Судьба поставлена на карту

***

      Шепот. Еле слышный. Свистящий. Они постоянно шептали друг другу на ухо одни и те же слова. Кто они?       Все.       Первые дни я оборачивалась. Потом перестала. Мне казалось, что абсолютно каждый на меня откровенно пялится. Кто-то исподтишка показывает пальцем. Но все это ничто по сравнению с вопросом, который я слышу каждый божий день. — А это правда?       И ответ мой тоже изо дня в день не меняется. — Нет.       Верить, правда, никто не хотел. Не потому что я дурно лгала, просто в таком случае пропадет повод для сплетен. Отсутствие сплетен это скука. А скука… Смерть?       В раздевалке после физкультуры девочки как-то внезапно стали от меня прикрываться. Наивно думают, что я на них наброшусь. Их самомнение настолько же велико, насколько их непривлекательность.       И все-таки мне было тяжело. Сидя на последнем уроке я пыталась не плакать. Пару месяцев назад осуждала гомиков, а теперь стала одной из них. И что самое противное — я перестаю видеть в гомосексуальности что-то плохое. С этим нужно бороться, а я не хочу.       Полина 14:49: Я заеду за тобой.       Я смотрю на учительницу и убеждаюсь, что я ее внимания лишена. Пальцы быстро бегают по клавиатуре, а затем отправляют сообщение.

      Саша 14:49: Это не совсем удобно. Давай встретимся где-нибудь в другом месте?

      Сейчас любое общение с девушками мне противопоказано. А с девушкой, которую я хочу, тем более. Нет, с Полиной я не собираюсь переставать общаться. Просто нужно сделать так, чтобы мы никому на глаза не попадались, а если она приедет ко мне в школу, то я рискую так и остаться до конца обучения главным предметом обсуждения.       Полина 14:50: И что в этом неудобного?       Я закатываю глаза и ругаюсь. На меня оборачивается одноклассница, но я быстро делаю вид, что все в порядке.

      Саша 14:51: Тебе сложно встретиться в другом месте?

      Полина 14:51: Нет, но я хочу тебя понять.

      Саша 14:51: Не нужно. Просто приезжай к скверу, я буду там через тридцать минут.

      Я понимала, что, вероятно, наш вечер уже обречен на ссору, но сделать ничего не могу. Не прошло даже суток, как мы начали встречаться, а уже спорим. Может, меня преследовали плохие идеи?       Кажется мне, что ее машина у сквера припарковалась далеко не пять минут назад. Идеально чистая, надо думать, только из автомойки: стекла лишены разводов, а сама она прикидывается перламутром: также красочно блестит на солнце.       Честно говоря, меня впечатляла красота ее тачки ровно три секунды. Ровно столько же ушло бы на удивление, если бы она решила приехать на корыте или санях или ковре-самолете. Я уже упоминала, что меня интересует только она? — Привет. — Ты опоздала.       Я закатываю глаза. Когда я предлагала ей попробовать встречаться, то представляла совсем другое. Мне не хотелось быть отчитанной каждую нашу встречу. — А ты цепляешься. — Ты объяснишь, почему я должна была приезжать сюда? — Явно игнорируя мое замечание, выдает девушка. Меня раздражало, что Полина не может просто молча выполнить мою просьбу, чего каждый раз требует от меня. Ей обязательно нужно задать какие-то вопросы и все контролировать.       Говорить или нет? — Оля увидела, как я с тобой целуюсь, начала меня шантажировать, потом рассказала всем, что я по девочкам, теперь меня все обсуждают, — монотонно протараторила я, словно это не главное мое беспокойство на данный момент. — И все? — Полина отмахнулась.       Меня обидела ее реакция, моя проблема для нее совершенно мизерная. Мне кажется, она не скрывает свою ориентацию, хотя в этом я не уверена. По крайней мере, она вполне себе похожа на человека, которому совершенно плевать на мнение других. Я не такая. — Слушай, ты явно не в настроении, а я не сделала тебе ничего, чтобы так со мной общаться. Давай встретимся в другой раз.       Полина откидывается на спинку кресла и поворачивает голову в мою сторону. В ее глазах читается сожаление, что прилично меня удивляет. Мы даже с места не сдвинулись, а уже устали друг от друга. Все должно быть не так.        — Ты права, извини. — У тебя что-то случилось?       Радует меня не тот факт, что оказывается, Романовская умеет извиняться, а то, что мы наконец перешли к конструктивному диалогу. — Скоро важный тендер на…очень внушительную сумму. Я хочу, чтобы моя компания его взяла.       Я кладу руку ей на плечо, словно это как-то может помочь, но, если честно, смотрится нелепо. Я не знаю, что такой тендер, и я не знаю, какие слова можно подобрать, поэтому просто молчу, пока по всей машине не разносится звон телефона.       Наше свидание отменилось, потому что Полине потребовалась выехать в офис. Она предложила подвезти меня домой, но я отказалась. Уж лучше я буду в офисе со стороны наблюдать за ней, чем сидеть дома и скучать. — Она всегда такая…перед тендером? — Спрашиваю я, поворачиваясь к Марату.       Он смотрит на маленький макет действительно огромного дома с какой-то мрачностью. Наверное, он тоже сейчас какой-то такой… Все в офисе ведут себя иначе. Напряженно. И, если Полина потому, что боится не получить тендер, то остальные…боятся, что Полина не получит тендер. — Всегда, — кивает Марат. — Хотя еще ни разу не проигрывала.       Полина врывается в кабинет слишком резко, от неожиданности одиночные листочки, лежащие у двери, падают на пол. Она подходит к столу, на котором лежат какие-то рисунки, но судя по ее выражению лица, они все ей не нравятся. — Мы можем запустить систему аэрации, — предлагает мужчина, глядя на Полину. Я стояла в стороне и была похоже на зрителя какого-то спектакля. Меня словно никто не замечал . — Его нужно чистить, никто этим заниматься не станет. — Про регулярное техническое обслуживание можно не заикаться?       Полина ничего не ответила, но посмотрела на него достаточно грозно, даже я поняла ее ответ, чего не поняла, так это о чем идет речь. — Давай без пруда. — Марик, ты дебил? — Крикнула Романовская. — Маланов хочет пруд, значит мы сделаем ему пруд. Он хочет, чтобы пруд не цвел, значит надо придумать пруд, который не будет цвести.       Теперь стало понятнее. Как сказал Марат, компания какого-то олигарха, видимо, того самого Маланова, захотели себе продукт — шикарный особняк, в котором будут проходить какие-то благотворительные встречи. Теперь различные компании, в том числе компания Полины делают проект этого продукта, а самый лучший Маланов купит. Борьба достаточно ожесточенная, потому что все хотят получить деньги. Кроме Полины… Ей нужна победа. — Ультразвук? — Нет… — качает головой девушка. — Некоторые водоросли к нему адаптируются.       Я смотрела на уставшую Полину и хотела ей как-то помочь. В самом деле, какая проблема, если в пруду будут водоросли? Так даже…натуральнее.       В кабинете повисла тишина, каждый начал размышлять над вариантами решения, и я была не исключением. — А сделайте барьер, — вдруг вырывает у меня. — Какой еще барьер? — Даже не смотря в мою сторону, спрашивает Полина. Наверное, не верит, что я могу предложить что-то дельное, а я ведь могу. География — единственный урок, который я конспектировала. — Буфер. Можно засадить пруд определенными растениями, которые будут задерживать в себе питательные вещества. Их избыток, как правило, приводит к развитию водорослей. — И это поможет? — Отрываясь от бумаг и переводя все свое внимание на меня, спрашивает девушка. — Можно еще извести на дно положить, — совсем не чувствую, как неуверенно мямлю.       После этих слов Полина и Марат быстро переглянулись, а затем последний куда-то ушел. Романовская ухмыльнулась, а затем подошла к двери и повернула ключ в замке. — Откуда такие познания? — Ты думала, я умею только юбки перед мужчинами задирать?       Полина громко рассмеялась, а затем подошла ко мне совсем близко. Ее настроение улучшилось в считанные секунды, и я даже не успела отреагировать.       Руки девушки проходятся по моим бедрам, я довольная наградой, прикрываю глаза. Чувствую, как она задирает мою юбку и проходится пальцами по клитору через ткань трусов. Я сжимаю руками край стола, пытаясь не издавать звуков. Не хочу, чтобы ее коллеги плохо думали о ней. — Юбки будешь только передо мной задирать, поняла?       После этой фразы Полина меня резко разворачивает и толкает в спину, заставляя лечь на стол. Подол юбки оказывается у меня на спине, и я не понимаю, почему она ее никак не снимет. Впрочем, трусы тоже не снимает, отодвигает в стороны и бесцеремонно входит в пальцами. Правильно делает, к слову, я уже успела намокнуть. — Я ответа не услышала, — строго произносит девушка, сопровождая эти слова звонким шлепком. — По…няла, — слова с трудом вырываются из моих уст. — Ножки пошире сделай, — просит Полина. — Умничка, а теперь на меня чуть-чуть.       Не могу сказать, что я слушала ее инструкции. Я была очень сосредоточена на том, чтобы оставаться тихой, хотя, кажется, Полина этого совсем не просила.       Она едва успевает меня поймать, когда после оргазма, мои ноги перестают меня держать. И все-таки я медленно сползаю на пол и стараюсь отдышаться. Спустя пару секунд дыхание выравнивается, я перестаю слышать биение собственного сердца и медленно поднимаю голову наверх. Полина задумчиво смотрит на меня, а затем становится удивленной, когда я встаю перед ней на колени. Мои еще дрожащие руки, но уже, кажется, не от оргазма, медленно снимают пуговицу с петли, а затем расстегивают ширинку. Я осторожно спускаю брюки, а затем и ее белье вниз. Полина не сопротивляется и совсем ничего не говорит, но я чувствую, что этого она не ожидала. Я вообще-то тоже.       Медленно прохожу языком по плоти, а затем еще раз. Полина молчит, но я слышу, как с каждым моим движением ей становится тяжелее дышать. Стоять голыми коленями на полу становится неприятно, но я терплю. Больше всего хочется сделать приятно любимой девушке, но получается у меня слабовато. Вообще-то член сосать было проще.       На самом деле я даже во вкус войти не успела, как в дверь постучали. — Киса, погоди, — шепчет девушка и быстро одевается.       Я закатываю глаза и медленно встаю с пола. Убедившись, что я приняла нормальное для кабинета генерального директора положение, Полина отпирает дверь, и в кабинет залетает запыханный Марат. — А девчонка дело сказала, так и сделаем, — говоря эти слова, мужчина сначала как-то странно на меня покосился, а потом загадочно усмехнулся, за что Романовская тут же толкнула его в бок. — Ладно, я это…работать пошел. Мы же тут все-таки делом все занимаемся. — Марат Рустемович! — Крикнула девушка, пока тот громко смеялся. Кажется, я одна не понимала, что происходит.       Как только мужчина вышел из кабинета, Полина громко хлопнула дверью, посмотрела на меня и прикрыла глаза. На ее лице сначала заиграла улыбка, а потом она и вовсе тихо рассмеялась. Полезла куда-то в шкаф и достала оттуда какие-то брюки. — Лови!       Через мгновение брюки были в моих руках. Я покрутила их несколько секунд, не понимая, какое имею к ним отношение. Да и размер слегка не мой… — Зачем? — А тебе Марата мало было? Хочешь, чтобы весь офис смеялся, глядя на твои колени?       Я медленно опускаю свой взгляд и вижу два симметричных алых пятна, которые тут же закрываю руками. Выгляжу как дешевая проститутка. Еще не хватало потекшей туши для полноты образа.       Пока я переодевалась, Полина надумала куда-то съездить, но наотрез отказалась говорить мне куда. Я знала только, что мое присутствие обязательно, но это слабо помогало в разгадке. Даже когда мы ехали в машине, пейзажи за окном не стали давать мне подсказку. Любопытство распирало, и я даже успела достать Полину вопросами, но ее дурацкая игра не предполагала никакой пощады. Стоило нам подъехать к зданию, как мой азарт испарился. Нет, здесь раньше я не была. Дело в другом — я быстро сообразила, что это учебное заведение, а я в таких появлятся не люблю. Впрочем, это выглядело вполне прилично — четырехэтажное здание из светлого кирпича с мощными дверьми и вывиской сверху. — Зачем мы приехали в строительный колледж? — Выходя из машины, спросила я у девушки. — Не отставай, — только и ответила она, направившись ко входу. Признаюсь честно, идея эта показалась мне плохой очень быстро, и я почти сразу потеряла энтузиазм, но ко входу все-таки пошла.       Охранник пускать нас не хотел, но Полина быстро нашла с ним общий язык. Хотя вряд ли повышенный тон и резкость сойдет за общий язык. — Ты объяснишь, куда мы идем наконец? — Сейчас узнаешь.       Романовская коротко стучится в кабинет директора, а затем, прихватив меня, заходит внутрь. — Полина! Какие люди! — Добрый вечер, Леонид Александрович, вы уж простите мою бесцеремонность.       Перед нами за большим круглым столом в кожаном кресле сидел пожилой мужчина. На нем был дорогой костюм синего цвета и какие-то туфли, выглядывающие из под стола. Туфли не просто были чистыми, они блестели, словно только что были куплены. Кажется, этот мужчина за собой следит.       Увидев Полину, он тут же встал со своего места и кинулся ее обнимать. Та тоже смотрела на него с большой теплотой, от чего я еще больше почувствовала себя неловко.       Я поворачиваю голову направо и вижу несколько черно-белых портретов, над которыми весит надпись «Директора строительного колледжа». Портреты расположены в хронологическом порядке, и на последним из них Герман. Раньше я его не видела, но фамилию узнала. — А это Александра, она хочет к вам поступать.       Я резко поворачиваюсь к ним и открываю рот от этой неожиданной и новой для меня информации. Куда я поступать хочу? — Приятно познакомиться, и какой же у нас балл аттестата?       Лишенный положительных качеств наш балл… В какую неловкую ситуацию меня ставит Полина. Что мне отвечать? Соврать? Так правда от него не убежит. Сказать правду? Подставить Полину и стать посмешищем. «Да она же глупа до святости, Полина! Кого ты ко мне привела? Повесьте ее портрет у охраны и больше никогда сюда не пускайте!» — скажет мужчина, и я с позором уйду.       Делаю глубокий вдох. — Три с половиной. — Ну, — мужчина улыбается и разводит руками. — Типичная ситуация талантливой молодежи! Вот гордость нашего колледжа — Фролова! Поступала с одними троеками, зато теперь ее знает вся область.       Я тактично улыбнулась, словно знаю Фролову, и только сегодня мы вместе пили чай. Коротко посмотрела на Полину в поисках поддержки, но ее там не нашла. Девушка внимательно следила за нами, но вмешиваться не собиралась. — На платное поступай, а там глядишь переведешься на бюджет. — Хорошая идея, — улыбнулась я директору.       Улыбка моя, честно говоря, была лишена симметрии, а глаз почти начал дергаться. Где я возьму деньги? Пусть и на такое недорогое образование. Родители никогда не станут оплачивать.       — Предупреждать надо о таких вещах! — Грубо отметила я, глядя на Полину, когда мы покинули территорию колледжа. Девушка пожала плечами и остановилась у машины, чтобы закурить сигарету. — Прости, времени не было.       Романовская была воплощением бесстрастия и иногда это пугало. По ее расслабленной позе было видно, что проделанной работой она довольна. На меня же это представление особого впечатления не произвело. Я была растеряна и немного расстроена. Нет, я не против учиться на ландшафтного дизайнера, это не архитектор, конечно, но тоже очень неплохо. В любом случае, куда лучше мясного производства. Но одна мысль о том, что я не смогу это осуществить, так как у меня нет денег, очень расстраивала.       Я пинаю камень, и он ударяется о шину машины. Кажется, Полина наконец считывает мое расстроенное лицо. — Это копейки, Алекса. Устроишься куда-нибудь официанткой, спокойно оплатишь.       Я хотела тратить деньги на съем квартиры, оплачивать еще и учебу, я не потяну, но надо выбирать. А выбирать очень сложно. Почти также сложно, как и жить с моими родителями. — А я могла бы…ну скажем…переехать к тебе? — Давай вернемся к этому разговору после того, как ты окончишь школу, — девушка нарочно роняет сигарету на землю и тут же на нее наступает, а затем садится в машину. Мне приходится следовать ее примеру, но повисшая в воздухе неловкость не дает мне покоя, и до дома мы едем в абсолютной тишине.       До моего дома.       Не знаю, стоит ли так называть место, где из хорошего только сон в родной кровати? Я устала от сериала, который мама смотрит каждый день и, который, кажется, не заканчивается. Я устала протирать каждый вечер экран телевизора, чтобы у папы было хорошее расположение духа. Я устала, что у нас часто ломается холодильник, потому что он очень старый, и мне приходится помогать маме убирать образовавшиеся под ним лужи. В конце концов, я устала, что меня никто не встречает, когда я прихожу домой. — Я дома, — кричу я, скидывая кроссовки. — Мам? — Тише ты, это моя любимая серия, — кричит родительница из кухни. На ее плече как всегда вафельное полотенце.       Ладно, идем по плану Б. — Привет, пап, — говорю я, заходя в гостиную. — Что делаешь? — Рубяще-колющее клинковое оружие пять букв.       Я не понимаю, он действительно думает, что я могу это знать или просто унижает меня? — Не знаю, — бурчу я, подходя ближе. — Па-лаш! — Вписывает мужчина, а затем переводит взгляд на меня. — Да уж, глупая ты, Шура. Когда девушка и глупая, и некрасивая одновременно — это беда. — А я по-твоему некрасивая? — Шур, — папа усмехается. — Ну ты же сама видишь, что мордой не вышла.       Формулировка настолько неудачная, что я разочарованная ухожу к себе в комнату. Несколько минут молча стою перед зеркалом и оцениваю себя. Буду ли я нравится Полине больше, если похудею? Лишнего веса у меня, конечно, не было, но мои ключицы могли бы быть более выразительными. Может, отрезать волосы и сделать себе каре? Нарастить ресницы? Увеличить губы? Покрасить брови? Что из этого мне нужно сделать, чтобы я «вышла мордой»?       На следующий день в школе, вопреки моим надеждам, ничего не изменилось. Окружающие меня школьники все также мусолили тему моих наклонностей, а Оля брезгливо окидывала взглядом, явно довольная проделанной работой. Утомленная взорами я прячусь на физике в туалете, даже не думая идти на урок. — Привет! — Камилла?       Давно мы с ней не виделись, но сейчас я рада, что встретилась именно с ней. Камилла из тех немногих людей, кто шептаться про меня не станет, и я это очень ценила. — Прячешься? — Задает девушка вполне логичный вопрос. — Типа того, — я пожимаю плечами и устраиваюсь с ней рядом на подоконнике. — Ты же тоже слышала сплетни про меня? — Ну, — задумчиво протянула Камилла, закидывая ногу на ногу. — Ты не думай, что вся школа только это и обсуждает, но, да… Слышала. Оля сделала все для этого. — Оля?       В классе Камиллы учится подруга Яшкиной, которая является школьной активисткой и всеобщей любимицей. Именно ее Оля просила раскручивать тему моей ориентации. Тихий также делал это по ее просьбе, но у него были и личные мотивы — месть. Все-таки перестали мы общаться далеко не на позитивной ноте. — Лучше бы я этого не знала, — тихо проговорила я, прежде чем осыпать Олю оскорблениями. — Да ладно тебе, погудят и забудут, как всегда это и бывает. Тут только одна опасность для тебя есть. — Какая?       Камилла слегка медлит, я вижу, что рассказывать ей не хочется. Видимо, понимает, что настроение у меня и так не очень. — Рано или поздно об этом узнают твои родители. — Думаешь? — Уверена, — равнодушнее, чем следовало заявляет девушка. — Тебе нужно быть к этому готовой заранее. Если они отобрали у тебя телефон, когда узнали, что Полина отмазывала тебя перед учительницей, я боюсь представить, какие меры они… — Ладно, я поняла, — перебиваю я Камиллу, так как начинаю нервничать. — Пожалуй, я пойду посижу в кафе. Ты не хочешь со мной?       Мельникова отрицательно мотает головой. Она вполне себе собирается на седьмой урок, после прогуленного шестого, поэтому компанию мне составить не сможет. На нет и суда нет. Я спрыгиваю с подоконника, и мы коротко прощаемся. Теперь все мои мысли заняты ее словами. Неужели родители действительно узнают? Мы никогда не обсуждали тему однополых отношений, но я догадываюсь, что они, мягко говоря, будут не в восторге. Главное, чтобы они узнали это после того, как я закончу школу. Тогда я уже буду жить у Полины, и мне будет абсолютно все равно. Оля же не станет им ничего говорить?       Не станет?