Судьба поставлена на карту

***

— Сашенька, все обязательно будет хорошо.       Я еще сильнее прижимаюсь к Славе, пока его рука копается в моих волосах. Я ужасно благодарна ему за поддержку, но почему-то ему совсем не верю. Как все может быть хорошо, когда я в безвыходной ситуации? Я нигде не чувствую себя в безопасности. Только со Славой разве что. Если бы не он, я точно сошла с ума.       Сегодня теплее, чем раньше. Щеки не розовеют, губы не трескаются, а пальцы рук без особых усилий сгибаются в кулак.       Я пытаюсь о ней не думать, но мои мысли почему-то все время возвращаются к емкому, но весьма возбуждающему интерес сообщению. Оно прилетело, как обухом по темени.       О чем ты хочешь со мной поговорить, Полина?       Мы замедлились, когда стали приближаться к моему дому, а затем совсем остановились у подъезда. Его хваткие руки крепко держали мои, а я просто молча смотрела на Славу. «Все такой же» — подумала я. Белесый шрам на переносице, серебряная цепь на шее, которую сейчас, конечно, не видно, но я точно знаю, что она там есть. Его цепь всегда с ним, как и корявая татуировка на груди, набитая его другом несколько лет назад. Кажется, чернилами от шариковой ручки.       Слава был простым парнем, до одури предсказуемым. Никаких непостижимых загадок и тайн. Если бы он был художественным произведением, то бесхитростным рассказом, прочитать который можно за несколько минут. Все это давало мне гарантированную стабильность и спокойствие.       Курбатов работал руками, а не головой. Даже в колледж поступил на сварщика. Средний балл другое не позволил, но он был совсем не против. Обыкновенный парень из обыкновенной семьи.       Я знала, что сегодня, как и всегда, он будет играть с друзьями в командные компьютерные игры. Завтра будет изучать сварные конструкции, употреблять кислоту, вызывая сильнейшие галлюцинации и эйфорию, а послезавтра мы вместе пойдем на каток.       Я ценила его за неизменную верность, любовь ко мне и поддержку. Он часто делал мне комплименты и целовал. Оля говорит, что мы родственные души. Наверное, именно из-за этого между нами никогда не было страсти. Мы просто перепрыгнули этот этап. Я не охотилась за его вниманием, почему-то не испытывала такой нужны. Но ведь он и так всегда рядом, правда? — Иди тогда, а то замерзнешь, — улыбаясь, вдруг выдает он.       Я киваю головой и тоже расплываюсь в улыбке. Мне не хотелось его целовать, в этом нет необходимости, когда вам просто хорошо рядом стоять. И все-таки Слава не отпустит меня без поцелуя.       Я пришла домой и горько разочаровалась от одного только осознания, что здесь тоже все как обычно. Папа на работе, он все свое время проводит либо на заводе, либо перед экраном нашего старого телевизора. Иногда мне кажется, что отец единственный, кто еще пользуется ящиком. Мама стирает вещи. Точнее, она уже их постирала, теперь вешает сушиться. Ну, а я закрываюсь у себя в комнате.       Мне скучно. Ужасно скучно. Я ругалась на долги Тихого, но без казино не смогла бы. Видимо, я тоже подсела на эту иглу. Только мне не нужны были выигрыши. Я хотела адреналина. Хотела прятаться по ночам у друзей, лезть во взрослые дела, знать о том, что происходит в нашем городе криминального. Мне нравились наши тайны с Тихим. И хоть его жизнь в опасности, мы занимались тем, чем не занимаются наши сверстники.       Все эти мысли подтолкнули меня к другой: поехать в казино прямо сейчас. Я никогда не была там днем. Даже не уверена, что оно работает в такое время суток. Наверное, там совсем мало людей. И все-таки попробовать стоит.       Мама странно на меня покосилась, когда я сообщила, что хочу подышать свежим воздухом. Я понимаю ее сомнения, ведь только что вернулась с прогулки, но это первое, что пришло мне в голову.       Когда я туда ехала, меня одолевало гнетущее беспокойство. Я думала только о Полине, точнее о нашем возможном столкновении. Конечно, я не хочу ее видеть. Просто… Мне интересно, она там сейчас или нет? Если мы встретимся, то я смогу раньше покончить с этим разговором и не томиться в ожидании. Да о чем нам вообще говорить? Я могу отказаться? Точно, напишу ей сейчас же.       Саша 15:38: Не думаю, что нам есть, о чем говорить.       Черт, нет! Как в лихорадке я удаляю все, что только успела написать, но, к счастью, не успела отправить.       Саша 15:39: Не хочу тратить на тебя время.       Это звучит еще хуже! Как будто я строю из себя какую-то занятую женщину с несуществующим графиком. Тем не менее, я действительно не хочу тратить на нее ни минуты. Встречи с ней даются мне непросто. Я чувствую себя не в своей тарелке только от одного ее взгляда, выдержать который мне не по силам. Надменная, холодная и наглая. Таких обычно называют породистыми. Никогда не косноязычит, предпочитает говорить твердо и грубо. Полина очень себя любит, не стесняется говорить дерзости тем, кто того не заслуживает. Она сумела собрать все качества, от которых меня воротит. Чертовка. Что ни говори, Полина дьявольски красива. Даже когда измученно закатывает глаза, даже когда нервозно затягивается сигаретой. Она дико спокойная и взрывная одновременно. Невозможно угадать, что она выкинет в следующий раз. Таинственная. Мы виделись несколько раз, но для меня она все еще незнакомка.       Я беру в руки телефон и печатаю сообщение, которое сразу же отправляю. Я устала от нее и больше не хочу думать о разумности моих предложений.

      Саша 15:45: Я не хочу с тобой говорить.

      Только потом я поняла, как некрасиво повела себя. В конце концов, в нашу последнюю встречу она мне очень помогла. Повезла в другой конец города глубокой ночью. Ну, просто потому что хотела мне помочь. Если бы не хотела — не помогла бы. Впрочем, я все еще помню ее язвительные насмешки и оскорбления. Я помню, как больно она сжимала мою руку. Помню, как она разрешила мне переночевать у нее. Помню, как шантажировала.       Мое местонахождение было где-то между молотом и наковальней. Я не была ей благодарна, не считала ее сочувственной и добросердечной. Меня просто так воспитывали, что я постоянно испытываю чувство долга. Даже к тем, кто того не стоит.       Мой телефон загорелся, потому что пришло новое уведомление. Я с каким-то излишним любопытством торопилась разблокировать устройство. Мне хотелось знать, что она на такое ответит.       Неизвестный абонент 15:50: Не выебывайся. Просто делай, что тебе говорят.       Я закатываю глаза в возмущении. Любит все и всех контролировать. Хочет, чтобы я была удобной и покорной, но пусть держит карман шире.

      Саша 15:52: И не подумаю.

      В этом сложно признаться, но мне нравилось, что она меня уговаривает. Мне так хотелось выводить ее из себя. Хоть какое-то удовольствие от общения с ней.       Неизвестный абонент 16:00: Хорошо.       Что хорошего? От этого «хорошо» у меня пошли мурашки по коже. От ее сообщений веяло жгучим холодом. Таким, от которого обжигаются руки. Не знаю, как ее близкие могут ее терпеть. Она равнодушна ко всем кроме себя. С ней невозможно чувствовать себя в безопасности. Я уверена, что, если бы можно было дотронуться до ее сердца, я бы отморозила руки.       Выхожу на автобусной остановке и не могу успокоиться. Разочарование от ее безразличия меня не покидает. Может, разговор действительно важный? А мне теперь не суждено узнать даже самой маленькой подробности.       Сложно в этом признаться, но глубоко внутри я надеялась, что она будет в казино. Просто хотелось посмотреть ей в глаза, намекнуть, что я так и быть готова уделить ей пару минут на разговор. Не стремлюсь быть униженной, но любопытство…       Зайдя, я очень сильно изумилась. Челюсть, конечно, не отпала, но на несколько секунд я замерла. Какого черта здесь опять этот светленький парень? — Привет, — бухтит он, словно мое появление — причина его плохого настроения. — Твой отец опять… — я замялась, не зная, какое слово будет в данной ситуации звучать уместнее. Но парень лишил меня времени на раздумья, практически сразу перебил. — Нет, он работает. Уважаемый человек, кстати, с хорошей зарплатой. Просто зависимый. — А что ты тогда тут делаешь? — Дома тошно. А ты…опять играть? — Нет, — говорю я и замолкаю на несколько секунд. — Мне тоже дома тошно. Я спрашивала твое имя?       Почему-то мне хотелось с ним говорить. Словно нас что-то объединяет. Ведь никто не поймет меня так, как он. Слава ничего о казино не знает, Оле подробности не очень интересны, а Тихий… Просто просит ему помочь. И я помогаю. Конечно, он меня поддержит, если я только попрошу, но я почти никогда не прошу. У него у самого пиздец в жизни, куда еще со мной возиться? — Митя я, а ты? — Саша.       Мы неловко молчим, не зная, о чем говорить. Я заметила, что проход на второй этаж закрыт. Инициатива Полины? — Чем тебе все этот второй этаж интересен? — Слышу позади себя. Черт, даже он заметил.       Несмотря на наши сходства, доверять ему не могу. Никто не знает, кто он на самом деле. Может, вообще не Митя.       Да и рассказывать тут нечего, на самом деле. Второй этаж не находится в центре моего внимания. Кого вообще интересует коридор с дверьми? Другое дело, что находится за этими дверьми. Вернее, кто. — Да так… Люблю все такое недоступное и таинственное, — я улыбнулась ему, пытаясь сделать вид, что говорю абсолютную правду.       Парень пожимает плечами, а потом сам смотрит на эту дурацкую лестницу, пропади она пропадом! Я вижу, что взгляд его совершенно равнодушный. Ему до лампочки. — Кажется, ты что-то недоговариваешь, но дело твое. — Почему твоя мама не приезжает за отцом? Странно, что этим занимается ребенок, — пытаясь сменить тему, произнесла я. — Вообще-то мне в этом году восемнадцать. А мама… Она беременна. Знает только половину правды, незачем ей волноваться. Жаль, что родаки не научились пользоваться гандонами, и так еле живем.       Мы оба садимся на пол, и я постоянно оглядываюсь, надеясь увидеть тот самый гордый взгляд. Наверное, она просто пройдет мимо, смотря на меня, как на обыкновенную неудачницу. Хотя, кто ее знает. Ее действия все чаще сбивают меня с толку. — Как тебя пропустили? — Знают ситуацию, вот и пускают, — спокойно сказал Митя, как будто готовился к этому вопросы. — Как милосердно с их стороны. — На самом деле им всем насрать. Лишь бы я не стоял на улице под дверью и не мозолил им глаза своим жалким видом. — Ага… Не любят они подростков под дверью, — еле слышно прошептала я, чтобы Митя точно ничего не услышал.       Пасмурный вечер неумолимо приближался. Я поняла, что совершила глупость и поунижаться сегодня мне придется. Я думаю, только этого эта мерзкая Полина и ждет.       Мой друг по несчастью уже уходил, потому что его мама могла начать волноваться, а ей, конечно же, нельзя. Я тоже собиралась уходить. По расписанию скоро будет мой автобус, надо успеть дойти, потому что ждать следующий выше моих сил.       Довольно! Пора с этим завязывать, я устала все время об этом думать.

      Саша 17:38: Насколько это важно?

      Утопая в рыхлых сугробах, я смотрела не под ноги, а в экран телефона, ожидая ответа. Мокрый снег прилипал к концам моих джинс, но я совсем этого не замечала. Она не ответила спустя десять минут, спустя двадцать. Даже стоя в переполненном автобусе, я обращала внимание только на наш диалог. Вдруг спит? Вдруг решила больше никогда мне не писать? — Я дома, — крикнула я, заходя в квартиру.       Громко топаю ногами, чтобы весь грязный снег остался на ковре, а затем снимаю куртку и в последний раз проверяю телефон. Хватит с меня, она того не стоит. — Ой, Сашка! Тут Лидка нам засолку передала. Ты это…картошку почисть, я пока фарш доделаю. Вот у нас ужин будет, Денис придет и обрадуется, — взволнованно тараторила моя мама, бегая по кухне с полотенцем на плече. — Сейчас руки помою и приду, — сообщила я нехотя. Чистить картошку ненавижу с детства. Почему меня все время заставляют это делать? Отец даже тарелку за собой никогда не помыл. Что уж говорить о помощи по дому. Почему мама так себя не уважает?       Я захожу в ванную и кладу телефон на стиральную машину. И тут же устройство загорается от входящего сообщения.       Неизвестный абонент 18:26: Это совсем неважно. Я ведь души в тебе не чаю, повод ищу для встречи.       Я морщусь от ее ядовитого сарказма. Зато теперь я понимаю, что там в самом деле что-то серьезное. Мне становится тревожно. И я пытаюсь подавить свою гордость.

Саша 18:28: Приезжай, пожалуйста.

      Телефон тут же выключаю. Знаю же, что она не приедет, но зато моя совесть будет чиста. Именно с этими мыслями я направилась к картошке, договориться с которой было гораздо проще. — Саш, а как там у вас со Славой? — Вдруг спросила мама, расправляясь с будущими котлетами. — Да норм.       Ее вопрос был неожиданным, совсем не соответствующий обстановке. Неуместный. Отвечать на него мне не хотелось, поэтому ответила на отвали. — Я просто смотрю на тебя… Стрижку бы сделала или хоть кофточек нормальных купила. Ходишь вся в темном, все люди шарахаются. Славка-то жених завидный, такого потерять нельзя. Всю жизнь же жалеть будешь!       Меня одолевает злость, и я замечаю, что порезалась. Маме говорить ничего не стала и про ее выпад тоже. Почему я должна что-то делать со своей внешностью, если люди любят совсем не за это?       Картошка была почищена, и я пошла мыть руки в ванную. Могла и на кухне, но из-за обиды на маму не стала этого делать. Заодно нашла лейкопластырь для моего пореза. И все вроде было спокойно. Пока я не узнала, что в телефоне меня ждал сюрприз от Романовской, который мне совсем не понравился.       Неизвестный абонент 18:30: Я тебе не девочка на побегушках, и ты мне крайне надоела. И только чтобы наконец закончить с тобой, я приеду. Если тебя через десять минут не будет на месте, даже боюсь представить, что я с тобой сделаю.       Неизвестный абонент 18:44: Ты считаешь, это смешно?       Я чувствую панику, словно все мои органы внутри крепко сжимаются. Мне было не смешно, мне было страшно. Это похоже на приступ панической атаки. Только из-за сообщений какой-то дуры!       Я бегу в коридор, натягиваю шапку, накидываю куртку, не застегивая, и надеваю кроссовки, в которых будет очень холодно, но это первое, что попалось под руку. Мама даже не увидела, как я вылетела из квартиры, и я обязательно подвергнусь ругани, как только вернусь, ну, а пока я умоляю лифт ехать быстрее.       Из подъезда я выхожу спокойнее, потому что, если она все-таки все еще на месте, я не хочу, чтобы та думала, словно я нервничала и торопилась.       И она не уехала. Стояла в мрачном пальто со своей привычной манерностью. В излюбленной позе, облокотившись о капот машины. Она не смотрела в мою сторону, хотя, скорее всего, краем глаза видела, что я иду к ней. Ее волосы развевались на ветру, а пальцы сжимали тонкую сигарету. Она никогда не курила крепкий табак, и я никогда не чувствовала запах никотина, когда стояла рядом. Ее хладнокровность была нездоровой, за ней что-то стоит, но я никак не могла понять что.       Когда я подошла совсем близко, по обыкновению не услышала даже слова в свою сторону. Продолжала делать вид, что меня не видит. И так хотелось уйти ей назло, пройти мимо, словно я здесь вовсе не за ней, обломать ее надменность.       А я стою. — Ты не уехала, — довольная собой произношу я. Может, Полина действительно девочка на побегушках? — Рано или поздно ты бы вышла, а я хорошенько тебя проучила, — она кидает на землю окурок, а затем наступает на него своим изящным сапогом на каблуке. Мне даже стало интересно, каким образом она собиралась меня проучить? Пригрозила бы пальцем? Ай-ай-ай, Саша, как плохо поступаешь. Подумай над своим поведением. — Какая прелесть. И кто тебя так разукрасил? — Спросила она, как только соизволила посмотреть на меня.       Я молча смотрела ей в глаза. Она полезла туда, куда ей не следует. Смеется над тем, что меня избивают дома. — Упала, — стиснув зубы, произнесла я. — С лестницы? — Что? — Ну, обычно вы все с лестницы падаете, когда побои скрываете, — Полина говорила равнодушно. До меня ей не было никакого дела. Она черствая, совершенно без души. Перед ней избитая девушка, у которой большие проблемы, а ей плевать. Для нее это повод для издевок, не более. — В машину, — кивает она на тачку и уходит.       Ее командный тон меня вывел из себя окончательно. Она не сказала: «пойдем в машину», нет. Полина не сокращала предложения, ей просто было комфортно говорить в приказном тоне. Мне не нравилась эта дрессировка, в конце концов, я живой человек, который совсем не обязан слушать высокомерную дуру.       Я резко села в машину, желая покончить с ней раз и навсегда. Сегодня наша последняя встреча, и я забуду всю эту историю, как страшный сон. — Начнем с того, что в казино с этого дня тебе проход закрыт, — начала она, как только мы сели в машину. Почему нельзя поговорить на улице? Может, ей холодно? Так одеваться нужно нормально! — С какой это стати? — Возмущенно подумала я. Она никак не может это сделать. Не будет же стоять у двери круглосуточно. Без казино пострадает Тихий, а она обещала… Так и знала, что верить ей нельзя! — Это не твое казино! — Ошибаешься.       Помню, с каким удивлением я на нее смотрела. Так это…она во всем виновата? Это с ней поругался тот загадочный человек, который шантажирует Тихого? Осознание от того, в какой я заднице оказалась, меня убивало. Полина просто воспользовалась мной. Почему я не поняла этого раньше? — Тебе самой не мерзко от себя? Как ты по ночам спишь? Обещала же, что никто не пострадает, а теперь Тихого грохнут из-за тебя, — возмущенно произнесла я, начиная паниковать. Почему с каждым днем все хуже? Где конец моим страданиям? Он вообще будет? — Ой, никто его не грохнет и не шантажирует, кстати. Он просто разводит тебя и забирает все деньги себе.       Я рассмеялась. Тихий практически мой брат, он никогда бы так не поступил со мной. Мы знакомы достаточно количество времени, да и он неплохо играет в покер, сам бы и выигрывал, если хотел. — Слушай, ты несешь бред. — Не можешь смириться с тем, что тобой воспользовались? Впрочем, думай, что хочешь. Я узнала, что хотела, а твои подростковые закидоны мне порядком надоели. Так что скройся с моих глаз, как можно быстрее.       Я очень громко хлопнула дверью и очень быстро побежала домой. Не знаю, как она решила выдумать такое. Стоило бы хоть что-то правдоподобнее.       Тихий очень многое сделал для меня, и я бесконечно ему благодарна. Он отмазывал от Славки, чтобы тот ничего не узнал, договаривался с Олей, чтобы та пустила меня на ночь. Тихий тренировал меня в покер и утешал, когда я проигрывала. Я могла звонить ему посреди ночи и долго рассказывать о прошедшей игре, он же никогда меня не перебивал и внимательно слушал. Тихий никогда бы так со мной не поступил, и я понятия не имею, зачем Полина придумала такую глупую версию происходящего. Наверное, просто не смогла выйти на собственного врага, а чтобы решить проблему, начала ее игнорировать, заодно меня выкинула из казино. Ничего, мы справимся. Не из такой задницы вылезали.       Я зашла в квартиру и быстро скинула с себя куртку, пытаясь придумать в голове подходящую отмазку. Мама не могла не заметить моего отсутствия. Радует одно: я пришла раньше отца. — Шурка, куда ты исчезла-то? Я так испугалась, аж давление поднялось. — Мам, сто раз просила так меня не называть! — Я поморщилась, потому что такой вариант моего имени выводит меня из терпения. — Представляешь, наушники потеряла. Весь подъезд оббегала и ничего не нашла. Кто-то успел себе их в карман положить. — Как же так! Всегда говорила, убирай дорогие вещи в рюкзак, а ты все в куртку убираешь.       Успокоившись, что я удачно отмазалась, я поспешила в ванную помыть руки. Подняв свой взгляд, встретилась с собственным отражением в зеркале. Сплошной синяк обезобразил мое лицо. Я похожа на пьяниц, что валяются на скамейках парка. Самое страшное, что это со мной сделал близкий человек, который меня любит.       И все-таки все в этом мире проходит. И синяк мой через три дня прошел. Не совсем, конечно, но тональный крем творит чудеса. В школу теперь мне ходить было необходимо, и я жутко этому расстраивалась. Импровизированные каникулы мне очень нравились.       В школе мало стульев и скамеек, где на перемене можно было посидеть. Тем не менее, мне удалось занять одну. Я смотрела на свои поношенные кроссовки и ждала Тихого, которому планировала рассказать правду. Во всяком случае, ее часть. Историю с Полиной надо было сделать максимально куцей, не раскрывая подробностей.       Парень с нездоровым оптимизмом подходит ко мне. Я даже удивляюсь. Взгляд с моих кроссовок переносится на его. Фирменные, видно, что только купленные. Едва ли не блестят. — Здорово, — падая рядом со мной, восторженно произносит парень. — Да, я здорова. А ты чего такой радостный, как будто тебе по физике четыре в четверти вывели? — Не, физик говорит, что на пять его предмет знает только бог, а на четыре он. Ну… И еще пара задротов в нашем классе, которые его не раздражают.       Меня распирало любопытство. Я очень хотела спросить про кроссовки, но не хотела его в чем-то упрекать. И все-таки я не выдержала. — Ого, у тебя такие кроссовки классные. — Ага, мне тоже нравятся, — разглядывая собственную обувь, сообщил парень. — Они же такие дорогие, откуда? — Ну, двоюродный брат подарил, они ему не подошли, а возврат сделать уже нельзя. Не пропадать же добру.       Это показалось мне странным. Почему нельзя сделать возврат? Да и неужели брат не померил обувь перед тем, как купил? Боже, теперь из-за неубедительной чуши Полины, я подозреваю во всем своего друга.       Наш важный разговор решила перенести. Виной всему жалкие кроссовки. Конечно, я себя накручиваю. Просто перестрахуюсь, так спокойнее.       Однако на этом странности не закончились. Оля рассказала, что Тихий подарил Жене около десяти тысяч, чтобы тот сделал подарок своей девушке. Так что я весь урок слушала, какое прекрасное кольцо у моей подруги.       Может, Полина права? Нет, такого точно не может быть. Не может же? Это был бы слишком отвратительный поступок, чтобы быть правдой. На такое даже самые отчаянные воры не пошли бы.       И все-таки я не успокаиваюсь. После уроков в мою светлую голову приходит весьма темная мысль. И я ждала вечера, так как так больше шансов на исполнение задуманного. Мне понадобился час, чтобы найти необходимый адрес. Восстанавливала я его по памяти. Другое дело, что этот жилой комплекс очень хорошо охраняется и попасть на территорию гораздо сложнее, чем кажется. Вот только я слишком целеустремленная, успокаиваться не собираюсь. Мне пришлось прождать сорок минут на морозе, пока статный мужчина не вышел с охраняемой территории. Не давая массивной двери закрыться, я хватаю ее за ручку. Радостная, что все получилось, уверенно шагаю к ее дому.       Только сейчас мне начало казаться, что я ее не застану. В такое время Полина обычно в казино. Значит, буду сидеть под дверью, пока не придет.       Долго мнусь перед тем, как нажать на дверной звонок. Беспокойно переминаюсь с ноги на ногу. Я не боялась встречи с ней, я боялась узнать ту правду, которая мне не понравится, которая разобьет мне сердце. — А я думала ты смелее, — говорит знакомый голос за моей спиной, и я закрываю глаза. Мне приходится развернуться на сто восемьдесят градусов, потому что стоять к ней спиной глупо. — И давно ты тут стоишь? — Достаточно, — равнодушно сообщает Полина.       Отчего-то она не удивлена моему появлению здесь. Не задает вопросов, как я тут оказалась, а ее взгляд все еще леденит мою душу. Я же смотрю с презрением, словно наша встреча что-то вынужденное, несмотря на то, что инициатива целиком моя. — Знать не хочу, что ты тут забыла. Советую, как можно скорее раствориться, — сказав это, Полина начала меня обходить, но я тут же преградила ей дорогу, прекрасно видя, как ее это взбесило. — Мне нужны доказательства, — сурово произношу, смотря ей прямо в глаза. — А мне нужно, чтобы твое лицо не маячило у меня перед глазами. — Я не уйду отсюда, пока не получу желаемое. — Значит, я вызываю полицию. — Пожалуйста, — уже менее требовательно говорю я, удивляя ее. Да, иногда я бываю вежливой, но это исключительно для получения выгоды. Возможно, я лицемерная сволочь, но раскаиваться не стану, она того не заслуживает. — Мне очень нужно… После этого ты никогда меня не увидишь, я тебе обещаю.       Полина где-то минуту молчала. Смотрела на меня пренебрежительно. Прекрасно понимаю, что перспектива со мной провести даже полчаса ее совсем не привлекает. Однако она колеблется. То ли действительно не вынесет моих преследований, то ли хочет доказать свою правоту. — Ладно, — вдруг говорит она и пропускает меня в квартиру.