Судьба поставлена на карту

***

      Только на улице я отошла от шока. Она дала мне сутки, ровно двадцать четыре часа, чтобы я дала ответ. Только вот я понимаю, что, если бы у меня была на раздумья целая жизнь, я бы так и не смогла выбрать. Да и что тут выбирать? Тихон потеряет жизнь в прямом смысле, а Славка в переносном. И оба этих варианта полное говно!       У меня снова зазвонил телефон. Сегодня все от меня чего-то хотят. И я уже была готова поднять трубку и наорать на звонящего, чтобы меня не беспокоили своими проблемами, потому что и без них у меня их навалом, но я быстро успокоилась, как только увидела, что звонит Тихий. Даже не успокоилась, скорее, испугалась. — Сань, привет, ну как ты там? — Задорно начал он. — Я проиграла, — соврала я, не решаясь сказать правду. — Не страшно! Завтра вечером у тебя игра с одним очень богатеньким мужчиной, так что все вернешь. — Тут такое дело… — Какое?       Я замялась и посмотрела на небо, как будто ожидала, что кто-то оттуда пошлет мне совет. Только никто мне отвечать не собирался, и я, совершенно расстроенная, произнесла: — Да нет, ничего. Напиши по поводу завтра.       Звонок завершился, а вместе с ним и моя спокойная жизнь. Я по шею в говне, и я не знаю, как выбираться. Даже не представляю, к кому обратиться за помощью. Меня шантажируют, и вот-вот я потеряю кого-то из близких. Если бы я только знала, никогда не согласилась на игру с ней. Я не знала людей отвратительней. Перед ней восемнадцатилетняя девушка, живущая в бедной семье, которая сводит концы с концами, у которой проблемы на учебе и в отношениях с парнем, у которой лучшей подруге плевать на ее жизнь, а она просто добивает ее окончательно. И ей ни капли не жаль.       Корыстная мразь!       Я не знала, что должно было случиться еще, чтобы было хуже. Не знала, пока на телефон не пришло уведомление о том, что сегодня девятый день задержки, о которой я совсем не помнила.       Мне казалось, что я достигла дна, но снизу постучались.       Я купила тест в ближайшей аптеке. Меня одолело такое волнение, что я бежала домой, лишь бы скорее его сделать. Мама совершенно не поняла, когда я влетела в квартиру со сбитым напрочь дыханием. Почти сразу я заперлась в туалете.       Вскрыть пакет, извлечь тест и погрузить полоску в чашку с мочой до указанного уровня на тридцать секунд. Далее положить тест на сухую поверхность и ожидать результат в течение трех минут.       Это не казалось мне сложным, гораздо сложнее было ожидать результата. Я сидела на шахматной плитке, подогнув ноги. Тест лежал на крышке унитаза, и я даже не могла заставить себя на него смотреть. Меня душили слезы, но я сдерживала себя, потому что не хотела расспросов от мамы. Три минуты наконец проходят, а затем еще три, потом пять, а затем десять. Было ощущение, что решается моя судьба.       Я до смерти устала. Я устала притворяться распутной шлюхой, чтобы прикрыть спину Тихого, я устала переживать, что я залетела, я устала по ночам искать себе ночлег, я устала от вечной ругани матери, я устала, что всем от меня что-то надо. Я просто хочу быть свободной, не зависеть ни от кого, делать то, что хочу я, а не то, что меня заставляют другие. И я точно устала от Полины, но она побила все рекорды: вывела меня из равновесия всего за две встречи.       Опустошенная я вытираю слезы и поднимаюсь на ноги, подхожу к тесту и беру его в руки. Выражение моего лица никак не меняется от увиденного. Я просто слишком устала, чтобы на что-то реагировать.       Одна полоска. Кажется, я скоро поверю в бога.       Выкидываю все в помойку и скрываюсь в своей комнате. По традиции проверяю наличие цветных таблеток, которые приклеены в тумбе. Все на месте. Дурацкие наркотики, из-за которых одни проблемы.       Я очень хотела остаться дома и лечь спать, но мне нужно было заскочить хотя бы на последний урок, чтобы класснуха не позвонила моей матери и как всегда не пожаловалась на мое отсутствие. Я совершеннолетняя! Зачем меня контролировать?       Накрасившись на скорую руку, я, помятая и потрепанная, направилась в среднее общеобразовательное учреждение, в которое направляюсь по традиции уже целых одиннадцать лет.       На входе меня встречает радостная Яшкина. Ее волосы собраны в высоких хвост, а на лице красивые стрелки, нарисованные черной подводкой. — Боже, Сань, че с тобой? Выглядишь ужасно! — Потом расскажу, — бросила я и направилась в раздевалку. Мне было плохо, очень плохо. И я не могла поделиться этим с Олей, потому что знаю, что ничего толкового не услышу, и она может все разболтать своему парню.       Добил меня классный час, тема которого «толерантность». Вот только рассказов о пидорасовой дискриминации мне не хватало. — Ребята, кто знает, что такое толерантность? Осипов? — Это когда нужно кого-то терпеть. Негров там… Петухов этих.       Класс засмеялся, а я положила голову на парту. Все меньше времени на принятие решения, принять которое я не могу. Рядом сидящая подруга сидит в социальных сетях и накладывает на себя все самые лучшие фильтры, даже не замечая мое состояние. — Это и про милосердие, и про уважение, и даже где-то про сострадание, — заливала нам класснуха. — Да почему я должна кого-то уважать просто потому, что он другой? — Вдруг громко произнесла я, заставив всех замолчать. — Почему я должна уважать инвалидов и проявлять к ним толерантность, если они не способны сделать ничего стоящего? Почему я должна уважать мужиков, которые носят юбки и делают себе ноготочки? Почему я должна проявлять сострадание к бомжам, которые все просрали? Почему этих людей нужно лелеять? А здоровым, красивым и адекватным уделять внимание не нужно? — Подруга, ты чего? — Шепчет мне Яшкина, но я не обращаю на нее внимание. — Гурьянова, успокойся. Я сейчас позвоню твоей матери. — Да хоть премьер-министру.       Я схватываю с пола рюкзак и вылетаю из класса так быстро, как это только возможно. Как только за мной хлопнула дверь, я услышала голос своего одноклассника: «Че это с ней?». — Действительно, что это со мной? — Саркастично спросила я, идя в сторону туалета.       Меня не выпустят из школы посреди урока, особенно учитывая мою далеко не лучшую репутацию, а так как в класс я не вернусь — туалет — единственное решение.       Зайдя в туалет, я несколько опешила. Сначала от услышанного, а затем от увиденного. Все помещение провоняла ацетоном, а на подоконнике сидела хозяйка этого безобразия — Камилла, вместе с которой мы ходим к мозгоправу. — О, привет, — сказала она, даже не посмотрев на меня. Че у них за привычка у всех такая? Я вроде не страшная. — Привет, — ответила я, медленно подходя к ней. Мой рюкзак переместился на пол, а сама я прыгнула к ней на подоконник, тот, конечно, из вредности заскрипел, но совсем ненадолго. — А ты чего это тут?       Возможно, это глупый вопрос, на который она вполне имеет право ответить: «крашу ногти», но это я знала и без нее. Красила ногти, она, правда, странно: в какой-то кислотный желтый цвет, который ложился неровно. — Геому прогуливаю. — Ты? Я думала отличницы, вроде тебя, таким не занимаются.       Девушка поднимает на меня карие глаза и усмехается. Только сейчас я увидела, что ее короткая челка была заколота какой-то детской заколкой с бантиком. — Надо уметь выкручиваться, понимаешь? Если ты уверен в своих знаниях — приходить и получать пятёрку, а если не уверен, то прогуливать и получать энку. Такой подход не портит средний балл. — И что, даже без голодовки? — Прикинь.       Я сижу рядом и уже перестаю ощущать резкий запах какой-то химии. Задумчиво смотрю в окно, в котором вижу лишь одинокого дворника, расчищающего снег. — Че с тобой? — Что? — Ну, на тебе лица нет.       Я очень удивилась, потому что мне казалось, словно я выгляжу совершенно обыкновенно. Я и так не часто улыбаюсь и выгляжу мрачной. Синяки под глазами тоже не какой-то нонсенс. — На самом деле все очень хуево, — вдруг вылетает из меня. Я чувствую, что хочу с кем-то поделиться, и я не знаю из-за чего, но Камилла выглядит именно тем человеком, в котором я уверена на все сто процентов. И я не знаю почему, ведь мы с ней так мало знакомы. — Либо моего парня сажают на срок до двадцати лет, либо моего друга убивают. — А можно чуть подробнее? — Спрашивает девушка, переключив все свое внимание на меня.       Я медлю. Очень непросто держать огромную тайну в себе, а затем поделиться ею с той, которую едва знаешь. Тем более, совершенно непонятно, как мне это обернется. Может, она вообще прикрепила на меня какое-то прослушивающее устройство и теперь следит за мной. Ладно, наверное, я уже паранойю, но кто ее знает!       Я понимала, что поступать так не стоит, что такие вещи надо решать без участия посторонних. Все мы помним: знает один — знает один, знают двое — знают все. Только был один нюанс, который помог мне выбрать правильное, как мне казалось, решение. Эту историю уже знают два человека. Первой была я, а второй Полина, так что фактически ничего не изменится. — В общем, я играю в подпольном казино, и…       Я искренне не помню, о чем говорила. Слова лились из моего рта безустанно. Возможно, я наговорила лишнего, но я уже и не вспомню, так что чувство стыда не испытаю. Зато я точно помню, как не могла остановиться, мои предложения были бессвязными, некоторые звуки проглатывались, потому что я говорила быстрее, чем успевала подумать. И несмотря на это все, Камилла не прекращала слушать. Она не задавала никаких вопросов, не держала зрительный контакт, и человек со стороны был бы уверен, что та пропускает все мимо ушей. А я знала, что она слушает.       Закончила я свой рассказ, когда уроки кончились. Радостные ребята выбегали из школы, позволяя нам насладиться тишиной. — А как она узнала, что твой парень наркоша? — Вдруг спросила Камилла после нескольких секунд тишины.       Это был очень хороший вопрос, который я давно должна была себе задать. И только сейчас я подумала об этом. Откуда эта девушка знает такое?       Слава был всегда очень аккуратен. Он распространял закладки в людных местах, обходил тестирование в школе, не был под кайфом перед своими родственниками, носил с собой целый склад цветных таблеток и не боялся пройти с этим богатством мимо ментов. Он был наркоманом, но очень умным. Никто из его окружения так и не смог узнать об этом, а тут какая-то посторонняя девушка сообщает мне такое.        Сначала я подумала, что она сотрудник полиции. Правда, это была не самая верная мысль. Всё-таки полицейские закрывают казино, а не тусуются там. Конечно, она могла работать там под прикрытием. Хотя… Это казино стоит там так давно. Если бы кто-то узнал, уже давно закрыли.       Знали только самые близкие. Даже родители, которые живут с ним вместе, ни о чем не догадываются.       Он не стал бы доверять такое девчонке. Я была исключением, потому что мы встречаемся и он меня любит. У Оли такая же ситуация. Всё! Исключений больше быть не может. Она же не… Нет, точно нет. Слава отличный парень, но она точно не его бывшая девушка. Всё-таки она слишком красивая, взрослая, умная и дерзкая для него. Да и когда бы он успел? — Слушай, я тут подумала… — начала Камилла. — Может это она так сказала… Несерьезно? Наркомания вообще популярна у подростков. Она могла сказать первое, что пришло ей в голову. И такая удача: твоя испуганная реакция, означающая, что она права. — То есть, она ничего не знала? Чёрт, я все испортила. — Не торопись, это всего лишь моё предположение. И потом, у неё нет никаких доказательств. Знаешь, что это значит? Ты не должна вестись на её шантаж. — Попыталась успокоить меня Камилла.       Точно! Какие у нее могут быть доказательства? Да, она может обратиться в полицию, но к этому моменту я предупрежу Славу. И тогда обыск, если он всё-таки случится, ничего не найдёт. У нее ещё проблемы будут за беспочвенное беспокойство.        Я вспомнила, что скоро у меня будет игра, на которую я обязана явиться, потому что проблемы с Тихим не решаются так же быстро, как проблемы со Славой. — Спасибо тебе. — Робко сказала я. Не знаю даже, почему она решила мне помогать, надеюсь, хоть она не станет меня шантажировать.        Она ничего мне не ответила. Меня это расстроило, потому что казалось, словно ей все равно. Она была слишком странной для меня. Только что я была уверена, что нашла человека, которому наконец-то есть до меня дело. А вот ведь ирония: ей тоже всё равно. Она снова сидит на подоконнике и даже не прощается со мной. Как будто… Меня здесь и не было.       Впрочем, горевать мне было некогда. Я очень не хотела в казино, но должна была там оказаться. Иногда мне казалось, словно я в рабстве. Почему? Ну… Мне не платили за мой труд, меня никто не спрашивал, хочу ли я этого, и наконец, я не могла выйти из этой игры. Я всё делала ради друга. Каждый раз я говорила ему о том, что играю слишком долго. На мой взгляд, его долг должен был закончиться, но каждый раз он утешал меня, что осталось ещё чуть-чуть. Надеюсь, сегодняшняя игра последняя, и я покончу с этим раз и навсегда. Иначе покончить мне придётся с кое-чем другим.       Я больше не могу.       Забрав свою одежду из гардероба, я вылетела из школы, проигнорировав вопрос от охранника. Мне нужно было успеть на тот несчастный автобус который довезет меня до места, который приносит мне одни проблемы. Ночевать сегодня я буду у Оли, мы договорились. Не знаю, смогу ли я теперь ей доверять, но у меня нет выбора.       До казино я добралась даже чуть раньше, чем нужно. Заходя сюда, я думала лишь о ее возможном нахождении здесь. Мне жутко не хотелось совпадений от судьбы и нашей с ней встречи. Следующим утром я должна ей дать ответ, наша встреча неизбежна, так что не надо увеличивать их численность.       У входа я обнаружила того парня, которому отдала все выигранные деньги. Его лицо приобрело более здоровый оттенок, словно он выспался или наконец-то покушал. Парень не обращал на меня внимания, думаю, даже не заметил моего прихода. Его почему-то так зацепила картина, висящая на стене, что он безустанно на нее глядел. — Привет, — сказала я, подходя к нему ближе.       Он казался мне приятным парнем. Обладатель набора: голубые глаза и светлые волосы. Моего роста, на лице еле различимые веснушки. Слишком миловидный для такого места. На фоне злых и грубых лиц он кажется лишним. — Ты? — Спрашивает он, повернувшись ко мне.       Я вообще-то боялась к нему подходить. Думала, словно он решит, что я захотела потешить самолюбие, напомнить ему о доброте душевной и получить очередные слова благодарности. И все-таки он оказался не глупым, потому что наезжать на меня не стал. — Я…Поиграть пришла, а ты что здесь делаешь? — Отца жду, — спокойно произнес парень и снова отвернулся к картине. — У него зависимость, уже половину квартиры вынес. Если его не забирать, то и вторая половина исчезнет.       Вот, что он здесь делает: пытается спасти своего родителя. Сам он не играет, и видимо, такое совершенно не поощряет. — Ты помогла мне очень вчера. — Перестань. — Не могу, это же правда. Если бы я только мог помочь тебе…       Я неловко улыбнулась ему и пожала плечами. Что он мог мне дать? У него у самого ничего не было, да и ничего мне было не нужно. Он же не решит мои проблемы с Тихим и Славой. Хотя, если он здесь часто бывает… — А ты не видел здесь одну девушку? Высокая, красивая, с темными волосами. Не знаю, лет двадцать семь ей, — пытаясь максимально нейтрально охарактеризовать Полину, произнесла я. И меня переполняет гордость от того факта, что я даже не назвала ее ебанной тварью. — Тут много таких было… Даже и не вспомню, а тебе зачем она? — Да я увидела, как она на второй этаж поднималась, что-то интересно стало, — я начинала выдумывать какой-то бред, чтобы меня ни в чем не заподозрили. — Так на втором этаже администрация только не говори, что не знала, — протараторил парень, нахмурив брови.       Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на лестницу и убедиться, что мы говорим об одной и той же. Проблема была в том, что других здесь не было. Значит… Значит эта Полина работает в казино? И кто она здесь, я даже боюсь спросить? — Ты мне очень помог, — рассеяно сказала я, медленно отходя от него.       Мне казалось, словно все перед глазами поплыло. Я едва ли не шаталась, пока шла в комнату, где должна была состояться сегодняшняя игра.       Зачем она со мной играла? И во что играет сейчас? Почему я не знаю правил? Это же нечестно! Сомневаюсь, что она какой-то бухгалтер. Это же незаконная деятельность. Крупье? Не представляю ее в роли крупье, недостаточно спокойная для этого. Хостес? По внешности подходит, но, кажется, словно ее величество до такого не опустилось бы. Оператор? Нет, это все-таки мужская профессия. Черт! Теперь мне обязательно нужно выяснить, кто она.       Я захожу в комнату, в которой пока никого нет. Только сейчас мне пришло в голову ее рассмотреть, но я не замечаю здесь что-то необычное, что-то, что я не могла заметить раньше. Я даже заглянула под стол, но смогла обнаружить там лишь какую-то салфетку.       Черт! Почему у них нет какого-то стенда «Наша гордость», где были бы все физиономии с фамилиями этих сотрудников.       Я обессилено легла на диван и прикрыла глаза. Мне совсем не хотелось участвовать в предстоящей игре, ведь я прекрасно знаю, кто там будет. Очередной жирный мужик с баблом. Эти долбоебы научились зарабатывать деньги, но разумно их тратить — нет. Мне, конечно, это только на руку, потому что иначе я не помогу Тихому.       Открыв глаза, я пялюсь в стену напротив. Эти обои изучены мною вдоль и поперек. Когда соперник долго думает, я пытаюсь развлекать себя, как могу.       И эту дурацкую пожарную сигнализацию я тоже знаю. Интересно, почему, когда Полина курила, она не сработала? Может, сломанная?       Меня никогда ранее не интересовали пожарные сигнализации, но сейчас появился нездоровый интерес. Я встала на диван, чтобы приблизиться к ней. И только сейчас я с ужасом обнаруживаю, что это не пожарная сигнализация. Это скрытая камера, замаскированная таким интересным способом.       Получается, она следила за тем, как я играю? Слышала, о чем я болтаю с друзьями по телефону во время ожидания?       Меня переполняет злость, и я спрыгиваю на пол. Если только эта тварь здесь, я ее найду и убью. С силой открываю дверь и натыкаюсь на крупье, он смотрит на меня с огромным удивлением, а я быстро обхожу его и бегу к лестнице. — Туда нельзя, — кричит он мне.       Мне плевать. Шантажировать людей тоже нельзя.       Позади меня топот — крупье догоняет, и я ускоряюсь. Я несусь по ступенькам, словно совсем не боюсь разбиться. Наконец, я на втором этаже. На сей раз все двери закрыты, но я выломаю нужную, если только потребуется. К счастью, я прекрасно помню, где ее дверь.       Я подбегаю и дергаю за ручку. Дверь распахивается, а крупье хватает меня за левое плечо. — Да как ты… — кричу я, а затем резко замолкаю. На моем лице шок.       Полина сидела на столе. На ней были какие-то брюки, а сверху кружевной бюстгальтер. Своими ногами она обхватила ноги рядом стоящей девушки. И что самое странное и мерзкое: они целовались. Не так, как целуются подруги или родственники, а так, как я целуюсь со Славой.       Мой крик заставил их прерваться. Она отпустила девушку и равнодушно посмотрела на меня. — Какого черта ты ее сюда пустил? — Усталым голосом спросила она.       Ее совершенно не волновало, в каком виде она сейчас. Ей было плевать, что я узнала о ее нездоровых наклонностях. И ей точно было неинтересно, что я хотела ей сказать.       И если быть честной, я сама ничего не помню.