Dark abyss

«Les grands embrasements naissent de petites étincelles»

Большие пожары зарождаются из маленьких искр

      «Пустышка» — больно, обидно, невыносимо, но она помнила это омерзительное слово в свой адрес. Помнила смирение, настигнувшее еще тогда, когда оно не звучало рядом, а мерещилось с настойчивой прилипчивостью в голове. Не выносила звуков во время произношения его губами, поэтому после стремилась спрятаться куда-нибудь, отключиться от внешнего мира и остаться с собой наедине, лишь бы больше не слышать. Едва не давилась неприличной теснотой в груди, а это было только одним из всего, что с ней происходило в мрачные часы раздумий и анализов. В те, когда одиночество вместе с собой отбирало краски вокруг, заставляло существовать во всем блеклом и черно-белом.       Слишком банально и ожидаемо для происходящего в беспощадно вывернутой душе.       Но губительным и уничтожающим являлось лишь то, что теперь это правда. Отдающая удушающим препятствием в горле, но правда, сопровождавшая каждый день ее поникшую тень на стенах. Девушка даже успела забыть, когда последний раз не ассоциировала себя с пустой оболочкой, выпотрошенной до остатка. Не натыкалась на возвышенную стену потаенных переживаний, стараясь в спешке спасения отступить назад, но не получалось. Как и не хватало решительности собрать острые осколки стекла, рассыпанные под ногами. Как и свою душу, когда-то сотворенную именно из этих осколков, разрушившихся слишком быстро и неминуемо.       А ведь все началось с мимолетных слов, показавшимся на первый взгляд далекими, но с каждой минутой размышлений тяжелыми, слишком реальными и правдивыми для нее. Возможно, тогда бы пролетели мимо ушей и не нанесли глубочайшего последствия, но с его уст это прозвучало роковым проклятием, чуть ли не черным клеймом, которое обещало обречь на мучительные несчастья. К сожалению, именно так и произошло.       Он являлся причиной радоваться и мучиться одновременно. Живым воплощением безграничных восхищений. Настолько, что все мысли и слова девушки были забиты только им, только единственной причиной светиться ярче любой другой в мире… Она была по-настоящему счастлива. До волнительной дрожи в пальцах, до часто сбивающегося дыхания, до судорожно бегающих глаз по его обожаемому лицу… До порхающих бабочек в животе, которые щекотали все тело и лишали возможности соображать рядом с ним. Слишком ярко, ослепительно, перенасыщено…       Она просто-напросто влюбилась в представленную картину, не замечая, как дешевая краска спустя время трескалась и крошилась, открывая настоящую и менее интересную зарисовку…       — Ты какой-то отдаленный и задумчивый сегодня. Что-то случилось? — едва слышно, как-то волнительно спросила Вики, перемешивая обжаренные овощи в сковородке и смешивая их с томатным соусом. Ей было как-то тревожно поворачиваться к Калебу и рассматривать любимое лицо, чувствуя внутри что-то странное, таинственно приближающееся.       Но все-таки рискнула. Облегченно вздохнула, заметив его привычную расслабленную позу. Калеб сидел за столом и что-то внимательно читал в ноутбуке, периодически отвлекаясь и делая глотки крепкого кофе, запах которого приятно распространился по кухне. В такие обыденные и частые моменты он выглядел привлекательней и обаятельней, из-за чего Вики теряла голову и с трудом отводила глаза, чтобы не рассматривать с одержимостью гладкие черты лица, падающие темные пряди на лоб и холодно-серые глаза, скользящие еще завораживающей, чем его присутствие рядом. Забывала обо всем на свете, даже реже моргала, когда присутствие брюнета действовало опьяняюще, заразно для сердца и души. Но именно это тщательно игнорировала, аккуратно поглядывая на него так, словно каждый день видела впервые.       От недавних воспоминаний, пролетевших быстрым мгновением, ощутила невыносимый жар на щеках и шее. Поспешно отвернулась и глубоко вдохнула запах овощей, стараясь меньше вспоминать прошлую ночь. Меньше вспоминать о том, что каждое движение тогда кричало о робости, моральной неподготовленности к первой близости. О том, что ей было до жути некомфортно, но она видела удовольствие в холодных омутах Калеба и не смела прерывать начатое, бездумно отдавая всю себя. Прятала жгучую неловкость за наигранным удовольствием в виде тяжелого дыхания и прикрытых глаз. Ведь тихо выжидала, когда происходящее закончится, не испытывая никакого удовольствия. Несмотря на согласие, слишком поздно поняла и осознала, что не была готова…       — Да так… — сухо протянул Калеб. Вики повернулась и неподвижно застыла, моментально встречаясь с нечитаемым, в какие-то моменты загадочным взглядом. Даже затаила дыхание и захотела растянуть момент их пронизывающих гляделок до бесконечного, но он как-то резко отвернулся к ноутбуку, позволяя выбраться из затуманенного транса. — Думаю о тебе, — его пальцы внушительно заиграли по клавиатуре, что-то печатая, а ее радостное сердце стукнуло непривычно сильно и упало куда-то вниз.       Прикусила застенчиво нижнюю губу и сильнее впилась в деревянную лопатку, скрывая волнительную, легкую дрожь в окаменевших пальцах.       — Обо мне?… — протянула с очевидным трепетом, осязаемым предвкушением. Девушке казалось, что сейчас с его уст слетит какое-то откровение и не оставит ничего, кроме как обожать его еще сильнее. Даже сперло дыхание от прозвучавшего тяжелого вздоха за спиной, от затянувшегося молчания, сопровождающегося табуном мурашек на теле.       — Да.       Нахмурив брови от прозвучавшей стали, непривычной и далекой для него холодности, Вики обернулась и неуверенно приподняла брови. Брюнет полностью отстранился от ноутбука и теперь сосредоточился на ней, подпирая подбородок кулаком. Рассматривал так внимательно, словно чего-то не мог найти, безвозвратно потерял… Так долго и странно, что Вики непринужденно кашлянула и заставила себя расплыться в нежной улыбке, скрывающей пришедший жар к лицу. Он очнулся от своих каких-то мыслей и посмотрел ей в глаза слишком серьезно, бесстрастно… Посмотрел так, как обычно незнакомцы смотрят друг на друга.       — Знаешь, я каждый день смотрел на тебя, раздумывал обо всем и пришел к своему решению…       Внутри все неприятно сжалось. Она засмотрелась в его чарующие омуты, которые именно сегодня казались холоднее предыдущих дней.       — Мы расстаемся.       Внутри что-то резко треснуло, потом неожиданно пошатнулось и упало, распространяя адскую боль. Любые движения показались невозможными, а обычный глоток воздуха — смертельным. Всего лишь два слова с его уст, но такие весомые и сильные… Они вмиг разрушили ее внутренний мир, который создавался в порыве вдохновения из-за него, из-за его воодушевляющего присутствия рядом.       Говорить что-то было тяжелее, чем смотреть на Калеба. Поспешно отвернувшись, она ненавистно считала удары разбитого вдребезги сердца, поджимала губы в тонкую линию и прятала ненужную дрожь разрывающих в клочья чувств. Только вчера… Внизу образовался узел боли, и она незаметно прижала ладонь к животу, чувствуя, будто оттуда вырывали что-то необходимо важное. Всхлип отчаяния едва не вырвался наружу при воспоминаниях о его мягких губах прошлой ночью, изучавших ее всю, но вовремя застрял в горле, оставаясь там.       — Почему же? — с тяжестью проглотила гордость и резко подняла глаза, не сдерживая собравшихся в уголках глаз слез. — Только вчера все было прекрасно и незабываемо… а сейчас ты мне заявляешь, что собираешься расстаться. Что успело произойти?       — Произошло. И уже давно, — спокойно бросил Калеб, делая безмятежный глоток горячего напитка. Каждое движение гласило о собранности и безразличии, от которых становилось мучительнее.       Вики опешила. Ее слезы застыли на ресницах, никак не срываясь вниз.       — Давно? И насколько давно, что ты быстро поменял обо мне мнение?       — Достаточно давно, ведь ты превратилась в самую настоящую пустышку, — уголки губ как-то мерзко взметнулись вверх.       Казалось, что больнее невозможно и немыслимо, но в очередной раз ошиблась… Вкусила горечь после ощущения мокрой дорожки на коже, соленой капли, остановившейся на губах и отдающей вкусом соли… В остальное время образовалась губительная пустота, откликающаяся исключительно на его следующие слова, которые стали вылетать копьями, попадающими точно в цель:       — Ты замечала в последние недели, даже месяцы в себе что-то новое? Нет? Так вот, я скажу. Ты превратилась в пустышку, — она не верила своим глазам и ушам, когда он говорил так насмешливо и безразлично… когда смотрел так, что хотелось провалиться под землю. — Пустая оболочка, которая цепляет только внешне, а вот внутри… — Калеб демонстративно оглядел ее с головы до ног, кривясь в пренебрежительной гримасе, — ничего. Раньше там хоть что-то было, но ты влюбилась в меня как самая последняя дурочка… И разрушила это. «Пожалуйста, замолчи. Я больше не в состоянии слушать то, что меня ломает. Больше не в состоянии осознавать, что ты такой…»       — Такая наивная, правильная, чистая, безупречная… От тебя тошнит, — она вздрогнула, будто от удара хлыста. Дрожала и не стеснялась обжигающих слез, беспрерывно текущим по щеках. — Каждый день становился мерзким от твоей необъятной любви… Твои глаза смотрели на меня с таким бесконечным обожанием, таким неправильным и одержимым любованием, что я просто не могу не смеяться.       — Как ты можешь такое говорить?… Почему сейчас такой? Я не узнаю тебя… — прохрипела Вики, едва говоря, ведь режущая боль в грудной клетке не позволяла большего.       — Вот и прямое доказательство моих слов, — мрачно рассмеялся, кидая на нее взор с блеском веселья и забавы. — Ты влюбилась в меня по уши и даже не заметила, что я не такой, каким являюсь на самом деле…       — И какой же ты тогда?       — Точно не тот, которого ты лелеяла все прошедшие дни. Совершенно другой, — бесстрастно ухмыльнулся и откинулся на спинку стула, явно чувствуя себя прекрасно. В отличие от Вики, которая едва держалась на ногах. — Раньше ты мне нравилась… Но потом кроме шикарных форм и милого личика я не заметил ничего. А стоило тебе влюбиться в меня окончательно… Так вообще видел только то, что меня привлекало. Больше ничего. «Нет. Не смей говорить мне о том, что меня все это время грубо использовали…»       — С тобой стало до ужаса скучно, поэтому я больше так не могу, — осушив последним глотком кружку, он подхватил ноутбук под мышку и направился в сторону двери так, словно имел полное право уходить. Имел право все разрушить, оставить после себя хаос разбитых осколков и спутанных мыслей, направляясь подальше отсюда.       Она все еще пыталась принять это предательство, которое становилось непосильным на плечах. Заметив, что его фигура уже почти скрылась в дверном проеме, сделала невольный шаг вперед и резко остановилась, тяжело выдыхая.       — Вчерашнее… Неужели так просто было воспользоваться моим доверием? — со всей силы сжала челюсти, уже ненавидя это слово. Такое важное и драгоценное во всех смыслах, но ужасно причиняющее боль…       Калеб все-таки остановился, выпрямился и обернулся в пол оборота, кидая последний взгляд. Уничтожающий все то, что хранилось остатками после разрушительного удара.       — Считай это хорошим опытом, — нахмурился, оглядев пристально с головы до ног. — Можешь меня поблагода…       — Уходи.       Голос предательски сорвался, выдавая боль и всепоглощающую обиду, но было плевать. Раздались его удаляющиеся шаги, но она уже ничего не слышала и не видела, обреченно смотря в одну точку. А потом закричала, закричала так громко и отчаянно, что голос моментально охрип, но не прекращала. Надеялась выкричать из себя всю собравшуюся боль, но, к сожалению, наступила только бездонная и ненавистная пустота.       Скатившись на пол и обхватив колени, покачивалась точно тревожным ребенком в стороны, беззвучно шепча мольбы прекратить царапающее чувство внутри. И тихими звуками одновременно проклинала одно слово, на которое навечно поставила запрет.       Нашла силы и распахнула глаза, смотря в сторону выхода и бросая туда же хваленое всеми доверие, которое являлось всего лишь жалким наваждением в мир радости и счастья…       Вики нервно взмахнула крыльями от самых ненавистных и ужасных воспоминаний из своего темного уголка в голове, хмурясь и мысленно отмахиваясь от прошлого подальше. Провела ладонями по плечам и ниже, концентрируясь на собственных движениях, а не на неприятном осадке в груди. Как бы иногда до боли не хотелось, но вычеркнуть из головы Калеба было настолько тяжело, что она в гневе на себя сжимала челюсти и дышала так, словно готова была в любой момент разразиться оглушающим криком.       После их расставания многое изменилось. Она ощутила себя до ужасных мыслей лишней в человеческом мире, какой-то случайной ошибкой природы, как бы грубо это не звучало. Случайно превратилась в брошенное им же слово, по частичкам замечая, как все меркло и становилось безразличным. Как с его предательством, ударившим слишком сильно, смысл существования потерял опору и поддержку, желание улыбаться и смеяться.       С каждым прошедшим месяцем ничего не хотела, лишь делала все на автомате. Часто проклинала его, отчаянно захлебываясь очередными ночами в горьких слезах, а иногда ранними утрами мечтала покончить со всем этим, соблазняясь грешной мыслью оборвать жизнь в один миг, но привычно возвращалась к повторяющейся рутине, не решаясь.       Но потом что-то случилось. После долгой пустоты внутри загорелось неожиданное желание попытаться выбраться, попытаться снова почувствовать себя живой. Ей захотелось хотя бы попробовать начать все по-новому. Казалось правильным начать с откровения страшных мыслей в священном месте, ведь не зря многие говорили, что светлые стены способны вылечить даже самые тяжелые раны, простить при искреннем раскаянии тяжелые идеи в голове . Но потом…        Она еще тяжелее вздохнула и рассеянно отвернулась в сторону окна, мимолетно вспоминая о последних секундах в церкви. Они были очень редкими, ведь Вики старалась как можно реже думать о том откровенном кошмаре. Но иногда воспоминания прорывались через устойчивые преграды, заставляя просыпаться среди глубокой ночи непроизвольно заплаканной и всхлипывающей. Сожалеющей обо всем на свете и скучающей по человеческому, родному…       Девушка вздохнула и чуть испуганно не вскрикнула, когда дверь без разрешений распахнулась и ударилась о стену. Уже открыла рот, чтобы пробурчать ворвавшемуся бесу, который после ситуации в библиотеке нигде не показывался, о банальных приличиях и личном пространстве, но открыла рот в немом звуке, не в силах пошевелить губами. Это был вовсе не бес, как она предположила, а кое-кто более внушительный и темный, заставляющий сердце забиться сильнее. Стоило столкнуться с изменившимся взглядом, горящим теперь огнем откровения, прошлый жар показался легкой прохладой на коже. Спрятав легкую дрожь в пальцах, постаралась выглядеть перед остановившимся в дверном проеме Люцифере беспечной, но ответная ухмылка на эту попытку лишь прибавила тревоги.       При виде извивающихся черных теней внезапно вспомнила, кто находился перед ней. Потом вспомнила о библиотеке, своих чувствах и прорвавшихся желаниях, показавшимися тогда очень важными и незаменимыми. «Глупости какие-то… Мне всего лишь показалось, это ничего не значит», — мысленно поругав себя, отважилась приподнять бровь в вопросе. Подбородок Люцифера как-то странно вздернулся вверх, делая его более серьезным, опасным.       — Надеюсь, сладкая, ты сегодня хорошо спала, — она постаралась проигнорировать прозвучавшую многозначительность в растягивающем голосе и сдержать предательскую дрожь.       — Очень… — неловко пробурчала под нос, боясь в этот момент смотреть на него, поэтому опустила глаза на собственные руки. Они удивительно спокойно лежали на ткани, когда Уокер ожидала почти незаметно дрожи. — Зачем ты пришел? — продолжала смотреть вниз, не находя сил сталкиваться с его омутами.       Заметила движение черных щупальцев, которые как-то лениво поползли в ее сторону. Растеряно перевела взгляд на черные сгустки, медленно окутавшие комнату и завибрирующие очень-очень близко. Раньше она до чертиков страшилась их необъяснимого вида, но сейчас, закусив щеку изнутри, неуверенно протянула ладонь навстречу, на что тени уклончиво развеялись в сторону, избегая прикосновений. Нахмурившись, все-таки взглянула на дьявола и не удивилась собранному и властному виду, заостренным чертам лица и нечитаемым глазам.       — Сегодня очень важный день для всех демонов и тех, кто примкнул когда-то на сторону зла, — его приближающиеся шаги заставили невольно напрячься. — Сегодня мы отмечаем грандиозный праздник Падения, поэтому я забираю тебя с собой.       — А куда? — не без появившегося любопытства спросила Вики.       — Ты там уже бывала, но в этот раз мы окажемся в более значимом месте, — уголки губ дернулись вверх, отчего мелькнула какая-то неоднозначная ухмылка. Словно за ней скрывалось что-то еще, непостижимое девушке. — В Аду всегда жарковато, но в этот день станет еще жарче.       Она вздрогнула. Поджала крылья к спине и вытянула губы в тонкую линию, разглядывая Люцифера с отчаянной мольбой, но он уже отвернулся и направился к выходу. Только у двери, не оборачиваясь, щелкнул пальцами, и Вики заметила сбоку появившееся черное пятно. Как только фигура дьявола исчезла из поля зрения, она повернула голову и не удержалась, приоткрыв рот в искреннем изумлении. Блестящая черная ткань откровенного платья мягко мерцала перед глазами, вызывая восторг и смущение. Вики смутилась его открытости, но быстро отбросила тревожащие мысли, помня о том, что ей больше ничего не оставалось, как надеть его. Потом постаралась меньше думать о других нарядах, которые появлялись эти дни из воздуха, ведь все они выбирались самим Люцифером…

***

      Вики никак не могла почувствовать себя в своей тарелке, невинно обхватывая себя за плечи и проходясь напряженным взглядом вокруг. Окружающая атмосфера, тяжелая энергия, вибрирующая в воздухе, запах чего-то сладкого от каждого проходящего — все это было для нее за гранью человеческого. Особенно незнакомые взгляды демонов и дьяволиц, исследующих ее тело с головы до ног то высокомерно, то любопытно. В такие моменты она сжималась изнутри и аккуратно прижималась к Люциферу, игнорируя черные щупальца. Удивительно, но они приносили меньше тревоги и опасности, чем странный блеск бессмертных, обращенных в ее сторону. Не контролировала собственную руку, которая сильнее и крепче обвивала локоть дьявола, и тяжело сглатывала, иногда кидая взгляд под собственные ноги.       Ведь так было спокойнее.       — Какая неожиданная встреча!       Раздавшийся рядом голос, явно удивившийся появлению Люцифера, привлек к себе внимание. Ее глаза вернулись в привычное положение и замерли на незнакомых демонах, которые расслабленно восседали в креслах, выставленных по кругу. У некоторых на коленях беззастенчиво сидели дьяволицы, развратно выгибающиеся каждый раз, когда руки демонов скользили по всему телу. Вики обратила внимание на заметную дрожь их миниатюрных крыльев, которые никак не могли принять привычного положения за спиной, и быстро отвела взгляд в сторону, стараясь не думать обо всем этом.       Аккуратно покосила на Люцифера. Его глаза оставались таким же безразличным, какими были при прибытии во дворец. Только легкая, едва появившаяся ухмылка была хоть какой-то реакцией.       — Достаточно давно не виделись, правда? — тени, явно привлекающие к себе напряженное внимание всех, последовали за Люцифером, который обошел свободное кресло и завалился в него, вытянув свои шикарные крылья удобно по спинке.       Вики на несколько секунд залюбовалась его движениями, кричащими о строгости и власти, но очнулась и поспешно начала оглядываться, ища себе место. Сердце за ребрами пустилось в беспокойный такт, когда снова и снова осматривала круг, но не находила свободного места…       Встреча с его алыми глазами, вспыхнувшими огнем, оказалась неожиданной, выбивающей воздух из легких. Она и не заметила за внутренним волнением татуированной руки, обхватившей запястье и требовательно потянувшей на себя. Задержала дыхание, когда грубые пальцы оказались на бедрах и потянули вниз. По открытой спине пробежались предательские мурашки, когда она почувствовала кожей пылающее тело дьявола, когда вмиг оказалась на его коленях и побоялась шелохнуться. Одна рука как-то слишком медленно исчезла и оказалась на подлокотнике, другая до внутренних импульсов скользнула по ее бедру, неожиданно сжимая.       Внутри образовался пожар. Двигаться как-либо показалось заведомым проигрышем, поэтому Вики предпочла не дышать и не шевелиться, чувствуя каждым пером размеренное дыхание позади. Чувствуя его всего, который явно не ощущал дискомфорта и прижался ближе, заставив девушку чуть ли не гореть полностью от ощущения теплого дыхания на шее.       — Сегодня тебе придется посидеть на мне… — грубый шепот на ушко подействовал слишком впечатляюще, и Вики тайно прикрыла задрожавшие веки, стараясь сконцентрироваться на собственном дыхании. Надеялась не думать о ладони, лежащей и сжимающей открытую кожу, ведь сильный вырез платья идеально позволял эту шалость. — Постарайся меньше дрожать, — и с этими непонятными словами откинулся назад, позволяя выпустить ей облегченный вздох. Но ладонь не убирал.       — Да… очень давно, — ответил ему какой-то демон, играясь с локонами дьяволицы, бесстыдно льнувшей к груди. Его глаза с осторожностью рассматривали вьющиеся тени, потом потеряли свой интерес и перешли на Вики, которая старалась меньше замечать на себе его внимания. На губах растянулась какая-то странная улыбка. — Неожиданно тебя встретить в… сопровождении. И где же ты получил такую симпатичную нимфу?       Каждая мышца тела напряглась при его изменившимся взгляде — жадном и не доброжелательном. Неумышленно отодвинулась назад, но сразу же замерла, опомнившись, и прикусила щеку чуть ли не до крови, услышав позади раздавшееся тяжелое дыхание. Пальцы Люцифера как-то сильнее, с тайным предостережением сжали кожу. Намек… но от чего? Вики направила все свое внимание на демона, боясь давать мыслям разрастаться в голове.       — Хозяин, я вам же не надоела? — неожиданно специально сладким голосом поинтересовалась сидящая на нем дьяволица, с наигранной обидой хлопая пушистыми ресницами. — Зачем вам что-то знать о ней, если у вас есть я?       Демон громко рассмеялся и не скрыл вспышки горячей похоти, оглядев ее тело.       — Ты права, детка, но мое любопытство бывает до ужаса ненасытным, — Вики едва сдержалась, чтобы не скривиться, когда дьяволица демонстративно облизнулась и захихикала себе в ладонь.       Удивительно, но это подействовало на демона, потому что дальше он сконцентрировался только на ней, пожирая каждый открытый участок тела. Вики мельком наблюдала за этим и безмолвно радовалась, что ей не приходилось обращаться так к Люциферу… От этой мысли в груди горело, а спокойствие, которое, казалось, больше не вернется, постепенно растекалось по венам. Но все быстро испарилось. Совсем не почувствовала, как дьявол подался вперед, приближаясь к открытой шее и обжигая своим дыханием.       Вики невольно прикусила губу, сдерживая томного вздоха. Уж слишком сильно запомнился момент в библиотеке, заставивший задрожать. Казалось, что жарче и быть не могло, но предательский вздох все-таки сорвался с губ от нежданных действий. Люцифер медленно провел кончиком носа по шее вверх и остановился у ушка, прикусив мочку до манящих импульсов внизу живота. Не сдержавшись, Вики подалась бедрами назад, стараясь подавить воспламенившиеся чувства, но этим сделала только хуже. Руки Люцифера расположились на бедрах и сжали их, фиксируя на одном месте и слегка вжимая в себя.       — Сначала я думал, что мне показалось… — проявившаяся хриплость лишала необходимого воздуха, которого и так было катастрофически мало. А странное желание, которое предпочла бы не замечать, усилилось с новой силой. — Но потом вкус твоего возбуждения на моем языке стал ярче, и я больше не в состоянии его игнорировать.       — Это настолько плохо? — резко зажмурила глаза, молясь, чтобы ее едва слышный голос за преградой других оказался ему недосягаемым.       — Нет. Наоборот, — как истинный змей-искуситель снова прикусил мочку. Невольно, но ее бедра снова дернулись назад из-за разрастающегося болезненного напряжения внизу. Поняв, что дыхание дьявола участилось, она затаила дыхание. — Я даже знаю причину… Ты же вспомнила о библиотеке, я прав? — горячие пальцы сильнее сжали кожу, приказывая утопать в происходящем между ними. — Вспомнила о том, как я разложил тебя на столе и…       — Нет.       — Нет? — тихо удивился Люцифер. Хоть она не имела возможности видеть лица, но была уверена в немедленно появившейся усмешке. Будто подкрепляя свое удивление, он сжал нежную кожу сильнее, вызваливая тихий, но предательский выдох. — Тогда почему я сейчас чувствую твое возбуждение?       «Не знаю…», — мысленно ответила себе, решив промолчать. Она и сама перестала соображать, понимать нарастающее притяжение. Влекущего с каждым его присутствием сильнее прежнего, заставляя много раз напоминать себе известное. Но все расплывалось от его уверенного прикосновения или горячего дыхания на коже, встречи с огненными омутами, действующими непреклонно и точно. Ему достаточно прикоснуться, даже поманить к себе пальцем, и она, ничего не замечая вокруг, без раздумий двинется вперед. Совершит шаг — неизбежный и бесповоротный, но сделает и будет корить себя в совершенном, но беззвучным шепотом, исчезнувшим слишком быстро для желаемого отрезвления.       Она понимала лишь одно: с ним хорошо. Особенно в частые моменты, когда он грубо пересекал личные границы и оказывался предельно близко, испытывающе дыша с ней одним воздухом. Но самый запомнившийся был лишь один, и она до сих пор была в не шуточном смятении, растерянно осознавая, что хотела испытать его снова. Преобразовать во что-то постоянное и дикое, голодное и ненасытное, но боялась признаться в неоднозначном желании самой себе, поэтому предпочла сомневаться во всем. Даже с своих разумных мыслях, запутавшимся в самый огромный клубок.       Неожиданно кто-то окликнул Люцифера. Вики не успела повернуть голову, чтобы лицезреть того, кто только что одновременно ее спас и уничтожил, как вдруг почувствовала на своем теле крепкие ладони. Люцифер, приподняв ее за бедра, поднялся с кресла. Поправив рубашку до безупречности, которой, казалось, больше и не могло быть, усадил девушку обратно и, облокотившись о подлокотники, наклонился к лицу. Она замерла, когда его соблазнительные губы с неожиданностью почувствовались на коже, легкими прикосновениями скользнули от подбородка к уху, оставляя после себя ощущение горячего дыхания.       — Не скучай без меня, — почему-то в ее груди все завибрировало от хриплого голоса, бросая в необъяснимый жар. — И продолжай помнить о том, где именно ты находишься.       Дьявол отстранился и быстро растворился в толпе бессмертных, оставив после себя бурлящие эмоции. Вики тяжело вздохнула и огляделась, удобнее усаживаясь в кресле и одновременно отдергивая непослушную ткань, которая вечно разъезжалась в стороны и открывала больше участков кожи. Бегала глазами по незнакомым лицам и чувствовала себя совершенно по-другому. Если с присутствием Люцифера не было так дискомфортно ощущать чьи-то случайные взгляды, то после его ухода каждый чувствовался чуть ли не физически. Особенно заинтересованные, которые зациклились на ее хрупкой фигуре в полном одиночестве с особым любопытством.       Стараясь этого не замечать, она расправила плечи, чтобы не выглядеть легкой добычей. Уложила струящиеся локоны на одну сторону плеча, одновременно бросая бесстрастный взгляд в сторону. Празднование явно только начиналось: бессмертные с восторженными улыбками на лице заполняли пустые бокалы; другие, найдя себе партнеров, раскачивались в легких движениях.       Вики прищурилась, разглядывая одну заинтересовавшую парочку, которая двигалась как-то необычно. Движения дьяволицы были то ленивыми, то резкими и неожиданными, а лицо казалось слишком блаженным и довольным. Уокер внимательней пригляделась к их паре, к ее откровенному наряду и вырезу у бедер… Резко отвернувшись в другую сторону, она надеялась поскорее избавиться от увиденного: рука демона, резкими рывками двигающаяся между прозрачной тканью в самом интимном месте…       Мечтая потушить огонь, распространившийся по всему телу, рассматривала другую сторону, но от увиденного распахнула глаза и едва не поперхнулась воздухом. Стол, который был усыпал блюдами и напитками, превратился в самую настоящую катастрофу… Многое оказалось безобразно на полу, когда на темной ткани, выгибаясь, расположилась полураздетая дьяволица. Ее губы приоткрылись в немом крике, а пальцы запутались в волосах какого-то демона, который явно бесстыдно наслаждался женским телом между ног, когда другой, возвышающийся над ней со стороны головы, с похотью в глазах следил за каждой проявляющейся эмоцией.       Вики с неуютной тревогой отвернулась от увиденного, заметив, как его рука скользнула к блестящей пряжке ремня. Во рту все пересохло от происходящего вокруг, желание скрыться в каком-нибудь скромном и укромном месте казалось самой удачной идеей. Чтобы больше не ерзать на месте, понимая, что все вокруг с каждой секундой превращалось в хаос соединенных и сплетенные между собой тел. Тихим шепотом прокляла Ад, в котором только такое возможно, и неуверенно поднялась. Даже не задумывалась о том, что Люцифер ее потеряет, поэтому собралась искать хоть какой-нибудь выход. Аккуратно высматривала двери или проходы, боясь столкнуться с более шокирующей сценой.       Бессмертных становилось как-то слишком много. Настолько, что ей тяжело было передвигаться, боясь кого-то задеть и привлечь внимания. Иногда приходилось смотреть под ноги, чтобы случайно не наступить на черные хвосты бесов, затерявшихся в жаркой атмосфере. Чувствуя нарастающую тревогу, Вики прижала крылья к спине и продолжала оглядываться, но вместо двери заметила больно знакомые крылья. Среди всех темных и мрачных оттенков их насыщенный цвет темной крови казался подарком свыше, чуть ли не лучем света. Не заботясь о его дальнейших словах, она стала нетерпеливо и настойчиво протискиваться между двигающимися телами. Случайно терялась и останавливалась, чтобы найти его крылья и продолжить приближаться.       Только ей казалось, что наконец-то дошла до него, как остановилась и недовольно нахмурилась, не сталкиваясь с ожидаемым огнем в глазах. Снова осмотревшись по сторонам, успела заметить знакомые перья, скрывшиеся в темном проеме какой-то двери, которая сразу же захлопнулась. Не долго думая, Вики преодолела оставшееся расстояние и потянулась к ручке. Вздохнула с облегчением и спокойствием только тогда, когда вошла внутрь и закрыла за собой дверь, отгорожаясь от звуков мелодии и кое-чего более сомнительного, чего точно больше не хотела лицезреть.       В этой комнате была сплошная темнота. Почему-то девушка внезапно почувствовала что-то странное, но шагнула вперед, вглядываясь и ожидая, что на нее мгновенно устремятся пылающие красным маревом омуты. Так и прошло. Только ее сердце замерло и больше не хотело биться в спокойной темпе, резко ускоряясь. Гул в ушах казался не таким важным, как взгляд того, кто, казалось, способен был парализовать. Она никак не ожидала, что столкнется с неизвестными омутами цвета темного золота, поэтому растерялась и не могла вымолвить ни слова.       Со стороны послышался вибрирующий смех, способный заворожить любого бессметного, в чем его обладатель явно не сомневался.       — Очень удивлен, что смог поймать такую интересную особу…