Agust_D-how_Daddy

На второй день Чимин решает включить совесть и будильник. Он поспал всего несколько часов, с огромным усилием соскрёб себя с кровати ближе к полудню, но считает свои жертвы оправданными. Он хочет приготовить для Юнги завтрак. Весь прошлый день Мин только и делал, что крутился на кухне. Да, это было частью договорённости, но всё-таки вымыть посуду и сделать что-то съестное — не равносильно по потраченному времени. Чимин уходит в душ, перед этим погладив всё ещё спящего кота, но когда выходит, его уже не обнаруживает. Персик находится быстро. Пак на цыпочках спускается на первый этаж, где застаёт свернувшегося в клубок и спящего, завернувшегося в одеяло Юнги, который одной рукой зарывается в шерсть лежащего рядом и достаточно громко мурчащего Персика. — Какой же ты всё-таки предатель, — едва слышно говорит Чимин, обращаясь к коту, который не повернул к нему даже своей наглой рыжей морды. У Чимина не так много друзей, у него крайне редко кто-то бывает дома. Персик не дикий кот, но к посторонним, к кому-то помимо самого Пака, относится подозрительно, в руки не даётся и проявляет свой характер. Чимин был крайне удивлён, когда этот обычно никого не любивший кот так легко привязался к Юнги и сразу же пошёл к нему в руки, позволяя тискать и таскать себя. Всё-таки между кошачьими есть особая связь. Чимин далеко не так хорош в готовке, как Юнги. Он всегда мог спокойно обеспечить себя доставкой, когда как Юнги с самого детства приходилось экономить и выживать. Это разительно сказывается на их навыках. Но Чимин выигрывает в другом, он находит много лёгких альтернатив сложным перекусам. Вафли. Это то, чему научился Чимин и что попросил для шоу у продюсеров. Вафельница и готовое тесто, которое он нашёл в холодильнике. Он запекает несколько для себя, обильно украшая сливками и фруктами, и несколько для Юнги, который появляется на пороге главного дома как раз когда кофе был готов. Это, очевидно, его инстинкт. — Ты сегодня рано, — хрипит Юнги. Он выглядит не так бодро, как обычно, всё ещё неуклюжий и сонный, смотря на мир полуоткрытыми глазами из-под длинной чёлки. — Решил присвоить себе законное эфирное время, чтобы тебе досталось меньше, — говорит Чимин, ставя перед Мином кружку с дымящимся кофе, вафли и нарезанные фрукты на тарелке, если тот захочет использовать и их тоже. Чимин может наблюдать, как существо перед ним начинает приобретать очертания человека только от одного запаха тонизирующего напитка. Юнги полной грудью вдыхает столь им любимый аромат, блаженно низко стонет и даже открывает, наконец, полностью глаза, чтобы полноценно оценить завтрак. — Спасибо за еду, — уже заметно бодрее говорит он, принимаясь охотно есть, не отходя от кухонного островка, как это делает и Чимин. Они уже в привычной манере интересуются друг у друга, чем хотят заняться, ибо здесь это самый насущный вопрос. Они проспали половину дня, а завтра вечером у них уже отъезд — значит они должны быть достаточно активны, чтобы доснять нужное количество материала. — Я хочу съездить за территорию дома и отснять немного материала для влога, — говорит Чимин, убирая за них тарелки. — А я тогда поднимусь наверх и что-нибудь почитаю, — обходя островок и вставая рядом с Чимином, говорит Юнги. — Я помою посуду, ты же готовил. — Ерунда, ты готовил для нас много раз до этого, — спорит Чимин, пытаясь отпихнуть Мина от раковины и сделать всё самостоятельно. — Потому что если бы этого не делал, то мы бы уже давно загнулись от голода, — продолжает настаивать старший. — Господи, Юнги, просто дай кому-нибудь позаботиться о тебе, — повышая тон, обиженно говорит Чимин, развернувшись к Юнги и смотря удивленному рэперу в глаза. Юнги в первую секунду растерян, во вторую набирает в лёгкие воздух, чтобы возразить, но когда видит надутые губы Чимина и решительность в глазах напротив, только выдыхает, давая понять, что сдаётся. — Ты упрямец, — коротко резюмирует он, слегка прижимая Чимина к себе одной рукой за талию, чтобы тот успокоился и перестал выглядеть таким напряжённым. — Спасибо, Чимин, было вкусно. Юнги похлопывает Пака по спине, всего на секунду укладывает подбородок на его плечо и снова отстраняется, поднимаясь на второй этаж, как и говорил, с намерением почитать. Чимин до последнего следит за тем, как Мин поднимается по лестнице, а когда тот наконец скрывается, самодовольно смотрит в камеру с явным превосходством. — Он считается самым скандальным рэпером своего поколения, но на самом деле не выносит конфликты и сделает всё, чтобы их избежать, — резюмирует Чимин, начиная намыливать тарелки. — Он никогда никого не оскорбит и не скажет грубого слова. Он даже голос повысить не может, так откуда о нём столько грязных слухов? Последний вопрос чисто риторический, но он надеется, что заставит незнакомых с творчеством Агуста людей и увидевших это шоу сделать о нём правильные выводы, в отличие от него, который долгое время жил во лжи недостоверных статей. Их завтрак, по факту, приходится на обеденное время. Они проводят свой день поодиночке, встречаясь только на закате на баскетбольном поле. — У тебя получается уже лучше, — говорит вышедший из дома Юнги, намереваясь тоже поиграть немного с Чимином. — Ты хочешь, чтобы я сказал, что это потому, что у меня был хороший учитель? — ловя мяч, который только что идеально попал в корзину, говорит Чимин. Юнги на это не отвечает. Он только хмыкает, издаёт какой-то звук языком, наподобие щелчка, и жест, как будто стреляет в Пака. Его поймали, он любит, когда его хвалят. — Что у нас на ужин? — передавая Юнги мяч, спрашивает Чимин, ощущая жуткий голод, после целого дня на улице. — Я поставил запекаться маринованную свиную шею, — забивая идеальный трехочковый, говорит Юнги. Чимин не может на это не простонать, уже ощущая, как рот заполняется слюной только от одних картинок в голове. — Будет готово меньше чем через час. — Мне нужно перед этим проверить Персика, он целый день был один, — говорит Чимин, вспоминая о том, что он, вообще-то, отец. Он поворачивается к Юнги, чтобы тот передал ему пойманный мяч, но вместо него ловит лукавую улыбку старшего и всё понимает без слов. — Ты уже сам его перетащил, да? — тоже идеально забрасывая мяч в кольцо и получая одобрительное улюлюканье от Юнги, говорит Пак. — Мне показалось, что ему может быть одиноко. — Или это тебе было одиноко, — подтрунивает Чимин. — Вы прикипели друг к другу, — уже с теплотой в голосе произносит Пак. — Всегда хотел кота, но у мамы была аллергия, а потом уже из-за вечной занятости не мог себе позволить. Он был бы либо вечно один, либо его так же бы приходилось отдавать кому-то на время отъездов, — явно недовольный таким раскладом своей жизни говорит Юнги. Ещё одна сторона Агуста Ди, которая долгие годы была в тени. Страстный кошатник в душе, представитель данного вида не мог позволить себе завести питомца из-за своей страсти к другой своей любви. Он всё-таки потрясающий, рассуждает у себя в голове Чимин, следя за тем, как Мин в очередной раз безукоризненно попадает в кольцо. — Уговорил. Твоя опека над Персиком продлена на неопределённый срок, — резюмирует Пак и получает благодарный кивок. Сегодня на ужин, помимо свинины, красное вино. Юнги сказал, что именно оно подходит к мясу лучше всего, а кто такой Чимин, чтобы спорить, когда речь заходит об алкоголе. Он был просто безмерно счастлив. Дом окутал приятный аромат, что пробуждал первобытные инстинкты, и даже обычно ленивый и безэмоциональный кот выглядел излишне взволнованно от таких благоуханий. Самое сексуальное в их совместном проживании в эти два дня даже не то, что Чимин мог смотреть на узловатые пальцы Юнги буквально часами, и не то, что он мог смотреть, как эти пальцы зарываются в шерсть Персика, а Чимин на месте этого счастливого кота представлял себя. Даже не то, что он прошлой ночью имел мимолётную возможность прикоснуться к ним. А то, что Пак мог наблюдать за тем, как Мин готовит своими потрясающими, всё умеющими руками. Как эти прекрасные пальцы обхватывают нож и мастерски нарезают лук для гарнира с точностью и скоростью профессионала. Как у Юнги слезятся глаза и он, корча рожицы, поворачивается к Чимину, который не может сдержать смех от этой картины. Юнги просто был и Чимин уже счастлив. За поздним ужином они сначала смотрели баскетбольный матч, пока Чимина не разморило от вина и плотного ужина, и он не захотел посмотреть что-то более романтичное. — Сколько раз ты, говоришь, его смотрел? — переспрашивает Юнги, когда Чимин выключает в доме большую часть света и снова устраивается на диване рядом с рэпером, принеся им с кухни дополнительные закуски. — Это будет седьмой, — повторяет Пак, не обращая внимания на вздёрнутые в вопросе брови Юнги. Да, он выбрал романтический фильм не с самым счастливым финалом и далеко не в жанре экшен, как, возможно, любит Юнги, но «Дневник памяти», по его скромному мнению, просто бестселлер. Мин только вздыхает, понимая, что его мнение в данном вопросе не актуально. — Их отношения нельзя назвать здоровыми. Он буквально угрожал убить себя, чтобы она пошла с ним на свидание, — уже после бубнит Юнги, когда Чимин сидел, прижавшись к нему крайне близко, а рука Мина чуть приобнимала Пака за плечо. Она оказалась там где-то на середине фильма и так и не исчезала. — И всё же, это не помешало тебе пустить по ним скупую мужскую слезу. Даже не пытайся отрицать, я видел и слышал всё, — прыскает Чимин, наслаждаясь тем полумраком, что воцарился в комнате, когда они выключили телевизор, который и отбрасывал большую часть света. — Они буквально умерли в один день, о чём ты вообще? — едва ли пытается оправдаться Юнги, зарываясь рукой в волосы Чимина и пропуская их сквозь пальцы так, словно это ничего для него не значит и это самый привычный жест в его жизни. Они сидят так какое-то время. Ничего не говоря, в полумраке, даря небольшой телесный контакт, по которому за годы определённого одиночества успели соскучиться. Чимин бы хотел сейчас сделать больше. Он бы хотел лечь на Юнги, как это делают все парочки и забиться к нему под бок, вслушиваясь в мерное дыхание Мина. Он бы хотел, чтобы камер не было, ведь атмосфера так и подталкивает поговорить о чём-то личном, открыться друг другу, но они здесь не одни. Чимин может только вдыхать едва уловимый запах парфюма Юнги, наслаждаться его прикосновениями и стараться держать себя в руках, чтобы не замурчать, как это делает на коленях Мина его кот. — Думаю, нам надо лечь раньше, чтобы завтра всё успеть, — прерывает тишину Чимин. — Разумно, — соглашается Юнги. Он убирает свою руку с Чимина, отчего младший хочет возмутиться, но вовремя останавливает себя. Они встречаются взглядом, замирают так на несколько секунд, а потом Мин скользит им чуть ниже по лицу Пака, останавливаясь на уровне губ младшего, но всего на мгновение. Ему тоже жаль, понимает Чимин и прежде, чем какое-то безумство накроет его, он встаёт, забирает с колен Юнги Персика и они втроём уходят в спальный домик, расходясь по разным комнатам.

🐈🐥

Следующим днём они встречаются утром за завтраком, на который впервые приходят вместе. Немного взаимодействуют, общаются, а днём у них индивидуальное интервью, после которого каждый уходит собирать вещи. Они встречаются снова ближе к вечеру уже для организованной совместной съёмки, делятся своими впечатлениями. Чимин смеётся и говорит, что провёл здесь продуктивно время и наконец научился играть в баскетбол, одаривая Юнги тем самым комплиментом, который тот так ждал. А Мин признаётся, что на самом деле хорошо поработал здесь, хоть и тратил на это не так много времени. Всему виной атмосфера и новые впечатления от приятной компании. Их развозят по домам. На этом их совместное шоу официально окончено, как оканчивается для Чимина и промоушен, для которого в его помощи больше не нуждаются. Пак живёт спокойной, размеренной жизнью несколько дней. Он возвращается к учёбе, своему блогу, работает над тем материалом, что успел отснять и думает над выпускным проектом, работу над которым тоже уже в скором времени нужно начинать. Но спокойная жизнь длится недолго. В эфир выходит первый эпизод шоу, он небольшой, но продюсеры хорошо постарались над его настроением. Чимин смотрит на себя на экране, смотрит на Юнги, и ему кажется, словно перед ним и правда какое-то реалити-шоу про молодожёнов, про которое говорил старший. Они не кажутся теми, кто знаком всего пару месяцев. В их взаимодействиях нет неловкости. Они легко находят общий язык, по-доброму шутят и с успехом прислушиваются и понимают друг друга. Они на удивление гармоничны. «Мы похожи на парочку. У нас проблема.» — пишет Чимину этим же вечером Юнги, который тоже явно глянул шоу. Он отправляет смеющийся смайлик, что значит, что он в действительности не задумывается о мнении общественности, но Пак слегка напрягается, осознавая, что он не один увидел эту связь между ними. Не один. Медиа, СМИ, фанатские сайты взрываются. Чимин не знает, сколько именно роликов с их взаимодействиями в слоумо* он увидел. Слоумо любое взаимодействие, даже обычный взгляд между ними, превращает в дикое желание и страсть, «которому они стараются сопротивляться». Именно так гласит большинство подписей под этими видео. Особенно всем полюбились объятия на кухне. Точнее, оба из тех, что между ними были. Ночные посиделки за работой Юнги тоже никого не оставили равнодушными. Но самым приятным для Чимина во всём этом было то, что шоу и правда смогло преподнести образ Агуста иначе. Он был спокойным и умиротворённым на экране. Там множество раз показали, как усердно он сидел за своей аппаратурой, готовил им еду и как дремал за книгой, отчего Чимин не мог не прыснуть. Шаблонный образ скандального рэпера трещал по швам, пуская всю работу жёлтой прессы за долгие годы под откос. Но они не расстроились. Сейчас их жертвой стали их с Чимином взаимоотношения, по отношению к которым они строили множество теорий, но они были уже не так интересны Паку. Он просто был рад за своего кумира. — Как думаешь, по нам уже пишут фанфики? — спрашивает Чимин, когда вспоминает о недавнем видео с ним и Юнги, где тот в замедленной съёмке поворачивает на него голову и смотрит на его губы с «желанием». Уберите слоумо и романтическую музыку, и данный момент будет самым обычным роликом на две секунды с нулевым смыслом. Но сейчас даже Чимин готов поверить в то, что Юнги «по уши влюблён в него». Паку нужно закрыть доступ к интернету. Он не может выйти из своих фантазий, когда видит такое. Они не могли часто видеться, но стали созваниваться, как сейчас. Чимин у себя дома поздним вечером разваливается на кровати с Персиком под боком, а на другом конце Сеула Юнги, только вернувшийся из своей студии, где трудился весь день над очередным шедевром. — Я могу задать этот вопрос фанатам, думаю, парочка работ точно будет, — говорит Юнги. По характерному шуму Чимин понимает, что тот открывает дверь своего дома и снимает верхнюю одежду. — Персик передаёт тебе «привет», — вслушиваясь в шорохи из динамика, говорит Чимин, когда кот подходит ближе, начинает громко урчать ему в шею и тереться об угол его телефона, что точно может слышать Юнги. — Боже, я скучаю по нему, — говорит уставший голос с громким выдохом, но в нём всё равно слышится улыбка и мягкость. — Какие планы на завтра, не хочешь зайти в студию? — Кого из нас ты ждёшь? — посмеиваясь, в лоб спрашивает Чимин. Он знает, что Юнги скучает по коту, к которому успел прикипеть. Но и они тоже уже неоднократно встречались и по-настоящему сблизились. — Естественно, что Персика больше, но так и быть, тебя я не выгоню и позволю просто смотреть на нас, — по голосу Юнги слышно, что он шутит из последних сил и готов уже вот-вот провалиться в сон. Он хрипит, говорит негромко и в словах самый минимум эмоций. Если бы Чимин не знал его, то подумал бы, что тот говорит без доли юмора. — Я приеду к обеду, — вздыхая, говорит Чимин, прекрасно зная, что тот игнорирует приёмы пищи. — Отдыхай, Юнги, ты хорошо поработал сегодня. Он слышит хмыканье на том конце. Ему ничего не отвечают и Чимин просто вешает трубку, понимая, что ничем не может помочь в этой ситуации, только поддержать. У Юнги на носу очередной камбэк, на этот раз более масштабный, он подготовил целый микстейп. Мин чувствует волнение, сильно переживает, постоянно засиживается допоздна в студии и даже ночует там, не желая тратить времени на дорогу до дома. Он перфекционист до мозга костей. Он хочет, чтобы всё получилось идеально, но идеально никогда не получается, чем больше ты копаешься в своём творчестве, тем ничтожней оно тебе кажется. С каждым прослушиванием, просмотром, прочтением, тебе кажется, что ты ни на что не способное нечто. Чимин это понимает. Не в той мере, что Юнги, у него нет такой масштабной аудитории и давления, но он всё равно понимает. Он знает, каково это — видеть даже мельчайшую шероховатость в своей работе, и с каждым просмотром она всё растёт и растёт. Здесь просто нужно понимать, что ничего сделать идеально не получится. Когда ты критикуешь сам себя, то просто должен смириться со своим несовершенством, не зацикливаться на предвзятости к себе и смотреть на это со стороны. Юнги тоже это знает, но волнение и давление дают о себе знать, всё это давит, а Чимин просто хочет поддержать. После съёмок шоу они сблизились. Тот факт, что сейчас они часто зависают вместе и периодически мелькают в историях друг друга, упоминают друг друга где придётся или просто попадаются на улице фанатам, идёт на пользу пиару. Вот только обоим на этот пиар плевать с высокой колокольни. Вокруг них ходит миллион и ещё один слух о характере их отношений. В основном, все люди, поддерживающие эти слухи, делятся на несколько групп. Первые считают, что они и правда встречаются, но стараются неуклюже это скрывать. Вторые предполагают, что Чимин в скором времени сам подастся в исполнители и именно по этой причине заранее решил раскрутить себя и набить аудиторию, чтобы потом на творческом пути было, так сказать, легче. Чимин не может не удивляться находчивости этих людей. В конце концов, он и сам часто слышал про похожие истории, когда знаменитости занимались «благотворительностью» для своих младших коллег, имитируя отношения. Третьи же считают, что это Чимин тут находится в рабстве. Вся эта шумиха вокруг их отношений исключительно задумка Агуста для того, чтобы раскрутить свою новую песню, а затем и предстоящий микстейп. Заголовки маломальских изданий в последнее время были только о них. И только меньшинство из всей этой аудитории придерживается нейтральной стороны, тихо поддерживая своего артиста, что бы за этим ни стояло. Они уже привыкли обсуждать все эти заголовки и смеяться, прямо как сейчас, когда Чимин просто, чтобы развеселить Юнги, заговорил о фанфиках по ним, которые, он уверен, есть. Они не могут видеться часто, но используют любую возможность, чтобы пообщаться. Чимин откладывает телефон, прижимает ближе к себе Персика и старается не думать об уставшем и измотанном морально и физически Юнги, что находится сейчас дома совсем один. Это почему-то сильно расстраивает.

🐈🐥

Чимина в компании уже знают, он появляется там с завидной регулярностью, но охрана всё равно связывается с Юнги, чтобы подтвердить встречу. — Тебе уже можно сделать пропуск сотрудника, — говорит Юнги, открывая Чимину дверь. Он опять сидит в своём кресле, в котором подкатился прямиком к двери, как и в первую их встречу здесь. — Тогда плати мне за то, что я кормлю тебя, — проходя в студию, говорит Чимин и укладывает на колени рэпера пакет с горячим пибимпабом, а сам идёт к кожаному дивану в углу и снимает с плеча переноску, в которой сидит Персик. Кот тоже тут не впервые, именно поэтому он уверенно выходит из переноски, начиная сразу осматриваться и вылизываться, устраиваясь на одной из подушек. — Как дела у моего сладкого мальчика? — сюсюкаясь и совсем забывая о еде, говорит Юнги, подходя к Персику и зарываясь носом в его рыжую шерсть на загривке. — Всё прекрасно, спасибо, Юнги. Есть некоторые сложности в учёбе, но в целом всё хорошо, — делая вид, что это ласковое обращение было адресовано именно ему, говорит Чимин, сидящий рядом с ними и смотря на это с наигранным отвращением. Мин на это только хмыкает и поднимает на Пака глаза с выражением «хорошая попытка, но нет, его я по-прежнему люблю больше». — Что за проблемы у тебя с учёбой? — спрашивает рэпер, когда уже устраивается за своим столом и начинает есть принесённый ему обед. — Мне нужен материал для выпускной работы, не знаю за что взяться, — признаётся Чимин. У него было много мыслей, но все они кажутся слишком заезженными для него и без какого-либо вызова. — Я могу чем-то помочь? — учтиво спрашивает Юнги. Чимин изначально планировал снять что-то из закулисья их совместной съёмки, но тогда он был настолько под впечатлением и настолько ушёл в сам процесс, что снимать что-то для себя просто не хватало времени. Но если Юнги сможет устроить ему такой опыт ещё раз, то Пак был бы рад побегать с камерой по съёмочной площадке. — Я думаю, ты бы мог, — улыбаясь, говорит Чимин и ловит одобрительный кивок от Юнги. — Я всегда рад помочь. — Я знаю, — снова тепло улыбаясь, говорит Пак. Он ждёт какое-то время, пока Юнги доест, а после рэпер устраивается рядом с ним, тяжело выдыхая. — Сколько часов ты сегодня спал? — спрашивает Чимин, видя тёмные круги под глазами Мина. Он, скорее, чисто инстинктивно тянется к чужим волосам, зарывается в них руками и начинает массировать кожу головы, наблюдая за тем, как Юнги отзывается на прикосновения, откидывая голову назад и прикрывая глаза. — Не очень много, — признаётся Мин, всё так же не открывая глаз. — Но я хотя бы сходил в душ и сейчас тебе не приходится трогать грязные волосы. — Спасибо за это, я ценю, — смеётся Чимин, действительно радуясь такой щедрости со стороны Мина. — Много ещё тебе работать? — По сути, всё уже готово. Я просто занимаюсь самобичеванием, пытаясь найти мельчайший изъян, и каждый раз нахожу, но это мелочи. Во мне говорит перфекционист. Если я продолжу в том же духе, то, скорее, разочаруюсь и не выпущу ничего, — говорит Юнги то, что Чимин и так понимает, но он рад, что это осознаёт и Мин. Пак понимает давление, которое ощущает рэпер. Он часто работает со звёздами как продюсер, выпускает сольные песни, но это второй раз, когда выходит его полноценный альбом. Здесь речь даже идёт не о каждой песне по отдельности, а о том, какое впечатление микстейп оставит о себе в целом. Что он несёт и имеет ли общую картину. Если смотреть в таком ключе, то даже одно слово может казаться, что не вписывается в концепт. А проверка всего материала занимает и того больше времени. — Как скоро планируешь релиз? — спрашивает Пак, понимая, что ответ получит более чем неоднозначный. — Нужно время, чтобы отснять клип, смонтировать его. Думаю, недели две, а после запущу обратный отсчёт и пути назад уже не будет, — с кряхтением потягиваясь и разминая затекшие суставы, говорит Мин. Он мимоходом закидывает руку на плечо Чимина, тянется через него, делая вид, что хочет погладить свернувшегося на диване рядом Персика. Он так и делает, но позже переводит взгляд на Чимина и понимает, что оказывается слишком близко. Пак опять теряется, его щёки слегка наливаются румянцем, и Юнги не может не заметить, как младший бросает быстрый взгляд на его губы, поджимает свои, а потом снова переводит чуть испуганный взгляд на глаза старшего. Мин не может удержаться, он просто повторяет жест Чимина — опускает взгляд на губы младшего, ловит себя на мысли, что считает их слишком сексуальными и заманчивыми. Он правда не может перестать мечтать о том, как же они могут ощущаться на его собственных. Он приближается к Чимину, поднимает взгляд на его глаза и видит, как ресницы того начинают трепетать, а дыхание сбивается, стоит ему ощутить жар от тела Мина. Всё выходит максимально естественно. Юнги ещё на несколько сантиметров толкается вперёд, а Чимин поддаётся. Их губы встречаются, что сначала для обоих ощущается ошеломляюще: то, о чём они так долго мечтали наконец осуществилось; желание берёт верх. Мин запускает руку в волосы Чимина, слегка надавливая тому на затылок, чтобы младший почувствовал его отдачу, а Пак кладёт руку на щёку Юнги, что кажется таким нежным и трогательным жестом, что старший, углубляя поцелуй, не в состоянии сдержать улыбки. Они отстраняются в тот момент, когда на колени Чимина перебирается Персик, начиная тереться сначала о него, а потом переходит к Юнги, но, не получая реакцию ни от того, ни от другого, наконец подаёт голос, что заставляет отстраниться друг от друга. — Он ревнует? — спрашивает Мин, облизывая свои губы и переводя взгляд с раскрасневшегося и запыхавшегося Чимина на кота. — Я думаю, всё куда проще, он просто голоден, — говорит Чимин, не поднимая взгляд на Юнги от лёгкого смущения. Он встаёт с дивана и утягивает на пол питомца, ставя тому миску и выливая в неё влажный корм из пакетика. — Не принесёшь воды? — наконец смелея и поднимая глаза на старшего, просит Пак. Мин возвращается через минуту и застаёт Чимина уже сидящим в своём кресле, а кота — поедающим корм. Пак следит за тем, как Юнги выливает воду во вторую принесённую им миску, а после отворачивается к клавишам, опуская на них руки. Он умеет играть ту мелодию из Сумерек, кажется, она называется «Реквием». Он играет коряво, сбивается с ритма, а временами и вовсе в него не попадет. Когда играет Юнги, это кажется таким естественным. Мин не прилагает усилий, чтобы нажимать на клавиши, и это выглядит таким простым, что справится каждый, но вот Чимин сидит здесь и понимает, что пальцы едва шевелятся и дотягиваться до нужных нот совсем не хотят. — Ты когда-то учился играть? — спрашивает Юнги, подходя со спины и наблюдая за копошениями младшего над его клавиатурой. — Я брал уроки пару месяцев, когда был на первом курсе. Мне было скучно и казалось, что помимо съёмки, нужно иметь ещё какое-то хобби, — резюмирует Пак. Он сдаётся, тяжело выдыхает и с разочарованием опускает руки на колени, понимая, что похвастаться ему тут нечем. — Почему забросил? — спрашивает Мин, укладывая свои ладони на плечи Чимина и ведя ими вверх до шеи, заставляя Пака лёгким движением запрокинуть голову и посмотреть на него, стоящего за спиной. — Показалось скучным. У меня не было такого хорошего учителя, как у тебя. Я не учил ноты, только заучивал эту мелодию, которая мало походила на то, что я хотел услышать. Быстро разочаровался в себе и снова пришёл к тому, что у меня получается лучше всего, — говорит Чимин, глядя на Юнги. Это странно, он смотрит на него вверх ногами, а Мин склонился над ним ниже, внимательно слушая и продолжая легко держать за подбородок, поглаживая линию челюсти большим пальцем. — Сделай уже это, ты же хочешь, — выдыхая, не уточняя, о чём идёт речь, говорит Чимин. Юнги правда хочет. Всё то время, что Пак говорил, он не мог перестать смотреть на то, как его губы двигались, как язык иногда скользил между ними, и как кадык младшего под его рукой ощутимо поднимался и опускался. Юнги склоняется, касается губ Чимина своими, и это так странно и неудобно, потому что они буквально перевёрнуты. Нос Чимина упирается ему в подбородок, и это не даёт той свободы действий, какой бы он хотел, но никого из них это не останавливает. Чимин запускает руки в волосы Юнги, давит ему на затылок, не позволяя отстраниться и давая понять, что его всё устраивает. Он перебирает тёмные волосы и скользит по шее старшего пальчиками. Пак вздрагивает, когда на его колени снова приземляется увесистая тушка кота, пугая его при этом настолько, что он почти прикусывает губу Юнги, грозя подарить тому самую нелепую травму, да ещё и от поцелуя. — Иметь ребёнка не так просто, оказывается, — с сожалением говорит Мин, оставаясь стоять всё так же за спиной Чимина, но переключая всё своё внимание на Персика. Чимин фыркает на это, тоже наконец отводит взгляд от Юнги, от его раскрасневшихся губ и впервые проклинает кота, что тот второй раз отвлекает их по своим каким-то избалованным прихотям так не вовремя.