Судьба поставлена на карту

***

      Фиксирую брови гелем и смотрю на себя в зеркало. Моя кожа кажется эфемерно матовой, словно я фарфоровая куколка. Отказаться от румян было верным решением. На губах прозрачный блеск, потому что любую помаду я съедаю от волнения, когда начинаю кусать губы. Своим чувствам я привыкла доверять, и сегодня я чувствую, что поводов для волнения будет предостаточно. — Ну как? — Я поворачиваюсь к Мите и демонстрирую свой макияж. Он пожимает плечами, отвечает свое привычное «нормально» и напоминает, что в женских делах совсем не разбирается. — Мить, пожалуйста! Ты должен мне помочь, это важное мероприятие. — Что ты вообще делаешь на этом конкурсе?       Я закатываю глаза. Конкурс для меня слово неудачное. Сразу представляется детский утренник с шоколадными конфетками в виде призов. Полина же «в игрушки не играет». Она в составе первого дивизиона. Желанная гостья высшего света, где высокомерные люди текут от мысли, насколько в их жилах голубая кровь. Полина, конечно, не такая. Деньги ее не испортили. Однако играет неизменно по-крупному.       Мы сидели в одном из игральных залов казино на полу. Только здесь есть зеркало, которое сейчас мне необходимо. Митя следит, чтобы нога отца не переступила порог, я — чтобы тушь ложилась без комочков. — Я буду ее поддерживать… Может, пойдем уже? — Осторожно прошу я друга. — Давай еще пятнадцать минут подождем. Мне так спокойнее, — Митя поджимает ноги и продолжает смотреть на дверь. Не знаю, как это состояние ему не наскучило и тем более, что в его голове. — Ты думаешь ей нужна твоя поддержка? Она зовет, чтобы показать, как крута и богата и привязать тебя к себе… Все богачи так делают. Они не умеют любить. — Полина не такая. — Тогда почему дала твоему отцу тебя избить? От большой любви?       Я протягиваю ладонь, призывая не продолжать. И без Мити я задаю вопросы, ответы на которые получить не выходит. С того дня мы с Полиной не общались. Она позвонила мне пару раз, а я пару раз сделала вид, что не услышала, а потом еще и перезвонить забыла. Только сегодня утром я получила от нее незамысловатую смс.       Полина 8:16: Ты приедешь на тендер?       Хотелось съязвить, потом не приезжать, потом пальцы сами напечатали короткое «да».       Я поехала в казино, потому что Камилла сегодня занята, а поддержка мне была необходима. Да и я давно не виделась с Митей.       И вот я сижу на полу в углу под косой взгляд фейсера, который меня отчего-то еще не выгнал; внушаю Мите, что его отец одумался и больше не придет, ведь он так счастлив новорожденному сыночку; наношу макияж и пытаюсь придумать хоть одно оправдание Полине.       Не выходит.       Еду на мероприятие на самом деле лишь для того, чтобы показать ей, что она может потерять. Точнее, кого. Увидит мои длинные светлые волосы, которые после укладки стали волнистыми, мой макияж, на который ушел почти час, мое прекрасное платье, которое я сама еще не видела и, возможно, что-то поймет, только будет уже поздно. — Хрен с ним, пошли, — произносит белокурый парень и поднимается на ноги, я тут же следую его примеру. Митя отряхивает штаны от невидимой грязи, а его взгляд устремляется к лестнице, которая уже давно остается пустой. — А помнишь, ты спрашивала у меня тогда про Полину? — Ну…да, — неуверенно отвечаю, хотя действительно вспомнила этот момент, просто пока не понимаю, зачем. — Это ведь она разрешила мне сидеть здесь и сторожить отца, а я тебе тогда соврал… Сказал, что не знаю никого. Да стремно мне было все это обсуждать!       Только что говорил, как сильно Романовская убеждена в исключительности своей личности, а теперь говорит о ней, как о порядочном человеке. Как мне реагировать? — Это уже не важно. — Ты права.       Быстрыми шагами мы покидаем казино и вскоре прощаемся. Вообще-то я не собиралась ностальгировать, но когда проходила мимо места, где мерзла от холода, пока Полина не забрала меня домой — стало грустно. И я решительно поехала на мероприятие.       Знала, что опоздаю, но приезжать к началу не планировала — незачем. Мое дело приехать, посмотреть свысока и уехать. А дальше, надеюсь, она начнет осыпать меня извинениями, но быстро я ее прощать не планирую.       Здание найти было не сложно. Вывеска сразу оповещает, что данный бизнес центр принадлежит какому-то новому поколению. Снаружи скромно, внутри куда интереснее. Около входа стоят молодые, да и не очень, люди в пиджаках, а рядом с ними девушки в строгих платьях, но не все. Некоторые также выбрали костюмы. Уличные фонари в виде жезлов стояли в ряд, освещая небольшую аллею. К воротам без перерыва подъезжали машины, из которых выходили нарядные гости. Одну из этих машин я уже видела ранее. — Алекс!       Стекло опускается, и я вижу помолодевшего Марата. Он что побрился? Какой кошмар!       Я залезаю к нему в машину, и мы направляемся в подземную парковку. Я обращаю внимание, что на заднем сидении лежит платье. Догадываюсь, что мое. — Где Полина? — Задаю вопрос вместо приветствия, но, кажется, водителя это совсем не смущает. — На награждении. Честно говоря, я думал, ты приедешь раньше, но, слава богу, что решила, как и я опоздать. Дурацкие пробки, — крепкие руки перестают держать руль, Марат быстро паркуется. — Почему слава богу? — Не можешь же ты в таком виде находиться в зале, — он говорит быстро, словно торопится. Наверное, так и есть. Выходит из машины, и я следую ему примеру. Затем мужчина открывает заднюю дверь, достает платье и вручает мне. — Я надеюсь, переодеваться нужно не здесь? — Нет, но где я еще не придумал. Сама дальше справишься? Я должен присутствовать на официальной части.       Марат не дождался моего ответа, быстро убежал к лифту, а затем куда-то к верхним этажам. Я не стала его осуждать, но растеряться успела. Куда мне идти?       Я подхожу к лифту и рассматриваю панель над ним, который указывает, что Марат приехал на шестой этаж. Отлично! Значит мне точно не туда.       Приезжаю на четвертый и вижу пустые коридоры, почти везде выключен свет. Кое-как замечаю самую дальную открытую дверь, которая ведет в единственное освещенное здесь помещение. Недолго думая, отправляюсь туда, надеясь, что это туалет.       Я слышала гул с верхних этажей, но здесь все равно был уловим каждый шаг. Боясь на кого-то наткнуться, я шла, еле переставляя ноги, стараясь быть максимально тихой. Подходя ближе, начинаю слышать всхлипы, и уже жалею, что выбрала именно этот этаж. Останавливаюсь в проходе и замечаю, как у раковины стоит какая-то блондинка лет тридцати-тридцати пяти, у которой размазалась вся тушь. — Проходи, че пялишься, — говорит мне она, и я слушаюсь. — Извините, — зачем-то произношу и направляюсь к кабинкам туалета, чтобы не обращать на себя еще большее внимание, что, кажется, ее очень злит. — Не извиняйся, — вытирая бумажной салфеткой веки говорит девушка. У раковины лежат ватные диски и мицеллярная вода. Впрочем, все диски уже черные от туши. — Извиняться передо мной должна только Романовская.       Знакомая фамилия заставляет меня остановиться. Я оборачиваюсь к девушке, которая больше ничего не говорит. — Она вас обидела? — Осторожно интересуюсь, боясь услышать что-то про не мое дело. И все-таки интерес сильнее страха. — Обидела? О, нет, дорогая. Эта сучка испортила всю мою жизнь, — незнакомка всхлипывает, а затем продолжает вытирать остатки туши с лица. Складывалось ощущение, что она не просто плакала, а безостановочно рыдала в течении пары часов точно. И я даже боюсь представить, чего настолько ужасного сделала Полина.       Я захожу в кабинку туалета, вешаю вещи на единственный крючок, а затем быстро переодеваюсь. Платье действительно красивое: из красного атласа с глубоким вырезом в груди и не менее глубоким на боку юбки. Приталенное, но достаточно свободное, а еще с очень широкими рукавами, словно это кимоно. Его единственная проблема — молния на спине, застегнуть до конца которую мне самостоятельно не удалось. Я честно не хотела приходить к этому решению, но выхода не было.       Покинув кабинку, замечаю, что девушка уже перестала выглядеть заплаканной. С особым равнодушием поправляла на лице макияж. Единственное, что выдает недавнюю истерику — краснота глаз. — Можете помочь?       Незнакомка оборачивается, окидывает меня взглядом и небрежно бросает на раковину кисточку с пудрой. — Повернись, — командует она, и я тут же слушаюсь, а затем чувствую, как мои волосы падают мне на плечи. — Ты же спишь с ней? — С кем? — Не прикидывайся, — застегивая молнию до конца, говорит девушка, вводя меня в замешательство. — Готово. — Спасибо. — Так спишь или нет? Впрочем, знаю, что спишь: на лице написано. Советую, как можно скорее с этим завязать. Полинке очень не нравится, когда ее бросают, поэтому всех бросает она, это лишь вопрос времени, а ты еще слишком молода для подобных игр.       За совет благодарить не решаюсь. Молча забираю вещи из кабинки и двигаюсь к выходу. Настроение испорчено, и я решаю не портить его себе еще больше.       А потом передумываю. — А ты спала с ней? — Останавливаюсь я у дверей и резко перехожу на «ты», несмотря на нашу приличную разницу в возрасте. — Даже если бы мне нравились девушки, Полина стала последней, на кого я бы обратила внимание, — язвительно ответила мне собеседница, убирая косметику в сумочку. — Тогда что она тебе сделала?       Девушка резко отвернулась от зеркала и повернулась ко мне лицом. Облокотилась о раковину и скрестила руки у груди. — Моя компания на грани банкротства, а знаешь почему? Потому что Полина переманила себе всех моих лучших сотрудников, а также всех крупных заказчиков. И ладно бы она представляла из себя что-то стоящее… Сплошные проблемы с алкоголем и гневом, — девушка резко замолчала, словно собиралась продолжить перечислять недостатки Полины, но решила остановиться. — Тендер для меня был спасательным кругом, но она забрала и его. — Но она же честным трудом его… — Я тебя умоляю, — перебила блондинка, махнув рукой. — Отлизать заказчику честный труд? А ты не знала? Бедняжка… Да все в курсе.       Я медленно перевариваю полученную информацию и начинаю жалеть, что вообще задала вопрос. Если честно, я почему-то не особо верила во все это, но не отметала вероятность, что это возможно. В любом случае, я разберусь с этим позже. — Где тут вещи можно оставить? — Шестой этаж, первая дверь справа. — Спасибо, — я развернулась к двери и уже успела сделать шаг, как вдруг она меня снова окликнула. — Хочешь знать правду? Меня зовут Алёна. Назови ей это имя и посмотри, как меняется ее выражение лица.       Я ничего не ответила, быстрым шагом направилась к лифту, а затем на шестой этаж. Здесь все было совсем по-другому. Как минимум, люди. Они были везде. В каждом углу стояла парочка-тройка с бокалами в руках. На каждом небольшом столике помимо фуршета находилась ваза с цветами. Мимо проходили галантные молодые люди с подносами. Может, официанты?       Меня не интересовали светские разговоры и знакомства, я очень хотела найти ее. Даже после всего, что я о ней услышала. Почему я должна была верить Алёне, которую вижу впервые?       И я нашла.       В большом зале, окруженная со всех сторон коллегами, которые не переставали ее поздравлять, она улыбалась. И я растаяла от ее улыбки. Полина была в брючном сером костюме, который словно был больше должного на пару размеров, наверное, так нужно. А еще на ней были очки в черной оправе, хотя раньше я никогда у нее их не видела. Наверное, не для зрения.       Полина пожимает руку какому-то мужчине, а затем на секунду смотрит в сторону входа.       Замечает меня.       Она стояла достаточно далеко, но я прочитала по губам, как она извинилась перед коллегами и тут же их покинула. Грациозно, подобно кошке, обходя всех, кто пытался ее остановить и поздравить, Полина шла ко мне, а я даже не думала двигаться с места. — Пришла все-таки? — Дойдя до меня, спрашивает девушка. — А ты сомневалась? — Последние полчаса да, — усмехнулась сама себе девушка. — Я рада тебя видеть. — Я… — Ой, Алекс какая ты красотка, — из неоткуда появляется Марат, который помимо словесного комплимента, вытягивает большой палец вверх. — Спасибо, — смущаюсь я.       Мы недолго разговариваем. Вопреки гордости делаю вид, что все в порядке, поздравляю Полину и не закатываю истерики. Она тоже делала вид, словно не было никакой паузы в наших отношениях, словно мы не ругались, и она совершенно не понимает, как сильно я на нее обижена. Теперь еще и после слов Алены не знаю, что дальше думать.       Вспомнив о последней, я замечаю ее рядом с нами. Сначала девушка высокомерно смотрела по сторонам, а затем переключилась на нас, когда заметила, что мы стоим прямо перед ее носом. — Полина, — ухмыляется девушка и подходит ближе. — Поздравляю с победой. Заслуженной…наверное, — после слов, произнесенных язвительным тоном, Алёна поворачивается в мою сторону, кладет руку на плечо и начинает ласково щебетать. — Тебе очень идет это платье, но без него ты мне понравилась больше… Хорошего вечера! — И тебе, — только и отвечает Романовская.       Почти сразу Полину кто-то подхватывает и уводит. Я не успеваю не то чтобы объясниться, даже просто осознать, что произошло. На лице Полины не дрогнул ни один мускул, она никак не отреагировала на внезапный выпад Алёны, но я прекрасно знаю, что это прилично ее задело. Надеюсь, ей хватит ума догадаться, что та просто пытается полоснуть ей по сердцу от зависти.       Еще час мне приходилось слоняться по зданию, ожидая, пока девушка освободиться. Пару раз меня пытался развлечь Марат, но в основном он общался с коллегами. И даже в эти редкие минуты, когда мужчина уделял время мне, я была очень ему благодарна. — В ваши женские разборки даже лезть не хочу, Алекс, но не могу поверить, что Алёне успело от тебя что-то перепасть. Какая же она…неприятная, — говорит мужчина, осушая бокал игристого. — Да не перепадало ей ничего… Мы в туалете пересеклись, она мне платье помогла застегнуть, видимо, впечатлений теперь от моей голой спины у нее море.       Губайдулин успел поздравить Полину и подарил ей невероятно красивый букет белых кустовых роз. Вообще-то Полину цветами просто осыпали, как она их все повезет — я представить боюсь. Наверное, мне тоже хотелось ее поздравить, но у меня совсем не было денег, да и в душе все еще теплилась обида, что она тогда меня бросила. — А кто та рыжая девушка, с которой Полина обнимается? — Альбинка? Подруга детства Полины, по совместительству — наша юрист.       Я догадывалась, что Романовская не совсем уж заядлая социопатка и какие-то дружеские пути коммуникации в ее жизни проходят, но мне стало так досадно, что я не знаю даже таких элементарных вещей о ее жизни. Наверное, ей не очень бы хотелось представлять меня своим друзьям, потому что они все выше меня на голову. И дело тут совсем не в росте и, возможно, даже не в возрасте. — Я почти ничего о ней не знаю, — негромко резюмирую, а затем беру со столика бокал, решаясь наконец расслабиться. — Если тебя это утешит, ты знаешь куда больше, чем все ее последние любовницы, — Марат облокачивается о стену и начинает наблюдать за Полиной, которая стояла в другом конце зала от нас. — Ей очень важно, что ты сейчас здесь. — Поэтому она подошла ко мне всего один раз? — Да ладно тебе, ты же видишь, что ей прохода не дают. Даже со мной она только парой слов обменялась.       Спустя час люди наконец-то начали расходиться. С Полиной мы столкнулись в коридоре, Марат шел рядом и помогал ей нести цветы. — Поехали, — коротко позвала меня девушка, и я молча последовала за ними.       Мы спустились на подземную парковку, погрузили все в машину Полины, которую до этого пригнал Марат, а затем коротко с ним попрощались. Ну, я коротко, а Полина чуть подольше.       Марат сел в свою машину, расположенную рядом и сразу уехал, а вот Романовская трогаться не торопилась. Сидела за рулем и смотрела куда-то вперед. Вдруг девушка откинулась и задрала голову назад, словно пыталась справиться с нахлынувшими слезами, только вот слез никаких видно не было. — Почему не едем? — Набираюсь смелости для долгожданного вопроса. Не знаю, куда мы сейчас поедем. Наверное, она отвезет меня домой, поехать к ней я даже не рассчитываю, да и не очень-то и хочу. — Мне нужно успокоиться, — говорит Полина. — Мне нельзя садиться за руль, когда я полна злости, это обычно плохо заканчивается. — Ах, полна злости? Бедная, ну давай подождем.       Я только подливала масла в огонь, но искренне не понимала, почему злится она, а не я?       Полина резко выпрямляется и поворачивается в мою сторону. Взгляд ее наполняется свирепостью, но мне не страшно. Скорее, борюсь с желанием уколоть ее еще сильнее. — А ты чего борзая такая? Алёна подарила тебе не только оргазм, но и ненависть ко мне? — Повышая голос, спрашивает девушка. — Чего? Да я вообще… А хотя чего это я? Ты же трахаешься с организатором тендера!       Рука Полины дернулась, но она сумела сдержать себя в руках. Видимо, сдерживалась, чтобы случайно не влепить мне пощечину. — Ну, раз мы верим всему, что говорит Алёна, — добавила я, испугавшись за ее реакцию. — Это она тебе так сказала? — Да. Как и то, что ты испортила ее жизнь, переманила к себе всех ее заказчиков и сотрудников, да и вообще разрушила ее бизнес.       В машине повисло молчание. Полина анализирует услышанное, шепчет короткое «ладно» и заводит машину. Мы тут же уезжаем. — Это все бред, просто хочу, чтобы ты знала, — говорит Романовская после недолгой паузы. — Я знаю. Почему-то я знаю, что это бред, а ты нет. — Извини.       «Лучше бы ты извинилась, что кинула меня, когда я в тебе нуждалась больше всего на свете» — пронеслось в моей голове, но за ее пределы не вышло. Не хочу усугублять ситуацию, да и выяснять отношения больше не хочу. Я слишком вымотана после этого тяжелого дня. — Разве ты не знаешь, что она гетеросексуальна? — Она вполне могла переспать с девушкой только ради того, чтобы меня уколоть. Тем более, такое уже было.       Я заметила, с какой силой Полина сжала руль и не решилась узнавать подробности. Узнаю их у Марата.       Через несколько минут я начала догадываться, что едем мы все-таки ко мне домой. Я не особо расстроилась, хотя, отрицать тот факт, что я соскучилась по ней и была бы не против провести совместный вечер, я не буду. Не знаю, когда мы встретимся в следующий раз, но я надеюсь, что у нас получится найти какой-то выход из этой ситуации.       Когда мы подъехали к моему подъезду, я резко побледнела. Полина заметила, что со мной что-то не так, что от увиденного я испугалась. — Что случилось? — Видишь, девушка из подъезда вышла? В красной кофте. — Ну да, — Это Оля. И вышла она из моего подъезда, — сказав это, я повернулась в сторону Полины и заметила на ее лице вопросы. Она не очень поняла, почему это настолько меня выбило из колеи, поэтому я решила пояснить. — Она не живет здесь. Она сюда ходила только ко мне в гости, но меня не было дома. Это значит, что она ходила к моим родителям. — Это плохо? — Да.       Яшкина была в неплохих отношениях с моими родителями, моя мама к ней хорошо относилась, иногда вообще ставила Олю мне в пример. Конечно, подруга ведь всегда вела себя как примерная девочка перед ними. И все-таки все их общение строилось исключительно на какие-то бытовые темы, когда они случайно оказывались вместе. Оля не ходила в гости к ним, она ходила в гости ко мне. Они могли поздравить друг друга с праздниками, но делиться откровениями — никогда. В общем, близки они не были, и Яшкина вряд ли соскучилась по моей маме. Ее преследовали какие-то другие цели, которые очень меня пугали. — Давай так, — начала Романовская. — Я не буду уезжать на всякий случай. Если все окей — напиши мне смс, и я тогда поеду спокойно. — Спасибо.       Я выхожу из машины и на негнущихся ногах захожу в подъезд. Я не стала тешить себя надеждами, что все будет хорошо. Предчувствие было просто ужасное.       Открывала дверь я своими ключами, в звонок не стала звонить. Проворачивала ключи, как можно медленнее и тише, надеясь проскочить в свою комнату и избежать конфликта.       В коридоре стояла мама. — Пришла, Денис!       В нашей семье не было традиции уведомлять всех ее членов о чьем-то приходе домой, поэтому я поняла, что начинается что-то не очень хорошее. В кулаке сжимала связку ключей, словно это сможет хоть как-то мне помочь. — Нам все Оля рассказала, — сразу с крика начинает родительница, и я понимаю, что хорошей концовки у этой истории не будет. — С девушками лижешься? Против Бога решила пойти? У тебя нормальная семья!       Я слышу тяжелые шаги папы, и делаю шаг назад, упираясь в стену. Смотрю на маму и совсем ничего не могу ей сказать. — Сейчас выбью из нее всю дурь! — А вот и папа на пороге.       Разум призывает сказать, что это все неправда, придумать себе парня и внушить это родителям. Разум призывает начать себя спасать. А вот язык совсем не двигается. Я застыла от страха. — У тебя нормальные родители! Где ты этого понахваталась? — Мало били, наверное. Ну, ничего.       Мне повезло, что я оставила дверь закрытой, иначе даже боюсь представить, что со мной было бы. Папа успел сделать первый удар, а я успела крикнуть им вслед, что больше не вернусь. Вот буду жить на улице и не вернусь! Мама тоже что-то крикнула. Кажется, спросила куда это я собралась, а я уже скрылась за лестничным пролетом. Бедные соседи, не так они хотели провести субботний вечер.       Боясь, что меня смогут догнать, я не стала вызывать лифт. Летела по ступенькам, боясь споткнуться, затем выбежала на улицу и села в машину, которая стояла на том же месте. Полина, не дожидаясь рассказа, тронулась с места.       То ли от произошедшего, то ли от осознания произошедшего начинаю плакать. — Ну всё, не реви, — Полина берет меня за руку, продолжая рулить одной левой. — Можно я поживу у тебя какое-то время? — Это даже не обсуждается.       Я сначала не так ее поняла и подумала, что это означает нет, но когда мы подъехали к ее дому, успокоилась. — Хорошо, что для тендера были нужны все мои документы, и они сейчас у тебя. Мне не придется за ними возвращаться, — уже выйдя из машины, сказала я. — Для тендера не нужно было ничего, кроме паспорта, — вдруг говорит Полина. — Но ты же сказала… — А что мне еще было сказать, чтобы ты все мне привезла? Блин, Алекса, привези все свои документы ко мне, а то что-то мне подсказывает, что скоро твои родители обо всем узнают, а ты не сможешь от них сбежать, потому что они станут шантажировать тебя. Так? — Несмотря на то, с какой язвительной интонацией девушка это произнесла, я вовсе не обиделась. Наоборот я очень сильно удивилась.       Получается, она уже давно планировала мой переезд к ней? Почему не сказала сразу?       Мы поднялись в ее квартиру, и я только сейчас пришла к осознанию, что здесь я проведу ближайшие недели. А может, даже и не недели. — У тебя осталось там что-то ценное?       Конечно, там было пару дорогих вещей. Любимые книги, браслеты, которые я сама плела пару лет назад, духи, которые я купила после первого выигрыша в казино, мой портрет, который нарисовала Камилла, бумажные письма многолетней давности от подруги, с которой мы давно не общаемся, но весточки от которой я до сих пор бережно храню в ящике письменного стола. Вещи пропитаны хорошими воспоминаниями, а место плохими. И плохих было больше. — Не особо, но там вся моя одежда. — Вещи это не проблема, купим новые, — Полина достает вазы из верхнего шкафа и начинает поочередно наливать туда воды. — Полин, мне страшно. — А ты не бойся.       Тяжелый день, надо бы пойти лечь спать. Смыть с себя макияж, а вместе с ним все самое тяжелое, что сегодня произошло. Наверное, поэтому я направилась в душ. Несмотря на то, что я бывала здесь раньше, мне все равно было непривычно, но я знала, что это пройдет, и все наладится. Просто потому, что так бывает. А еще потому что       дом это не место, а люди.