Save me from the dark

«Сны. Эти маленькие ломтики смерти. Как же я их ненавижу…»

Эдгар Аллан По

I.

Sweet dreams are made of this — Who am I to disagree? I travel the world and the seven seas, Everybody's looking for something…

Some of them want to use you, Some of them want to get used by you. Some of them want to abuse you, Some of them want to be abused…

      ***

      «Ооо, дом, милый дом! Наконец-то!» — облегченно подумала я, когда водитель припарковал наш внедорожник на подъездной дорожке и заглушил двигатель. Это был напряженный день: утром и до обеда прошло несколько деловых встреч с рекламодателями и представителями 20 Век Фокс, на которых мне удалось заключить очень выгодные контракты для Джонни: Диор предлагал 2 рекламных кампании нового аромата и аксессуаров, а кинобоссы приглашали его сняться в главной роли в психологическом триллере с участием Джулии Робертс и Марка Руффало. Картина обещала стать настоящим хитом жанра, гонорар предлагался более чем заманчивый, поэтому я была очень горда собой, и мне не терпелось поделиться с Джонни этой шикарной новостью. Во второй половине дня я вызвала водителя и поехала по магазинам. Конечно, можно было заказать привычную вип-доставку или обратиться к знакомым байерам, но после рабочего дня мне захотелось развеяться, а что еще так здорово помогает проветрить голову, как классный шоппинг? И вот сейчас, вернувшись домой уставшая, но счастливая, я уже предвкушала горячую ванну и пару бокалов шампанского с фруктами. Но кажется, моим мечтам не суждено было сбыться.       Едва выйдя из машины, я услышала, как из дома доносились какие-то абсолютно дикие, оглушающие крики. Фрэнк, наш водитель, взглянул на меня и помог донести покупки до дверей. Я неловко улыбнулась, взяла у него пакеты и, отпустив его, вошла внутрь. Ну, разумеется, это вновь сходила с ума Эмбер, кто же еще мог так истошно орать? Я лишь успела поставить пакеты на банкетку и бросить рядом ключи, как буквально в паре сантиметров от меня пролетела большая керамическая ваза, резко врезалась в стену и разбилась вдребезги. Повсюду разлетелись крупные осколки, которые чудом меня не задели. — Эй, блядь! — крикнула я, обращаясь к тем, кто находился в ближайшей гостиной. — Заканчивай это, Эмбер! Хватит! Но в ответ к моим ногам прилетел пульт от ТВ. Да она издевается?! Войдя в гостиную, я увидела следующую картину: в комнате был настоящий погром, все вещи были разбросаны повсюду, мебель перевернута и даже кое-где поломана, Джонни сидел на диване и нервно курил, обреченно вжавшись в спинку, под его правым глазом красовался свежий фингал, руки немного подрагивали, а лицо все пошло красными пятнами. Вот же чертова сука, она опять бьет его! Сама чертова сука Эмбер Хёрд сейчас стояла в центре гостиной, кидалась всем, что попадется под руку, и орала на Джонни, какой же он гребаный урод и как ее все заебало. «Блядь, а как ты нас заебала, ты не представляешь!» — раздраженно подумала я, уворачиваясь от летящей в меня хрустальной конфетницы. Я подумала о «нас», но ведь, на самом деле, никаких «нас» с Джонни не должно было быть, это было настоящим безумием — жить втроем в одном доме, этот нездоровый и отравляющий всех нас любовный треугольник давно нужно было прекратить, но ни я, ни Джонни никак не могли решиться на это. Эта запретная любовь захватила нас, и мы полностью отдались ей, мы были рады тонуть в этом сладком, опьяняющем безумии. А Эмбер приходилось просто терпеть то, что любовница мужа и по совместительству его менеджер живет с ней в одном доме. Конечно, в чем-то ее можно было понять — какой жене такое понравится?! В чем-то можно было, да, но никак не в таком ужасном и непрерывном абьюзе по отношению к собственному мужу, пусть и неверному. Я со стуком поставила конфетницу на журнальный столик и приблизилась к ней как раз в тот миг, когда она в очередной раз замахнулась на Джонни — и чем?! — чертовой статуэткой Золотого Глобуса! «Больная стерва! Она же может убить его!» — я так испугалась, что у меня все похолодело внутри. — ДАЙ СЮДА! — заорала я, перехватив за предплечье ее руку, в которой она держала статуэтку. — Ты совсем ебнулась! Отдай! — я дернула за основание статуэтки, но разумеется, она тут же постаралась вырваться. Я схватилась за глобус статуэтки, и мы начали бороться, пытаясь отобрать ее друг у друга. Джонни моментально вскочил с дивана и попробовал нас разнять, но у него ничего не вышло. — Прекратите, хватит! Джули, Эмбер, хватит! — раздался совсем рядом его громкий возглас, я посмотрела на него — и это было ошибкой. Эмбер немедленно вырвала руку из моей хватки, и я практически сразу ощутила, как в мое плечо прилетел ее кулак. Я инстинктивно отпрянула от нее, схватившись за сустав плеча, и в следующую секунду увидела, как Хёрд вновь замахнулась и ударила Джонни статуэткой, попав прямо в затылок. Глаза Джонни помутнели, он замер на миг и медленно сел на диван: он был в сознании, но после удара явно плохо понимал, что происходит вокруг. И тут я не выдержала. — ТВАРЬ! — собрав все свои силы воедино, я размахнулась и наотмашь врезала ей по лицу. Явно не ожидая такого, Эмбер упала на пол и, схватившись за щеку, куда пришлась моя пощечина, начала рыдать. Ее прерывистые всхлипы резали слух. К горлу подступила невероятная ненависть, а ярость будто животное царапала грудь, готовая вот-вот вырваться наружу. — Сука, сука, СУКА! — не дав ей опомниться, я начала избивать ее, жестоко и безжалостно пиная ее ногами и совсем не задумываясь, куда попадают мои удары: нос, грудь, руки — мне было все равно. — Нет, нет! Джонни, Джонни, помоги, аааааа! — завизжала Эмбер, но Джонни, судя по всему, до сих пор не мог прийти в себя после удара, а я лишь продолжала жестко ебашить мерзкую стерву, не замечая ничего вокруг. Она отчаянно старалась закрыть лицо дрожащими ладонями, но я, размахнувшись, больно двинула ей мыском кроссовка по пальцам. Она вскрикнула и разжала руки, и в этот миг мой следующий удар прилетел ей в челюсть. — АААА!!! НЕЕЕТ! ДЖОННИИИ!!! — истошно орала Эмбер уже не своим голосом, взывая к помощи и стремясь хоть как-то скрыться от моих ударов. — Он тебе не поможет, чертова шлюха! — пихнув ее еще раз, на этот раз в живот, я остановилась на секунду — перевести дух, и сразу же увидела, как она поползла в сторону от меня, пробуя спастись. — Куда собралась?! — схватив Эмбер за волосы, я потащила ее в дальний угол комнаты. Она пробовала вырваться, нанося мне удары руками и царапая ногтями, но я крепко держала ее и сейчас больше всего на свете желала причинить ей как можно больше боли. Отомстить ей за все те страдания, которые она принесла Джонни! Мои глаза уже застилала бесконечная кровавая пелена, я жаждала крови и я ее получу! — Что, думала, только тебе можно избивать людей? — я склонилась над ней, намотала ее длинные волосы на руку и резко дернула. — Смотри на меня! Нравится?! — тут она плюнула мне в лицо, и я просто пришла в бешенство. — Ах ты, ДРЯНЬ! — я долбанула ее затылком об пол, и она закричала. — Мерзкая тварина, получай! — развернув ее, я уже лицом била ее об пол: один удар, другой, третий — и кажется, я совсем не замечала, что она уже не сопротивляется. Тут я почувствовала, как кто-то хватает меня за руку, чтобы не позволить нанести еще один удар. — Джули, Джули, хватит, отпусти ее, отпусти! — закричал на меня Джонни, стараясь оттащить меня от Эмбер. — Нет, НЕТ! — но он все-таки заставил меня выпустить из рук ее голову, тогда я размахнулась и со всей силы вновь ударила ее ногой в живот. А затем, словно во сне, я увидела, как ее тело безмолвно вздрогнуло от моего удара и сразу же замерло. Она уже никак не реагировала на мои безумные действия. — Нет, Джули, прекрати!!! — Джонни снова схватил меня и ему, наконец, удалось привести меня в чувство. Я быстро заморгала, пелена перед глазами рассеялась, а гнев в груди успокоился. Я, опустив глаза на пол, в ужасе закрыла рот рукой, не веря тому, что сейчас произошло. Джонни присел на корточки над неподвижным телом Эмбер и, взяв ее за руку, пытался прощупать пульс. Боже! — Что ты наделала, Джули? Что же ты натворила?! — в отчаянии воскликнул Джонни, и я поняла, что пульса нет. Затем он склонился над Эмбер, проверяя, дышит ли она. Он прислонился к ее груди, понял, что эта дрянь не дышит, и поднявшись, с ужасом посмотрел на меня. — Ты убила ее… убила, — произнес он будничным тоном, как будто интересовался, сколько сейчас времени. Видимо, так проявлялся шок. Вновь взглянув на Эмбер, я увидела, что на ней не было живого места: все тело в синяках, кровоподтеках и ранах, а лицо представляло собой просто сплошное кровавое месиво, на которое было страшно смотреть. Еб твою мать… я реально убила ее. Убила! Господи, что со мной произошло, как это случилось?! Я, менеджер Джонни Деппа, убила его жену, Эмбер, мать ее, Хёрд! Блядь, что же делать?! Сердце учащенно забилось, и тысячи мыслей вихрем закрутились в голове. — Джонни… — испуганно произнесла я, взглянув на него. Я задрожала: по спине пробежал неприятный холодок, и я почувствовала, как все тело охватывает мерзкий, липкий, сковывающий движения страх. На лбу выступила испарина, и я медленно провела по ней рукой, силясь собраться с мыслями. Это какой-то пиздец! Нужно срочно позвать Шона и Малькольма и попросить избавиться от тела! Они профессионалы и всегда защитят Джонни, будем надеяться, что все это удастся скрыть. Скажем, что она психанула и решила съехать, или ее похитили, или… Да блядь, нет, это все какой-то бред, кто на такое вообще купится?! — Ты убила ее, блядь!!! УБИЛА!!! — вдруг заорал Джонни в гневе, подходя ко мне. От его крика зазвенело в ушах, а по коже пробежали мурашки. — Кончай орать, Джонни! Иначе тебя весь Голливуд услышит! — Ты ее убила, блядь! Ты чертова психопатка! Блядь… Ты убила мою жену! Из-за тебя мы оба сядем, гребаная сука! — прокричал мне в лицо Джонни, сжав кулаки. — Ты охуел, что ли?! — возмутилась я, отходя от него, на всякий случай, подальше. — Пиздец, блядь! Лучше бы «Спасибо!» сказал! Или тебе нравилось, как она постоянно тебя избивала?! Ну, пиздец, Джонни! Меня просто затрясло от негодования. И это благодарность? Как так-то, блядь?! Да, я убила ее, но блядь, я же его спасла! Или надо было дождаться, пока она убьет его во время очередной ссоры?! Ну уж нет! — Джонни, что ты делаешь?.. — растерянно воскликнула я, вдруг заметив, как он снимает висящий на стене подарок какого-то его друга — большой охотничий нож и молча направляется ко мне. — Джонни?! — Ты очень плохая девочка. Очень плохая! — хищно улыбнулся Джонни, доставая нож из замшевого чехла. Его глаза неестественно блестели, а улыбка выглядела пугающе кривой. — Убила несчастную Эмбер. Надо тебя наказать, ведь так? — Джонни, это не смешно. Положи нож! — я с опасением смотрела на его действия, мысленно уже прокручивая в голове пути к бегству, а Джонни, между тем, медленно подходил ко мне все ближе, совсем не торопясь, словно наслаждаясь моим страхом и растягивая удовольствие. Точно зверь, который поймал в ловушку добычу и теперь готов ее растерзать. Он был явно не в себе. — Джонни? — удивленно спросил он. — О ком ты? Никакого Джонни тут нет. Меня зовут Джон Шутер, и я терпеть не могу, когда мое имя так сокращают, если ты забыла, — он нарочито приветливо отсалютовал мне ножом и снова широко улыбнулся. «Кто, блядь? Что он несет?!» — И самое главное в сюжете — это концовка, ты же помнишь, правда, милая? — продолжал он, приторно-сладко улыбаясь и глядя на меня совсем безумными глазами. «Самое главное — это концовка?.. Что-то такое знакомое… — подумала я, судорожно соображая, где же я это слышала. — Господи, точно! Это же из «Тайного Окна»! Так это что — раздвоение личности на фоне стресса?!» — Джон, послушай меня, — начала я, пытаясь выиграть время, — тебе же не обязательно это делать. Все ведь не должно быть именно так, ты же понимаешь? Мы придумаем другую концовку, обещаю! Твой рассказ станет настоящим бестселлером! — заверила я, стараясь достучаться до него, но судя по всему, все было напрасно. — О нет, дорогая, — он покачал головой, — боюсь, это невозможно. Нет концовки лучше этой, и я должен дописать ее. «Куда бежать? Как спастись? Шон, наверное, где-то во дворе, а Малькольм в доме, но где? Кстати, почему никто из них не прибежал на крики и звуки борьбы?! Черт!» — мысли с бешеной скоростью неслись в голове, я отчаянно пыталась придумать какой-то более-менее пригодный для выживания план действий. Ноги на миг стали ватными, а спина покрылась холодным потом. «Так, я в дальнем от выхода углу комнаты, он идет прямо на меня, и мне никак не пробраться к дверям мимо него… Блядь! ЧТО ДЕЛАТЬ?!» Я в панике оглядывалась вокруг, мой взгляд метался по комнате в поисках предметов, которые можно было использовать для самообороны. Первым, что бросилось мне в глаза, был старинный телефонный аппарат, стоявший на комоде в углу совсем недалеко от меня. Быстро схватив его, я размахнулась и швырнула прямо в приближающегося Джонни: предмет прилетел ему в живот и должен был заставить если не согнуться от боли, то хотя бы остановиться на пару мгновений и хоть как-то отреагировать на внезапную боль! Но ничего подобного не произошло: лишь спокойно переступив через телефон, Джонни продолжал как ни в чем не бывало наступать на меня. И тут я поняла, что здесь что-то не так. То есть, что-то не так помимо спятившего Джонни, схватившегося за нож. Чисто анатомически человек не может вообще никак не отреагировать на сильный удар в живот тупым предметом, пусть и не таких больших размеров! Это как-то нереально. Едва данная мысль родилась в голове — и я осознала, что задумалась слишком надолго, потому что в следующий миг расстояние между нами сократилось уже до нескольких шагов. Все это начинало приобретать характер реальной угрозы для моей жизни. Больше размышлять было некогда — нужно было спасаться и, желательно, бегством на улицу. Но сначала необходимо было вырваться отсюда, как-то остановить его, но сейчас это казалось просто невозможным. — Пожалуйста, Джонни, перестань! — взмолилась я, медленно отходя от него. Я сделала шаг, другой и взглянула в его лицо, все еще пытаясь разглядеть в этом монстре любимого человека. Он замер на миг, и в моем сердце затеплилась надежда. — Джонни, это же я, Джули, твой менеджер и твоя любимая, я люблю тебя и ты любишь меня, я знаю! Вспомни, через что мы с тобой прошли, сколько всего пережили, пожалуйста! — из последних сил я пыталась взывать к его разуму, чувствам, достучаться до его души, я верила, что где-то глубоко внутри него еще живет настоящий Джонни, мой Джонни! Но в ответ Джонни лишь посмотрел на меня стеклянными, мертвыми глазами и ничего не сказал. Через секунду он сделал ко мне еще один шаг, по-прежнему крепко сжимая нож и держа его перед собой, и я поняла, что все напрасно. Передо мной больше не было родного и милого Джонни. Вместо него ко мне приближался абсолютно чужой человек, настоящий маньяк, и мне нужно спасаться от него. Тут я увидела литровую бутылку Джека Дэниэлса, стоявшую с другой стороны от меня на столешнице дубовой трехъярусной книжной тумбы. Господи, как кстати! Мгновенно схватив бутылку, я, не задумываясь, разбила ее о край тумбы, и моя рука теперь сжимала лишь острое горлышко. — Не подходи! — закричала я что есть силы, размахивая рукой впереди себя. — Я тебя ударю, клянусь, Джонни! — я сделала выпад, но он увернулся, и его губы скривились в злорадной усмешке. — И ты надеешься остановить меня этим? — он насмешливо выгнул брови, а затем пугающе, истерически захохотал, точь-в-точь как Хит Леджер в роли Джокера. — Знаешь, это даже забавно! — продолжал он сквозь смех. — Держу пари, ты совсем не ожидала такого, а? Сю-ю-юрпр-и-и-з! — он помахал ножом перед моим носом, а после этого, не убирая его, неожиданно остановился, как будто задумавшись о чем-то. Нож замер в сантиметре от моего лица, и я абсолютно машинально, повинуясь главному инстинкту всего живого, быстрым рывком прошлась осколком его по руке, заставляя выронить нож и отшатнуться. — Оу, ну надо же, — удивленно воскликнул Джонни, с интересом глядя на меня, — тебе удалось меня удивить! — и снова этот безумный смех, от которого меня охватил парализующий ужас. Казалось, он абсолютно не замечал, как из раны в его предплечье хлещет кровь, и от этого мне становилось еще страшнее. — Признаться, не ожидал от тебя такой быстрой реакции! Молодец! — он показал мне большой палец, а затем поднял с пола нож, и его губы растянулись в наигранной улыбке. — Но не думаю, что это спасет тебя, — он издевательски помотал головой, а я лишь крепче сжала в ладони окровавленное горлышко. — Мне даже интересно, что ты еще предпримешь? — он коснулся подбородка свободной рукой, притворно задумавшись, и, кажется, специально давал мне фору, чтобы я могла сориентироваться и найти путь к бегству? Зачем?! Я не понимала его мотивов, но это был реальный шанс продумать следующий шаг на пути к спасению, и я решила поддержать беседу. — Знаешь, мне тоже есть, что сказать, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Я думала, что ты окончательно спятил, но ты, как выяснилось, полностью отдаешь себе во всем отчет, ну надо же! Ты меня тоже удивил, — я мило улыбнулась, — сегодня прямо день открытий! — И не говори, милая, и не говори! — вторил мне Джонни, а сам любовно проводил по лезвию ножа подушечками пальцев. — И вот тебе первое открытие, — продолжил он, — сегодня ты УМРЕШЬ! — он замахнулся на меня ножом, намереваясь наброситься, и в то же мгновение я со всей дури полоснула его осколком по груди. Острое стекло сразу же разрезало его рубашку, оставляя глубокий порез, из которого сразу же полилась кровь. Джонни неистово закричал и с силой оттолкнул меня. Едва удержавшись на ногах, я увидела, как тонкая ткань быстро пропиталась, и вокруг раны образовалось огромное алое пятно. Меня затошнило, я зажала рот рукой и ощутила, как перед глазами все начинает расплываться. «Нет, Джули, держись! Не время быть слабой!» — раздался в голове внутренний голос, и к моему огромному удивлению, это звучал голос Джонни, настоящего Джонни — милого, родного, вечно переживающего за меня — того, кто искренне меня любил. «Да что за херня происходит?! Я схожу с ума?» — попыталась возразить я самой себе, как в тот же мгновение мозг пронзил его отчаянный крик: «БЕГИ!» И отбросив все мысли, я побежала. Джонни, стоявший напротив меня, изо всех старался остановить кровотечение, но увидев, как я сбегаю, вновь взмахнул чертовым ножом и бросился вслед за мной. Я неслась вперед, как ненормальная, все время оглядываясь. Замечая, что он почти не отстает, даже несмотря на ранение, я благодарила Бога за то, что в доме такие большие комнаты, ведь это давало мне возможность спастись, когда как в маленьком пространстве я была бы обречена. Почти достигнув дверей, ведущих из смежного с гостиной кабинета в коридор, я внезапно ощутила жгучую, невыносимую боль и обернулась в тот самый момент, когда Джонни выдернул нож из моего плеча и тут же занес руку для следующего удара. Чуть не оглохнув от собственного крика, я сначала схватилась было за плечо, а потом попыталась оттолкнуть его. Конечно, у меня почти ничего не вышло: нестерпимая боль и ощущение того, что я истекаю кровью, мешали мне трезво думать, но я все еще понимала, что нужно бороться, нужно сопротивляться из последних сил. Он пытался снова ударить меня, я вырывалась, царапалась, кусалась и пыталась хоть как-то помешать ему. Я чувствовала, что силы были не равны, понимала, что у меня почти нет шансов, как вдруг совсем случайно мне удалось сильно пнуть его коленом в пах. Боже! Мне самой не верилось, что у меня получилось! Он согнулся пополам, схватившись за самое чувствительное место и прошипев «Ссссука…». Осознав, что меня больше ничего не держит, я мигом взяла со стола тяжелую настольную лампу и со всей силы треснула ему по голове, а затем, схватив из-за стола стул, ринулась к двери, выбежала прочь и, тяжело дыша, быстро закрыла дверь и подперла ручку стулом, как часто показывали в фильмах. «Боже!» Я прикоснулась рукой к груди, пытаясь восстановить дыхание, но получалось плохо. Меня трясло, в ушах звенело, в висках стучало, я чувствовала резкую, пульсирующую боль в плече, и вместе с этим, потрясающий прилив сил! Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что это адреналин зашкаливает, но я нетерпеливо отмахнулась от нее — сейчас было абсолютно не до того. Нужно бежать прочь и как можно скорее. В следующее мгновение Джонни начал бешено дергать ручку, колотить в дверь и орать, что мне все равно не скрыться от него. Я вздрогнула и побежала вперед по коридору, к лестнице, попутно выхватила из кармана телефон и набирала Малькольма, а после Шона. Женский голос равнодушно сообщил мне, что абонент временно недоступен, и попросил перезвонить позже. Я тихо выругалась и дрожащими руками набрала Стива, молясь про себя, чтобы хотя бы он ответил. Руки дрожали, а дыхание сбивалось. Я решила позвонить кому-то из знакомых, а не в 911, чтобы в экстренной ситуации кто-то мог сообщить полиции, где меня искать. — Да, Джули? — ответил в трубке голос Стива. На заднем фоне было шумно, играла музыка. Стив явно был не дома, но сейчас мне было просто насрать на такие мелочи. — Господи, Стив! Звони в 911, он напал на меня! С ножом!!! — затараторила я, истошно крича. — Что случилось?! О ком ты?! — Стив тоже закричал, явно не понимая меня. — Джонни, блядь! Джонни напал на меня! — Ты шутишь?! — Нет, блядь, я не шучу!!! — в истерике заорала я. — Он ранил меня в плечо, Стив! Он меня убьет! Мы в доме в Западном Голливуде, звони в полицию, умоляю!!! — Да-да, сейчас позвоню! Где ты?! — Мне удалось вырваться из кабинета в коридор, я заперла дверь стулом, но боюсь, это ненадолго! Я у лестницы! — Так, Джули, слушай меня: ты можешь не успеть добраться до выхода из дома, беги по лестнице наверх, закройся в комнате и запри дверь мебелью: комод, кровать, шкаф — чем угодно! Это поможет сдержать его до приезда полиции! — Хорошо! — Держись, Джули, я уже еду, вызову полицию из машины! — ОК, я отключаюсь! Я сбросила вызов и понеслась вверх по ступенькам. Добежав до пролета между первым и вторым этажом, я услышала шум и обернулась: Джонни выбил дверь и сейчас направлялся ко мне. Пиздец! Ощущая, как от боли в плече темнеет в глазах, я собрала свою волю в кулак и побежала выше. И вот, наконец, холл второго этажа. Я дернула ручку первой же двери — и мне повезло, она оказалась незапертой. Влетев туда, я захлопнула дверь и закрыла замок. Затем я быстро оглядела комнату в поисках достойных препятствий. Это была комната для гостей: нейтральные, пастельные тона, из мебели здесь были кровать, прикроватные тумбочки, комод, кресло, письменный стол и почему-то книжный шкаф. Недолго думая, я сразу же ринулась к комоду и попыталась сдвинуть его в сторону. Блин, какой тяжелый! Эта внушительная махина, доходившая мне до груди, поддавалась с трудом. Я навалилась на него всем телом и продолжала толкать, и мне, наконец, удалось подвинуть его на несколько сантиметров. Блядь, я не успею! Бросив комод, я подлетела к креслу и — о, чудо! — оно двигалось гораздо легче. Быстро пододвинув его к двери, я также, как ранее стулом, подперла им ручку, а следом протерла ладонью лоб, на котором от сильного напряжения выступил пот, и перевела дух. Внезапно в дверь начали с остервенением барабанить, и я вздрогнула. Блядь! — Тебе не спрятаться от меня Джули!!! — зловеще орал Джонни, не прекращая долбить в несчастную дверь, которая нещадно тряслась от каждого удара. — Я все равно убью тебя, мерзкая тварь! — Кто бы говорил! — с раздражением громко крикнула я, пытаясь подвинуть стол ближе к креслу. Со скрипом он поехал по полу, и я тотчас же испытала облегчение — Боже, может, у меня есть шанс?! Вдруг полиция успеет?! Но тут кресло вдруг отскочило от двери и, врезавшись в меня, сбило с ног. Пролетев по инерции через комнату, я упала, больно ударившись спиной о бортик кровати. Вскрикнув, я с ужасом смотрела на то, как Джонни врывался внутрь и теперь надвигался прямо на меня. Блядь, это конец. Я попыталась подняться, но он сильно ударил меня ногой в бок. Задохнувшись от боли, я зажмурилась и схватилась за место, куда пришелся удар. В ушах появился шум, а сердце стучало так, будто ударялось о ребра. Боковым зрением я заметила, что моя правая рука была уже вся в крови, от раненого плеча до запястья. Было чудом, что я все еще не потеряла сознание от потери крови. Я не хотела умирать и пыталась сопротивляться, хотя и понимала, что обречена. Приложив усилия, я взобралась на кровать, стоявшую прямо у окна, и в это мгновение он снова замахнулся на меня. Мне удалось увернуться, но он уже поднял руку для очередного броска. — НЕТ! — заорала я и подняла ногу, чтобы лягнуть его, но он перехватил ее и больно сжал голень. — Отпусти, меня, отпусти! — я брыкалась, пытаясь освободиться, но он крепко держал мою икру, и тут мне удалось толкнуть его в живот другой ногой. Джонни выпустил из рук мою ногу и чуть отстранился от меня. В это мгновение мой взгляд упал на прикроватную тумбочку: на ней одиноко стояла высокая статуэтка какого античного героя. Не теряя драгоценные секунды, я потянулась, схватила ее и тотчас же, закрыв глаза, размахнулась и что есть силы несколько раз ударила по окну. Стекло разбилось вдребезги, осколки словно тысячи острых стрел вонзились в лицо, но я, не замечая этого и превозмогая дикую боль, снова ударила локтем в окно, разбивая оставшиеся в раме крупные куски стекла. Следом я почувствовала, как он схватил меня за лодыжку и, крепко сжав в ладони осколок, ощущая, как стекло больно режет пальцы, обернулась и с размаху ударила его по руке. Он заорал, его кровь брызнула на меня, заливая лицо и грудь, но мне было плевать, я видела перед собой лишь одну цель: спасение. Слыша его дикие крики, я забралась на подоконник и почти наполовину пролезла в окно, как он снова схватил меня за ноги. Да что ж такое! — ОТВАЛИ!!! — завопила я, изо всех сил отбрыкиваясь от него и, в то же время, смотря вниз, на лужайку нашего внутреннего двора: было не так высоко, да, возможно, при падении я сломаю ногу или руку, но это пустяк по сравнению с лишением жизни. Наконец мне удалось хорошенько ударить его — он отпустил меня, и я тут же полностью выбралась наружу и сейчас стояла на довольно широком каменном отливе окна. Господи, мне удалось! Вот она — СВОБОДА! Я села на отлив, свесив ноги вниз, и уже хотела прыгнуть, как вдруг в окне показалась его рука и резко схватила мое правое запястье. — ПУСТИ!!! — я пыталась вырваться и уцепилась пальцами левой руки за отлив, не позволяя ему втащить меня обратно. Он настойчиво тянул меня к себе, мои пальцы, державшие отлив, захрустели, поползли к краю, и я закричала от боли. И тут Джонни, кажется, что-то отвлекло, потому что он перестал тянуть меня и сейчас просто держал за руку. Следом я услышала какое-то движение сверху и подняла голову, но, конечно же, не увидела ничего, кроме фигуры Джонни, который сейчас отвернулся от меня и смотрел куда-то в комнату. Затем послышался шум, чьи-то быстрые шаги, и тут кто-то резко закричал: — ДЖОННИ, НЕТ!!! В следующую секунду я ощутила, как пальцы Джонни разжимают мою руку и, зажмурившись, поняла, что падаю вниз. — АААААА! — заорала я со всей дури, а потом почувствовала сильный удар — и все прекратилось.

II.

      Очнувшись, я огляделась и увидела вокруг себя больничную палату, с облегчением выдохнула и осознала, что это был всего лишь кошмар. Но затем я почему-то обнаружила рядом со своей кроватью родителей и брата, которые, вообще-то, должны быть в России. — А где Джонни? — удивлённо спросила я, но увидела только то, как в ответ мать лишь обречённо вздохнула, а брат и отец молча нахмурились. — Юля, ты опять… — разочарованно произнесла моя мать и покачала головой. — Да что происходит?! — растерянно воскликнула я, попыталась встать и тут, наконец, заметила, что мои руки и ноги пристёгнуты к кровати широкими и короткими кожаными ремнями. — Что это такое?! Мама?! Папа!!! — я непонимающе переводила взгляд с одного родителя на другого, но они не отвечали, а лишь смотрели на меня с сожалением и суровой решимостью. — Отпустите меня!!! Паш, ну хоть ты помоги! — я обратилась к брату, который всегда был на моей стороне, будто ухватилась за последнюю соломинку, но тот, также отрицательно качая головой, лишь произнёс: — Это для твоего же блага, сестрёнка. Ты же знаешь. — Знаю что?! — Юля, не пугай нас так, — отозвалась моя мать. — Неужели ты ничего не помнишь и вся терапия была напрасна? — Терапия? — удивилась я. — Конечно же, терапия. Что ты помнишь и где ты сейчас, по-твоему? «Да почему они говорят со мной, как со сумасшедшей, и где вообще Джонни?!» — Ну, я помню, конечно, что была в больнице, — я решила сыграть в эту игру и просто ответила матери, — и очевидно, что я и сейчас в больнице. — Ох, ну слава Богу! — облегчённо выдохнула мать и погладила меня по волосам. — Моя бедная девочка… Все будет хорошо. Услышав знакомые слова, я вздрогнула и пропустила последнюю фразу матери мимо ушей. Это буквально сработало как триггер. «Моя бедная девочка…» — я явно уже где-то слышала это… Но голос был другим, это точно… Да, точно, голос был мужским! Но где же я могла это слышать… — мысли путались в голове, я старалась пробудить в себе хоть какие-то ассоциации, которые могли бы помочь вспомнить и понять, что происходит. «Думай, думай!» — приказывала я себе, отчаянно пытаясь хоть что-то вспомнить. И тут в голове всплыло… »…чувствую ужасную слабость, но ничего не болит. — Моя бедная девочка… Это я виноват, не нужно было столько взваливать на тебя, прости меня, дорогая, прости… если сможешь…» «ДА! Ну конечно же! Так назвал меня Джонни, когда я очнулась ночью в больнице! Это все сон, теперь я знаю точно! Это все НЕРЕАЛЬНО!» — радостно думала я, сдерживаясь, чтобы не улыбаться во все 32 зуба, теперь я была на сто процентов уверенна, что все это — сюрреалистичный кошмар, как и предыдущий с убийством Эмбер, брр! Вот же привидится такое, какая-то уж совсем криповая жесть. Подсознание явно играло со мной в злые, коварные игры, но теперь я была начеку и не поддамся на уловки собственного разума. — Мам, а давно я тут нахожусь? — осторожно спросила я, изображая растерянность. Может быть, если играть по правилам, то весь этот бред быстрее закончится и я смогу, наконец, проснуться. — А что последнее ты помнишь, дочка? — обратился ко мне отец, до этого момента хранивший молчание. — Я помню, что была в больнице, — решительно отозвалась я, — а потом… Ох, после последнего приступа все, как в тумане… — грустно закончила я и жалобно взглянула на отца. И ведь даже не соврала! Приступ действительно был, только не совсем такой, каким они его себе представляют. — Ну вот, — ласково ответил отец, проведя рукой по моим волосам, — ты помнишь, что у тебя был приступ, это уже хорошо. Если будешь умницей и пойдёшь на поправку, то скоро мы заберём тебя отсюда. «Да прекратите уже трогать мои волосы!» — Конечно, пап. Я хочу поскорее выйти отсюда. Я буду стараться! — глядя на отца по-щенячьи преданными глазами, заверила я. Даже жаль, что Джонни сейчас не видит этого, оценил бы мой актёрский талант! Ну ничего, я ему и так все расскажу. — Вот и умница! — ответил отец и ободряюще пожал мою руку. Затем дверь в палату открылась, и к нам вошли, как я поняла, врач с медсестрой. Я ещё не видела их лиц, но нутром ощущала, что это кто-то из медицинского персонала, от них отчётливо веяло лекарствами, и от одного их присутствия на меня нахлынул страх. Это было странно, я же сейчас полностью контролировала ситуацию. — О, доктор! Здравствуйте! — жизнерадостно воскликнула я, надеясь, что не переигрываю. — Я бы помахала Вам рукой, да только… Не могу! Хи-хи! — я издала притворный смешок и кивнула головой на ремни на руках, мол, все ок, я все понимаю. — Так-с, что тут у нас? — негромко обратился врач к медсестре, и его голос показался мне смутно знакомым. — Шизоаффективное расстройство, доктор, в стадии галлюцинаторно-параноидного синдрома. Частые приступы, во время которых пациентка опасна и для себя, и для окружающих, — ответила ему медсестра, передавая мою открытую медицинскую карту, и её голос также звучал для меня очень знакомо. Да что такое происходит?! Тут они подошли ближе, и я, наконец, смогла разглядеть их лица. «Не может быть!» — Стив?! Джина?! — радостно воскликнула я, улыбаясь им. — Наконец-то, ребята, а я все никак не могла дождаться, когда этот бред закончится! Вы же тоже поняли, что это сон, да? — Конечно, поняли, Юля, конечно… — согласился со мной Стив, явно даже не обратив внимания на то, что я сейчас сказала, а затем обратился к Джине: — Готовьте литий. — Юля, как невоспитанно так обращаться к врачам! — сделала мне замечание мать. — Для тебя они — доктор Дьютерс и сестра Дьютерс, я уже говорила тебе. «Литий?.. Где же я про него слышала?» — пыталась быстро сообразить я, и память тут же услужливо подсказала мне слова автора из ролика на youtube: «Находясь под опекой в течение тринадцати лет, Бритни Спирз приходилось выполнять все, что говорил ей собственный отец. Он в том числе заставлял её принимать литий, психотропный препарат, подавляющий волю и превращающий человека в покорного овоща». Ага, щас. Десять раз. — А сейчас будь умницей, Юля, и выпей лекарство, — ласково проговорила Джина, подходя ко мне с горстью таблеток и стаканом воды. — Иди ты к черту, Джина! Сама выпей это говно! — огрызнулась я и отвернулась от неё. — Не за чем все усложнять, Юля, ну же. Открой рот. — Всё также с улыбкой уговаривала Джина, подходя ко мне с другой стороны, и в этот момент я заметила, какие же у неё были пустые, безжизненные глаза. По-моему, это вовсе не Джина. — Прошу, можно я просто умру? Умоляю… — отчаянно взмолилась я, я не вынесу этого, пусть все просто закончится. — О, боюсь, что нет, детка. Веселье только начинается, — с издевкой ответила Джина. — Иди нахуй! — Держите ей голову, — безжалостно велел Стив, приближаясь ко мне. — Горите в аду, твари!!! Нееет! НЕЕЕЕТ!!! — из последних сил заорала я, как вдруг… … — очнись, очнись, Джули… Джули, милая, пожалуйста, проснись… Проснись, ПРОСНИСЬ!!! — прозвучал совсем рядом со мной громкий мужской голос, и я ощутила, как кто-то сильно бьёт меня по щекам. — Нееет!!! НЕЕЕЕТ!!! — последний раз вскрикнула я — и проснулась. Судорожно вздохнув, я увидела, что сейчас сижу в кровати в той же самой палате, в которой засыпала ночью на груди у Джонни. На моих руках и ногах больше не было ремней, зато я вновь ощущала, как липучки датчиков чуть сдавливали мои пальцы, а затем услышала, как кардиограф разрывался в противном ультразвуковом писке, оповещая всех вокруг о моем зашкаливающем сердцебиении. «О Боже, наконец-то…» — Джули… — облегчённо выдохнул привычный бархатный баритон, и меня тут же крепко обняли родные мужские руки. — Джонни! — я вцепилась в него в ответ, мёртвой хваткой сжимая его спину, словно сейчас от этого зависела вся моя жизнь. Тепло его тела успокаивало, медленно приводя мысли в порядок. — Ну все-все, родная моя, все хорошо, это был лишь дурной сон, все позади. Я здесь, я рядом с тобой, — он ласково гладил меня по спине, стараясь подарить мне покой. — Нет, Джонни, пожалуйста, давай уйдём отсюда, пожалуйста, умоляю! — слезы ручьем полились из моих глаз, у меня больше не было сил сдерживаться, я дала волю эмоциям и разразилась рыданиями у него на плече. — Что такое, любимая? Что случилось? — Пожалуйста, просто уйдём, давай просто уйдем отсюда!!! — в отчаянии кричала я, сжимая его все крепче. Кажется, на мои крики в палату сбежались врачи, но мне было все равно. После того, что я только что пережила, пусть и во сне, я больше не могла здесь находиться. НЕ МОГЛА! — Милая, но ведь тебе ещё рано выписываться… — неуверенно произнёс Джонни, чуть отрываясь от меня, и взглянул на врачей. — Пожалуйста, Джонни, умоляю, умоляю, я согласна лежать и дома и делать все, что скажут врачи, только забери меня ОТСЮДА! ПОЖАЛУЙСТА!!! — я снова зарыдала у него на плече. — Думаю, это можно устроить, мистер Депп, — негромко произнёс рядом с нами мужчина, очевидно, это был врач. — Мы уже практиковали подобное, поэтому вполне сможем развернуть выездную палату интенсивной терапии. К тому же, анализы у Вашей супруги более-менее в норме. Мы закрепим за Вами бригаду врачей в каждой смене, они будут приходить на дом. Не переживайте, мы справимся, — он по-дружески похлопал Джонни по другому плечу, а затем сказал кому-то: — Я даю согласие на выписку миссис Депп, под мою ответственность. Подготовьте эпикриз из истории болезни, все анализы, проверьте оборудование для выездной реанимации и привезите сюда кресло-коляску. «Миссис Депп?.. Я что, умерла и за все страдания попала в рай?..» — Да, доктор Шелтер, — ответила медсестра и поспешно вышла из палаты. Я уже выпустила Джонни из объятий и могла видеть происходящее: доктор Шелтер стоял рядом и заполнял бумаги в своей папке, а вторая медсестра тем временем отключала меня от приборов. Последним она отключила кардиограф, и я радостно воскликнула: — Господи, наконец-то! Я уже думала, что этот писк будет со мной навсегда! — все в палате засмеялись, а затем врач произнес: — Вижу, что к Вам вернулось чувство юмора, миссис Депп, это хороший признак того, что Вы идёте на поправку! — он мягко улыбнулся мне. «Миссис Депп… Миссис Депп!» — сердце трепетало и было готово выскочить из груди каждый раз, когда я слышала это обращение к себе. Видимо, Джонни представился моим мужем для того, чтобы его пропустили ко мне в палату и позволили остаться на ночь. Да и сам факт того, что в реанимацию пустили посетителя — немыслимо! Видимо, он проявил все свое природное обаяние… И не только. — Спасибо Вам за все, доктор Шелтер. Я доставила вам всем столько хлопот! И называйте меня просто «Джули», пожалуйста. — Ну что Вы, Джули, это же наша работа. Теперь Ваша задача — выздоравливать, а именно: хорошо питаться, постоянно дышать свежим воздухом и ни в коем случае не переживать. Вам, наверное, ещё не сообщили диагноз, поэтому обращаю Ваше внимание на то, что у Вас произошёл инфаркт миокарда с остановкой сердца на фоне острого психического истощения и нервного перенапряжения. Как Вы понимаете, любой стресс для Вас сейчас противопоказан, даже самый минимальный. Прописываю Вам только положительные эмоции: розовые пони, золотые единорожки в лёгких облачках и все в таком роде! — заулыбался доктор. — О, я вижу, что и у Вас отменное чувство юмора, доктор! — засмеялась я в ответ и благодарно сжала его руку. — Виновен! — согласился доктор. — Мистер Депп, Вашей супруге ещё нежелательно ходить, поэтому сейчас сестра Миллс привезёт коляску и проводит вас до лифта. Вы уже можете спускаться вниз, я подойду чуть позже, мне ещё нужно дать необходимые распоряжения, чтобы мы смогли как можно скорее доставить необходимое оборудование к вам домой. Да, кстати, нам нужен Ваш адрес. — Вот, возьмите визитку моего агента, Стивена Дьютерса, он все организует. — Кстати, насчёт этого, доктор. Мы ведь приезжали сюда на суд, а так мы живём в Лос-Анджелесе, Вам ведь будет неудобно доставлять все это оборудование на самолёте отсюда, я думаю, может, нам лучше обратиться уже в местную больницу по прилёту? Не хочу доставлять Вам ещё больше хлопот. — Я действительно беспокоилась, зачем причинять столько неудобства людям, если в ЛА есть свои больницы, ничуть ни хуже, а то и лучше этой? — Не переживайте, Джули. Мы все сделаем. Самое главное — это Ваше здоровье! — будто ожидая мой вопрос, с готовностью ответил доктор Шелтер. — Ну, и к чему лукавить, — продолжил он, чуть помедлив, — для нас всех — огромная честь, что мистер Депп с супругой обратились именно к нам. — О… — я не нашла, что ответить на это, поэтому ответил Джонни. — Я так благодарен Вам, доктор Шелтер. Вы буквально спасли мою жизнь. — Мы лишь делаем свою работу и рады помогать людям. Что ж, на этом позвольте вас покинуть. Мы коротко кивнули ему в ответ, и доктор Шелтер вышел в коридор, затворив за собой дверь. Дождавшись, пока его шаги стихнут, я спросила у Джонни: — Это главный врач госпиталя? — Не совсем… Главврач был на очень важной конференции и не смог приехать. Это его зам, заведующий отделением кардиологии. Я навёл справки, он один из лучших кардиологов в стране. — Погоди… Ты что, звонил главврачу, хотя знал, что он занят, и просил приехать? — Конечно! — Ну Джонни! Ты же знаешь, я не люблю никого напрягать. — Ну что — «Джонни»? — передразнил он меня. — Я — Джонни Депп, и моя жена чуть не умерла! Конечно, я звонил главврачу госпиталя. Да я бы и Байдену позвонил, если бы от него что-то зависело в тот момент. — Ты что, знаешь Байдена?! — удивилась я и взглянула на него огромными глазами. — Ты никогда не говорил, что знаешь Президента! — Да я вообще много, кого знаю, а ты что, хочешь автограф нашего Старикашки? — улыбнулся Джонни. — Господи, Джонни, тише! — я замахала на него руками. — Ты что, с ума сошёл? Нельзя называть Президента Великой Америки — «Старикашкой»! — притворно возмутилась я и тут же рассмеялась. Всё-таки, Джонни прав, Байден старикашка и есть. Ну да ладно, не о нем сейчас. — И потом, ишь ты, какой: «Я — Джонни Депп!», «Я много, кого знаю!» А как же твои вечные слова о том, что я так тронут, я такой скромняша и вообще няша-стесняша? Все-то ты врешь! — подколола я его. — Ну, и это тоже правда, ты и сама знаешь. Только няшей меня ещё никто не называл, ты первая, — вновь улыбнулся Джонни, — а когда дело касается тебя, то я настоящий лев, аррр! — он изобразил рукой львиный оскал и снова заставил меня смеяться. — Симба ты, вот ты кто! — сквозь смех ответила я, и Джонни тут же взял мою руку, положил к себе на грудь и запел: — C-a-a-an you f-e-el the l-o-o-ove t-o-o-n-i-i-i-ight?.. I-it i-is whe-e-ere w-e-e a-a-a-are… — Боже! Чувствую, чувствую, тише! — я с любовью потрепала его по голове. — Кто-то идет, по звукам слышу, что это привезли коляску твоему инвалиду. — Моему маленькому любимому инвалидику, — только успел поправить меня Джонни, как тут же обе двери палаты распахнулись, и к нам зашла молодая медсестра, быстро прошла ко мне и подкатила коляску вплотную к кровати. — Так, осторожно, миссис Депп, встаём, потихоньку, не торопитесь… Вот так, медленно… Да… Так, теперь шаг вот сюда, осторожно, так, да, присаживайтесь, вот так… Отлично! — сестра Джейн E. Миллс, как я прочитала на её бейджике, при помощи Джонни помогла мне пересесть в коляску и уже хотела повезти меня к выходу, как Джонни ловко перехватил у неё ручки кресла и произнёс: — Мисс Миллс, если Вы не возражаете, я бы хотел везти супругу сам. — О… Да, конечно. Тогда идёмте. Ваши вещи сейчас соберут и доставят уже к вашей машине, не беспокойтесь. И вот, возьмите, — она накрыла мои плечи толстым фланелевым пледом, а вторым таким же укрыла ноги, — а то в коридорах у нас прохладно. — Спасибо, мисс Миллс, Вы очень добры, — поблагодарила я её, она улыбнулась в ответ и направилась к выходу из палаты, а затем я ощутила, как Джонни покатил меня вслед за ней. В последний момент я успела схватить свою сумочку с напольной вешалки, и через пару секунд Джонни выкатил меня в коридор и повёз за медсестрой по направлению к лифтам. Мы покидали госпиталь, и я очень надеялась, что больше сюда не вернусь. Поглубже укутавшись в плед, я улыбнулась будущему. Мы возвращались домой. Я была счастлива рядом с Джонни, счастлива, что покидаю больницу, и почему-то сейчас мне стало так светло и радостно на душе, словно на меня снизошла Божья благодать. Все было хорошо. И в этот миг я верила, что это навсегда.