Теплые деньки 1920 года

Июль 1920

Фюрер в этот день ходил хмурый и озадаченный. Правда, иногда на его лице вспыхивала недоверчивая улыбка, но она тут же сменялась новыми серьёзными раздумьями. Майор Хоукай казалась как всегда непроницаемой, но иногда можно было и на её лице уловить задумчивую мечтательность. Оба отвечали невпопад, Мустанг отдавал странные приказы. Когда он сообщил недоумевающему Альфонсу, что ему совершенно срочно необходим птичий разноязычник с салатом из топорщицы, Эдвард не выдержал: – Господин фюрер, мы всё ещё в Штабе и вы всё ещё не женаты. Может, объясните, что происходит? Рой круто повернулся было к старшему Элрику и сердито открыл рот, но Риза опередила его, просто и прямо, невозмутимо помешивая кофе в большой кружке, ответив Эду: – Мы думаем, где играть свадьбу. Эдвард хмыкнул, Альфонс улыбнулся. Остальная команда старательно прятала лица за кипами бумаг. – И что же вас в этом так беспокоит? – Ал вполне дружелюбно поинтересовался у покрасневшего Мустанга, знаками показав Эду, чтобы тот не особо ёрничал. – Не хотим большого официоза. И где – всё ещё серьёзный вопрос. У меня есть маленький загородный домик, но… – Но? – подхватил Эдвард, оказавшись вдруг за спиной Ала, чтобы брат не видел, как он фыркает. В глазах старшего Элрика плясали весёлые огоньки. – … но я не был там последние два года, всё заросло, обветшало и это теперь не вариант, – сердито закончил Мустанг, скрещивая руки на груди. Эд и Ал одновременно – это было почти комично, учитывая одинаково завязанные волосы и одинаковую же форму (которую иногда они-таки носили – когда была угроза появления начальства) – вздёрнули брови и хором поинтересовались: – За чем дело встало? Хоукай рассмеялась, даже Рой хмыкнул. Ал пихнул Эда локтем в живот, тот пожал плечами. – Что не так? Мысли умных людей сходятся, да, Ал? Но мысль продолжу я – фюрер, вы же всё-таки… фюрер? – Нет, всё ещё мечусь между рядовым и императором, даже не знаю, – Рой закатил глаза. – Тогда что вам мешает организовать людей? Общественно-полезное дело, как-никак, – Альфонс продолжил за брата. За последние два месяца способность читать мысли друг друга у Элриков достигла феноменальных масштабов. – Это ведь частные нужды, кто же мне позволит… – А кто вам мешает попросить? Вы думаете, кто-то из здесь находящихся откажется провести недельку за городом, вдали от душного офиса… – … помогая вам устроить вашу свадьбу, которую все… – … ждали чёртову тучу времени? Команда? – Так точно, сэр! – гром голосов возвестил об абсолютной солидарности всех находящихся в кабинете. Мустанг завис, переводя ошарашенный взгляд с одного на другого. За его спиной вдруг возникла Хоукай, мягко положила ему руку на плечо и тихо, со смехом в голосе подытожила: – Что ж, фюрер, в таком случае вам нужно сообщить парламенту, что вы вынуждены уйти в недельный отпуск по личным обстоятельствам…

***

– Извините все, если я буду ослеплять! Но сами понимаете, по такой жаре… – Эд развёл руками. – Да ладно тебе, все всё понимают. Война была из-за того, что Эдвард предпочитал носить что-то, что прикрывало протезы – а зачем на людях светить? – но при тридцати по Цельсию это было бы смерти подобно. Альфонс, наоборот, внутренне ликовал – как ни крути, а даже украдкой заглядываться на тело брата доставляло удовольствие. Особенно так. Фьюри тоже был доволен. Он до этого уже полчаса пытал Эда, как и что у него с автобронёй, пока на него не шикнул Фарман. Эд смущённо, но со смешком предложил дать ему номер телефона Винри – и старший прапорщик теперь ходил в раздумьях. – Итак, команда, фронт работы – весь этот клочок земли! – фюрер тоже обращал на себя внимание – домашняя одежда никак не вязалась с привычным образом строгого командира. Риза с затаённым умилением периодически поглядывала на него – в этом они с Альфонсом оказались очень похожи. – Мы уйдём в дом – там работы тоже на дня два хватит… Альфонс, ты за старшего здесь! – Я? Но почему я? Почему даже не Эд? – Ал растерянно распахнул глаза, уставившись на Мустанга. – А потому что ты самый спокойный из всех здесь находящихся и я слышал, как ты бормотал под нос, что розарий прекрасен, но лебеда… Альфонс смущённо отвёл глаза. Эд тихо усмехнулся у него за плечом. Ему-то было не обидно – он так и знал, что что-то в этом духе будет, и будет справедливо. – Садовые инструменты там, бурьян выкидывать туда – остальное на твоё усмотрение. Марш! – и Рой, вместе с истерично посмеивающейся Ризой, скрылся в симпатичном двухэтажном домике – единственное что обшарпанном и пыльном донельзя. Ал откашлялся и повернулся к команде. Эд, стоявший совсем рядом, тепло улыбнулся – кто-то мог бы подумать, что это от солнца, но он-то знал, отчего покраснел младший. – Ал, что ты встал, как вкопанный? Командуй давай! А то мы вместо крапивы повыдёргиваем пионы, и будет не очень весело… – Ну будто пионы от крапивы не отличите, – младший Элрик передёрнул плечами, но всё же поднял серовато-карие светлые глаза и сощурился. – Значит, так… начнём с ближнего угла. Мне отсюда видно, что там вообще-то ягоды – клубника, ежевика и смородина… Надо осторожнее, чтобы не пооборвать их. Ватто, займитесь, пожалуйста, землёй рядом со смородиной – её надо проредить и взрыхлить. Жан, Хайманс – нужно будет выкопать всю лишнюю ожину… что? Это дикая ежевика, она не нужна, но у неё очень глубокие корни. Это вот здесь, – он обвёл рукой кустистую поросль. – Каин, Алекс, смотрите – здесь нужно прокопать всё, что только можно, и повыдёргивать весь бурьян. Один копает, другой выдёргивает, в остальном разберётесь. Эд, а ты со мной, – вздох, – вот в эти розы. Проредим, обрежем и подвяжем. Эдвард с умилением следил за братом до тех пор, пока не взглянул на заросли роз – во-первых, сплошь покрытых бутонами, во-вторых, так разросшихся, что они покрывали всю ограду почти сплошной стеной – и сглотнул. День обещал быть жарким.

***

Работали сначала молча. Потом Фьюри обнаружил старенький радиоприёмник – и заиграл джаз. Ну хоть что-то. Несмотря на ползущие по небу частые облака, становилось всё жарче. Эд в какой-то момент стянул перчатки и, тяжело дыша, завязал волосы в нечто отдалённо напоминающее пучок на затылке – они мешались. Немного погодя Ал последовал его примеру. Периодически последний бегал к команде и обратно – прокомментировать, что «да, это выкорчёвывать» и «нет, вы что, это ягодное!». Когда он в очередной раз вернулся после такой пробежки, то обнаружил Эдварда уткнувшимся лицом в колючие заросли. – Эд, ты что? Тебе плохо? Ты же исцарапаешься! – Альфонс испуганно подскочил к брату и тронул его за плечо. Эд поднял голову и покачал ею. – Нет, Ал, не плохо. Не исцарапаюсь – потому что мы с тобой уже все в царапинах. Я просто… – Что? – Ал встревоженно наклонился к нему. Старший Элрик неожиданно закинул ему руку на плечо и счастливо, совершенно искренне и по-детски расплылся в улыбке. – Просто, Ал, понюхай, как они пахнут! Даже я чувствую! Только тут, переведя взгляд на куст, Альфонс заметил, что один из бутонов распустился. Младший осторожно наклонился. Пьянящий, сладкий с какими-то терпкими нотками аромат моментально вскружил голову, и Альфонс упал бы, если бы Эдвард не придержал его. –… Но умирать из-за этого всё же не обязательно, – Ал поднял глаза и выдохнул. Восторг. Взгляд Эда, тёплый, ласковый, родной заставлял сердце замирать. Маленькие царапинки по всему лицу – ну как бы Эд не зацепился, конечно, – тянули прикоснуться к ним губами – жаль, сейчас было нельзя. Ветер слегка шевелил пряди растрепавшихся золотистых волос. Щёки Эда были пунцовыми – правда, на этот раз очевидно от солнца. Ради таких моментов, таких взглядов – когда внезапно в гармонию сливалось всё вокруг, весь мир, всё существование, когда даже занозы на кончиках пальцев вызывали ощущение какой-то смутной эйфории – Ал иногда замечал за собой, что его приводит в восторг сам тот факт, что он наконец и до сих пор может чувствовать мир, – и когда время словно останавливалось, – ради такого стоило жить… и даже возиться с этими чёртовыми розами. Хотя какие же они чёртовы, когда такая красота? Белые пойдут в петличку полковнику, нежно-розовые – в свадебный букет для Ризы. Сама природа словно улыбалась уставшим от мучительных переживаний людям. – По-моему, братик, ты всё же перегрелся, – Эдвард, сам поддавшийся очарованию момента, всё же тряхнул головой, усмехнулся и бережно поставил Альфонса на ноги. Острое счастье жизни не исчезало – оно просто уходило в фон, канву, на которую наслаивалась обыденность. – Ты вон красный весь… может, сделаем перерыв?

***

– Что, уже обед? – Риза, сидевшая на подоконнике и яростно оттиравшая какое-то очень въевшееся пятно, перевела взгляд на толпу, ввалившуюся в дом. – Насчёт обеда не знаю, но перерыв нам нужен… – развёл руками Эд. – Судя по вашим лицам, действительно нужен, – усмехнулся Мустанг, придерживающий ведро с водой для лейтенанта Хоукай. – Но мы уже расчистили треть сада и почти закончили с розами, – Альфонс улыбнулся ему. – Впечатляет… – Да Уроборосс с ним, с садом, фюрер, есть у вас здесь вода умыться? – Эдвард прислонился к двери. – Внизу стоит большая бочка с дождевой водой… – Бочка? Так чего ж мы ждём? – прогудел Армстронг и скрылся в сторону лестницы. За ним гурьбой повалила вся команда, раскрасневшаяся и усталая, но довольная собой. – Альфонс, – неожиданно окликнул младшего Элрика Мустанг. Тот, подбадривающе похлопывавший старшего брата по плечу, удивлённо обернулся. – Хорошо справляешься. Ал смущённо наклонил голову. – Спасибо… сэр.

***

– Всё, все умылись? – Кроме тебя, Эдвард, – да, все. – А ты чего ждёшь? – Альфонс в недоумении скрестил на груди руки. – Точно все? – Да, а… Эд в два широких шага оказался у воды, ухватился за металлические края бочки, подтянулся и полностью окунул в холодную воду голову. – …что ты собирался сделать… – Ал замер с открытым ртом. Эд резко откинул голову назад, окатив брата волной ледяных капель, и спрыгнул на пол, с наслаждением потягиваясь. – Я? Я собирался ожить, и, по-моему, у меня это неплохо получилось! – Действительно, Стальной, – раздался за спиной команды смешок фюрера. – Вот и я о том же! – Эд, ты… ты дурак, окна же открыты, ветер, простынешь! – попытался было принять строгий вид Альфонс. Но, когда старший обернулся в его сторону, младший снова – опять, да что ж ты с ним поделаешь – не смог сдержать улыбки. – А что я? Я ничего… – Эд невинно пожал плечами, глядя исподлобья прямо в глаза Алу. Очаровательно. Сколько бы Альфонс в последнее время не пытался делать вид, что он сердится, у него выходило только приводить Эдварда в восторг и заставлять внутренне таять. А могло быть иначе? Высокий, чуть-чуть нескладный, с ямочками на порозовевших щеках и недовольно сведёнными на переносице густыми бровями, с парой тёмно-золотистых прядей, спадающих на глаза, в карей вишнёвой глубине которых столько любви, что никакому возмущению не перекрыть, с мягкими губами, которые пытаются сердито сжаться в тонкую ниточку, вместо чего опять выходит улыбка – да Эд был готов хоть каждый день по несколько раз продавать свою душу за возможность только смотреть на младшего каждый день. А за возможность касаться – страшно даже подумать, что… – Ну что ты на меня уставился? – Альфонс прикусил было губу, но, не сдержавшись, рассмеялся. – Иди уже сюда, я тебе хоть волосы заплету… а то ещё немного – и ты станешь похожим на ангорского кролика или в крайнем случае на афганскую гончую… – Вот спасибо, Ал, – старший Элрик не то обиженно фыркнул, не то довольно хмыкнул. Но подошёл к брату. – Сплошные комплименты!

***

– Ого… – Армстронг замер, уперев руки в боки. Они с Фьюри только что разобрали огромный завал рядом с домиком с инструментами. И то, что оказалось за ним, требовало немедленного осмысления. – Элрики, кто там из вас свободен! – Ну чего? – Эд возник как из-под земли, потирая поясницу и недовольно потягиваясь. – Ала зачем-то позвал фюрер… Он замер с открытым ртом. – Ну ничего себе… – Вот именно. Что с этим делать? – Фьюри задумчиво гипнотизировал обнаруженное. – Да дело не в том, что делать. А в том, что… – Эдвард заворожённо качал головой. – Эд, что такое? – по дорожке к ним шёл Альфонс. Эд сделал пару решительных шагов ему на встречу и, едва не столкнувшись с братом лоб в лоб, заставил того остановиться. Ал удивлённо поднял брови. – Ты чего? – Только обещай не забывать дышать, хорошо? – Эд серьёзно свёл брови на переносице. – Э… ну… ладно… да что там такое? – Ал пытался заглянуть за Эдварда, но тот схватил его за плечи. – Обещаешь? – Пресвятая Истина, Эд, ну да, обещаю, может, уже скажешь, что там?! – Там… Альфонс… там… огромное вишнёвое дерево, которое вот-вот сломается, если с него не собрать вишню! – выпалил одним духом Эд, глядя младшему прямо в глаза. На лице Альфонса сменилась гамма чувств – от лёгкого недоверия до абсолютного восторга. Он с полминуты стоял, вообще не двигаясь. – Ал, ты обещал! – Эдвард со смехом потряс его за плечи. Младший Элрик помотал головой и с воплем «ВИШНЯ!», чуть не сбив с ног Фьюри и Армстронга и крепко держа за руку Эда, рванул к багряно-зелёному дереву под крики старшего «Оторвёшь мне руку – Винри нас обоих убьёт!». – А что тут происходит? – к изумлённому Армстронгу и всё-таки упавшему Фьюри подошёл Мустанг. – Я слышал крик… – Если бы я знал, фюрер… – Да ничего особенного, – из-за домика показался, потирая плечо и нервно хихикая, Эд – уже без Ала. – Просто мой братик с некоторых пор малость помешан на вишне… ну, или не малость.

***

– Нет, вы не понимаете масштаб проблемы! – Эдвард размахивал руками, пока Рой и Риза со смехом искали в доме, во что бы собрать эту несчастную вишню. – Как-то я подумал, что было бы неплохо испечь пирог – с вишней. Зимой. Ну, купил замороженную. Оставил на столе. Отошёл на полчаса, думал, хоть растает… возвращаюсь – нет её! Оказалось, Ал съел… замороженную, всю, прямо так! И мне с тех пор каждые два дня приходилось покупать её! А когда появилась свежая – свежую! Два килограмма на день! Я сам не очень её люблю, я по черешне больше, вишня кислая, но Альфонс… – Эд, я всё слышу! – донёсся крик с улицы. Эд обречённо взвыл под хохот Роя. – Вот тебе вёдра, Стальной, и просто последи, чтобы твоему брату не стало плохо от такого количества вишни за один раз!

***

День подходил к концу. Начинало смеркаться. Прилетали комары. Уставшая, но довольная команда убирала инструменты, Эдвард уговаривал Альфонса слезть с верхней ветки вишни, тот довольно вяло, но весело огрызался в ответ. В конце концов Эду удалось стащить его вниз, почти уронив на себя. Риза осматривала собранное и качала головой. Завтра приведением дома в порядок будет заниматься только Мустанг – а ей придётся заняться вишней. – Эдвард, Альфонс, а вы что тут всё ещё делаете? Марш в душ и ужинать! Бурча для приличия под нос, братья Элрики, хватаясь друг за друга и едва не падая, направились в сторону дома. Все уже сидели за столом, когда эта парочка, фыркая и смеясь, ввалилась на кухню. Хоукай хотела было пожурить их, но, обернувшись, всплеснула руками. – Боже мой, мальчики! – это восклицание вырвалось непроизвольно, но было в нём что-то теплое, семейное, заставившее Элриков смутиться, а Роя отвести глаза. – А что? – Эд исподлобья взглянул на неё, пока Ал пытался оглядеть себя и брата, чтобы понять, что так возмутило Ризу. – Такое ощущение, что вы подрались с кем-то или упали – причём оба на семейство ежей! – лейтенант сама смутилась, но постаралась сохранить искренне возмущённый вид. – А-а, вы об этом, – Альфонс с улыбкой выдохнул, садясь за стол рядом с Бредой. – Но ведь мы обрезали розы, потом Эд дёргал крапиву, а потом… – А потом Ал залез на вишню, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним и прыгать с ветки на ветку… – подхватил Эд, падая на стул рядом с ним. – Но выглядите вы действительно более чем потрёпанно, – Бреда, косясь на них, пожал плечами. – Эдвард и Альфонс Элрики! – внезапно так загудел Армстронг, что все едва не попадали со стульев. – Ваше рвение просто прекрасно, но стоит поберечь здоровье! – Да-да, мы помним… Спасибо за беспокойство, – Ал, устало вздыхая, потянул за руку Эда, чтобы тот сел ровно, а не изогнувшись знаком Фламеля. – После ужина останетесь здесь – я обработаю ваши «раны», – строго подытожила Хоукай. – Но майор! – в один голос запротестовали Элрики – правда, это звучало скорее как «ну мам!». – Возражения не принимаются!