Наследный принц и Зверь

К явному неудовольствию многих, Локи не согласился лечь в постель с Тором в ту ночь. Вместо этого Хеймдалль умудрился принести небольшую кроватку в комнату Тора, чтобы Локи не приходилось спать на узком диване или на холодном каменном полу. Ее нельзя назвать настоящей кроватью, потому что она достаточно широка только для одного и достаточно низкая, чтобы ее можно было в любой момент засунуть под собственную массивную кровать Тора. - В случае, если любопытство Всеотца перевесит его здравый смысл, - объяснил Хеймдалль, - вы можете быстро спрятать ее, если он снова заявится. Локи не нашел недостатков в роскошной маленькой кроватке и поставил ее перед камином, чтобы ему было как можно теплее пока он спал, потому что дни теперь были холодными, а ночи ледяными. Зима в Асгарде, конечно, была не такой суровой, как в Йотунхейме, но постоянное теплое время года означало, что асы строили свои дворцы не с учетом теплоизоляции, к большому разочарованию Локи. По крайней мере, огонь был хороший, а его койка была завалена мехами и ткаными одеялами, что делало ее очень удобным гнездом. Он долго спал, чтобы наверстать упущенные часы. В течение первых нескольких дней их общего заключения, Тор большую часть времени проводил во сне. Он просыпался только когда усиливалась боль, или когда приходил Хеймдалль с теплым бульоном, новыми повязками, сменой одежды для наследного принца. А Локи оставалось только изучать свое новое окружение. Маленькая кроватка была самой экстравагантной вещью во всей комнате, поскольку апартаменты Тора были почти монашескими по сравнению с покоями большинства членов королевской семьи. Несмотря на вырезанный вручную каркас кровати, Тор предпочитал самое простое: узкий диванчик, практичный набор железных кочерёг для камина, несколько ковриков, несколько стульев, умывальник с принадлежностями для ежедневного ухода (многие из которых Локи не узнавал), сундук с довольно простой инкрустацией в форме многолучевого солнца, который при осмотре оказался заполнен красными плащами, бриджами и туниками различных оттенков темно-синего или черного. Локи не смог найти ни намека на личность хозяина комнаты: ни произведений искусства, ни королевских реликвий, ни каких-либо коллекций, ни даже одной книги. Последнее было явным упущением, которое Локи не мог понять, и он, не колеблясь, упрекнул Одинсона, когда тот в следующий раз проснулся с тревожным стоном от боли. - Послушай, - сказал Локи, стоя перед кроватью, положив руки на бедра, - где ты хранишь свои книги? - Мои что? - хмыкнул Тор, пытаясь найти способ лечь на спину, который не убил бы его на месте. На его лбу выступил легкий пот, который он стер ладонью. - Твои книги! Поэзия? Романы? Трактат о размножении грибов? Хоть что-нибудь, что нарушит монотонность наблюдения как ты дрыхнешь. - Нет у меня никаких книг, - сказал Тор, глаза его остекленели, он все еще был сонным. - Почему нет? - Локи скрестил руки на груди, - разве ты не умеешь читать? - Разумеется, я умею читать, - Тор посмотрел на несносного йотуна взглядом, который не достиг нужного уровня запугивания, на который он надеялся, - но книги в Асгарде не ценятся. Они считаются... слегка несерьезным, легкомысленным занятием. Локи ахнул, его рука подлетела к сердцу. Наверняка, это была жестокая шутка! Как мог народ, даже такой дикий как народ Тора, избегать книг? - Но как вы учитесь? Рассказываете свои истории? Развлекаетесь? - Мы, асгардианцы, предпочитаем действия. Знания чаще всего приобретаются в процессе. Ученики учатся у своих учителей. Истории передаются из уст в уста. Развлечение можно найти на спаррингах либо соревнованиях. Женщина может читать, если у нее есть такие потребности, или если она по какой-то причине не может делать что-то другое. Но для воина - не говоря уже о принце, - было бы очень странно что-то читать или вести какие-либо записи. - Ты хочешь сказать мне, что считаешь чтение книг недостойным? - Ну, я лично не... - Это бессовестно! - Локи начал расхаживать по комнате. - Если бы прямо сейчас я был на троне Йотунхейма, я бы объявил войну Асгарду только за это! - По-моему ты немного драматизируешь, - Тор вздохнул и поерзал на подушках. - Нет! - Локи бросился на свою маленькую кровать и перевернулся на спину, чтобы обратиться к потолку. - И что я должен делать, чтобы занять свое время? - Мы могли бы поговорить? - предложил Тор. - Поговорить? Поговорить о чем? - Локи поднял голову, чтобы взглянуть на Одинсона. - Я не знаю, - Тор сглотнул и огляделся, - о чем бы ты хотел поговорить? - Я не хочу говорить, - пробормотал Локи. Он уставился в потолок, положив руки под голову, и обдумывал возможные варианты. - Если бы у меня была книга, я мог бы почитать тебе. Один из моих дедушек делал это для меня, когда я болел в детстве. Это было одно из немногих приятных воспоминаний Локи о своей семье. Лавик был приятным старичком и любил крошечного наследного принца, как немногие другие слуги. Локи сильно скучал по нему. Часто, когда он читал, слова в голове отзывались мягким бархатным голосом Лавика. - Когда я болел, моя мать гладила меня по волосам и рассказывала на ночь сказки Ванахейма, рыцари сражались с монстрами и тому подобное, - Одинсон поморщился, держась за бок, и снова пошевелился, - как ты думаешь, ты сможешь рассказать мне одну из своих сказок? Сказку из Йотунхейма? Сначала Локи хотел пожаловаться на то, что с ним обращаются как с придворным шутом - заставляют развлекать прикованного к постели принца, - но его мучила скука, и по правде говоря, маленькому йотуну нравилось иметь публику. - Что ж хорошо, - он сел у изножья кровати Тора, чтобы рассказать историю, - хотя я бы предпочел почитать тебе книгу, если бы мог. Иллюстрации дополняют восприятие, но это не так важно. Ваш народ знает историю о Совенли Лоуптере? - Не могу сказать, что я ее знаю, - на мгновение задумался Тор. И Локи начал рассказывать старую историю про молодого йотуна по имени Совенли Лоуптер, который вел себя очень неряшливо. Лоуптер не брил волосы, как это полагалось воинам-йотунам, и он не... - Подожди, - прервал его Тор, - твои волосы тоже не сбриты. Черные локоны Локи свисали до подбородка, когда он прибыл в Асгард, теперь же они отросли почти до его плеч. - Да, потому что формально я не воин, пока что… - фыркнул Локи. Он не хотел объяснять насколько постыдным было держаться подальше от поля битвы, но это было его обязанностью как будущего короля. - Где я остановился? ... Лоуптер не брил волосы и не стриг ногти. Вскоре его ногти на пальцах рук и ног стали походить на когти. Другие йотуны насмехались над ним, когда он проходил по дороге, и говорили, чтобы он привел себя в порядок, но Лоуптер никого не слушал. Никто не видел в нем помощника, но ему было все равно. Его ногти отросли так, что он на ходу закалывал ими скот и гниющие останки неделями висели у него на когтях. В конце концов, волосы Лоуптера стали такими длинными, что заслонили ему обзор, и он не мог убрать их, не порезавшись ногтями. В итоге, он споткнулся о камень на дороге, которого не увидел из-за длинных волос, и порезал себя на мелкие кусочки своими когтями. История заканчивается тем, что Лоуптер так и остался лежать кучей зловонных ошметков посреди дороги, которую другие йотуны обходили стороной, качая головами и припоминая недобрым словом неряшливые привычки, которые оказались смертоносными. - И именно поэтому, - заключил Локи, - маленькие йотуны должны заботиться о своей гигиене должным образом. Тор некоторое время молча смотрел на него, его бледное лицо приобрело зеленый оттенок. - О, всемогущие норны! Что это за история такая? Вы рассказываете это детям? - Ну да, - моргнул Локи, - это важный урок. - Это ужасно! - Но эффективно. Заметь, я всегда стригу ногти, - поднял палец Локи. - Да, это действительно многое о тебе объясняет, - фыркнул Тор. - И что это объясняет? - глаза Локи сузились. - Ничего, только что ты очень... заботишься о своей внешности, - сказал Тор. Локи рассмеялся. Было ли это оскорблением? - Да, я полагаю, что по сравнению с тобой, я более чистоплотен. - Что ты имеешь ввиду? - потребовал ответа Тор. - Ну, не я же завязал свои волосы в узел! - Узел? Ты имеешь ввиду мои косы? - Одинсон, не задумываясь, протянул руку, чтобы коснуться тех косичек, которые украшали его золотые волосы, но поднятие раненой руки вызвало у него боль. - У асгардианцев принято заплетать волосы в косы. Это содержит их в чистоте и не мешает в бою. - Ой ли? - фыркнул Локи, - я думаю, это просто беспорядок. В защиту Тора можно сказать, что он все еще был растрепан после битвы с волками, и сейчас его волосы были более спутанными, чем обычно. Золотые пряди выбились из кос и растрепались во все стороны. Он снова попытался поднять руку, чтобы хоть маленько пригладить свои лохмы, но это было бесполезно. Одинсон вскрикнул от боли и прижал руку к себе. - Что случилось? - двинулся вперед Локи, нахмурив брови. - Боюсь, сейчас я не могу выглядеть более презентабельно. Кажется, я не могу поднять руку выше груди. - Идиот, - прошипел Локи, он схватил запястье Одинсона и прижал его к кровати, - забудь пока о своем вороньем гнезде. Выздоровление важнее. - Неужели так плохо выглядит? - тихо спросил Тор. - Возможно, Хеймдалль поможет тебе, когда придет в следующий раз, - предположил Локи. - Да, возможно, - сказал Тор, но все равно выглядел совершенно несчастным. - Я не умею… плести косу, иначе я бы тебе помог, - вздохнул Локи. - Мне не нужны косы, - быстро сказал Тор, - если я буду прикован к постели еще долго, лучше оставить волосы свободными. Только я сам не могу расчесать себя в моем состоянии. Он не просил, но в его глазах была самая умоляющая просьба, которую Локи когда-либо видел. - Хорошо. Где твоя расческа? Рядом с умывальником? - закатил глаза йотун. - Да, рядом с моей бритвой, - просиял Тор, - спасибо. Это очень любезно с твоей стороны. - Считай, что я делаю это чтобы поддержать нашу уловку, - пробормотал Локи, хотя они оба знали, что придворные не увидят Тора или его волосы в течение многих дней. Одинсону было неудобно сидеть, пока Локи его причесывал, но они сделали все, что могли: Тор наклонился вперед, скрестив руки на коленях, по очереди опираясь на них подбородком. Процесс продвигался медленно, заставляя Тора постоянно ёрзать. И хоть он издавал тихие болезненные звуки на протяжении всего «мучения», когда Локи спросил, не следует ли им просто оставить все как есть, Одинсон покачал головой. В конце концов наследный принц устроился на кровати позади Тора. Он провел руками по золотым волосам, с удивлением обнаружив, что они мягкие и тонкие, а не жесткие, как он ожидал. Он снял несколько кожаных лент с головы асгардского принца, сначала развязав их там, где они держали концы каждой косы, а затем постепенно разматывая. По большей части они сидели молча, хотя Тор немного вздыхал от нежных прикосновений Локи. - У тебя прекрасные руки, - сказал Одинсон, когда была расплетена последняя коса. - Наверное, это потому что ты очень хорошо стрижешь свои ногти. Локи улыбнулся, зная, что Тор его не видит. - Тише ты, - наследный принц потянулся к гребню, лежавшему среди простыней, и начал работать им, сдерживая рычание Зверя. Тор закрыл глаза, а Локи что-то напевал себе под нос. Он вспомнил своего дедушку: Лавик всегда расчёсывал черные волосы своего подопечного перед сном, так что они сияли, как полированное черное дерево. Принцы сидели в тишине, руки Локи вцепились в колтуны Тора, долго расчесывая их, пока не удалось укротить спутанные пряди. По мнению йотуна, в любом случае выглядело лучше. - Я мог бы заснуть вот так, - пробормотал Тор в какой-то момент. - Хм, - Локи провел расческой по участкам за ухом, повторяя движение пальцами, - представь, как Хеймдалль обрадуется. Придет и обнаружит, что мы оба потеряли сознание в твоей постели: ты от слабости, а я от абсолютной скуки. - Я сожалею об этом, отчасти это опять моя вина. Я рассказал Хеймдаллю о том слуге, который кое-что знает о йотунхеймских обычаях, это тот, кто сказал мне, что ты не захочешь золота. Он также сказал, что йотуны всегда спали обнявшись вместе. Я думаю, Хеймдалль лишь видел возможность для тебя почувствовать себя более комфортно. Локи слишком сильно вонзил гребень в волосы Зверя, не обращая внимания на его вздрагивание, когда зубцы впились в кожу головы. - Да, конечно, я знаю, что ты никогда… Не со мной, - Тор оглянулся через плечо и посмотрел на Локи сквозь золотистые волосы. - Я понимаю. - С тобой? - Локи перестал расчесывать и откинулся на спинку кровати. - Это правда, что большинство йотунов росли вместе, спя группами. Братья среди братьев. Ты или этот твой слуга когда-нибудь задумывались, почему это так? Тор приподнял одно плечо и зашипел, когда стало больно. - Безопасность? - сказал он тихим голосом, потирая руку. Его взгляд устремился вдаль, когда зародилось понимание, - в случае ночного налета. - Да, излюбленная тактика твоей страны, - протянул Локи, - дети сбивались в кучу, а самый младший в центре, чтобы защитить себя от первых стрел. - Мне очень жаль… - начал Тор. - Мне, конечно, никогда не разрешали спать рядом с моими братьями, - весело сказал Локи, - видишь ли, я был слишком мал. Они могли перевернуться и раздавить меня во сне. Я был таким особенным, таким хрупким, что меня нужно было держать отдельно. Никто никогда не защищал меня. Это была ловушка для Зверя. Локи ждал гордого выпада: Но я защитил тебя от волков! Он даже приготовил колючку в ответ: он засмеется в лицо Одинсону и посильней надавит пальцами на его раны. «Да, и ты хорошо себя показал», - скажет он асгардскому болвану. Локи будет отрицать, что что-то должен Тору. Кроме того, кто виноват в том, что он оказался в таком ужасном положении, что ему пришлось совершить побег? Тор повернулся к супругу лицом, хотя это движение причинило ему большое беспокойство. Он держался за ребра рукой, впиваясь взглядом в глаза Локи. - Ты говоришь мне это, потому что думаешь, что я не знаю насколько ты силен? Насколько ты способен сам защитить себя? Локи побледнел, все оскорбления умерли на его языке. - Я знаю, что это правда. Но… - слезы выступили на глазах Зверя, и он смахнул их тыльной стороной ладони, - ребенок не должен так себя чувствовать, он никогда не должен чувствовать себя одиноким, брошенным и беззащитным! Кто-то должен был сделать что-нибудь, чтобы помочь тебе, и я не понимаю, почему… Локи, я знаю, что это не моя боль, но когда я думаю о тех тяготах, которые ты перенес… Мне жаль. Я сожалею о том, что с тобой сделали. Как ни странно, слова Одинсона в точности повторяли те, которые ребенок-Локи хотел услышать лежа в своей одинокой постели. Он закрыл глаза от воспоминаний. Этот жестокий Зверь так хорошо его видел. Это было похоже на колдовство, и Локи казалось, будто он сделан из хрусталя. Он открыл глаза и одарил Тора водянистой улыбкой. - Пожалуйста, не плачь, - сказал йотун, протягивая руку и удерживая Тора за трясущееся плечо. Кроме острых слов, как оружия, у него были шутки для защиты, - это выглядит ужасно. О, норны! У течет тебя из носа? Одинсон удивленно и громко засмеялся, а затем застонал от вспыхнувшей боли и рухнул на свои подушки. Локи держал его за плечи и пытался помочь расслабить мышцы. - Перестань плакать о моем трагическом детстве. Тебе нужно отдыхать. - Я не хотел доставить тебе неудобства, - Тор прикоснулся к руке наследного принца, лежащей на его плече. - Сейчас не я тот, кто страдает от неудобства. Вот, твоя подушка, - Локи поставил ее на место и немного взбил. - Спасибо, - прошептал Тор. Прядь желтых волос прилипла к его мокрой щеке, и он смахнул ее, - за волосы и многое другое. - Да все в порядке, - откашлялся Локи, - а теперь спи. Спокойной ночи. Тор закрыл глаза и пробормотал пожелания доброй ночи. Локи задержался рядом, просто наблюдая, как спит Одинсон, и говоря себе, что это всего лишь мера предосторожности. В конце концов, Зверь все еще заживляет свои раны, а ведь так много всего может случиться с ранеными, пока они спят. - Еще одна минута, - сказал себе Локи и уселся рядом с Тором, так как больше негде было. Минута превратилась в пять, затем в десять, а затем, убаюканные звуком ровного дыхания Тора, глаза Локи закрылись. Наследный принц проснулся от потрясения и увидел, что в комнате кромешная тьма, огонь в камине уже потух. Как давно он задремал? Час, а может больше? За это время Тор повернулся к нему лицом, расслабившись во сне, его волосы рассыпались по подушке. Их руки каким-то немыслимым образом переплелись между собой. Они как его братья гнездились рядом друг с другом. Локи почувствовал, как его глаза наполнились слезами. Насколько он глуп, что так беззаботно уснул рядом с врагом? Должно быть, Зверюга сам потянулся к нему; ведь Локи никогда бы этого не сделал, даже в смятении сна. Он вытащил свои пальцы из толстых квадратных пальцев Тора и соскользнул с кровати. Одинсон недовольно вздохнул во сне, но быстро успокоился. Локи подошел к своей кроватке и лег один под грудой мехов. «Ты не можешь позволить себе отвлекаться», - сказал он себе. Ему нужно сосредоточиться на своих планах. На данный момент побег не был хорошим вариантом, но были и другие вещи, которые он мог изучить. И разобраться в этом надо было уже давно, вместо того, чтобы с головой окунуться в неприятности одного недалекого асгардского болвана. Локи закрыл глаза полный решимости. Впервые за долгое время наследному принцу приснился сон. И на этот раз он готов к встрече во сне.

***

- Я думала, кем ты можешь быть, - сказала призрачная королева, когда Локи присоединился к ней у ледяной скалы в своем сновидении. Они смотрели на холодную красоту ледяных равнин, ветер развевал их одежды и волосы, - я помню, что слышала о ледяном великане твоего размера. Ты ребенок Лафея, наследный принц Йотунхейма, не так ли? - Да, - сказал Локи, ибо нет смысла скрываться, - меня зовут Локи Маленький. А вы Фригга, королева Асгарда. - Почему ты искал меня, маленький колдун? - спросила она, - зачем привел сюда? - Простите, но у меня создалось впечатление, что это вы искали аудиенции, - Локи нахмурился и повернулся к ней. - Ах, тайна становится все глубже. Если это не ты и не я созвали нас на эту встречу, значит, нас сближает что-то еще, - мягко улыбнулась Фригга. - Хм, у нас похожие навыки в магических искусствах, - сказал йотун, глядя куда-то вдаль. - И Тор говорил мне, что вы очень образованы и сильны духом. Спокойный вид Фригги сразу исчез. - Ты знаешь моего сына? - ее руки, холодные как лед, схватили Локи, - расскажи мне, как он поживает. Он здоров? Он в безопасности? Локи внимательно посмотрел в глаза королевы, такие же весенние как у Одинсона, они были полны безумной надежды. Конечно, такое можно подделать, но в этом переживании было что-то реальное. Призрак - если мертвая королева не была плодом воображения Локи, - должно быть, не видел мира живых довольно долгое время. - Из-за недавней травмы Тор лежит в постели, - сказал Локи, - он спит и лечится. Но в любом случае он чувствует себя лучше, чем многие ожидают от него. Фригга вздохнула с облегчением, затем посмотрела на Локи с недоверием. - А откуда ты его знаешь? Ледяному великану, даже такому маленькому, не будут рады в Асгарде. Если только... С тех пор, как я исчезла, сильно все изменилось? - О, вы даже не представляете, - пробормотал себе под нос Локи. Он молчал; призрак еще не проявил себя хорошим или плохим. Для беспокойных духов нет ничего необычного в том, чтобы наброситься, и поэтому Локи решил, что будет разумным пока держать его в неведении. Он подумал, что королева плохо отреагирует на то, что ее единственный сын женат на йотуне. - Итак, ты владеешь магией и знаешь моего сына, - сказала Фригга, - это не может быть совпадением. Ты действительно можешь быть ключом к моей свободе. Скажи мне, достаточно ли у тебя силы, чтобы освободить меня? «Бедняжка, - подумал Локи, - она вынуждена вечно бродить по земле как темная тень». Он покачал головой. - Мне очень жаль, дорогая леди, но моя магия сейчас заперта, - Локи поднял руки, чтобы показать ей золотые браслеты, которые даже во сне сковывали его запястья. Фригга ахнула, ее пальцы коснулись наручников. - Кто это с тобой сделал? - спросила она. - Кто настолько жесток, чтобы... - королева замерла, приоткрыв бледные губы. Ее шепот был холоден, как снег. - Хела. - Да, - взгляд Локи упал на белую землю. - Но тогда ты должно быть обладаешь необычайными способностями, - поспешно сказала Фригга, - потому что я чувствую в тебе живое дыхание магии даже сейчас. Даже без твоей полной силы ты все равно можешь мне помочь. Ее глаза метнулись к его лицу. О, так вот от кого Одинсон научился таким умоляющим взглядам. - Пожалуйста, как друг моего сына. - Не будем забегать вперед, - сказал Локи, нежно взяв ее за плечи, - как я могу помочь вам, когда я связан? - Ты мог бы сотворить какое-нибудь заклинание, - сказала мертвая королева, - или даже не заклинание, а своего рода магическое действие, которое позволило бы мне явиться за пределами твоих снов! Таким образом, мы могли бы говорить, и я бы перестала бояться твоего внезапного пробуждения. Последние два раза, когда я видела тебя, ты ушел слишком быстро. Локи не мог скрыть своего недовольства, резко приподняв брови. - Вы хотите, чтобы я бросал кости и гадал на кофейной гуще, как какой-нибудь шарлатан? - такова была участь смертных Мидгарда, а не могущественных колдунов, таких как он. - Добрая леди, я искренне сочувствую вам, но… - Пожалуйста! - воскликнула она, обхватив его голову своими сильными руками и притянув к себе. - Я бы все отдала, чтобы просто взглянуть на Тора! Ему нужна моя помощь. Хела опасна, ты должен это понять. - Поверьте, я знаю, - сказал Локи, - но мертвые должны оставаться в мире мертвых. Простите меня, но я не хочу участвовать в воскрешении призраков. - Призраков? - Фригга уставилась на него. - Что ты имеешь в виду? Локи искал самый деликатный способ сообщить эту новость. - Ты умерла много лет назад, моя королева. Твой сын оплакивал тебя; он очень дорожит памятью о тебе. Я умоляю, не преследуй его. Вид твоего призрака причинит ему большую боль, чем ты можешь вообразить. - Призрак? - королева стояла высокая и гордая, сила ясно отражалась в ее глазах. - Послушай меня, маленький великан, я не умерла. Все это время я была заточена в мире между мирами. Ты знаешь, кто виноват, потому что она же сковала и твою магию. Глаза Локи расширились. Неужели предательство Хелы зашло так далеко? Голос на ветру назвал его имя. Локи повернулся к нему, узнав глухой рокот Тора. - Локи, проснись! - звал Одинсон, - это просто сон. - Он зовет тебя, - сказала Фригга, ее глаза наполнились слезами. - Мой сын… - Я должен уйти, - быстро сказал Локи. Уголками своего разума он чувствовал волнение просыпающегося мира. - Но ты мне поможешь? - умоляла королева. - Пожалуйста, ты моя единственная надежда. Локи колебался. Его собственное положение было довольно шатким, и он не знал, можно ли дать такое обещание. - Я… Грубые толстые пальцы прошлись по его щеке. - Локи, - настойчиво и испуганно звал Тор, - пожалуйста! Локи сразу проснулся. Он сел, задыхаясь и с трудом переводя дыхание. Одинсон опустился на колени перед его кроватью, подняв руки. Бинты, покрывавшие его грудь, казались совершенно белыми в темной комнате. - Тебе, должно быть, приснился кошмар, - сказал Тор. - Пришлось тебя ударить. Я боялся, что тебе больно. - Не трогай меня, пока я сплю, - выплюнул Локи, - у тебя нет на это права. - Прости, это всего лишь… Ты меня не слышал, и я не мог придумать другого способа разбудить тебя. Локи убрал прядь чернильных волос с глаз и оценивающе взглянул на Зверя. - А раньше? До этого? Как ты это оправдаешь? - Раньше? - нахмурился Тор, - я не понимаю. До чего? - Забудь, - сказал Локи и быстро отвернулся. Возможно, лучше не раскапывать. Скорее всего, Зверюга не помнит своей опрометчивости, и ему не нужно напоминать об этом. - Тебе нельзя вставать с постели, - сумел сказать Локи. - Я знаю, я сейчас вернусь, - однако Одинсон задержался рядом. - Что это было? С тобой все в порядке? - Да, все прекрасно, - отрезал Локи, - просто сон. Иди спать. Кивнув, больной пошел обратно в свою кровать, а Локи задумчиво смотрел ему вслед. Как он мог рассказать Тору о том, что сказала ему Фригга во сне? У него не было доказательств того, что Хела совершила преступление против королевы Асгарда; он даже не сможет доказать, что королева действительно жива. И что хорошего в том, чтобы поднять надежды Тора, если ничего нельзя сделать? Локи лежал и думал, пока ночь не превратилась в день.