Судьба поставлена на карту

***

      Я надевала серую шапку и наблюдала, как Оля пытается справиться с застежкой сапог. Молния заела и отказывалась двигаться с места, Яшкина была близка к истерике, а я к выходу из здания. — Ну наконец-то, пидорасина, — подруга выпрямляется и указывает головой на двери, я молча иду за ней. Уже на улице решаюсь начать откровенный диалог: — Оль, а, если бы ты узнала, что твоя подруга по девочкам, что бы сделала? — Фу, спросишь тоже. Нет у меня таких подруг и никогда не будет.       Походу есть.       Наивной я не была, другого ответа от девушки не ждала, но интереса ради спросила. Я нуждалась в чьем-то одобрении, но никак не могла его получить. Со всех сторон сплошное осуждение, которое подавляет меня своей властью. Хожу по краю. Спасаюсь от гибели.       Около входа меня ждал Митя. Он облокотился о столб и следил за выходящей из здания толпой. Заприметив меня, коротко улыбнулся и помахал рукой. — А это кто? Уже нового себе нашла? А как же Слава?       Оля вытянула свою физиономию и абсолютно бесцеремонно ткнула в него пальцем. Я видела, как Митя нахмурился, и мне стало стыдно за подругу. — Нет, он мой друг. — Дружбы между парнем и девушкой не существует.       Я была с этим не согласна, но торговаться не стала. Мне хотелось быстрее распрощаться с подругой, и у меня это получилось.       С Митей мы обменялись приветствиями и поехали в казино. Ему было скучно одному, а я пыталась найти себе занятие, так что согласилась встретиться. — Подружка твоя?       Меня посетило странное ощущение. Я не хотела отвечать «да». Что за резкое отемнение ума? Мы же с ней так долго вместе. — Типа того, — произношу я, засовывая руки в карманы. — Не обращай внимания, она немного… — Не отличается умением вести себя прилично? — Типа того, — повторяю я.       Оля хорошая, правда. Нас многое связывает, она помогала мне, когда никто другой не был рядом. Просто иногда наглая, иногда озорная, иногда нелепая. Раньше меня все устраивало, потому что я сама была недалекой, но Полинино влияние…       Не уверена, что меня впустят в казино, но знаю, что если позвоню Полине и старательно попрошу, то она разрешит. Да только просить никого не надо было, охранник на входе не сказал даже одного короткого слова. Это меня напугало, и я решила создать себе проблемы самостоятельно. — Неужели не осудите мою нескромность? — Сощурив глаза, я посмотрела на него провокационно. — Ты заходить будешь или нет? Ни за что бы не пустил, да вот Полина Игоревна здесь больше не работает.       Дерзость сменилась на ошеломление. Как это не работает? Пару дней назад работала, а теперь нет? Доверие к этому шкафу у меня отсутствует. — Как не работает? — Я что отчитываться перед тобой буду? Либо заходи, либо проваливай.       Я хмыкнула и зашла в казино. Все это было странно. Митя хотел узнать подробности, но я пообещала, что все расскажу позже. Сама пока не в курсе, что происходит.       Отца парня мы обнаружили за игровыми автоматами. Взгляд был блаженным. На все слова Мити не обращал внимания, говорил, что еще чуть-чуть и он отыграется. Митя знал, что с ним разговаривать бесполезно, но пытался ради матери.       Мы погуляли еще какое-то время, пытались абстрагироваться от проблем, а затем разошлись по домам. Пару дней назад родители вернулись в город, я успела забыть какого это жить с ними. — Шурка, тут Лидка вещи передала, ее Лена выросла из них, давай примеряй, — заходя в мою комнату, мама бросила на кровать большой пакет из какого-то продуктового магазина. Меня настолько изумило ее отнюдь не заманчивое предложение, что я пропустила мимо ушей противное «Шурка». — Мам, мне своих вещей хватает. — Какое хватает? Каждый день в одних джинсах ходишь! Пока дают — надо брать, — быстро проговорила мама, прежде чем бросить в меня первую попавшуюся вещь — желтый кардиган, который слишком тонкий и некрасивый. — Да не буду я это носить никогда в жизни! — Ой, хватит ерепениться. Ради мамы трудно надеть?       У меня было два варианта. Либо сдаться и обратить внимание на эти тряпки, либо поругаться. Я быстро нашла третий: игнорировать происходящее. — И вообще джинсы твои стирать надо, совсем износила, — мама берет в руки мои брюки, валяющиеся на кресле и лезет в карманы. — Опять всякую хрень понапихала, в прошлый раз вся машинка в этих твоих бумажках была.       На мой телефон приходит сообщение, и я сразу же его читаю. Готова делать что угодно, лишь бы с мамой не разговаривать.       Полина 17:53: Приехать ко мне не хочешь?       Я улыбаюсь, потому что это первый раз, когда она сама меня позвала к себе. Без повода. И я безумно хочу согласиться, но так мало ночевала дома в последнее время, что больше мне никто не поверит.

      Саша 17:53: Хочу, но не могу.

— Хотя бы кроссовки померь, на физкультуру в них ходить будешь.       Интересно, что мама скажет, когда узнает, что я на физкультуру не хожу? Впрочем, сейчас меня волнует только одно. Точнее, одна. Я жутко расстроилась из-за несостоявшейся встречи. Она же ждет меня, а я не могу!       Полина 17:56: А завтра?

      Саша 17:56: Могу после уроков приехать.

      Полина 17:57: Ок.       Мама отстает от меня с вещами какой-то дочери ее подруги. Говорит, со мной бесполезно разговаривать. Мне же лучше.       Я резко встаю с кровати и чувствую боль в ноге. Почему я уже разваливаюсь, я ведь еще так молода. Стоит мне сделать пару шагов, боль затихает, зато моя спина все еще жалуется на отсутствие утренней зарядки. Мама говорит, что я заработаю сколиоз, если так и буду каждый день сидеть в телефоне. А я ведь буду.       Весь следующий день ждала, когда уроки закончатся. Мне казалось, что это самый длинный день за всю мою жизнь. Я пыталась отвлечься и много чертила в своей тетрадке. Даже не заметила, как вся моя рука окрасилась грифелем, пока я водила ей по рисунку. И как мне теперь такой ходить?       Меня начинало все больше пугать мое будущее. Я вдруг захотела получить достойное образование, но понимала, что никогда в жизни этого не смогу добиться. За несколько месяцев подготовиться к выпускным экзаменам невозможно, при условии что до этого ты пинал хуи одиннадцать лет. Я была очень нервной и расстроенной, а больше всего меня злило поведение Оли. Ее-то все устраивало. Хотя, тоже могла бы взяться за голову, а не за член.       Звонок наконец-то звенит, и я вылетаю из кабинета раньше всех. Сегодня я уже в третий раз прогуляю занятие с психологом. Сегодня завуч позвонит моей маме. Сегодня на меня будут очень сильно кричать и призывать к совести.       А сейчас я еду к Полине.       С транспортом повезло, и доехала я очень быстро. Зашла в ее квартиру, как к себе домой. Привыкла уже, наверное. Скинула куртку и обувь, помыла руки и пошла на кухню, зная, что она там сейчас сидит и работает. — Привет, — произнесла я, а после остолбенела от увиденного. — Привет, — смотря на лист бумаги, ответила Полина.       Вообще-то это был не просто лист бумаги, это был мой чертеж, который я надежно спрятала в рюкзаке. Как она нашла? Рыться в моих вещах не стала бы никогда, это я знаю на все сто процентов.       Я не рисковала подходить ближе, а она даже не обращала на меня внимания. Сосредоточенно смотрела на чертеж, словно это была какая-то ее важная работа, а не мои каракули. Потом она положила его на стол и начала что-то зачеркивать и штриховать. Издалека я ничего не видела, я вообще не понимала, что происходит. — Иди сюда, — Полина наконец-то посмотрела на меня, а я с опаской начала к ней приближаться. — Сначала рисуют эллипс, потом уже описывают вокруг него квадрат. Эта часть длиннее этой, из-за чего рисунок неубедительный. А вот это надо смещать влево. Астрагал поехал, формы в тенях и на свету не проработаны. Иди, переделывай. — Где ты нашла? — Где ты бросила, там и нашла.       Полине тут же позвонили, и я ошарашенная вышла в коридор. Она даже не удивилась и ничего не спросила. Я всегда их тщательно прятала, как же так…       Я забыла совсем о листе, который держала в руках. Смотрю на него и охуеваю еще больше. След от ее синей ручки перекрыл почти весь мой карандаш. Все перечеркнуто и заштриховано.       Переделывать? Я рисовала это несколько часов! Даже если я переделаю, у меня ни за что не хватит смелости ей показать.       Полина неожиданно заходит в спальню, садится ко мне на кровать и открывает ноутбук. Я сидела напротив и не могла видеть, что она там смотрит. Однако понимала, что я как-то к этому причастна. — Алекса, давай с тобой поговорим, что такое ЗППП. Это группа болезней, передающиеся половым путем, — смотря мне в глаза начала говорить Полина. Меня рассмешилався эта ситуация. Пусть еще расскажет, что такое половой акт. Я же девственница, член и вагину никогда в жизни не видела. — К чему ты это все? — Улыбнувшись, я задала ей вопрос. Мне показалось, что у нее хорошее настроение, но я все равно не могла ее понять. Хочет дать пару дружеских советов? — Анализы твои пришли. Твой обдолбыш передал тебе чудесный подарок в виде патогенных бактерий.       Улыбка с моего лица исчезла моментально. Я знаю, что такое патогенные бактерии. Они могут привести к заболеванию, если их не лечить. Если они у меня, значит заразилась я недавно, но этого быть не может. — Исключено, я с ним долго встречалась, сто раз бы заболела. — Значит, он встречался не только с тобой.       Хочет намекнуть, что Слава мне изменял? Никогда бы так не поступил. Да, наркоман. Да, туповатый. Но он любил меня. И я бы точно заметила какие-то признаки его походов налево. Не слепая. — Вы вообще предохранялись? — Прерывая тишину, Полина снова задает неудобные вопросы. Она откладывает ноутбук в сторону и садится по-турецки. Между нами сокращается расстояние, теперь мне достаточно протянуть руку, чтобы ее коснуться. И это не то, что меня сейчас бы успокоило. — Нет.       Полина делает глубокий вдох, а потом мотает головой, словно отказывается это признавать. — Как же у меня руки чешутся раздать тебе сейчас пиздюлей. О чем ты вообще думала? — Тебе легко говорить, он был против презервативов, а у меня не было денег на оральные контрацептивы.       Вначале мне было страшно, потому что я не хотела беременности. О сифилисе, гонорее и хламидиях я не думала совсем. Это должно произойти с кем угодно, но точно не со мной. Мне казалось, что такое передают только бомжи, законченные наркоманы и пьяницы. Да, Слава кислотник, но он же не кололся. От цветных таблеточек не появится бледная трепонема. — Что тут сложного? Почему ты трахалась с человеком, который ради твоей безопасности не мог надеть резинку?       Я ничего не ответила, теперь настало мое время смотреть в окно. Меня слегка потрясывало. Настроение испортилось окончательно. В последний месяц моя жизнь превратилась в нескончаемый поток проблем. Одна за другой, создавая длинную цепочку, они издевались надо мной. — Ты для этого меня в клинику повезла? Хотела узнать, нет ли у меня спида и хламидий? Зачем? — Потому что я должна знать, кого трахаю. — Ты меня трахнула один раз, и то не считается. — Да? Ну-ну.       Я попросила ее показать мне результаты, потому что отказывалась принимать это за истину. Оказалось, что Полина не сочиняла небылицы на ходу. Фио, возраст и дата рождения… Все совпадает, ошибки быть не может.       Расстроило меня не только это. Слава мне изменял. Я не знаю, сколько и когда, но это неопровержимо. Я столько времени и нервов потратила на человека, который мало того, что меня не привлекал, так еще и относился ко мне наплевательски. Одного понять не могу: зачем я ему нужна была? — Не кисни, у тебя там все далеко не плохо. Таблеточки попьешь, свечи повставляешь, и все заебись будет. — Какие еще свечи? — Ах ты не знаешь? Это такие игрушки для взрослых. Потом поймешь, — Полина подмигнула и встала с кровати. Наш короткий разговор закончился, потому что она вновь окунулась с головой в работу. Зачем вообще меня звала, если не собирается проводить со мной время?       Я встала с кровати и поплелась за ней на кухню. Ее поведение меня раздражало, и я сделаю все, чтобы обратить на себя ее внимание.       Я подошла к высокому барному столу, за которым сидела Полина, отодвинула в сторону ее ноутбук, а затем еле-еле забралась на поверхность. Полина тут же встает, потому что смотреть на меня снизу вверх для нее унизительно. Я только пользуюсь ее глупой выходкой, обхватывая ногами ее талию. — Маленькая сучонка, — шипит Полина, впиваясь ногтями в мои бедра, от неожиданности я ослабляю хватку, чем девушка тут же пользуется: делает шаг в сторону. — Почему ты продала казино? — Не твоего ума дело.       Мои губы сжимаются и слегка выпячиваются вперед. Ответом я недовольна, но больше всего меня злит осознание, что другого я не получу. Уговорить Полину невозможно. Я же не какой-то там Марик! — Со стола слезь, — в приказном тоне произносит девушка, ожидая молниеносного подчинения, которого я ей давать не стану. — С чего это? — В моем доме на столах не сидят.       Полина нетерпеливо ждет. Ее взгляд вселяет нечто настолько ужасное, что у меня перестал попадать зуб на зуб. Непримиримая. Прямолинейная. Надменная. Моя кровь стынет в жилах, по телу бегут мурашки: холодно. Ее брови напряжены, руки, скрещенные у груди, сжимают друг друга с особенной силой. Терпение Полины кончается, она делает шаг вперед, чтобы внести ясность, почему слушаться ее необходимо.       Поздно.       За секунду до катастрофы я спрыгиваю на пол, вновь оказываясь на своих двоих. Не сдаюсь, просто спасаю себя.       Когда мы обе успокаиваемся от очередного конфликта, я решаюсь задать вопрос: — Как мне лечиться? — Лекарствами.       Какая Полина умная! Я ни за что бы не догадалась. Видимо, поняв, что ответ получился так себе — девушка подходит к ноутбуку, вбивает что-то в поисковой строке и разворачивает экраном ко мне. Названия, конечно, ничего мне не дали, зато я увидела цену, которая мне не просто не понравилась, она сильно подкосила мое настроение. — Ясно, — подвожу я итог, прежде чем отойти к окну. Родители денег не дадут. Занимать у друзей можно, но когда получится вернуть — история непонятная. Носить половые инфекции хочется навряд ли, так что я разочарованно выдыхаю и поворачиваюсь к ней. На мое удивление, Полина не сидела в ноутбуке, ее взгляд был прикован ко мне. — Я куплю тебе. — Нет!       Я даже не успела подумать, ответ вырвался сам. Ее деньги мне не нужны. Во-первых, не хочу, чтобы она меня потом этим упрекала, а я была ей должна. Во-вторых, она и так мне очень много помогала. — А что такое? — Спрашивает Полина, спрыгивая с высокого стула, а затем направляясь ко мне. — Гордая больно? Стыдно помощь прийти попросить?       Не стыдно. Ладно, совсем чуть-чуть. В последнее время я чувствую себя такой беспомощной, что хочется закрыть лицо руками и громко рыдать. — Спасибо, — уже куда тише говорю, не понимая, куда деться. Хочется ее поцеловать. Не могу ничего с собой поделать, но не знаю ее реакции, так что продолжаю пялиться на ее губы.       А Полина вновь уходит работать.       От скуки решаюсь переделать капитель. Это заняло несколько часов, которые мы обе провели наедине.       Я подхожу к ней еще раз. Мы не говорим друг другу даже одного короткого слова. Она выхватывает у меня чертеж, смотрит секунд десять, кладет его на стол и зачеркивает весь лист. Потом передвигает мне бумагу и вновь утыкается в ноутбук. — Плохо, переделывай.       Я выпала в осадок от такого. Теперь эту бумагу только выбрасывать. Три с половиной часа моей жизни она перечеркнула синей ручкой, и ей что в лоб, что по лбу.       Я взяла лист и быстрым шагом вернулась в спальню. Мне не хотелось плакать, мне хотелось ее ударить. Осыпать какими-то грязными ругательства или громко кричать, но я этого делать не стану, потому что долгожданной ответной реакции не получу, опыт был да не один.       Поздней ночью, когда мы уже должны были лечь спать, я показала ей третий вариант. Я была очень уставшей. Никогда бы не подумала, что я такая настойчивая и упрямая. — Я разве просила сделать то же самое? — Спросила Полина, прежде чем снова зачеркнуть весь лист.       Она ушла чистить зубы, а я села на пол, стараясь не заплакать. Значит, это не мое. Столько пробую, а ничего не получается. Даже понять не могу, что ей не нравится. Она не говорит! Хочет, чтобы я сама искала ошибки и исправляла, но ведь у меня совсем нет опыта.       Рву лист на четыре части и так и оставляю их валяться на полу. Я слишком подавлена для уборки.       Выключаю свет, оставляя включенным только ночник, потом залезаю под одеяло и делаю вид, что сплю.       Кажется, она мне поверила, потому что когда зашла в спальню, стала ходить очень тихо. Заметила мои листы и зачем-то подняла. Дальше я уже ничего не помню, так как быстро провалилась в сон.       Утром я попробовала еще раз, но и эта попытка успехом не увенчалась. — Смещай все влево — У меня никогда не получится это начертить, — недовольно выдыхая, я опускаю руки. — Ныть — туда — она указала мне на дверь и вновь уткнулась в ноутбук.       Так, с меня хватит. Мне очень хочется все время ей доказать, что я ее стою. Она умная, привлекательная и харизматичная девушка. Я бестолковая, нахальная и проблемная. Почему все еще со мной общается, не знаю. Пытается найти хоть что-то стоящее ее внимания? Слишком долго пытается.       Я вру, что еду домой. На самом деле, я действительно туда еду, но перед этим решаюсь заскочить в одно место — ее офис. Мне нужен совет со стороны, и я знаю, кто подходит под эту роль.       Через турникет я пролезала без угрызения совести. Не знаю, чем руководствуюсь, наверное, сумасбродством. А что мне еще делать? Меня не пропустят, это очевидно, а Полина об этом знать ничего не должна. Хочется верить, что у меня эту шалость получится оставить незамеченной. Шляюсь по этажам и все-таки нахожу нужный кабинет, не стучусь — бесцеремонно врываюсь. — Саша? — Привет, Марат.       Мужчина отодвигается от стола, сидя на своем дорогом кожаном кресле. Он очень удивлен, без каких-либо сомнений. Я падаю на кресло у его стола и достаю несколько перечеркнутых бумаг. — Что здесь не так?       Марат недоверчиво хмурится, берет листы в руки и смотрит то на них, то на меня. Долго молчит, а затем протягивает их мне. — Твое?       Я медленно киваю головой. — Очень неплохо для человека, который ранее этим не занимался. — Марат хватается за подбородок и о чем-то думает несколько минут. — Ты же понимаешь, что я не могу тебе сказать. Если Полина молчит, значит вмешиваться никому нельзя. — Но это несправедливо! У меня совсем нет опыта! Она просто берет и зачеркивает мои листы. — Пойдем, — вдруг говорит Марат и встает из-за стола.       Мы вышли из его кабинета, а потом зашли в какой-то другой. Здесь было душно, как будто посещают его не часто. Стол полностью пустой: компьютера и письменных принадлежностей нет, только тоненькая серая папка, к которой и подошел Марат. — На, смотри.       Я робко беру ее в руки, так как совсем не понимаю, что происходит. Открываю, а затем листаю файлы. Их немного — всего семь. На каждом одно и то же изображение. — Почему здесь семь одинаковых чертежей? — Потому что Полина перерисовала семь раз. И это, поверь мне, куда сложнее капители. Это наш последний проект. Она очень упертая и строга с тобой, потому что проверяет на прочность. Сдашься — значит не сможешь. Поверь, если бы ей было на тебя все равно, Полина не стала бы даже всматриваться, сказала бы в своем репертуаре: «нормально».       Я молчала какое-то время, не выпуская из рук злосчастную папку. Что делать с полученной информацией не решила. Полина слишком требовательна ко мне, даже если от большой веры в меня. — Спасибо, — благодарю я Марата. Теперь я знаю немного больше, но пока, не понимаю, как это может мне помочь с моим чертежом. — Полинке ничего не говори только, ей это очень не понравится.       Я соврала Марату, что прямо сейчас иду к выходу. Сказал предупредить, что я была у него. Пропуска-то у меня нет. И я правда собиралась уходить, но как только вышла из коридора увлеклась висящими на стенах картинами. Я видела, как за стеклянными стенами работали люди. Седой мужчина с какой-то девушкой стояли у стола, на котором находился архитектурный макет. Казалось, словно это настоящая местность. Дома и деревья выглядели очень реалистично, какими должными быть золотые руки и терпение, чтобы создать это из малюсеньких деталей?       Я не хотела отсюда уходить. Провела около часа и, будь моя воля, еще бы больше, но неожиданно меня грубо схватили за локоть. Я медленно оборачиваюсь и вижу Полину. Как такое возможно? — Кто тебе разрешил здесь находиться? — Шипит девушка, дергая меня на себя. Я почти спотыкаюсь. Не хочу быть с ней так близко, но, кажется, меня в очередной раз никто не спрашивает. — Я свободный человек, в чужих разрешениях не нуждаюсь, — грубо выплевываю, а затем вырываюсь из ее захвата. — Что ты от… — Правду.       Я кусаю губы. Выдавать себя и Марика не стану. Пусть хоть пытает меня, мой язык не развяжется.       Полина была в пальто, и я поняла, что приехала она буквально пару минут назад. Мне казалось, что еще утром она сюда заглядывать не собиралась. Доложили обо мне? Тогда почему такое удивление и злость?       Она затащила меня в свой кабинет, как обычно не спрашивая моего мнения. Здесь, кстати, окно было открыто и гораздо комфортнее. Прямо у входа Полина прижимает меня к стене и хватает за шиворот. — Какого черта ты постоянно меня доводишь? — А, может, нравится мне.       Боже, что я несу! Что мне нравится? Спорить с ней? Пытаться задеть? Или не что, а кто? — Если… — продолжаю я свою мысль, пока она не успела мне ничего ответить. — Я тебя так раздражаю, почему продолжаешь со мной видеться и общаться? — А, может, нравится мне, — передразнивает девушка.       Я улыбаюсь и впиваюсь в ее губы. Хочу делать то, что мне нравится. И я делаю это, однако Полина резко от меня отходит. Мне стало очень обидно, я рассчитывала на взаимность. — Головой что-ли ударилась? — Смотря мне в глаза, Полина задает идиотский вопрос. — Сильно.       Отойдя от меня, Романовская двигается в сторону двери, и я понимаю, что сейчас она уйдет. Как всегда. Не знаю, куда и что делать мне. Разочарование окутывает меня со всех сторон, но быстро исчезает. Полина из кабинета не выходит — лишь поворачивает ключи в замке. — Двери кто будет закрывать?       Мои руки проникают под ее пальто, обхватывая талию. Я прижимаюсь к ней и утыкаюсь в шею. У меня кружится голова от ее запаха. Я медленно вдыхаю, а затем с какой-то особенной нежностью целую ее в шею. Потом еще раз. И еще.       Моя кожа покрывается мурашками, когда ее жаркое дыхание тревожит все мои рецепторы.       Полина отстраняется. — Еще один раз ты приедешь сюда без моего разрешения… — То что? — Перебиваю ее я, зная, что ничего она мне предложить не сможет. — Ну, что?       Полина удивленно поднимает брови и слегка улыбается. Такое ощущение, словно я сказала что-то очень глупое. — Пытаешься взять меня на слабо? Ладно, сегодня у меня нет времени, но мы вернемся к этому разговору.       Полина снова открывает дверь и показывает мне на выход. Странно было закрываться только из-за минутных поцелуев. Или боится, что подчиненные застанут ее в таком положении? Она ведь самая прилежная и строгая начальница, никогда не отвлекается на работе.       Полина мне не доверяет, так что практически за руку ведет к выходу. Почему мне здесь не место — понять не могу.       На первом этаже уже около турникетов, когда все должно было закончиться, началось новое. — Может, через низ? — Спросил тот самый мужчина, перед которым я пролезала через турникет. О своей шутке он пожалел уже через пару секунд, когда из-за моей спины вышла Полина. — О чем это вы? — Спрашивает девушка, не обращая на меня никакого внимания. — Простите, это я так… — Пришлите мне записи с камер наблюдения, — просит Полина и выгоняет меня отсюда окончательно.