяо Синчэнь не сразу понял, а когда понял, было бесполезно что-то делать с этим.       Он не отвечал и не отворачивался, застыв, будто призрак. Не встретив сопротивления, Сюэ Ян продолжал, легко поглаживая его скулу пальцами. Отстранялся, нехотя, совсем чуть-чуть, и снова касался, словно проверял раз за разом, позволено ли ему делать это. Нет? Да?       Губы даоцзана тихо выдохнули и приоткрылись.       Мягкие, такие мягкие… и только для него. Сюэ Ян вздрогнул и неловко тронул их языком.       Никогда не ощущал ничего подобного. Да и с кем бы? Зачем?       Он оторвался от губ Сяо Синчэня, не в силах отпустить его окончательно; невыносимое чувство. Тревожное, будоражащее.       — Если бы мой ответ оказался другим, — проговорил Сяо Синчэнь наконец, — что тогда?       Сюэ Ян отчетливо вздрогнул.       — Я бы и пальцем к тебе не притронулся.       Голос, тихий и шаткий, больше походил на шипение.       — Так что еще можешь взять свои слова обратно. Сказать, что солгал. Если хочешь убить меня.       Сяо Синчэнь отвернулся.       — Я не умею лгать. Даже тебе.       Сюэ Ян издал нервный смешок. После еще один. После сплошным потоком полился не то смех, не то плач — Сюэ Ян сидел, обхватив Сяо Синчэня рукой за шею, не в силах успокоиться.       Качнувшись, он не удержался и завалился назад, треснувшись спиной об веранду. Шелковые волосы закрыли сверху; Сяо Синчэнь висел над ним, опираясь ладонью о доски.       Сюэ Ян смотрел на него снизу черными беспутными глазами.       — Сделай что-нибудь со мной, — прошептал он. — Что угодно, даоцзан. Очень надо.       Сяо Синчэнь выпрямился и пошевелил головой, но пальцы Сюэ Яна крепко увязли в его волосах. Тогда Сяо Синчэнь перехватил их.       — Что с тобой такое?       Глупый вопрос. Но Сяо Синчэнь не считал себя умным.       — Ах, даоцзан, — Сюэ Ян не сводил с него взгляда. Его лихорадило. Пальцы в руке Сяо Синчэня слегка дрожали. — Не злись так сильно. Мой разум в смятении, и тело в беспорядке.       Сяо Синчэнь замер, будто вслушиваясь. Неужели.       Он протянул руку и коснулся поочередно чужого лба и подбородка, — они и правда горели. Сюэ Ян, поймав ладонь, потерся об нее щекой.       Лежа под Сяо Синчэнем, он напоминал лисицу ху-цзин, и надо ему было того же самого.       — Отправляйся к девицам в веселом доме.       Сюэ Ян тихо фыркнул.       — Не такие они и веселые. К тому же, даоцзан красивее всех девиц, вместе взятых.       — Замолчи. У тебя не осталось ни капли стыда.       — Зато осталось симпатичное лицо, длинные ноги и крепкая задница. Можешь убедиться. Я позволю.       Сяо Синчэнь выпутался из силка чужих пальцев, тепла и запаха.       — Уйди. За ночь протрезвеешь.       — Ты что, вообще не хочешь? — голос Сюэ Яна, нагнавший его, звучал подозрительно и раздраженно.       Сяо Синчэнь отвернулся спиной, покраснев от досады. Немыслимый разговор.       — Что тебе от меня нужно?       — Да хоть что, — Сюэ Ян прикрыл глаза. Судя по его голосу, невольно подумал Сяо Синчэнь, сейчас ему было действительно все равно. — Желательно двумя руками.       — Своей не хватает?       Это вырвалось быстрее, чем Сяо Синчэнь успел подумать.       Воцарилось холодное молчание.       — Надо же, — недоверчиво выплюнул Сюэ Ян спустя несколько мучительных мгновений. — А ты с юмором. Молодец.       Сяо Синчэнь залился краской, удушливой волной ото лба до подбородка. Он только сейчас понял, что именно сказал.       В доме было темно. Сюэ Ян не стал зажигать лампу. Просто ходил, натыкаясь на вещи, готовясь ко сну. Кажется, пытался перевязать руку. Сяо Синчэнь остался на улице.       Судя по звуку и последующей ругани, Сюэ Ян треснулся о кровать пальцами ноги.       Сяо Синчэнь сидел, пока не замерз.       Когда Сюэ Ян затих, это внезапно насторожило.       — Ты зол, раздражен или раздосадован? — негромко уточнил Сяо Синчэнь, когда все же вошел в дом, заперев его.       В отличие от Сюэ Яна, двигался он легко, несмотря на некоторую заторможенность, и очень тихо.       — Все вместе, — отозвался Сюэ Ян откуда-то сбоку. Он сидел не на кровати, как думал Сяо Синчэнь, а у окна. Пришлось развернуться: — Но не обижен.       Игнорируя незрячее лицо и невысказанный вопрос, он встал и прошелся по комнате, не желая оставаться перед Сяо Синчэнем. Снова обо что-то споткнулся.       — Подойди, — негромко велел Сяо Синчэнь.       Сюэ Ян нахмурился, однако подчинился. Помялся с ноги на ногу, стоя напротив. Видно, пальцы все же болели.       — Зачем это?       — Хочу на тебя посмотреть.       — А… Ах, — многозначительно сказал Сюэ Ян, почувствовав на лице теплые руки.       Подушечки неловко коснулись висков и прошли дальше, задев уши. Очертили брови, проследили разрез глаз и кромку ресниц. Синяки и ссадины, должно быть, уже сошли с лица Сюэ Яна. Сяо Синчэнь отмечал под пальцами выпирающие скулы, линию челюсти и острый подбородок. Губы, длинные и гладкие, разомкнулись, стоило провести по ним — невольно или нарочно, и Сяо Синчэнь убрал руки.       Ничего. Он ничего не чувствовал.       Злость, негодование, былая привязанность, горечь — все прогорело и ушло. Человек напротив не вызывал особенных эмоций. Он вообще никаких эмоций не вызывал.       Сяо Синчэнь чувствовал себя опустевшим, словно сосуд, из которого вылили воду. Сюэ Ян не таким его помнил.       Легкий, гибкий, открытый миру… Таким он был раньше.       А теперь словно собрал все свои чувства, накрыл крышкой и убрал подальше. До лучших времен.       Сюэ Ян надеялся, они еще настанут.       Сяо Синчэнь мог наполнить себя заново, чем угодно.       Или не делать этого.       Ни слова не говоря, Сяо Синчэнь опустил руки и ушел.       Сюэ Ян остался сидеть под окном.