Судьба поставлена на карту

***

— Алекса, я что тебе сказала? — Не отрываясь от телефона, спросила Полина.       Я стояла около двери, ведущей из спальни в коридор. Мне казалось, что Полина достаточно сильно увлечена какими-то своими делами, лежа на кровати, что я вполне себе могу прогуляться до кухни и там повалять дурака. Она не сразу обратила внимание на то, что я покинула рабочее место, внушая мне уверенность, что я справилась с задуманным. — Не выходить из-за стола, пока ты не разрешишь… Но Полина! Это пытка какая-то. Нарушение всех человеческих прав! — У тебя экзамены через неделю, ты весь год ничего не делала, моя девушка не будет заканчивать школу со справкой.       Романовская говорила без доли флирта. В ее словах не было шуток, иронии, прибауток и чего-либо еще, что я хотела там услышать. Мое же настроение было совсем другое. — Сядь за стол, — отложив телефон, громко сказала Полина, словно еще пару секунд, и она стукнет по столу, как грозная учительница.       Полина часто мне говорила, что не собирается меня воспитывать. Не собирается строить из себя маму, папу, няню, преподавательницу хороших манер и кого-либо еще. Ей всегда было абсолютно безразлично, какие косяки я совершаю, но когда дело дошло до экзаменов… Девушка резко мнение поменяла. Интересно, как она разговаривает со своими подчиненными? Я бы послушала. Хотя, риск ревновать так велик…       Я, медля, сажусь за письменный стол, утыкаюсь в конспекты и громко показательно стону. У меня нет ни одного, даже самого малюсенького желания, готовиться к экзаменам. В колледж они не нужны, только аттестат. Но если не сдать экзамены, можно остаться без аттестата. Неужели Полина думает, что я настолько глупа, что не способна даже проходной балл набрать? — Мне нужна мотивация. — Мне тебя выпороть?       Под мотивацией я, если честно имела в виду нечто другое. Теперь растекаюсь от всех пошлых мыслей, что лезут в мою голову. Как же мне хочется ответить утвердительно. — А ты можешь?       Я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и наблюдаю, как Полина усмехается и отчего-то качает головой. Наверное, думала, что я испугаюсь и тут же начну строчить конспект. — Могу. Сильно хочется? — Полина принимает сидячее положение и вертит телефон в руках. — Тебя же родители били, обычно такие девочки, когда вырастают, не ловят кайф от бдсм. — Может, у меня травма? — Может быть… — Полина начинает смотреть на меня, оценивающе. Словно тоже позволяет своей фантазии нарисовать в голове пару интересных картинок. — Алекса! Быстро развернулась и начала писать!       Я даже заметить не успела, как ее минутная игривость вновь улетучивается, мне приходится опять повторять правила пунктуации, хотя это абсолютно бесполезное занятие. Не потому что мне уже ничего не поможет, а потому что в моей голове сейчас совсем другие мысли.       По комнате разливается запах табака, я не вижу, но прекрасно знаю, что она сейчас курит. Жадно затягивается, стряхивает пепел в стоящую на ее тумбе пепельницу и сверлит взглядом мой затылок.       Я слышу, как она встает. Видимо, докурила. Подходит ко мне и кладет руки на мои плечи. — Мне нужен перерыв. — Перерыв нужно заслужить. — А я не заслужила? — Не-а.       Моя голова бесшумно падает на стол, я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на последнем прочитанном, но мысли о том, как Полина резко стаскивает с меня белье, громко шлепает, а затем входит двумя пальцами, приговаривая, какая я непослушная…       Ногти Полины впиваются в мои плечи и тянут наверх. Я вынуждена вновь оказаться в сидячем положении. Еще немного и я расплачусь от безысходности. — Полина Игоревна, ну, пожалуйста, я же хорошо себя вела. — Ты отвратительно себя вела, Гурьянова. — Я могу как-то загладить свою вину? — Уже даже не намекая, а напрямую говорю я. — Да, сиди и учи, — обломав мой игривый интерес, грубо ответила девушка.       Мне хотелось ее поколотить. Кинуть стул в стену, объявить голодовку. И я прекрасно знала, что ничего из этого не сделаю. Буду продолжать сидеть и ныть. Ну, иногда читать учебник.       В дверь звонят. Звонок такой неожиданный и резкий, что я слегка дергаюсь. Романовская хмурится, смотрит сначала в сторону коридора, а затем в мою. — Ты кого-то ждешь? — Задает мне глупый вопрос. Кого я могу ждать? — Я помню, что в твою квартиру никого нельзя приводить. — Это хорошо, что ты помнишь, — наигранно улыбнулась девушка. — Ладно, пойду посмотрю, а ты даже не думай встать из-за стола! Приду — проверю.       Стоит ли говорить, что как только девушка скрылась за дверью спальни, я тут же вскочила и двинулась в сторону коридора. Мне было очень интересно, кто и зачем пришел. Конечно, подслушивать нехорошо, но между этим занятием и тем, что осталось на письменном столе, я выбираю первое!       Пока Полина смотрит в глазок, нетерпеливый гость или гостья звонит еще раз. Тогда девушка начинает открывать дверь, а я напрягать слух, так как боясь, что гость меня может заметить, я отодвигаюсь подальше. Теперь я не увижу, кто пришел. — Полиночка! — Чей-то женский голос. Странно, до этого момента я думала, что это Марат. — Даша? Что ты тут делаешь? — Я соскучилась, — я слышу звук поцелуя, но, к сожалению, не вижу куда он был произведен. Тем не менее, я также не слышу звука пощечины со стороны Полины и начинаю напрягаться. Кто такая Даша и какого черта сейчас происходит? — Насколько я помню, ты назвала меня бессердечной сукой, а еще сказала, что жалеешь о том дне, когда со мной познакомилась.       Я усмехаюсь, а затем закрываю рот руками, надеясь, что осталась неуслышанной. Кажется, с этой Дашей мы похожи. Нет, я не жалею о том дне, который подарил мне Романовскую, но вот насчет того, что она бессердечная сука, я спорить бы не стала. После того, как она взяла отпуск на две недели и хорошенько отдохнула, вновь стала той, какой я привыкла ее знать. Со стальными голосом и хваткой, проницательным взглядом, доводящим до мурашек и колкостями на каждом шагу.       И мне это нравилось. — Да я на эмоциях, Поль. Извини, ну, с кем не бывает. Можно я пройду? — Боюсь, что нет. — Ну почему? Ты обижаешься? Давай как раньше: секс без обязательств, Полин. Ну, у меня ни с кем так не получается, как с тобой… Мы же созданы друг для друга.       Полина рассмеялась, да так звонко, что даже мне стало обидно за эту Дашу. Но только на секунду. — Я думаю, тебе пора, Даш. — У тебя кто-то появился что-ли? — Появился, но дело не в этом, — как это не в этом? Ты обалдела, Романовская? — Все, Даш, я не вижу смысла продолжать этот диалог.       Еще пара бесполезных предложений друг от друга и они попрощались. Даша уходить не хотела, еще раза три сказала, как скучает, но Полина все равно закрыла дверь перед ее носом. Тогда-то я и опомнилась. Услышав приближающие шаги, вскочила и вернулась на свое место. Не думаю, что получилось это сделать тихо, так что Полина сразу поняла, что занималась я далеко не подготовкой к экзаменам.       Дойдя до спальни она облокотилась о дверь и громко вздохнула. Ее руки были скрещены у груди, глаза прикрыты. Кажется, она чем-то недовольна.       Кем-то? — Коленями на стул, локти на стол.       Это звучало достаточно строго, и Полина явно не готова была ждать. — Мне второй раз повторить?       Интонация дала понять, что мне лучше поторопиться. Я не поняла, играет она сейчас или действительно хочет меня убить, а также то, как черт возьми мне встать в ту позу, в которую она хочет?       Я медленно отодвигаю тетрадь в сторону, затем разворачиваю стул боком, встаю на него коленями, как Полина просила, и облокачиваюсь о стол. Она какое-то время не двигается с места, заставляя меня волноваться. Смотрит на меня оценивающе, затем ухмыляется и подходит ближе.       С меня резко слетают штаны с трусами, и я перестаю быть такой же решительной, как раньше. Кажется, это не шутки.       Она гладит мои бедра, осторожно проводит по промежности и усмехается. Отходит к шкафу, берет что-то в руки, по звону пряжки догадываюсь что. — За что тебя наказывают, Алекса?       Меня наказывают? Да я пошутила же. Мне и другой мотивации хватило бы…       Я кусаю губы. Чувствую, как кожа ремня касается моей. Дразнит. Когда-то она уже пыталась меня выпороть, но тогда это было без моего согласия, да и Полина хотела лишь припугнуть. — За то, что я плохо готовлюсь к экзаменам? — Больше предполагаю, чем утверждаю. — Умничка, еще?       Всмысле еще? Какое еще? Во всем остальном я была просто ангел! Разве нет?       Напрягаю извилины слишком долго, девушка не выдерживает, хлесткий удар обрушивается на мою нежную кожу. Я вскрикиваю, потому что до этого момента полагала, что это не так больно. — Еще, Алекса, — дает мне шанс девушка. — Что я подслушивала? — Вот, можешь быть хорошей девочкой, когда захочешь. Еще?       Нет, ну теперь точно задачка со звездочкой. Я больше ничего не придумаю. Из-за своих долгих размышлений пропускаю целых два удара. Становится куда неприятнее, и я заставляю выдавить из себя хоть что-то: — Ну, я спорила с тобой. — Да, Алекса, а ты ведь знаешь, как я такое не люблю, — с наигранным причитанием говорит девушка, гладя мои бедра. — Но ты ведь больше не будешь?       Я молчу. Не потому что не могу дать ей пустого обещания, нет, его я могу дать легко. Но мне так хочется получить еще маленькую порцию удовольствия от этой игры.       После пятого удара сдаюсь. — Я больше не буду, — хриплым голосом, даю обещание. — Хорошая девочка. Что нужно сказать? — Не знаю. — Неправильно, — Полина вздыхает, словно ей жаль, что на мою бедную задницу прилетает шестой удар. — Надо сказать: «Спасибо. Я все поняла». — Спасибо, Полина… Я все поняла.       Романовская откладывает ремень, пока моя смазка уже капает на стул. Девушка осторожно массирует мой клитор, стараясь не задеть больные участки. До исступления я дохожу очень быстро. — А теперь садись и учи! — Запрыгивая на кровать, просит девушка. В ее руке снова оказывается телефон, и она, как ни в чем не бывало, переводит все свое внимание на него.       Вернуться к учебе я, конечно, уже не могла. Сходила в душ, попыталась привести себя в чувства, а затем, замотанная в одно полотенце устроилась на кровати рядом с Полиной.       Я кладу голову ей на плечо, а мои мокрые волосы неприятно щекотят ее шею, на которой уже через минуту я оставляю свой поцелуй. — Даша — твоя бывшая?       Полина хмурится на слове «бывшая», словно это неправильное определение Даши. Только вот правильное определение она мне озвучивать не спешит, словно сама не знает, как называть то, что между ними было.       Но ведь что-то было? — На самом деле вы с ней знакомы.       Я напрягаю память. Даша, Даша… Не знаю никаких Даш! Одноклассниц таких нет, в покер с девушками вообще не играла. Где же я могла с ней пересечься? Голос не кажется знакомым.

***

— Сюда иди, — устало прошу я девчонку, пока она не смеет ослушаться. — Ты не будешь меня бить? — Я похожа на умственно неразвитую?       Руки сами тянутся к пачке. Я достаю сигарету и закуриваю. То ли от усталости, то ли от чего-то еще совсем не чувствую облегчения от никотина. Прекрасно знаю, чем могу расслабиться еще, но дала Марику обещание держаться. Получается плохо.       Я поворачиваю голову в сторону девчонки. Она жалобно смотрит на сигарету в моих руках, и я, делая вид, что вполне себе великодушна, предлагаю ей.       Отказывается. — Тогда зачем ты… — У меня свои методы воспитания.       Нет, бить бы я ее не стала. Хотя руки чешутся с нашей первой встречи. Нет, я не про тот раз, когда обыграла ее в карты. Забавно, Алекса совсем не подозревает, что видела я ее куда раньше. Следила за всеми играми, в которых она участвовала за стенкой. Никто не знает, что по ту сторону темной стеклянной стенки можно наблюдать за игроками. И я ведь наблюдала. Только не за игроками.       За ней.       Кажется, впервые захотелось треснуть ее, когда я увидела, как ловко она флиртует со всеми своими соперниками. Как ее пальчики слишком часто теребят края юбки, как неловко она роняет что-то на пол, чтобы лишний раз нагнуться, как в конце концов, наклоняется, показывая бледную кожу своей груди. — Что мне с тобой делать? — Спрашиваю я скорее себя, чем ее.       Мне нравились ее игры, но мне не нравилось, что она играет не со мной. Что у нее не получается играть так со мной. Трясется, когда я излишне пронзительно начинаю на нее смотреть. Это приятно, но не слишком. Ее руки… Как бы мне хотелось держать эти руки в своих. — Простить. Я усмехаюсь: — За что? — За все. — Нет, это слишком просто. Нормально отвечай.       Она думает, что мне нужны извинения за то, что она слишком много появляется в моей жизни. За то, как сильно мешает моей работе. Я же жду извинений за то, что ее юбка поднималась перед старыми мужиками с затуманенным взглядом.       Ручка двери дергается, и мы обе переключаем свое внимание на нее. Черт, Даша! Я совсем забыла, что назначила ей сегодня встречу.       Встаю и отпираю дверь, видя разочарованный взгляд девчонки. Неужели думает, что все мое внимание будет для нее?       В кабинет влетает стройная блондинка на каблуках. Тут же целует меня в губы, а я даже отвечаю на этот поцелуй. — А это кто такая? Такая невзрачная, я и не заметила.       Человеком Даша была так себе. Проста как три копейки. С ней не получалось разговаривать о чем-то кроме ее плоского мира. Зато ее совершенно не интересовали мои деньги, она не была в меня влюблена, а значит я не тратила время и силы на объяснения, что между нами ничего быть не может. И ко всему прочему, очень уж она была хороша в постели. — А я плод твоего воображения. У тебя просто шизофрения, но ты не переживай, психиатр подберет таблеточки и для такого тяжелого случая, — закинув ногу на ногу, парировала Алекса. — Невоспитанная дрянь! Что она тут делает?       Я довольно ухмыльнулась. Мне нравилась такая Алекса. Дерзкая, не терпящая в свой сторону оскорблений. Даша ей не соперник, а вот я… Только со мной у нее ничего не получается. Мешают чувства и заинтересованность, которые она, скорее всего, еще не осознала.       Я не собиралась влезать в их перепалку. Не собиралась вставать на чью-то сторону. Мне не хотелось, чтобы Алекса что-то заподозрила. Чтобы почувствовала, как сильно я хочу целовать ее губы, а не Дашкины. — Не беспокойся, дрянь уже уходит. Боюсь, две дряни в одном помещении — явный перебор, — девчонка подмигнула незнакомке и стремительно покинула кабинет, заставляя меня задуматься, кто для нее вторая дрянь: я или Даша?       Я знаю, что моя любовница требовала объяснений, но я ей давать не собиралась. Ну, как: давать собиралась, объяснения нет.       Руки потянулись к еще одной сигарете, которую тут же у меня отобрала Даша. Ей не нравилось, когда я курила. И почему-то я позволяла ей это мне запрещать. Будь на ее месте Алекса — получила бы по рукам. — Что за девчонка? — Наконец подавляет любопытство девушка. — Ничего особенного, — ухожу от ответа. — Ничего особенно в твоем кабинете не сидит, — Даша снимает шубу и эффектно бросает мне на стол. Производить впечатление она умеет, но получается не часто. — Вы с ней спали? — Пока нет. — Пока? — Пока, — говорю я, отворачиваясь. Говорить об Алексе мне более не хотелось.       Даша подходит ближе, расстегивает мою блузку, открывая вид на дорогое белье. Дверь не заперта. Но без стука ко мне заходит всего один человек, который минуту назад вылетел отсюда. Вряд ли она вернется, а если вернется — пускай смотрит. Мне нравится, когда она ревнует.       Пальцы Даши сначала медленно расстегивали ширинку моих брюк, пока мы целовались, а затем проникли под черное кружево. Она улыбается сквозь поцелуй. Думает, один ее вид заставляет меня так намокнуть. Она совсем не догадывается, что дело далеко не в ней.       Я выгибаюсь, с моих уст срывается стон. Глаза закрываются сами по себе, и я вновь начинаю видеть девчонку. Воображение рисует совсем не то, что сейчас происходит. По крайней мере, не ту. — Стой! — Останавливаю я Дашу и отхожу к двери под ее недоумение. Все-таки поворачиваю ключ в замке и дергаю ручку, проверяя, что теперь точно никто не зайдет. — Ты раньше не запиралась. — А теперь хочу.       Без белья меня точно Алекса не должна видеть. По крайней мере, пока не заслужит.