Дело в демоне

— Мэнмо, ты… жив. От накатившего облегчения ноги Ву Лина подкосились и он упал, его руки сжали чужие колени, укутанные в такую знакомую черную мантию, а голова осторожно прислонилась к чужому животу, в попытке не запачкать слезами одежду. — Я… так рад. Это все моя вина, прости меня, если сможешь. Когтистые руки, ранее удобно лежащие у него на плечах, чуть сжались: — Мастер Ву считает этого Мэнмо своим слугой? — Нет! Я знаю, что я облажался, но ты мой друг! Ну, по крайней мере, я надеюсь, что после произошедшего ты все ещё им себя считаешь. — Последнюю фразу попаданец пробормотал, все же посмотрев своими слезящимся глазами в чужие сощуренные. Тот мог сколько угодно злиться, главное, что было кому злиться. — Тогда почему мой друг Ву отбирает у этого старейшины его выбор? Это было мое решение помочь, моя атака и итог моей некомпетентности. Какое отношение к этому имеет демон Ву? Попаданец чуть ошеломленно моргнул, смахивая слезы, и сглотнул: — Я сказал, что хочу оставить Ло Бинхэ живым. — Да, это было желание Лина. — Мэнмо согласился, чуть разжав когти, которые как-то незаметно трасформировались в более обычные, человеческие руки и сейчас нежно сжимали его плечи. — Но это было не так! — Ву Лин повысил тон и угрюмо уточнил: — Не совсем так. Не ценой твоей жизни. Я должен был это прямо сказать. И снова его попытку взять вину на себя прервало сухое: — Да, этот старейшина и сам до всего догадался. — Мэнмо усмехнулся, его эмоции клубились, наслаиваясь друг на друга, и, помимо «знания», там также была и вина. Впрочем, этот секрет быстро разрешился, когда его друг все же выдавил из себя, будто признаваясь в неком проступке: — Этот демон отвык от собственного тела. Это он подвел друга Ву. — Ты выжил. Это главное. Знаешь, я сохранил твою голову в надежде, что, сохранив мозг, твоя душа найдёт за что закрепиться. — Попаданец не знал, почему выпалил последнее предложение, но он просто не мог сдержаться. На него бросили тёплый взгляд: — У друга Ву очень странные понятия о том, как работают демоны снов. И, хотя остаточная связь с телом помогла этому Хеймини-цзюню не потеряться в море душ в первый раз, сейчас этому старику более привычно существование за счет других физических якорей. Хотя гибель Ло Бинхэ не помогла. Ву Лин вздрогнул. О таком варианте он даже не думал. То есть он не только позволил Мэнмо умереть, но еще и сделал это чуть ли не собственноручно? Попаданец задрожал. Он ведь знал это! Ну, то есть не знал-знал, но предполагал наличие связи между демоном снов и его учеником. Да он при их первой встрече даже ею угрожал! Его плечи чуть сжали, заземляя и возвращая в реальность сновидения: — Этот старейшина не настолько глуп, чтобы полагаться на один сосуд, даже такой хороший. Тем более, отправляясь против него в битву. Якорем служили все подчинённые мне демоны Востока. Лин истерически засмеялся. Он еще никогда не был так благодарен за свое решение не уничтожать предавших его «союзников». — Я чуть не убил и их тоже! — О! — Его друга накрыло осознание, и тот тоже несколько нервно засмеялся. — Чаю? Успокаивающего? Нам обоим? Ву Лин икнул и согласно мотнул головой. Это был хороший повод сменить позу — его колени были бы благодарны, не говоря уже о постепенно доходящем до него ощущении неловкости от подобного положения. Мэнмо уже хотел привычно сесть напротив, но Лин как можно увереннее подсел рядом и прислонился к чужому боку. Демон снов не почувствовал ничего против, и ничего против не сказал, поэтому попаданец устроился поудобнее, ощущая приятное тепло. После выпитой практически залпом чашки Ву Лин задумчиво протянул: — Знаешь, после нашего последнего общего сновидения, я надеялся, что оно станет ежедневным. А потом ты не пришел даже на нашу еженедельную встречу… От Мэнмо снова потянуло виной. Попаданец отвесил себе мысленный подзатыльник и успокаивающе прислонил щеку к чужому плечу: — Извини, извини, прозвучало резче, чем я собирался… — Но Лин злился. И только воздействие чая позволило выплеснуть его ранее сдерживаемые чувства: — Конечно, злился! Ты умер! Ло Бинхэ тоже умер, но это не вернуло мне тебя! Злился, горевал, отчаянно надеялся… Но сейчас ничего этого нет. Почему-то ощущение вины от демона только увеличилось. Тот тоже опустошил несколько чашек и будто бросился в пропасть: — Этот старейшина мог вернуться раньше. — У тебя была причина. — Лин ответил, ни капли не сомневаясь. Небо синее, вода мокрая, Мэнмо имел причину для своих действий. Возможно, ему стоило бы сильнее возмущаться, но чай… Ладно, кого он обманывает! Сейчас Мэнмо был здесь, с ним, и за это Лин мог простить ему гораздо большее, чем просто задержку. — У этого учителя все еще сохранилась связь с его учеником, и у того, в отличии от этого демона снов, имелась только она. Этот старейшина мог вернуться раньше, однако тогда он бы вытянул за собой и своего убийцу. И хотя друг Ву не хотел смерти Ло Бинхэ, он ничего не говорил о его возращении к жизни. — И с мрачным удовлетворением Мэнмо завершил: — Теперь никакой связи нет. Ву Лин повернул голову к сидящему рядом демону, старательно вглядываясь в чужое лицо, несмотря на все еще включенную эмпатию. Вопреки своему уверенному объяснению, Мэнмо явно думал, что он будет против. Даже после того как Бинхэ убил его! Будто демон должен был пощадить своего убийцу! С другой стороны, разве не сам Ву Лин попросил своего друга не убивать нынешних заклинателей из Хуаньхуа? Разве не попаданец сам простил и самого Бинхэ в первый раз? Или Цзян Ксина? Но это совсем другое дело! Что он и должен был сказать: — Я искал способ воскрешения только одного разумного! Тебя. На его друга накатила волна чудовищного облегчения, радости и убежденности, что так и должно быть. Последнее вызвало не только ностальгическую улыбку, все же Мэнмо был и оставался Мэнмо, но и снова заставило задуматься о собственных жизненных ориентирах. Потому что, если отбросить такую надоевшую мораль, само существование Бинхэ уже некоторое время доставляло ему куда больший дискомфорт, чем радость. Грубо, и не во всем этом была вина полудемона, но это было правдой. Пусть и неудобной. Тогда из-за смерти и горя по Мэнмо, он не смог ощутить это в полной мере, но, теперь, наконец, Ву Лин почувствовал себя свободным. Не просто выжившим, не просто удовлетворённым. Счастливым. Просто прислонившись к теплому, такому безопасному и удивительно родному демону. Как никогда не ощущал себя даже с Вей Цинвэем. — Я никогда не говорил тебе этого, но я… — «люблю тебя». — Несмотря на его искренний порыв, слова застряли в горле. Конечно, Мэнмо уже на своём собственном примере показал, что это слово не обязательно означает желание засунуть гениталии в друг друга. Он просто ценил чужую компанию, его мнение и чувства. Заботился. Так сильно. Да, это слово не так сильно тревожило его обезьяний мозг, но в тоже время было таким неполным. Впрочем, Мэнмо и так его понял. — Знаю, Лин. Этот… Я тоже. Я тоже. Его осторожно приобняли, будто давая время отступить, если Ву Лин захочет, но он не хотел. Они тихо пили чай в приятной уютной тишине, смотря на иллюзорный восход, окрашивающий весь сон в теплые оранжевые тона. История Ло Бинхэ закончилась, но мир его имени продолжал двигаться дальше. Возможно, попаданец, в конце концов, попробует вернуться в мир людей. Или останется у демонов. Или, вообще, облагородит мир Бездны, привнеся туда свои собственные законы «с блекджеком и всеобщим уважением». Или, может, когда-нибудь навестит не очень благостных богов и конкретно Судьбу, и набьет ей морду за «все хорошее». Или ни один из пришедших ему сейчас на ум вариантов. Ему открыты все дороги, и почему-то он был уверен, что, какую бы он ни выбрал, Ву Лин пройдёт ее не в одиночестве.