Сюжет идет не туда.... (часть 1)

Вы ждали, а мне хотелось, поэтому вторая часть все же появилась. Не знаю, будет ли еще одна глава про Ацуши, или на этом действительно все. Но про остальных персонажей я еще буду писать. Можете попробовать угадать кто в кого попадет, пишите об этом комментарии. Кстати, персонажи необязательно могут быть из «Великий из бродячих псов». Они могут быть из фэндомов в шапке или из посторонних, которые предложите вы. Или это могут быть ОМП/ОЖП. Если мне понравится, напишу. А теперь приятного чтения)))

***

Ацуши с удовольствием возится с маленькой А-Цин, которую они совсем недавно нашли на улице. Та очень сильно напоминает ему о Кеке, поэтому он не может не восхищаться каждый раз, когда она радостно смеется или счастливо улыбается. Для шестилетней девочки, которая долгое время совершенно одна выживала на улице, сохранить такую светлую улыбку, оптимистичный взгляд на вещи и твердый характер это настоящий подвиг. Накаджиме ли не знать, потому что он и сам переживал подобное. Конечно, он не так уж много времени провел на улице, хотя и в приюте было не так сладко, но все же… Тогда, когда его нашел ВДА, его отношение к жизни было… упадническим, мягко говоря. Для этого вполне достаточно того факта, что мальчишка готов был умереть с голоду как раз перед тем, как он спас Дазай-сана. Этому предшествовала намерение кого-нибудь ограбить, но потом все закончилось намерением все же просто умереть от голода (тогда он еще не знал, что Тигр не позволил бы ему, и его попытка тихо и мирно умереть голодной смертью скорее всего закончилась бы тем, что Тигр-людоед сполна оправдал бы слухи про себя. К счастью, Агентство (вернее, Дазай-сан) вмешалось раньше). Так что мальчик действительно знает, что на улице непросто выжить даже подростку в современном мире, а совсем еще ребенку в древнем Китае (к счастью, Лань-сан и Синчень-сан нашли его раньше, чем он успел убедиться в этом на своем опыте)… Но эта драгоценная маленькая девочка не только выжила, но и научилась ни за что не сдаваться, используя свою внешность себе на благо… У нее были короткие грязные черные волосы и светло-светло-серые, почти белые, глаза, поэтому очень многие думали, что она слепа. И хотя это не так, малышка мастерски научилась притворяться слепой, благодаря чему особо жалостливые люди давали ей больше еды и воды или несколько монет, чем другим беспризорникам. Именно своим спокойствием и находчивостью она так сильно напоминала Ацуши про Кеку, которая тоже никогда ни за что не сдавалась. Разумеется, та редко улыбалась и еще реже смеялась, сохраняя преимущественно невозмутимое и серьезное лицо (то ли Рюноске копировала, то ли в тяжелая жизнь в мафии и смерть родителей на ее глазах совершенно разучили ее улыбаться), но да, действительно очень сильно напоминала. С тех пор, как А-Цин оказалась в их семье, Накаджима взял заботу о ней и ее потребностях на себя. Он следил за ее питанием, ухаживал за ее волосами, чинил одежду. А еще рассказывал самые разные сказки, которых знал очень много. Ее волосы постепенно отросли, и сейчас опускались до талии. Мальчик любил за ними ухаживать и заплетать их в различные прически (спасибо за уроки от Кеки и Наоми). Да и ее одежда перестала быть такой потрепанной и грязной. Теперь она всегда ходила в опрятной и аккуратной одежде, пусть которая и была преимущественно темно-серого цвета. И хотя Ацуши считал, что было бы неплохо, если бы у нее была возможность ходить в каких-нибудь других цветах, самой А-Цин, судя по всему, было слишком плевать на одежду. Главное, что ей больше не нужно было выживать на улице, так как в этом больше не было необходимости. — А-Ян! А-Ян! Будь осторожнее! — зовет она его снизу, когда Накаджима балансирует на самой высокой ветке дикой яблони, чтобы собрать оттуда ее плоды. Разумеется, они очень кислые и обычному человеку едва ли придутся по вкусу, но мальчик собирается приготовить шарлотку, рецепту которой его как-то от скуки научила Йосано-сан. Разумеется, в нынешних условиях это достаточно сложно сделать, учитывая, что в древнем Китае, судя по всему, есть не все привычные ему в современности ингредиенты и однозначно нет кухонной плиты. Впрочем, всегда можно что-то придумать. Что же до плиты… Приготовит на огне, даже если это будет не так просто. — Буду. — обещает он, дополнительно поддерживая себя хвостом и умело балансируя (спасибо, Тигр). Лань-сан и Синчень-сан ушли на разведку перед очередной охотой, доверив Ацуши присматривать за А-Цин. Ну, или, что более вероятно, самой А-Цин присматривать за Накаджимой (ему было бы более обидно, если бы он не понимал причину их волнения), а тот решил сделать всем приятный сюрприз и полез в глубь леса за яблоками, которые давно уже приметил. Именно поэтому сейчас ему все стоит закончить без дополнительных приключений и без травм в принципе, а то приятного сюрприза точно не будет. И его снова будут везде таскать с собой, как рюкзак или сумку. Нет, не думайте, что сам мальчик против, но просто мужчинам определенно стоит отдохнуть от него. И от его подопечной, так как тем наверняка непросто присматривать за двумя детьми сразу. Судя по тому, как они иногда действуют, делали они это либо в первый раз, либо раньше не следили за такими маленькими детьми. Хотя они действительно очень старались, за что брюнет был им искренне благодарен, так как он не знал, смог бы самостоятельно выжить в этом мире. Учитывая его характер, вряд ли. И как же хорошо, что ему не нужно это делать. — А-Ян, а зачем тебе вообще эти кислые яблоки? — спрашивает А-Цин, которой немного скучно сидеть в молчании. Вообще, она на диво взросло и мудро ведет себя для шестилетней девочки, но вполне возможно это из-за того, что ей неизвестно сколько приходилось выживать на улицах совершенно одной. Раньше она была бы рада и этим яблокам, так как они хоть немного могли успокоить ее голод, но с тех пор, как она попала к Заклинателям, которые хорошо кормят ее, она стала чуть более разборчивой. И кислые яблоки есть просто так не стала бы. — Они же такие кислые, что зубы сводит! — Ничего, на самом деле из них получится хорошая шарлотка. Для нее как раз-таки яблоки и должны быть кислыми. — отмахивается Ацуши, не замечая, как произносит слово, которое его спутница совершенно не понимает. Та озадаченно смотрит на мальчика, в который раз уже отмечая, что тот периодически говорит что-то на совершенно незнакомом языке, сам того не понимая. Иногда он использует странные приставки «сан» и «сама», когда он обращается к кому-то. Это удивляет ее, но она ничего не говорит. А-Цин просто отмечает это как странность, которая присуща именно Сюэ. Накаджима тем временем бормочет себе под нос. — А еще можно попытаться сделать еще что-нибудь… Я почти закончил! — Хорошо, я жду. — соглашается девочка, отряхивая от земли подол платья и внимательно осматриваясь по сторонам. Так как этот А-Ян (да, она помнит предыдущего, и честно говоря, ей совершенно не хочется, чтобы он возвращался; этот мальчик-зайчик (и плевать, что он вроде как тигренок) ее устраивает более чем) может частично или полностью (они когда в первый раз увидели это превращение, так казалось их опекунов удар на месте хватит; но не хватил, сердце выдержало, хотя они заметно побледнели и присели под ближайшим деревом, а самой А-Цин пришлось им за водой бегать) превращаться в тигра, им нужно быть очень осторожными, чтобы его никто не увидел в такие моменты. Еще не хватало, чтобы его попытались похитить для экспериментов или аукциона рабов. Или попытались продать в какой-нибудь орден. Все же, ребенок-заклинатель, который еще и вроде как оборотень, это… все передерутся, чтобы его себе получить. Особенно если учитывать его регенерацию и другие способности. Сяо Синченю и Сунь Ланю уже приходилось избавляться от некоторых, которые считали хорошей идеей похитить А-Яна, который обо всем этом даже не подозревал. Ну, или подозревал, но тогда он слишком хорошо скрывал это знание, что совсем не вязалось с его простодушным характером и несколько наивными на слишком многое взглядами. Ей до сих пор сложно поверить, что А-Ян когда-то мог быть таким ребенком. Невероятно отличие с ним-взрослым из прошлой жизни. К счастью, в этом уголке леса не было никого постороннего, только они сами. И это однозначно хорошо, потому что с собой у нее нет даже палки, чтобы врезать внезапному посетителю по голове, чтобы тот списал свои воспоминания о тигрином хвосте и ушах у черноволосого мальчишки высоко на дереве на последствия сильного удара (может, про солнечный удар сказать?). Да и она-ребенок слишком слаба для того, чтобы вырубить взрослого. А сам А-Ян разве что с вершины дерева сможет в него яблоком швырнуть (ну, или сверху упасть, но тогда у него будет перелом). А еще он скорее всего не разрешит бить кого-то, даже если этот человек увидит его трансформацию или частичное превращение. Почему-то сам брюнет не видел в этом перевоплощение ничего удивительного, поэтому с тех пор, как оказался с ними, начал перевоплощаться, особенно если нужно было заживить их раны (оказывается, от слюны Тигра даже самые страшные раны затягиваются буквально на глазах… Плюс одна причина беспокоиться за то, что кто-то его захочет присвоить себе; а уж как он отращивает свои конечности (ей рассказали, и когда она это представила, А-Цин почти стало плохо). А еще было бы хорошо, если бы А-Ян перестал так настойчиво бросаться спасать всех окружающих вне зависимости от их возраста и силы только потому, что в отличии от них ему не страшны большая часть ранений. Именно поэтому все последние разы, когда для людей могла возникнуть опасность, Сяо Синчень или Сунь Лань брали мальчишку на руки и никуда не пускали, хотя он и так умудрялся сбегать (ага, попробуй подержать на руках взрослого тигра, который невероятно большой и невероятно тяжелый; удивительно, как такой тощий ребенок, как А-Ян, может превращаться в эту меховую махину, которая, кажется, состоит из одних мускулов). Все же, иногда девочке казалось, что было бы лучше, если бы предыдущая версия и нынешняя версия А-Яна слились между собой, чтобы тот стал более эгоистичным и реже пытался жертвовать собой. Так было бы куда меньше головной боли и у нее, и его соулмейтов (вот еще одна странность нового мира…). — Я все! — наконец кричит Ацуши, когда решил, что собранных яблок более чем достаточно. Так действительно не только на шарлотку хватит, но и на другие блюда. Может, попробовать печенье с яблоками и корицей сделать, но только без корицы? Или рисовый десерт с яблоками? Или… В общем, придумает что-нибудь. В конце-то концов, яблоки, даже если они очень кислые, можно и так съесть. Желудок Тигра способен при желании даже железные гвозди переварить, так что с легкостью и несколько кислых яблочек уничтожит. А сам Накаджима и не такую гадость ел, потому что у него был опыт поедания земли или почти полностью сгоревшего в уголь хлеба. Так что съесть много кислятины будет даже слишком легко. Он довольно ловко спускается вниз, опираясь только на ноги и правую руку, а левой придерживая мешок с добычей. Обычному ребенку было бы практически невозможно так спускаться, но брюнет использует силу Тигра, поэтому для него это не сложнее, чем бегать. Разумеется, когда земли остается пару метров, он просто прыгает вниз. Все пропадает в короткой вспышке яркого голубого света со странными письменами, когда он на ходу трансформируется, ловко приземляясь на ноги (все же, Тигр — это тоже кот, просто очень большой). Теперь он выглядит совершенно обычным ребенком, хотя мешок, который он держит в руках с невероятной легкостью, обычный ребенок точно бы не поднял. А-Цин нежно покачала головой, когда заметила несколько веточек в черных встрепанных волосах, а также немного засохшей крови на тех местах, где тот умудрился поцарапаться ветками или корой. Единственное сейчас, что могло выдать в А-Яне необычного человека, так это глаза, в которых постепенно день ото дня появлялось все больше и больше золотого цвета, который постепенно занял нижнюю половину его радужек (это было невероятное и восхитительное зрелище). Теперь верхнюю половину четко занимал красный цвет, а вот нижнюю — как раз золотой. Также его глаза были золотисто-красными, когда он частично трансформировался в тигра, хотя тогда золота было больше, а вот если трансформация была полной, то его глаза полностью окрашивались в золотой. А-Ян объяснил им, когда они спросили, что золотистый цвет в его радужках показывает, на каком плане находится Тигр, который, как оказался, являлся полноценной личностью, с которой они делили одно тело. Именно поэтому в обычное время у него золотисто-красные глаза, которые четко разделены пополам. И чем больше золота, когда он трансформируется, тем больше власти получает Тигр. А когда его глаза становятся полностью золотыми, значит, именно Тигр сейчас на переднем плане. Но Тигр был не опасен. Он наоборот был союзником и очень важной частью, не пытаясь перехватить контроль с тех пор, когда они с ним договорились. Единственным исключением могли стать смертельные раны, когда тот даже насильно вышел бы на первый план, чтобы не дать мальчику пострадать от болевого шока. Брюнет объяснил, что это из-за того, что Тигр считает его кем-то вроде своего детеныша, а еще потому, что все еще хочет жить. Причем тут болевой шок и жизнь они так до конца и не разобрались, но поверили ему на слово. — Тебе не тяжело? — заботливо спрашивает А-Цин, видя, как А-Ян сосредоточенно идет с мешком яблок, которые явно перегораживают ему большую часть обзора. — Не переживай, А-Цин, у меня хорошие слух и нюх. — улыбается Ацуши, жалея, что не может сейчас потрепать ее по голове в ободряющем жесте. — Дойду без приключений. А ведь и правда дошел. Почти, но это определенно была не его вина, а скорее непредвиденные обстоятельства. Дело в том, что навстречу ему метнулся откуда-то взявшийся лютый мертвец. Причем, бежал он явно с целью напасть, а не пригласить их на чаепитие. Именно поэтому Накаджиме сначала пришлось швырнуть в него мешок с яблоками, что явно ошеломило незваного гостя, а потом еще и частично трансформироваться, чтобы ловко подскочить к нему и оторвать голову одним движением, после чего разорвал его тело на мелкие части. Это было настолько быстро, что А-Цин не успела даже испугаться. — К счастью, яблоки не пострадали. — обрадованно сообщил брюнет, кинувшись проверять добычу, как только закончил с мертвецом. — И это все, что тебя волнует? — возмутилась девочка, уперев руки в бока. Нет, она понимает, что зачастую у ее спутника просто нет причин беспокоиться за свою безопасность (если что, он просто отрастит себе какую-нибудь конечность заново), но надо же быть осторожнее! Именно об этом она и думает, когда ловким пинком отбрасывает голову мертвеца подальше, которая судя по всему как раз-таки хотела укусить его за ногу. — Это ты насчет чего? — озадачился Ацуши, который этих манипуляций не заметил, а потом увидел, как мертвые части пытаются собраться вместе. Хорошо еще, что они ползать не умеют… Ну, практически не умеют. Он сразу же сделал фейспалм, вспомнив, о чем именно забыл. — А, точно… Он быстренько растащил их подальше, а затем развел костер, куда по очереди кинул все то, что точно должно было сгореть. Обычно он не собирался убивать кого-либо своими руками, но мертвецы ведь не считаются за кого-нибудь, верно? Они уж скорее что-нибудь… Тем более, если он оставит это невредимым, мертвец нападет на кого-нибудь еще и может его убить. А этого нельзя допустить! — Извини, но сам понимаешь, ничего личного. — виновато пожал плечами Накаджима, обращаясь к голове лютого мертвеца, которая все еще пыталась его укусить (яблоко, которое он пытался засунуть ей в рот, не сильно вдохновило голову), хотя осталась единственной уцелевшей его частью. Но потом в костер полетела и она. — Пока-пока… — помахал рукой мальчик, надеясь, что теперь-то эта несчастная душа сможет обрести хоть какой-то покой. Ну, судя по тому, что ему рассказывали, нет, но брюнету все равно хочется в это верить. А иначе будет слишком грустно.

***

— Э? Чего? — озадаченно уточнил Ацуши, растерянно хлопая ресницами и вообще не вдупляя, чего от него хочет странный мальчик примерно на лет семь старше (или больше, или меньше; в мире долгожителей довольно трудно сказать такое определенно). У него были длинные черные волосы (почти до колен, и хотя он уже привык, что в этом времени так ходят очень многие, для него это все еще выглядело странно), которые он заплел в высокий хвост с помощью ярко-красной ленты. А вот второй, весь в белом (чем невольно напоминал Синчень-сана) молчаливой тенью стоял за плечом первого, почему-то выглядя крайне напряженным. Накаджима покосился на него и пожал плечами, снова посмотрев на странного пацана с флейтой, который почему-то все никак не хотел от него отставать. — Эм, я понятия не имею, о каких людях с фамилией Чан вы говорите. Надо сказать, вы далеко не первый, кто спрашиваете меня о них, хотя я до сих пор не знаю, зачем они мне вообще должны быть нужны. И… Э… Этого вашего Гу… кого-то там я тоже не знаю. Он помолчал немного, а потом добавил: — И, ну, технически говоря, я действительно могу превращаться в тигра, но у меня определенно нет никакой печати. Кажется, последнее сказанное предложение определенно было лишним, потому что на него посмотрели, как на идиота. Ну, не то чтобы ему привыкать к этому… Мальчик почесал в затылке, бросив растерянный взгляд на напряженных соулмейтов, которые смотрели так, будто готовы бросится его защищать в любой момент. Да и А-Цин недалеко от них ушла. И зачем, спрашивается, если эти ребята определенно не собирались ему ничего сделать? Положение их тел и отсутствие мечей свидетельствовало об этом. Единственное, чувак с красной лентой зачем-то держал в руках флейту (он ей собирается ему по лбу за неправильные ответы бить?), но мало ли какие тут заморочки насчет музыкальных инструментов. Самому Ацуши вообще нравилась скрипка, хотя он совершенно не умел на ней играть. А второй в белом вон вообще каменную статую изображал (если бы они играли в «Крокодил», он бы определенно выиграл (если бы ему действительно была загадана статуя, а не в том случае, когда он ничего другого показать не может)), так как стоял совершенно неподвижно. Он, кажется, даже не дышал. Накаджима снова с любопытством покосился на него, прислушиваясь. Ан нет, дышит. Просто очень-очень тихо. — Жаль, а то у меня такая версия про вампира появилась… — пробормотал он себе под нос, от чего снова вызвал те же странные взгляды. И вообще, что они мешают готовить? У него вон яблоки до сих пор не почищены, хотя тесто уже подходит. Он раздраженно вздохнул и хлопнул в ладоши, заставив всех вздрогнуть. Он ткнул надоедливого парня с красной лентой в грудь. — Так, ты, иди и сядь где-нибудь, перестань мне действовать на нервы. Мне нужно почистить яблоки, а ты мне мешаешь! И убери свою флейту, она мне точно с этим никак помочь не сможет! — а потом также перевел палец на парня в белом. — А ты… Ладно, стой, всё равно никак не двигаешься. И раздраженно схватил помытое яблоко, начиная его очищать (кстати, было настоящим подвигом, что ему дали возможность снова взять нож в руки; кажется, они все же окончательно отошли от той его выходки с рукой), недовольно бурча себе под нос на японском. Парнишка с красной ленточкой еще немного помялся, будто до конца не понимал, что собирается делать дальше, а потом действительно сел на скамеечку, почему-то продолжая пристально следить за Ацуши. Тот решил игнорировать его изо всех сил, хотя от такого пристального внимания вся его шерсть вставала дыбом (и плевать, что та вроде как была нематериальной). Второй молчаливой белой статуей застыл рядом. Синчень-сан и Лань-сан подошли к ним, начиная что-то тихо шипеть им. Накаджима бы даже подслушал, так как слух у тигра очень острый, но ему было лень. А еще он не хотел иметь ничего общего с этими странными типами. Они его бесили. — Давай я помогу. — предложила А-Цин, тем самым отвлекая его от этих мыслей. Она взяла еще один нож, после чего взяла еще одно яблоко. — Лучше расскажи мне сказку. Ну, помнишь, ту, что ты мне недавно рассказывал про девочку в красной шапочке. — Э? Снова? Или, может быть, новую хочешь? — с любопытством уточнил мальчишка, весело посмеиваясь, так как, оказывается, А-Цин очень сильно любила сказки. Впрочем, учитывая ее детство, это было совершенно неудивительно. А ни Сяо-сан, ни тем более Сунь-сан не умели их рассказывать. К счастью, это отлично умел делать Ацуши, который благодаря Кеке, Наоми и Люси с Аей прочитал очень много различных книжек. Все, что ему нужно было делать, это адаптировать сказки под местный колорит, чтобы не вызывать вопросов непонятными словами. — О, ты знаешь новую? — с жадностью уточнила А-Цин, которая была в восторге от того, что этот А-Ян знал очень много интересных историй, которые еще и хорошо рассказывал. Особенно хорошо их было на ночь слушать, а потом засыпать под них, хотя и в такие моменты было не менее здорово. — Я же говорил, что знаю много сказок. — засмеялся Ацуши, задумчиво хмыкнув. Какую же сказку на этот раз выбрать… Какую же… Хм… — А как насчет сказки про «Двенадцать братьев»? — О, расскажи, расскажи! Я хочу послушать! — обрадовалась А-Цин, улыбаясь. — Ну, хорошо, слушай, — согласился Накаджима, нежно погладив девочку по голове. — Жили да были в одном клане Глава клана и его жена; жили они в полном согласии и прижили двенадцать детей, и все были мальчуганы. Вот муж и говорит жене: «Если тринадцатый ребенок, которого ты родишь, будет девочка, то всех двенадцать мальчишек велю убить, чтобы и богатства у ней было больше, и весь наш клан ей одной принадлежал»… — Как глупо. — нахмурилась девочка, надув губы. — Зачем убивать сыновей, если дочь потом выйдет замуж и уйдет в другой клан? Или они собирались сделать ее следующей Главой клана, чтобы муж в ее клан ушел? Но все равно, зачем убивать всех остальных своих детей? — Может, они просто очень хотели именно девочку. А может, просто были дураками. К тому же, это всего лишь сказка. Разумеется, так не бывает. Так вот. Глава клана так и велел заготовить двенадцать гробов, которые были наполнены стружками, и в каждый даже небольшое покойницкое изголовьице положено; по его приказу эти гробы были поставлены в особую запертую комнату, ключ от которой он отдал своей жене и никому не велел о том сказывать… Ацуши продолжал неторопливо рассказывать сказку, перебиваемый А-Цин, которая вполне закономерно возмущалась, хотя сказка ей все равно была очень интересна. Когда они дошли до ее середины, то закончили чистить яблоки, и Накаджима показал ей, как нужно их разрезать на части и вырезать сердцевину с семечками. Потом они занялись этим. — Какая же глупая история! — наконец покачала головой девочка по завершению сказки. А ведь все произошло из-за глупого Главы клана, который зачем-то решил убить других своих детей! — Не понимаю, зачем. Лучше расскажи какую-нибудь другую сказку! Мне эта не понравилась. — Хорошо. Тогда я расскажу тебе сказку про волшебный котелок. Давным-давно жил на свете старик. Страсть как он любил чай пить и всегда сам чай заваривал. Да и за чайной посудой следил с великим тщанием. Однажды зашел старик в лавку, смотрит, на полке чугунный котелок стоит. Старый такой, ржавый. Но у старика глаз наметанный, живо и под ржавчиной разглядел, что он красив на диво… — Вот, а эта сказка мне нравится. — радостно сказала А-Цин, когда они уже закончили выкладывать кусочки яблока в тесто в специальной форме, которую сделал Ацуши из железа, а потом и залили его сверху второй половиной теста. После чего поставили в печку. — Я рад. — кивнул Накаджима, а после обернулся, чтобы обнаружить, что Лань-сан и Синчень-сан со странным умилением наблюдают за ними, светясь от радости. Да и двое гостей тоже находятся там же, где их и оставили, выглядя в кои-то веки спокойнее, чем в самом начале. Кажется, все они с интересом слушали сказки, которые он рассказывал для малышки А-Цин. Причем, судя по задумчивым взглядам, слушали с явным интересом, а еще сказки явно заставили их о чем-то задуматься. Мальчик осмотрел их, осмотрел себя с А-Цин, после чего уточнил. — Может, мне просто организовать свой детский сад? Что примечательно, юмора не понял никто. Но вообще, это дельная мысль, так как дополнительный доход им явно не повредит. Осталось только понять, будет ли эта идея популярна в древнем Китае? А еще лучше… — Слушайте, а как насчет того, чтобы открыть свой приют?