Дело в демоне

      Ву Лин посмотрел на овальный стол, постепенно заполняющиийся людьми. Большинство при входе хваталось за меч при взгляде то ли на Шэнь Цинцю, то ли на Мэнмо, нет, сейчас Хеймини-цзюня, а может и его самого. Но, как и предсказывала Ни Суй, пока все шло без насилия. И да, они сейчас втроем мило стояли в уголке, единогласно и без слов выбрав место практически на противоположном конце от Юэ Цинъюаня.       Зашедший в зал Вэй Цинвэй бросил на Ву Лина нечитаемый взгляд, и внезапно попаданцу захотелось отряхнуть перепачканную пылью одежду. А он говорил! От этих белых шмоток одни проблемы. Впрочем, это не помешало ему радостно помахать тому рукой. Что заставило уже остальных заклинателей, кроме Шэнь Цинцю, бросить на их взаимодействие непоинимающие и удивленные взляды.       Кстати об общем количестве присутвующих. Даже несмотря на то, что Шэнь Цинцю никто предлагать сесть не планировал, стульев за этим недокруглым столом было изрядно меньше положенных двенадцати. Ну да, Лю Цингэ тоже… того, выпал по «естественным причинам», но куда делись места еще трех «неназванных персонажей»? Или даже названных?       На его чуть демонстративное сгибание пальцев с глубокомысленным лицом, Шэнь Цинцю только закатил глаза, и на выдохе тихо разъяснил внутреннюю политику: — Цанцюн — орден совершенсвующихся, мастер Ву. Это означает необходимость медитаций, в том числе и весьма длительных.       Ву Лин многомудро кивнул, хотя это подняло сразу кучу других вопросов, вроде того, что, учитывая отстутвие хотя бы каких-то заместителей для Лордов, данная организация процесса имела очевидные недостатки. Вроде изоляции целого пика из-за отсутствия всего одного человека. Не говоря уже о том, что при исчезновении начальника наверняка проседало и все направление, за которое отвечал пик.       Впрочем, Шэнь Юань вот вообще умудрялся рулить пиком Искусств и Стратегии, не разбираясь ни в чем из перечисленного, как и хотя бы в делегировании полномочий. Выезжал чисто на умении делать умное лицо. Но ладно, стратегия, всегда можно сделать вид, что это такой план (да, именно такой дурацкий!), но как насчет чего-то более осязаемого?       Каким образом выкручивался кто-то вроде Шан Цинхуа, который занимался постоянно необходимым и весьма материальным снабжением всех пиков ресурсами, еще одновременно успевая и шпионить? Или именно поэтому тот и был настолько невпечатляющ по личной силе?       И, будто реально призванный мысленным упоминанием собственного имени, прибыл последний член собрания. Шан Цинхуа, заметив этот факт, забормотал что-то извиняющееся. Вот только его глаза остро прошлись и по Шэнь Цинцю, и по Мэн-, Хеймини-цзюню, и, в конце, по нему самому. К мечу, в отличии от большинства остальных, он даже не потянулся.       Вместо этого он слегка поклонился, смотря прямо на Ву Лина, что, не чувствуя его эмоций, можно было легко принять за кивок, и, фоня искренным интересом, сел на свое место.       Юэ Цинъюань все же сделав вид, что он глава ордена, откашлялся и начал встречу: — Прошу глав пиков выслушать мастера Ву.       Ву Лин скосил глаза на сидящих по кругу заклинателей, на свое расположение вне их круга, снова на заклинатетелей с их весьма надменными лицами, светло улыбнулся и, чуть подпрыгивая, начал идти вперёд. Голос разума мрачно пытался доказать, что сейчас не время реагировать на оказываемое ему пренебрежение, но не пойти ли им всем, включая голос, на фиг!       Когда он приблизился на разумное для выступления расстояние, то, вместо остановки, наоборот, чуть ускорился и запрыгнул грязными ботинками прямо на явно дорогой стол из цельного массива.       Это все плохое влияние Линьгуан-цзюня! — Приветствую всех соизволивших придти. Господа, дама. — И поклонился в пояс, сняв с головы несуществующую шляпу, и медленно и грациозно собрал ей всю отсутствующую пыль, чтобы даже самый последний идиот понял, что он издевается.       И единственная девушка среди присутствующих «парней» не могла не выразить свое фи: — Это заходит слишком далеко. Мы действительно приглашаем в наш Великий Светлый Орден, — да, все с большой буквы. — Преступников, демонов и слишком наглых для их же блага никого?       Последнее, видимо, было сказано о нем. Шан Цинхуа жалобно пискнул, бросая на него испуганный взгляд, а Ву Лин получил неожиданную поддержку от лысого заклинателя, судя по всему с пика аскетов: — Почему бы и нет, если мы уже все здесь собрались. И раз уж наш многоуважаемый глава ордена нас пригласил.       Девушка, хотя, блин, какая в таком возрасте девушка, и стерва (что вообще за выборка у него в этом мире среди женщин?) только еще раз фыркнула и скрестила руки на действтельно внушительной груди.       Попаданец, не обращая внимания на очередную дуру, в этот раз сделал небольшой, но более искренний поклон одному из немногих нормальных мужиков в этом клубе по интересам: — Покорно благодарю.       И задвинул на дно сознания упорно лезущую мысль, что даже сейчас, в своей все еще половинчатой силе, легко мог убить эту фифу меньше чем за минуту. Как и большинство остальных.       Сделал несколько мелких шагов вперед (чисто чтобы снова сосредоточить на себе внимание) и широко оскалился, показывая свои чуть заостренные зубы: — В общем, у нас всех есть большая и быстро надвигающаяся проблема. И под всеми я действительно имею всех: людей, демонов и даже господ заклинатей. — Попаданец сделал небольшую паузу и снова начал уже несколько заезженную пластинку: — Ло Бинхэ собирается объединить три мира. И у него, благодаря крутому мечу по имени Синь Мо, все может получиться. И при таком раскладе, мы получим кучу трупов. Людских. — Все же нашел он место, чтобы приткнуть свой «самый важный аргумент».       Ву Лин оглядел семь глав пиков светлого ордена, убеждаясь в их понимании. И снова получил фырк от дамы в фиолетовом (да, ее имя он тоже не запомнил). И вздрогнул, когда вопрос задал до сих пор молчавший Вэй Цинвэй: — И откуда у бывшего ученика нашей школы столь «крутой» меч? — Из Бесконечной Бездны, вестимо. И, отвечая на следующий вопрос, его туда не слишком вежливо запихнул ваш Шэнь Цинцю.       Бывший глава пика Стратегии поймал семь пар взглядов и защитно скрестил руки на груди. Ву Лин хлопнул в ладоши, снова забирая внимание на себя: — Не будем сейчас обсуждать целесообразность убийства полудемонов. Потом, если захотите, доработайте свои приветственные и прощальные протоколы. — Значит, мастер Ву предлагает школе Цанцюн напасть на нынешнего наследника дворца Хуаньхуа? — Это был Му Цинфан? Или кто-то ещё из непредставленных глав пиков. И эти люди еще называют невежливым его! — Уже его главу. — Ву Лин кивнул задравшему голову заклинателю, предварительно все же обозначенного Му Цинфаном. По крайней мере, одежда похожа. Как и прическа с двумя боковыми прядями вокруг головы.       Тот покачал головой: — Это политическая катастрофа. — В противном случае мы получим катастрофы экологические, социально-экономические, военные и даже медико-биологические. — Как тут не вспоминить Сеятелей. — У меня больше! — С ваших слов, мастер Ву.       И Ву Лин снова получил неожиданную поддержку Вэй Цинвэя: — Он говорит правду. Или, по крайней мере, искренне в это верит. — Не меч ли старшего брата Вэя висит на поясе этого просителя? — ехидно спросил ещё один непредставленный глава пика в светло-желтых одеждах. Ву Лину пришлось крутануться на сто восемьдесят градусов, чтобы посмотреть на человека, испытываюещего какое-то аномальное количество презрения в его сторону.       Впрочем, глава пика Тысячи Мечей остался абсолютно спокойным. Внешне. Его эмоций, как и ци, он все еще не научился ощущать. — Мой. И мастер Ву уже выплатил контрибуцию. — Какими средствами? Этому грязному простолюдину повезёт, если тот в принципе держал на руках сумму больше пары тысяч шу.       Ву Лин, с интересом мотающий головой, наблюдая за перепалкой, не стал вмешиваться, только удивленно подняв брови: «Нихрена у этого заклинателя пороговый минимум сумм! По цене коровы!.. И у меня какие-то, действительно, «крестьянские» ценники. Ну, ладно, по цене двух более обычных мечей.» — Трупом Десятиглавой Гидры. Моему младшему брату Бу очень повезло, что у мастера Ву и самого мастера Вея сейчас есть дела посерьёзнее, чем вызывать тебя на дуэль. — Видимо, этот желотротик действительно сказал что-то настолько оскорбительное.       Попаданец бы с большей вероятностью попытался вспомнить и осознать, что именно, если бы не усилия прикладываемые, чтобы не засмяться от названной фамилии: «Нет, серьезно, заклинатель Бу?», — он передразнил: — «Бойтесь могущественного и ужасающего мастера Бу! Он такой: демоны — Бу! И демоны такие: он пугает или представляется? Нет, нет, Ву Лин, перестань, а то ты не удержишься и действительно засмеешься…» — Тем не менее, почему наша школа должна работать с такими оборванцами? — «Могущественный» Бу не спешил успокаиваться.       «Ну, в этот раз это хотя бы не «Великий Светлый Орден». Уже лучше.» — Может, хотя бы потому, что, если бы не я, вы бы вообще об этой ситуации не узнали, пока не стало бы слишком поздно? — Вставил попаданец, постаравшись придать своему голосу максимальную вкрадчивость. И снова подал голос лысый заклинатель: — Хотя брат Бу мог бы выразиться корректнее, но он поднял хороший вопрос: союз в вами, мастер Ву, может быть оправдан, однако контакт с демонами и преступниками — это совсем другая история.       Попаданец еще раз прокручивается, в этот раз на девяносто градусов в противоположную сторону, и поднимает бровь: — Корректнее? Допустим. Вы бы отказались от предложенных на блюдечке союзников?       Но аскет на это только согласно кивнул: — Да. Особенно если это демоны. Только из-за слова главы Юэ я ещё не выпустил кишки тому серокожему уроду.       Он забирает свои слова назад: этот лысик выбывает из клуба нормальных людей. Его голос тих и удивительно ровен: — Поверь, стоящий здесь Хеймини-цзюнь стоит пятерых тебя. «Слова главы не дает»? Если ты попытаешься «выпустить ему кишки» единственные кишки, которые придётся собирать — это твои. И я сейчас имею большое искушение ему не мешать.       Юэ Цинъюань откашливается, все еще безмятежно (пусто), наблюдая за происходящим. Ву Лин глубоко вздыхает и меняет тему: — Еще какие-нибудь возражения?       Видимо, он сделал это зря, так как до этого молчавшая девушка тоже решила добавить свои пять копеек: — Шэнь Цинцю! — Последнее имя буквально выплевывается. — Мастер Ву привёл преступника, и не просто преступника, а преступника убившего другого главу пика. Лю Цингэ был достойнейшим человеком. В отличии от этого разватника, змеи, которую глава Юэ пригрел на своей груди!       Сам обвиняемый наполнился таким сильным набором эмоций, что Ву Лину хватает ощущаемых отголосков, чтобы еле остаться на месте. Не выплеснуть ауру, или, возможно, бросить меч в его самом смертельном режиме. А Шэнь Цинцю, ничего, стоит. Даже не дернулся. Только, если приглядется, пальцы подрагивают.       Его молчание будто открывает шлюз все новым и новым весьма громким выражением недовольсва от трех уже выражвшим свое очень ценное несогласие заклинателей.       С одной стороны, их было меньше половины, а вот с другой — концентрация была достаточной, чтобы понять, что пытаться по очереди опровегнуть все или хотя бы основные доводы бесполезно. Женщина, лысик и «аристократ» оседлали волну и останавливаться не собирались.       Вместо того, чтобы вычерпывать воду решетом, Ву Лин решил чуть отдохнуть, сел, скрестив ноги, и подпер свою весьма тяжелую голову кулаком. Его глаза смотрели прямо на «главу» всего этого безобразия. Юэ Циньюань послушно присоединился к гляделкам.       К поднятым «аргументам» этой тройки снова добавились заявления о его наглости и неуважении.       «Если бы они еще это уважение хоть чем-то заслужили…»       Наконец, все заканчивается единственным возможным образом, когда «аристократ» выражает мнение «собрания», не обращая внимания на до сих молчавшее большинство, которое излучали весьма противоложный спектр эмоций: интерес (Му Цинфан), мысленное держание за голову и вопли, что он не с ними (Щан Цинхуа) и двумя пустотами (Вэй Цинвэй от его артефактов, а Юэ Цинюань от до сих пор не выясненного обстоятельсва, хотя Ву Лин все же склонялся к «побочным эффектам» от другого имбового меча). — Единственный возможный союз с «мастером» Ву заключается в том, что он отринет все неподходящие контакты, извинится за свое недостойное предложение и впредь будет знать свое законное место.       «Это над вашими, надеюсь, молчаливами трупами? К счастью для вас, пока я на свое «законное место» вставать не собираюсь.» — Ву Лин устал. И физически и морально, поэтому вместо продолжения просто бросил: — Ладно.       И снова словил кучу эмоций, в основном удивленного характера. — Тогда, мастер Ву может начать извиняться? — В голосе самовыдвинутого дипломата было неверие. Да, несмотря на свои прежние слова надменный заклинатель был не настолько наивен, чтобы реально верить, что его требования начнут выполнять.       Не то чтобы попаданец собирался… — Нет, ты меня неправильно понял. Если это требования к союзу со школой Цанцюн, то, спасибо, я не заинтересован. Я говорил с вами, потому что ваш глава ордена меня попросил, и я не видел причин отказывать ему в этой просьбе. Как я и говорил, один Хеймини-цзюнь стоит пятерых, и Шэнь Цинцю как раз пойдет за шестого. Вот мы и сравняли этот счет. — «В конце концов, Ни Суй обещала мне, что я уйду с этого собрания, а не то, что оно будет успешным.» — А как же глава Юэ? — Задала неожиданно проницательный вопрос глава пика Красавиц. Попаднец вспоминил анекдот про умную и красивую обезьяну и мысленно пожимал плечами: «Ну, раз в год и палка стреляет.» — А с ним я уже договорился. Твоя помощь в силе? — Повезло, что он так и не сдвинулся со своего места и все еще смотрел в эти пустые, не моргавщие все это время глаза. Которые тоже кажется снова чуть офигели от такой постановки вопроса.       Ву Лин чуть отодвинулся вбок, открывая вид Юэ Ци на все еще стоящего в углу Шэнь Цинцю. Чужие эмоции тут же вскипели гейзером вины, заботы и любви. Ну, вербальный ответ с таким невербальным был и не нужен. Ему даже стало чуть неловко, что он собирается несколько подсократить жизнь этого сильного идиота. Ну, не самолично, но благодаря ему все и случится. Он тут же загнал свою снова несвоевременно вспыхнувшую совесть: напомнив самому себе о той сцене с протыканием тысячей стрел. Согласно чистой математике, попаданец, наоборот, продлевал чужую жизнь. — Глава Юэ глава нашей секты! — Явно крашеная брюнетка не успокаивалась. Без всякого неуважения к блондинкам, к коим он и сам ранее относился. — Ну, как я недавно выяснил, в ваши должностные обязанности постоянное сиденье на посту не входит. Максимум через недельку верну! — Попаданец показал большой палец и улыбнулся.       И, возможно, ему показалось, но эти слова реально уменьшили вину Юэ Циньюаня: «А?»       Ну, на этом данный фарс можно и заканчивать: Ву Лин потянулся, и вдруг заметил на краю своего диапазона восприятия раннее отсутствующую точку. Которая прыжками довольно быстро преодолевала територию пика Цюндин. Кажется, он рано расслабился…