Судьба поставлена на карту

***

      Она заваривала чай, пока я сидела за столом, подпирая голову правой рукой. Разливала в две кружки, хотя я изначально отказалась. Мое утро никогда не начинается с кофе или чая, как-то не вошло в привычку, но сегодня Полина не в настроении, чтобы принимать во внимание мое мнение.       Я не любила чай с бергамотом, но пила, потому что она сделала его для меня, и мне было некомфортно выливать конечный итог ее стараний.       Ее телефон начинает вибрировать, оповещая о входящем звонке, Полина, стоящая в паре метров от меня, берет трубку. Наверно, ей не хотелось, чтобы я слышала чужой разговор, потому что она сделала несколько шагов назад и отвернулась от меня. Естественно, любопытство взяло вверх, и я напрягла слух.       Запретный плод так сладок. — Але? Да. — Серьезно начала Полина. Я нахмурилась, пытаясь уловить суть разговора, так как совсем не слышала голос звонящего. — Да вы что? Обязательно с ней поговорю, надеюсь, больше такого не повторится. Если что, сразу звоните мне. Да, до свидания.       Полина подходит к столу, за которым я сижу, а затем садится напротив. Мы смотрели друг на друга. Полина казалась совсем измученной, а я слишком любознательной. Сначала я думала, что она девочка по вызову, проводящая время в объятиях с богатыми старперами. Это было не так. Полина себя не жалела, мало спала, постоянно была на телефоне и не отрывалась от ноутбука. Я видела, что она много читает какую-то научную литературу, последняя книга была о натуральных и искусственных камнях. Кому это будет интересно? Вообще не могу понять, кем она работает. — А ты решила всем учителям мой номер дать? — В смысле? — Я нахмурилась, не понимая, о чем идет речь. — Звонила твоя химичка, говорит, ты послала ее нахуй.       Я закусила губу, вспоминая последний урок. Учительница объясняла какие-то непонятные вещи. Я вообще никогда учебник не открывала по химии, не помню, как он выглядит. Какие-то алканы, каналы, аналы… Нихуя непонятно. Ну, она вызвала меня к доске, я ничего, естественно, не смогла сделать. Назвала меня глупой, а я ее… Ну, почти синонимом.       Тупая информатичка! Раздает Полинин номер направо и налево. Даже я его не знаю. Главное, чтобы до завуча не дошло, проблемы будут у всех. — Я все понимаю, но я работаю беспрерывно, мне совершенно не до твоей малолетней дури, — Полина говорит очевидное, двигает к себе мою кружку и делает глоток. — Фу, кто пьет чай с сахаром?       Я давно догадалась, что она работает где-то помимо казино. Я видела у нее много документов и договоров, в которых ничего не смыслила. Откуда в ней такая скрытность понять не могу. — Прости. — Это будешь своей химичке говорить. — Не буду! — Будешь.       Я закатила глаза. Она не сможет меня заставить это сделать. Я слишком гордая, учителям точно не буду подчиняться, я привыкла подчеркивать свое превосходство. Да, у меня были хорошие преподаватели, которые не оскорбляли учеников, не вопили от ужаса из-за наших знаний, не привлекали родителей. Они интересно рассказывали и находили с нами общий язык. Таких я бы никогда не послала, даже будучи под кислотой. Но химичка… Безропотность ей не свойственна, а это меня раздражает безумно. — С какой… — Пока ты хочешь, чтобы я тебя отмазывала — будешь играть по моим правилам, — сказала девушка, вновь делая глоток чая, но уже из своей кружки.       Мне хотелось продолжить борьбу, но я понимала, что Полине ничего не стоит перезвонить и рассказать правду, поэтому я убавила свой пыл, насколько это возможно. Хотя, в глубине души понимала, что она меня сдавать не будет. Не похожа на душепродавца. — Из меня уже не сделать хорошего человека. Мои извинения будут неискренними, какой в этом смысл? — Это научит тебя следить за языком. — А ты такая правильная была? С учителями была примерной школьницей? — Я пошла в атаку, надеясь на победу. Я не представляю ситуацию, при которой мне придется извиняться перед этой ущемленной женщиной. Она будет смотреть на меня свысока, а я буду терпеть поражение. — Свои проблемы я решала самостоятельно. — То есть, я беспомощная?       Полина сделала глубокий вдох и отвернулась к окну. Она всегда так делала, когда хотела показать, что разговор окончен. Меня раздражало это в ней до безумия. Сначала заведет меня, потом сливается. Почему она не ответила да или нет? Что мне теперь думать?       Была тема, к которой мы не возвращались со вчерашнего дня, делая вид, что ничего не случилось. Я хотела вернуться к ней, надеясь, что она отвернется от окна. — Почему ты меня поцеловала? — Набравшись смелости, я задала ей непростой вопрос. — Ты меня попросила, — Полина медленно повернулась ко мне, словно ответ на этот вопрос очевиден. Ее будто совершенно не удивляет, что она с такой легкостью поцеловала человека, который до последнего ее презирал. — Ты целуешь всех, кто попросит? — Нет, — флегматично произнесла Полина. Она смотрела на свои руки, лежащие на столе. Могло показаться, что тема была для нее сложная, словно ей очень неловко о таком говорить. На самом же деле, Полина погрузилась в себя. Даже сам бог не знал, какие у нее мысли. — Я хотела убедиться. — Она резко перевела взгляд на меня, а я замерла от неожиданности. Ее глаза так сильно впивались в мои, что началась тахикардия. Я не понимала, как можно одним взглядом в полнейшей тишине передать столько коннотаций. — В чем? — Тихо спросила я. — В том, что ты латентно любишь девушек. — Чего?       Я не знала, что значит латентно, но все остальное поняла прекрасно. Полина казалась мне умной, но почему-то сейчас говорит глупости. Ну, как я могу быть лесбиянкой, если целовала мужчину, чувствовала его руки на своей талии, позволяла его члену войти в меня? Где тут признаки лесбийства? — Зачем ты попросила меня? Потому что хотела развлечься? Потому что не могла придумать другого повода для встречи со мной? Или хотела удостовериться, что тебя не привлекают девушки?       Я закусила губу. Решение о поцелуе я приняла спонтанно, сама не зная, как это аргументировать. Хотела попробовать, узнать, что Полина в этом нашла. С ней я чувствовала себя странно. Эти ощущения сбивали меня с толку, и несмотря на нерешительность, я сделала то, что хотела. В сердце что-то оборвалось.       Я не хотела в это верить.       Кто угодно, но не я. Я не могу быть такой. Я просто…я просто мимо проходила.       Она встала и обошла стол, чтобы подойти ко мне. Я чувствовала, как теряю психологическое равновесие. Все ближе и ближе, пока я пыталась что-то придумать.       Полина резко повернула стул, на котором я сидела, от стола к ней. Ее руки легли на мои колени, я почувствовала, как сильно в нос ударил запах знакомого парфюма, приятного во всех отношениях. Я сходила с ума, теряла над собой контроль. Мое дыхание становилось рваным и громким. — Латентая означает скрытая. Не можешь себе в этом признаться. Однако ты чувствуешь, что что-то не так. Только посмотри, как ты реагируешь на мои касания, — Полина проходится тыльной стороной ладони по моей щеке, а затем проводит большим пальцем по нижней губе, и я невольно приоткрываю рот. — Мне даже почти не все равно. — Я просто нервничаю, когда кто-то так близко, — я делаю глубокий вдох, потому что не могу собраться. Все словно перестало существовать для меня. Она сейчас остановится и уйдет. И я не замечаю, как глаза наполняются слезами. — Зачем ты все это делаешь? Тебе нравится издеваться над людьми? — Как только я немного прихожу в себя, нахожу силы отстраниться и задать ей неудобные вопросы прямо в лоб.       Она двигает стул еще ближе к себе. Теперь, даже если я отстранюсь, буду рядом. Полина поднимает меня за подбородок и нежно целует в губы. Не так, как вчера. — Это похоже на издевательство?       Если она только уйдет сейчас. Я не выдержу, я не смогу. Пожалуйста, останься.       И все-таки она отстраняется. — Родители твои когда вернутся? — Через три дня.       Очень удачно, что они уехали на дачу. Иначе меня бы сейчас здесь не было. Я вообще не знаю, когда туда вернусь. Меня это не волновало.       Я просто хотела еще раз почувствовать ее губы на своих. Еще десятки раз. Ни с одним парнем я не чувствовала даже немного похожее на это. Я знала, что вся промокла. Мне надо было что-то сделать с этим возбуждением.       Полина разворачивается и уходит из кухни. Через минуту, правда, возвращается с ноутбуком в руках. Она собирается работать, в такие моменты ее отвлекать нельзя. Это значит, что ей вновь на меня все равно. И это еще сильнее меня расстраивает. Зачем она меня так раздразнила? — С тобой все в порядке? — Пытаясь подавить улыбку, Полина наблюдала, как я нервно кусаю губы и еложу на стуле. Мне не хотелось уходить, потому что тут была она, но мне было очень плохо, и я не знала, что делать. — Я со стеной разговариваю?       Мне очень хотелось превратиться в стену, чтобы успокоиться и ничего не чувствовать. Но еще больше я хотела что-то почувствовать. Ее руки на мне, ее губы на моих, ее запах, что сводит с ума. — В порядке, — я слезла со стула и ушла в ванную совсем изможденная. Я собиралась только умыться холодной водой, поэтому не стала закрывать дверь. Наверное, это к лучшему, иначе бы она сюда не зашла. Не смотрела бы гордо на мое измученное лицо, которое умоляло о продолжении. Не подошла бы, не взяла мои руки в свои. — Пожалуйста… — Шепчу я, смотря в ее глаза. — Я, кажется, не говорила тебе спасибо, — строя из себя дурочку, сказала Полина. Я не могла произнести это вслух, а она так этого хотела. Я знаю, почему она со мной связалась. Поняла это только сейчас. Я ведь наглая и самоуверенная. Не ведусь на провокации, умею защитить себя. Видимо, Полина захотела, чтобы она стала исключением. Ей нужно было потешить свое самолюбие, она ведь стала единственной, кому я подчинилась.       У нее получилось.       Не знаю, как давно она поняла, что я чувствую рядом с ней. Знает ли она, что мы обе зашли далеко? Гораздо дальше нужного. — Я не буду тебе помогать без твоего согласия, — поняв, что я ничего не могу сказать, Полина вновь обратилась ко мне. Правда, я не очень поняла, что значит помогать в этой ситуации. Хотя, догадывалась. — Если бы я не была согласна, то не стала просить.       Около минуты девушка бездействовала. Она была очень задумчивой, словно жалела о содеянном. Тогда Полина думала о последствиях, а мне казалось, что их не будет. Знала бы — не попросила. — Повернись, — со вздохом сказала девушка, словно собирается сделать что-то вынужденное. Я не совсем поняла, как мне нужно повернуться, просто встала спиной к ней. Полина наклонила меня, а затем тут же прижала к стиральной машинке. Я испугалась от того, как быстро мое лицо коснулось белой поверхности. До этого не приходилось лежать на стиралке.       Сделав глубокий вдох, я попыталась успокоиться. Неизвестность меня убивала. Знаю Полину не очень хорошо, но достаточно, чтобы привыкнуть к ее спонтанности.       В моей позе было странно все: грудь лежала на стиральной машине, ноги стояли на плитке, а голова лежала на сомкнутых руках. Я чувствовала, как колени упираются в этот бытовой прибор, но больше всего меня смущало осознание, что прямо сейчас моя задница была предоставлена ей. Я не видела, что делает и куда смотрит Полина, но догадывалась, что не в окно. Его тут вообще не было.       Я чувствую, как грубо и быстро с меня слетают спортивные штаны и трусы. Прямо сейчас я обнажена перед ней, и моему стеснению не было предела. Я резко дернулась, желая встать, но Полина прижала меня к машинке. — Я вроде не разрешала вставать.       Я знаю, что в своей жизни она видела много обнаженных девушек, и я ничем ее не удивила. Зато она удивила меня.       Кажется, я тряслась. Мне было некомфортно, я все хотела убежать и одновременно с этим остаться. — Если сейчас не успокоишься, я уйду, — услышала я от Полины позади. Ее рука прошлась по моей промежности. Мне было стыдно от осознания, насколько сильно я из-за нее теку. Она размазывала всю смазку перед тем, как войти в меня. Я чувствовала ее пальцы, мне срывало крышу.       Она вдруг остановилась и вышла из меня. Я так разозлилась, но не успела ничего сказать, через пару мгновений в меня вошел большой палец ее руки, а другие ласкали клитор.       И я все еще беспомощно лежу на этой дурацкой стиральной машине. — С таким усердием насаживаешься на пальцы, а потом скажешь, что ты гетеросексуальна? — Мне не хотелось отвечать на ее вопрос, я даже не слушала ее толком. Мне было так хорошо и стыдно одновременно, что я не могла думать о чем-то другом. И возбуждали меня не ее действия, а мысли, что сейчас я стою перед ней в такой постыдной позе, а она делает со мной все, что только вздумается. И если бы только рядом была другая девушка, я бы ничего не почувствовала. Но она…       Ее пальцы делали что-то невероятное. Я теряла себя. Только потом поняла, что не слышала собственных стонов. Боже, меня никто еще не трахал на стиральной машине.       А потом все закончилось. Я кончила. Для меня это были совершенно новые ощущения, потому что со Славой я не испытывала даже самую малую часть из сегодняшнего.       Мои ноги начали подкашиваться, Полина меня удержала. Потом, правда, быстро помыла руки и ушла, не сказав мне даже одного короткого слова.       Осознание пришло не сразу. Я успела принять душ, и только потом все началась.       Что только что произошло?       Я села на плитку, а может упала на нее. Кажется, выпустила этот момент из своей памяти. Я знаю, что многие меня не поймут. Это ведь глупость, даже полноценным сексом не назовешь. Для Полины это развлечение, для меня — отступление от морали. Не знаю, снимает ли она этим стресс или поднимает самооценку, но всегда одинаковый сценарий. Каждый раз я видела с ней новую девушку. Полина привязывает, влюбляет и уходит. Хочется верить, что делается это бездумно.       Парадоксальная нечаянность.       Я считала себя использованной, грязной, а ее мизантропкой. Я не хотела выходить из ванной, потому что боялась еще раз посмотреть на нее. Не увидеть в ее глазах сожаления, не услышать от нее извинений.       Полина поняла, что перешла границу. Довела меня до исступления, а потом до истомы. И все это казалось таким скоротечным по сравнению с тем, что я чувствую сейчас.       Мне не хотелось плакать, мне хотелось выть. И все, что я делала это молча смотрела в одну точку. Это неправильно. Так не должно быть. Я всегда осуждала этих…педиков, а теперь, что со мной стало?       Может, я просто представляла вместо нее мужчину?       Такие люди не должны существовать. Они ошибка! Понижают рождаемость, навязывают какие-то абсурдные ценности, словно природа зря создавала мужчину и женщину! Мальчик должен оставаться мальчиком, а девочка девочкой. Это болезнь, как шизофрения или слабоумие. Им просто нужно лечиться       Я не такая!       Использовала меня для своих лесбийских утех. Думала, что все сойдет ей с рук, я же, по ее мнению, глупая и маленькая. Или хочет всем навязать нетрадиционную ориентированность?       Мне надоело там сидеть, очень неудобно. А потом я услышала голоса с кухни. Один принадлежал Полине, а другой какому-то мужчине. Я вообще не услышала, как он сюда зашел. Зато улавливала суть их разговора. — На основе чего? — Задает вопрос Полина без какого-либо энтузиазма. — Цемент и каменные композиты. — Марик, я не знаю… — Чего тут не знать? Отличная шумоизоляция и морозостойкость. Еще и экологичность! Все, как ты любишь. — Ее только в ручную выкладывать и дорого… Ладно, одобряй. — Ох, спасибо, Полина Игоревна! Вы так мне доверяете. — Ой, не выпендривайся. У тебя у единственного есть ключи от моей квартиры, и после этого ты будешь что-то говорить о моем недоверии?       Кому это она ключи дала? Полина не встречается с мужчинами, значит он точно не парень. Вряд ли друг, потому что, очевидно, что дружить эта девушка не умеет. Значит родственник. Брат что-ли? — Да, ладно, успокойся, я же пошутил. Ты вообще странная сегодня, где наши бурные споры? Почему так быстро соглашаешься? Опять не спала?       А вот ответ на этот вопрос я хотела услышать очень, но пришлось закатать губу, потому что Полина стала говорить очень тихо. То ли от усталости, то ли из-за чего-то еще.       Я не хотела, чтобы меня видели и трогали в ближайшее время. Так что максимально тихо прошла в ее спальню. Сначала спала, потом проснулась и смотрела в потолок, пытаясь внушить себе, что происходящее — страшный сон. Потом опять спала.       Полине было плевать, видеть меня ей не хотелось. Она ведь заходила во все комнаты кроме этой. Так мне было даже спокойнее, но она не была бы собой, если бы даже сейчас не умудрилась нарушить эту тишину.       Девушка осторожно зашла. В комнату проходить не стала, стояла в дверях, смотря на меня. Как я и говорила: никакого сожаления в ее глазах. Хладнокровности тоже не было, но это идиотское спокойствие меня разрушало. Она могла хотя бы наигранную заинтересованность изобразить? — Успокоилась?       Да она издевается что-ли? Тон ее был беззастенчивым. Ей было не жаль. И меня это раззадорило, да так, что я забыла про любые душевные метания внутри меня. — Да я ненавижу тебя! Ты просто отвратительна. — Значит, не успокоилась, — тихо проговорила Полина, заходя в комнату. Она села на кровать прямо около меня. — Мы можем поговорить?       Ее наглость пробила потолок, пролетела мимо апогея и сломала все рамки.       Я начала плакать, задрала голову, чтобы не дать слезам выйти наружу, а Полина… Она просто прижала меня к себе. И я не сопротивлялась. Я не хотела сопротивляться.       Мне казалось, она не умеет проявлять ласку. Огрызается, спорит и не терпит возражений. А сейчас позволяет моим слезам впитываться в ее футболку. — С тобой все нормально, ты понимаешь это или нет?       Она целует меня в лоб, и я успокаиваюсь. До этого момента мне казалось, что я ее знаю, а теперь я уверена в том, что меня обнимает незнакомка.       Ну кто, ну кто ты такая?       Я отстраняюсь от нее и смотрю своими заплаканными глазами в ее. Она мне дорога, очень дорога. И меня это пугает. И не только потому что она девушка, а еще потому, что я не испытывала такого ни с одним человеком на этой огромной планете. Она сильная, уверенная в себе. Полина обладательница удивительных глаз, в которые я даже боюсь смотреть — знаю, что потом не остановлюсь. Утомленная, еле держится, чтобы не уснуть. Сидит тут рядом и успокаивает.       Ради меня.       Она знала, что я к ней чувствую, что мое сердце уже давно лишено покоя. И у меня было столько вопросов, но Полина не желала на них отвечать. Вместо этого проронила короткое: — Спать ложись, у тебя и так слишком много впечатлений за сегодня. — Из-за тебя, — со злостью произнесла я. На меня снова накатила свирепость. Я злилась, потому что любила. Любила, потому что… Я не знаю, почему. — Когда-нибудь ты меня поймешь, — тихо проговорила девушка, выключая свет.       Что я должна понять?       Я мотаю головой и включаю лампу. Полина встала с кровати и села за стол. Она отстранилась от меня, и я не понимаю: радоваться или переживать?       Я хочу чувствовать ее. Осязать. Полина — навязчивая идея, мое больное место. Вместе с головой я потеряла себя.       Вместе с ней я потеряла всех. — Пока ты не появилась все было нормально, — крикнула я. — Из-за тебя у меня нет друзей, и я рассталась с парнем. Ты довольна, да? Этого и хотела! Я ведь трофей в твоей коллекции, еще одна девушка, которую ты трахнула. Всеми пользуешься, а потом выбрасываешь!       Моя злость усиливалась, когда я не видела у нее ответной реакции. Она смотрела в сторону, слушала все, что я говорю и игнорировала. Не кричала в ответ, не спорила, не улыбалась и не плакала. Полина потянулась к пачке сигарет, которая лежала у нее на столе, открыла, а потом скомкала и выбросила ее. Пачка оказалась пустой.       Как и я. — Блядство, — выругалась Полина, прежде чем выйти из спальни, а затем и из квартиры. Ей очень нужно было покурить, это не подождало бы до завтра. Нервничает? Интересно, какие успокоительные пьет, раз так стойко выдержала мои выпады? И почему пустая пачка вызвала большую реакцию, чем я?       Заплаканная и обессиленная, я уснула, так и не дождавшись ее. Может, так лучше. Может, так хотела она. — Просыпайся, — крикнула Полина, включила свет и вышла из комнаты.       Я еле разлепила глаза, все еще кривясь от яркого света. Потянулась к телефону и удивилась, когда узнала, сколько сейчас времени. Семь утра!       Полина разбудила меня бесцеремонно, резко. На секунду мне казалось, что я вообще не спала, что буквально минуту назад я безжалостно на нее кричала. Правда, сейчас я успела прийти в себя, мне не хотелось кинуть в нее табуретку, только поспать бы еще пару минут. — Не доводи меня, Алекса, — кричит Полина из кухни, словно здесь где-то стоит камера, и она видит, что я даже не собиралась просыпаться.       Ее слова не вызывали паники, я знала, что она никогда на меня не сорвется, хотя, после вчерашнего от нее можно было ожидать что угодно.       Я медленно встаю с кровати и плетусь на кухню. Мои волосы совсем запутались, резинку стащить будет непросто. Из-за отсутствия тапочек босые ноги стучат по паркету. И все-таки я захожу на кухню, чтобы увидеть, как Полина, уже одетая и накрашенная, пьет кофе и читает какие-то бумаги.       Будем делать вид, что вчера ничего не было? — Доброе утро, — все еще не смотря на меня, говорит Полина, отпивая кофе. — Какого черта? Я должна была спать еще минут сорок точно!       Уроки начинаются в восемь тридцать. Обычно я прихожу ровно к этому времени. Отсюда своим ходом добираться минут тридцать, а собираюсь я достаточно быстро. Из всех моих расчетов исходит, что Полина совершила преступное деяние. Или она совершенно не умеет рассчитывать время. — Мне на работу выезжать через десять минут, еще тебя нужно отвезти в твой этот…ночной кошмар архитектора. — Чего? — Взгляд мой сделался совсем потерянным. Голова все еще хочет упасть на подушку, и я едва ли держусь, чтобы это не случилось. — Да в школу твою. — Не надо меня подвозить, я туда рано приеду и буду хуи пинать? Сама доеду как-нибудь. — Нет уж, — Полина отодвигает бумаги и кладёт свои ладони на стол, грозно смотря на меня. — Будешь приезжать туда заранее, раз вовремя не умеешь. Еще один звонок из твоей школы, и я, правда… — Да хватит меня…- Я перебиваю ее, потому что резко рассердилась. Она привыкла контролировать всех людей, которые с ней работают и живут. Все должны быть организованными и следовать правилам, а я так не хочу.       Договорить я не успела. Я так выразительно вскинула руки, что случайно задела белую чашку с кофе. Напиток вылился на бумаги, а чашка упала на пол, разбившись на мелкие кусочки.       Кажется, я сорвала куш.       Мои виноватые глаза медленно поднимаются на ее. Сейчас мне очень стыдно, настолько, что я готова перестать наличествовать раз и навсегда. И больше всего я боюсь ее гнева, которого еще ни разу не заставала. Боюсь, не зря. Наверное, там в самом деле что-то страшное.       Полина смотрит на бумаги, которые приобрели грязный золотистый цвет, затем на множество осколков, лежащих на полу, и только в конце она смотрит на меня. Мой взгляд умоляет о прощении. Полина закрывает глаза на несколько секунд, потом пытается взять себя в руки и наконец выдает: — Уйди отсюда, — сквозь зубы, говорит девушка, сжимая кулаки.       А мне два раза повторять не надо. Я испарилась за пару секунд, пытаясь спасти свою жопу. Умылась, расчесалась, оделась. Все, как обычно. Только теперь мне нужно выйти из спальни к ней, чтобы она отвезла меня в школу. И я не представляю, как я это сделаю.       Представлять не надо было. То ли Полина выпила успокоительные, то ли быстро пришла в себя, но стала себя вести так, словно ничего не случилось. Мы спустились на парковку, сели в машину и поехали в подземное царство Аида. То есть, в школу мою. — Мне жаль, — еле вытаскиваю из себя эти слова. Извиняться всегда непросто, а перед ней в тысячу раз сложнее. Какой человек захочет извиниться перед тем, кто причинил тебе много боли? Только вот слова мои были напрасны, растворились в воздухе, оставшись без комментариев. — Почему ты ничего не говоришь? — А что говорить? — Бессильно спрашивает девушка. — От твоего «жаль» чертежи не восстановятся, следующие трое суток я опять проведу без сна.       Сказав последнее, Полина почему-то усмехнулась. Она себя совсем не жалеет. Наверное, даже отдыхать не умеет. И из-за меня все только ухудшится! Нет, надо срочно это исправлять.       У школы мы молча прощаемся, она на меня злится, а я не говорю слов от избытка стыда. В моей голове, как обычно, уже созрела гениальная идея, о которой позже придется пожалеть.       Как оказалось, Полина работает в какой-то крупной строительной компании, это я узнала, как только написала ее фио в поисковой строке. Впрочем, ничего большее меня не волновало, я не стала вчитываться, просто скопировала адрес организации, куда твердо решила поехать после уроков.