О вредности ведьм и пользе проклятий

      Отмыть голову с помощью Чимина и его чудодейственного средства удалось только к ночи — грязь оказалась не только густая, но и быстросохнущая, так что намертво склеила волосы в грязно-коричневые патлы. Тэхён предпочел не смотреться в зеркало до того, как отмылся, чтобы не знать, в каком виде он предстал перед всей группой. Ржач стоял такой оглушительный, что хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Благо Чимин был рядом и, приобнимая за плечи, вел его сквозь толпу, не обращая внимания на то, что тоже испачкался.       Хван-сонсэнним, к счастью, ничего не сказал. Уже позже, когда к ним заглянул один из лекарей, Тэхён узнал, что Чон огреб знатных пиздюлей и был отправлен еще трижды проходить полосу в одиночестве, а Чимину все же зачли прохождение, несмотря на то, что он, проигнорировав запрет, помог другу.       А еще говорили, что Чон вернулся в общагу взмокший и совершенно вымотанный, и это хоть немного примиряло Тэхёна с действительностью, но злость и обида все равно клокотали внутри. Однокурсник бесил его до зубовного скрежета! Просто до невозможности! И если словесные оскорбления и пинки он еще мог терпеть, зная, что связываться с этим бешеным магом себе дороже, то сегодняшнее было просто за гранью. Тот не просто дал ему подзатыльник, нет. Он унизил Тэхёна, заставив сначала едва ли не умолять о помощи, а затем от души поглумился, вымазав его светлые волосы грязью. Даже тогда, в начале второго курса, когда Чонгук избил Тэхёна на глазах у других студентов, его гордость не была так сильно уязвлена.       И ведь объективно Тэхён ему ничего не сделал! Вообще ничего, что могло бы вызвать такую ненависть! Огрызался и то лишь в ответ, сам никогда не нарывался, не лез на рожон и не жаловался — ни бабушке, ни преподавателям. Просто терпел, ведь отнюдь не впервые сталкивался с подобным отношением к ведьмам. И поначалу считал, что Чон в принципе не любит таких как он, однако очень скоро осознал, что эта его нелюбовь распространяется только на Тэхёна.       Он солжет, если скажет, что не находил Чонгука привлекательным. Высокий, сильный, широкоплечий и по-настоящему красивый — тот собрал в себе немало такого, на что Тэхён обычно обращал внимание и пускал слюни. Но только внешне — характер мага и его поведение жирно перечеркивали все то, чем Тэхён мог бы восхищаться. Однако даже так он бы предпочел сохранять нейтралитет и спокойно доучиться, не пытаясь как-то задеть однокурсника в отместку. Бабуля всегда говорила ему, что использовать свой дар против людей нужно лишь в крайнем случае, не разбрасываясь проклятьями направо и налево. И он действительно следовал этому принципу, терпел все выходки, сдерживался.       Больше не будет.       Чон Чонгук сам, своими руками, взрастил в нем ненависть и желание отомстить.       У них в империи была присказка о том, что разозленная ведьма стоит трех разозленных магов. И это было действительно так. Вся разница заключалась в том, что боевые маги действовали напрямую и, хотя их силы были порой огромными и зачастую смертоносными, навредить те могли лишь глядя в лицо своему врагу. А ведьмы, особенно такие как Тэхён, могли проклясть, даже не зная человека, а в некоторых исключительных случаях и не представляя, как он выглядит. Например, если проклинать какую-то вещь или воду… Но Тэхён прекрасно знал Чонгука, более того, испытывал к нему личную неприязнь, и в этом случае проклятье обещало быть ох каким сильным и действенным.       После мыльно-рыльных процедур, а также долгого и нудного отстирывания одежды (не всей — сапоги и штаны пришлось выбросить) на пару с Чимином, Тэхён вернулся в свою комнату и достал с книжной полки тетрадь, которую дала ему бабуля.       Она говорила, что ничего по-настоящему опасного (читай — смертоубийственного) там нет, но он ведь и не планировал убивать Чонгука. Время давно приближалось к трем часам ночи, и по уму стоило бы ложиться спать, но Тэхён никак не мог успокоиться. Все внутри просто зудело от желания отомстить, унизить Чона так же, как тот унизил его. Так что демоны с ним, со сном.       Он долго листал тетрадь в поисках чего-то по-настоящему мерзкого. Возможно, стоит сделать что-то с его внешностью? Как, интересно, Чон отреагирует, обнаружив, что все его красивое лицо покрылось прыщами? Такими... с гноем. Или, может, наградить того проклятьем крошащихся зубов? Подобное тоже вряд ли придется по душе этому выскочке.       Тэхён кровожадно вчитывался в рукописные строчки, выведенные аккуратным почерком бабули, красочно представляя каждое проклятье в действии. И все никак не мог решить: измученной гордости Тэхёна хотелось всего и сразу, но выбрать нужно было только что-то одно. Во-первых, чтобы потом вообще суметь свое же проклятье снять, ведь несколько, наложенных одно на другое, грозили перемешаться в такой клубок, что потом хрен распутаешь. У него просто не хватит опыта. Во-вторых, он хотел отомстить Чону, а не прикончить того ненароком, да и сил даже на одно проклятье уходит немало.       Под самое утро, когда в окно уже били рассветные лучи, сонно моргающий и порядком раздраженный собственной нерешительностью Тэхён напоролся на привлекательные строчки, гласившие: «Проклятье навязанного желания». Воодушевленный, он вчитался в описание и широко разулыбался, потому что это проклятье должно было заставить Чонгука испытывать непреодолимое сексуальное желание к человеку, выбранному проклинающим. А еще не требовало каких-то слишком редких ингредиентов: проклинающий должен был знать в лицо свою жертву и добыть немного крови того, на кого это самое желание хочет направить. Сначала Тэхён решил было привязать Чонгука к толстому и неопрятному четверокурснику с факультета некромантов, и уже раздумывал, как бы уговорить того накапать ему фиальчик крови. Но потом передумал.       Не-ет, это было бы слишком просто.       Начав творить проклятье и не удосужившись даже прочесть, как его потом снять, Тэхён полоснул ножом по запястью, от души бухнув в связку символов собственной крови, тем самым закрепляя желание Чона на себе.

***

      Чонгук всегда чувствовал себя абсолютно разбитым в первые полчаса после пробуждения, но сегодня отчего-то было особенно плохо. Он с трудом разлепил глаза и, чувствуя странное головокружение, доковылял до душевой на этаже. Очередь там уже собралась приличная, но студенты, видя его помятое лицо и жажду убийства (не иначе) во взгляде, пропустили Чонгука вперед.       Взбодрившись после душа и все же собрав себя в кучу, он поплелся в столовую, недоумевая по поводу самочувствия. Неужели заболевает? Да нет, быть не может. Уж чем-чем, а здоровьем он мог хвастаться перед кем угодно. Даже в период самых заразных сезонных эпидемий, когда университетская больничка была до отказа забита болезными чихающими и сопливыми студентами, Чонгук сиял здоровым цветом лица. Так что причин своего недомогания он не находил.       Может, Хван-сонсэнним вчера все же переборщил, заставив Чонгука сначала трижды пройти полосу препятствий, а потом гоняя по полю до тех пор, пока он не рухнул от усталости на очередном круге?       — Если ты не понимаешь слов, то, возможно, хоть так до тебя дойдет: тот, кого ты травишь сейчас, может стать твоим напарником или сослуживцем, — глубокомысленно изрек Хван, нависая над валявшимся на земле Чонгуком. — Ким Тэхён, которого ты усиленно гнобишь, может, однажды будет прикрывать тебе спину. Подумай над этим.       Как Чонгук добрался до общаги, не хотелось даже вспоминать. Одна радость — Киму было в несколько раз хуже. И то, как смеялись над ним студенты, то, каким злобным и в то же время обиженным взглядом тот сверлил Чонгука, стоило еще тысячи таких пробежек. Правда, ёкнуло что-то в груди, когда он заметил опущенные, словно от тяжести, плечи Кима и как тот опирался на Пак Чимина, пока шел, но Гук быстро отогнал непрошенные мысли. Уж принцесску он жалеть точно не будет.       В итоге списав все на повышенную накануне физическую нагрузку, Чонгук позавтракал и отправился на пары. И первые две даже прошли нормально: голова пришла в норму, он прекрасно понимал материал и с интересом слушал преподавателей.       Но на третьей ему внезапно стало хуже: жарко настолько, что Чонгука бросило в пот, и он, непонимающе оглядев вполне бодрых однокурсников, которых температура в помещении нисколько не беспокоила, поднялся на ноги, чтобы открыть окно. Возвращаясь обратно, зацепился взглядом за ненавистную светловолосую макушку с розовыми прядями и недовольно цыкнул — отмылся все-таки. А потом перевел взгляд на лицо, и собственные брови буквально взлетели вверх от удивления. Принцесска смотрел на него без ненависти или злости, которую стоило бы ожидать после вчерашнего, а с каким-то ожиданием… даже, скорее, предвкушением. И выглядел при этом настолько довольным, что Чонгука снова бросило в пот, а сердце бешено заколотилось, грозя вот-вот пробить грудную клетку.       Какого?..       Совершенно озадаченный, он вернулся на место и попытался вслушаться в монотонный голос преподавателя по военной тактике, но поймал себя на том, что не может понять ни слова. Перед глазами стояло лицо Ким Тэхёна с довольной ухмылочкой, что растянулась на влажных от блеска губах, и его горящий предвкушением взгляд. Стало еще жарче, почти невыносимо, будто в кровь плеснули раскаленной лавы. Он буквально горел, плавился и судорожно глотал ртом воздух.       — Ты в порядке? — шепотом поинтересовался сидевший рядом Хосок, который озадаченно хмурился, вглядываясь в лицо Чонгука.       Он отрицательно мотнул головой. Нет. Он точно, стопроцентно не в порядке. Потому что его тело просто полыхает, мысли путаются, а во рту пересыхает. И самое ужасное, что все, о чем он может думать, это накрашенные идиотским блеском пухлые (!) губы Ким Тэхёна. И от этих проклятых мыслей его член стоит так сильно, что больно упирается в ширинку.       Он обернулся и, столкнувшись с полным превосходства взглядом Кима, сумел сложить два и два — именно ведьма виновник его состояния. А тот тем временем ехидно улыбнулся, и Чонгук залип на то, как кончик языка прошелся по нижней губе. Возбуждение полыхнуло внутри, член дернулся; пришлось зажимать собственный рот ладонью, чтобы не застонать. Его ломало и потряхивало, хотелось так сильно, что он корчился за партой, сгибаясь едва ли не пополам.       Черт. Черт!       Что сотворил с ним Ким Тэхён?!