Бегущий за своей судьбой

— Ну и чего стоим, булки проминаем? Марш на кухню, порядок после завтрака наводить, — Женя, как только выступивший отряд скрылся из поля зрения, всех стоящих посреди центра лагеря мигом разгоняет по нужным точкам. Кого-то на кухню отправляет, столы убирать и помогать кухаркам, кого-то отправляет заниматься медикаментами и другим продовольствием. — Чувствую себя женой декабриста, — Светло фырчит тихо, явно недовольный тем, кто его буквально как котёнка за шкирку перекинули с места на место. — Настоящая жена декабриста тут Женя, не иначе, — слышится где-то со стороны, и Ваня смеётся: громко так и заразно. Уж он-то знал, что главная жена Фёдорова — Слава, который сейчас так сосредоточено, выбирал тряпку для того, чтобы убрать столы.       Заброшенный ещё в начале апокалипсиса, восстановленный Мироном, Женей и Нурланом, СНТ «Старый Ковчег» стал настоящим пристанищем для отряда Фёдорова. Многие дома оставались до сих пор пустующими, многие стали своего рода складами для продовольствия. Столовой был дом, первый этаж которого расчистили специально для кухонной гарнитуры. Поваров выбирали самостоятельно и, конечно же, обеспечивали им дополнительные блага в рамках возможностей. Все-таки Мирон уважал любой труд и, даже несмотря на ужаснейшую обстановку, старался отблагодарить каждого из отряда.       А это ведь было сродни войне: в лагере умирали от травм, умирали от заражения, которое становилось последствием неправильной обработки ран. Мирон с Женей, на самом рассвете существования их отряда, потеряли многих из-за собственной глупости и незнания чего-то. Этот груз навсегда останется на их плечах и, так уж сложилась судьба, они унесут их в могилы. — А как был устроен твой отряд? Прошлый, который, — Ваня тыкает Славу в плечо, тем самым обращая внимание Карелина на себя. Слава отстранённо улыбается и хмыкает. — Хуево. Там.. старательно делали вид, будто проблема не таких больших размеров и молились на вакцину, — Слава аккуратно протирает стол и переводит взгляд на Светло. — Там пару челиков горели идеей спасти город, биться пытались. Я преследовал сразу две цели: спасти город и, конечно же, найти Андрюху. — Поговори об этом с Мироном, — Светло хмурится чуть. — Не попытайся покрыть его хуями, а правда поделись проблемой, которую надо решить. Мне кажется, что Андрюха, возможно, ещё жив.

***

— Иногда мне кажется, что он кайф дикий ловит, когда тварей этих мочит, — делится Адиль, когда они вместе с Рудбоем и ещё некоторым ребятами отправились к одной из лестниц. — Это его единственный способ вымещать то, что он держит внутри каждый день, — Ваня хмыкает и выдыхает. — А там много дерьма, я полагаю, — Жалелов молча соглашается со словами товарища. — Давай, бро, встретимся, — казах отбивает Ване брофист, а после первый отправляется на нужную лестницу. Страшно? Нет, ни капли. За время, которое они провели и еще будут проводить в борьбе с этим дерьмом, страх тварей почти пропал. Лишь в моменты, когда Адиль задумывался о том, что каждый из них вполне себе смертен, появлялся страх. Настоящий.       Первый, второй, третий. Фёдоров теряет счёт, когда ощущает, что внутри зарождается настоящий кайф от совершаемых действий. И странно это, наверное, если человек наслаждается ощущениями от убийств. Да, определённо так. «Они ведь когда-то были живыми людьми. Такими же, как и мы с тобой» — сказано было когда-то Женей. «Когда-то были, но не сейчас. Сейчас это самые настоящие твари, которых нужно истреблять» — сказал ей тогда Мирон и, честно говоря, его мнение не поменялось.       Использовать патроны слишком затратно: Фёдоров довольствуется возможностью вести ближний бой. Удар, первый, второй. Ловкий уворот от укуса и передых в одном из закутков, ведущем к ординаторской.       Когда он слышит отчётливые шаги — все-таки твари не отличались чёткими шагами, ибо зачастую они буквально волокли свои конечности за собой — то сердце предательски ёкает, заставляя его замереть. Разом как-то забывается, что он пришёл сюда не один и, по идее, в больнице ещё штук пять его ребят. — Сука, Фёдоров! — почти истошно орёт Евстигнеев, когда Мирон, резко выйдя из своей засады, наставляет на него пистолет.       Пугаются оба: Мирон сразу руку к сердцу прикладывает, пытаясь отдышаться и прийти в себя, а Ваня, убрав кинжал в чехол, упирается руками в колени выдыхает тяжело. — Блять, как с тобой люди.. — поднимается вновь и смотрит на Мирона, замечая за спиной того в паре метров очередного зомби. — Сука, — резким движением Фёдорова за собой прячет и, параллельно выудив кинжал из чехла вновь, ловко метает его в тварь, попадая чётко в голову. — Их много? — Фёдоров смотрит в спину Ване, который спокойно подошёл к павшему мертвецу, дабы вернуть себе именной кинжал своего отца. — Достаточно. Одного захода не хватит — нужно хотя бы три. Первый этаж чист, третий ребята заканчивают сейчас. Мы с тобой закончим здесь, а потом поднимемся к ним, — Ваня разворачивается к Фёдорову лицом, параллельно тряпкой какой-то протирая кинжал от противной слизи. — И нет, я не пришёл сюда, потому что усомнился в твоих навыках. — А потому что хотел вспомнить наши былые времена, я понял, — Мирон улыбается слабо. — Осталась пара тройка кабинетов и ординаторская. Начнём с нее, — мужчина указывает взглядом на уже потрепанную дверь, на которой не было даже таблички.

***

— Вы будто не тварей мочили, а купались в грязевых ваннах, товарищи, — Женя отпивает горячий чай и переводит взгляд на вернувшихся ребят. — Давайте все быстро в душевые, вы успели к обеду, — девушка улыбается слабо, а после отходит чуть, дабы дать дорогу отряду. Параллельно свистом привлекает внимание Славы, который сидел около столовой. Кивает кратко, тем самым показывая, мол, пусть накрывают, вернулись.       А у Карелина волнение впервые достигло такого уровня, что он, будучи парализованным тяжкими мыслями, не мог делать вообще ничего. Все время отсутствия отряда парень просидел где-то в закутках лагеря с одной единственной мыслью: «Пожалуйста, вернись. Я весь мир обрушу, если что-то пойдет не так»       Для каждого здесь апокалипсис принес потери. Слава, при всех его выебонах при Мироне, почти панически боялся, что война против вируса отправит Фёдорова в могилу.       Светло бежит аж с другого конца лагеря в домик, который им выделили, где со спины налетает на Евстигнеева. Тот уже вернулся из душа и сейчас раскладывал вещи по полкам. — Романтическая хуйня, да? — Рудбой смеется хрипло, а после, отложив тряпки, разворачивается, дабы обнять Светло нормально, да к себе поближе прижать. — Заткнись, — Ванечка сначала палец к чужим губами прикладывает, а после, руку все-таки убрав, плавно целует того в губы.

***

— Ты чего не ешь? — Фёдоров подходит к Славе, который даже не удосужился занять место за столом. — Не особо хочу, — Карелин не думает о том, что нужно было бы прикрыть явные переживания на своем лице. Парень переводит взгляд на Фёдорова и усмехается. — А ты что же, волнуешься за меня, м, карлица? — Мы оба не поменялись за это время и, кажется, сейчас я убедился в этом во второй раз, — Мирон старательно призывает себя не сбегать. Когда перед ним стоит человек, именем которого можно описать все его детство и отчасти юношество, то это сделать очень и очень трудно. — Оба клоунаду играем, да? Если серьезно... есть разговор. Без выебонов и прочего, — Слава все-таки ступает на дорожку, о которой ему так старательно рассказывал сегодня Светло. Карелин переводит взгляд на чужой профиль. Мирон как раз перевел взгляд на этаж.