Корейский клуб

      Тайлер и Егор аккуратно наматывали короткие круги по рингу, внимательно изучая мельчайшие движения друг друга. Концентрация достигла предела, хоть обстановка пыталась всеми силами вывести из равновесия. Оба уже давно осознали, что равны по силе, поэтому никто не хотел наносить первый удар. Тем не менее, Тайлер вёл себя гораздо смелее, а его взгляд источал дерзкий азарт, ведь это не его жизнь стояла на кону. Главе «Хаоса» то ли было жалко своего времени, то ли хотелось, наконец, перейти ко «вкусной» части, и он пошёл на таран локтём. Егор легко прочитал намерения оппонента и отпрыгнул вбок. Это было ловушкой. Не сбавляя ход, Тайлер плавно занёс ногу и перенаправил всю кинетическую энергию в сокрушительный удар с разворота. Крид и сообразить не успел, как ему в висок прилетела стальная пятка и опрокинула наземь. Голова готова была разорваться, в ушах ужасно звенело, как при острой контузии, но через пару секунд певец вновь стоял на ногах. Тайлер такому повороту искренне удивился: — А ты первый, кто не вырубился с моей коронной «вертушки»! — Тебе понадобится что-то посерьёзнее, чтобы надрать жопу певцу российской эстрады!       Дердан на такое заявление широко улыбнулся, игриво подмигнул и занял новую стойку. Он держал перед собой скрещенные запястья, обнажив внутренние стороны ладоней. Крид понимал, что если идти в лобовую, то его легко контратакуют, так что решил вытряхнуть залежавшийся козырь. Он начал раз за разом принимать живописные позы. Делал это он с такой дикой скоростью, что виднелись лишь остаточные изображения. Тайлер не успевал ворочать шеей за Егором, а глаза бегали как ошалелые. Вскоре сверхзвуковой певец крайне ярко засветился, будто наполняясь энергией неизвестного происхождения. Вся толпа зрителей прикрылась руками, и прогремел небольшой взрыв, подняв плотное облако пыли. Воздух вокруг Егора Крида словно наэлектризовался. Он занёс руку для удара в другом конце ринга и телепортировался за спину Тайлеру. Тот едва успел среагировать и смягчил урон от удара глухим блоком, но даже так Дердан чувствовал, как его кости едва не перемололись в муку. Он не мог поверить своим глазам, когда мельком бросил взгляд на свои изувеченные предплечья. Человек вообще способен на такое?       Егор был быстрее любых электрических импульсов нервной системы, и уже вновь принялся атаковать. В этот раз певец настроился как никогда серьёзно: хорошенько разогнавшись, Крид молниеносно ударил Тайлера в челюсть и подбросил в воздух минимум на несколько метров; наверху он расчехлил свои кулаки и провёл серию пулемётных ударов в корпус. Молотил он так сильно и громко, что бластбиты дэтметал барабанщиков казались на его фоне шлепками докторов по попе младенца. Насчитав ровно сотню ударов, супер-Крид щёлкнул оппонента по лбу и отправил лавиной вниз. Тайлер упал с оглушительным грохотом. Болельщики замолкли. Егор же жадно ловил кислород, пока над ним возвышался столб пара. Мышцы певца были нечеловечески перенапряжены — казалось, любое движение способно вызвать болезненную судорогу. Он собирался уже праздновать победу, но, к всеобщему удивлению, Тайлер Дердан медленно поднялся с пола, опираясь на обе руки, и небрежно протёр кровь со щеки. Обессилевший Егор не мог ума приложить: мало того, что жив, так ещё и в сознании! Ни с того ни с сего Тайлер безумно улыбнулся во весь свой окровавленный рот и маниакально рассмеялся: — Наконец-то, достойный соперник! Наше сражение будет легендарным! — сказанное пронеслось оглушительной звуковой волной по всему помещению.       Предводитель «Хаоса» занял классическую стойку сумоиста и ухватился за свой исполинский член, свободно свисающий ниже колен в слегка напряжённом состоянии. Повертев его туда-сюда пару раз крепкой хваткой, он быстро закалил мясной клинок. Одноглазый змей устремил свой пристальный взор прямо в сердце Егора, а Дердан принялся ритмично качать бедрами, постепенно ускоряя темп. Жилистое чудовище вращалось спиралью и сводило с ума любого, кто смотрел на сие зрелище чересчур долго. Певец отчаянно сопротивлялся беспощадному гипнозу, но заклинатель змей словно невидимой силой натягивал его веки. Выражение лица Тайлера преисполнялось надменностью и злорадством. С каждой секундой Крид чувствовал, как остатки энергии его покидают, поэтому решился на отчаянный шаг — использовать собственный драгоценный голос. Он набрал полную грудь воздуха и спел скрипучим фальцетом верх своего диапазона — ноту ми четвёртой октавы, которую продержал для верности секунд тридцать. Во время этого непродолжительного вокализа у трети наблюдателей лопнули барабанные перепонки, а у одного бедняги даже треснули очки. Тайлер же от таких частот ухватился руками за уши и крепко зажмурился, превозмогая боль, однако высокая нота всё же ударила прямо в мозг и лишила равновесия. Он резко упал на живот, как старый шкаф, и, случайно придавив своё величество, потерял сознание. Последним штрихом в этой заварушке стала небольшая лужа семенной жидкости, что медленно растеклась под проигравшим. Наконец. Егор лишь проронил немой смешок и вырубился вслед за ним. Впервые Тайлер Дердан проиграл в поединке Бойцовского клуба.       Очнулись бойцы через несколько дней в медблоке и лежали в койках по соседству к друг другу. Пикающий рекодер и жужжание лопастей вентилятора немного отрезвляли рассудок. На комодах лежали разнообразные фрукты и лёгкие молочные продукты. Пахло апельсинами. Подушка Егора настолько пропиталась потом и прилипла к затылку, что даже парализованный бы поднялся и поменял наволочку. Певец смачно зевнул и потянулся с расслабляющим хрустом. Довольно быстро он приметил Тайлера, который умиротворённо, словно корова в Индии, читал в постели какую-то карманную книжицу с кулаком на обложке. Из желания начать разговор Крид спросил: — Что ты такое читаешь? Никогда бы не подумал, что такой бугай, как ты, — книжный червь. — А, это? 파이트 클럽. Перечитываю уже в сотый раз мой любимый роман корейского автора Ча Кпа Ланика. Если признаться, то это вдохновило меня на многое в жизни. К тому же, там есть персонаж… ну, буквально я. — Я со времён старшей школы не читал ничего, кроме постов в «Твиттере», поэтому никогда о нём не слышал. — Лично я тебе её рекомендую. Будет получше этих ваших классических псевдо философских шизофреников без внятного повествования. Здесь Ча проводит тонкие параллели с нашей действительностью, показывая последствия современной травоядной культуры потребления. Ведь действительно: мужчинам отрезали яйца и посадили в золотую клетку, а желание выразить превосходство или выпустить пар признали токсичным и неподобающим для нашего прогрессивного общества. Но природу не обманешь — мужчины начали находить обходные пути удовлетворения своих абсолютно естественных потребностей. Вместо фаллометрии буквальной и демонстрации животной силы, они прибегают к хвастовству своими коллекциями наборов из «Икеи», оттенками визиток и дорогими автомобилями. А напряжение вовсе никуда не уходит, поэтому они становятся крайне нервными и подавленными, перебиваясь пассивной агрессией и гадкими пакостями своему окружению, находясь в тени. Не находишь это жалким или унизительным? Ты же наверняка с таким сталкивался и, тем не менее, даже не задумывался, что так быть не должно на самом деле. Если человечество не одумается, то рано или поздно всё погрузится в хаос. — Да, действительно, тонко. Благодарю за лекцию, хоть это было и необязательно. И, кстати, я в организации? — Егор со всех сил старался не зевать. — Конечно. Это доставит мне очень много проблем, но я человек слова. Бой был честным, и, откровенно говоря, я давно не получал столько удовольствия. — Тогда сразу ответь на вопрос: где сейчас Чонгук? — Где сейчас? Через несколько минут он должен подойти сюда, наверное. Ха, а что вас так связывает? — Сам не знаю, зачем на это пошёл. Просто что-то мне подсказывает: я поступаю правильно.       Тайлер понимающе покивал и, взяв розовый молочный коктейль с соломинкой с прикроватного столика, вернулся к медитативному чтению. Егор же резко поднялся с кровати и с непривычки плотно покрылся гусиной кожей, да так, что тонкие и бледные волоски на заднице встали торчком, а его элегантный малосольный огурчик немного скукожился. И несмотря на это, он не спешил одеваться и хотел, чтобы кожа немного подышала. Услышав звонкие шаги за дверью, для приличия Крид быстро нацепил какого-то армейского вида кальсоны, которые висели на спинке стула. Как раз в этот момент ручка повернулась, и в палату зашёл мужчина-азиат в знакомой оранжевой униформе, напоминавшей уборщика. Поникшая мимика так и кричала о хронической усталости, а дополняли картину мешки глубиной с Марианскую впадину и красные от напряжения глаза. Егор сильно удивился и вопрошающе посмотрел на Тайлера, а тот показал большой палец и махнул головой в сторону посетителя. Присев на стул, певец начал неуверенно говорить, вслепую нащупывая нужные слова: — Эм, получается, всё же встретились, да? — Получается так, Егор. Я рад, что ты жив, — голос Чонгука был тихим, словно робкий сквозняк. — Взаимно, что уж. Кстати, ты здорово изменился. Новая причёска? Тональник сменил? На лице Чонгука проступила едва ощутимая, но искренняя улыбка. — Как бы то ни было, хуже не стало. Правда жаль, что нам так и не удалось закончить совместную работу. — Полагаю, что за смертью идёт жизнь, и никак иначе. Мы с тобой успеем поработать уже здесь и не раз. В разговор между тем аккуратно подкидывал хворосту Тайлер, даже не отводя взгляда от страниц: — Это уж точно. Через месяц-другой подготовки мы возьмёмся за одно любопытное дельце. Но не всё сразу, да? — шмыгнул тот носом. — Слушай, Пак, почему бы тебе не устроить экскурсию нашему рекруту, раз уж он так быстро оклемался? — Хм, Пак? — почесал затылок Егор.       Большинство членов быстро понимали, что жизнь в организации на самом деле мало чем отличалась от какого-нибудь трудового лагеря или армии. Большая часть дня отводилась на разнообразные физические упражнения и практику с огнестрельным оружием. Под последнее местные инженеры оборудовали просторный полигон со звукоизоляцией и линиями мишеней разной дальности. Над зелёными стрелками бесцеремонно наседали матёрые инструкторы и надрывными криками вправляли руки тем, у кого они росли не из того места. Запах пороха там всегда щекотал ноздри, а уши облюбовывал отбойный молоток, даже несмотря на наушники. Основной арсенал представлял собой триаду: пистолет Глок 18, пистолет-пулемёт 9А-91 как с глушителем, так и без, и автомат Корд (6П67). А тот, кто подавал надежды и горел особым желанием, мог даже освоить снайперскую винтовку или ручной пулемёт. Инструкторы фиксировали успехи стрелков у себя в журналах, и любому желающему позволялось спрашивать, на каком месте он находится.       После пальбы все муштрой шли в не менее огромный спортзал. Там было абсолютно всё, чего бы пожелал хороший культурист: беговые дорожки, шкафчики с советскими облупившимися гантелями и гирями, тренажёры для тяги верхнего блока и жима платформы ногами, скамьи для пресса и, разумеется, штанги. На стенах рядом со слегка потрескавшимися зеркалами висели пёстрые винтажные плакаты спортсменов и всякие мотивационные мемы в стиле: «Если тебя ебут в жопу, гордись, ты впереди». Здесь царила гораздо более дружественная атмосфера, чем на стрельбище, иногда даже слишком (хоть мужеложство в организации и не поощрялось, поскольку вредило дисциплине). Потные мужики обычно заботливо страховали друг друга и считали повторения. В зале постоянно играла бодрящая и не очень музыка: от кишечного фонка до ранних альбомов Металлики. По окончанию занятий был обязателен общий душ, в котором от греха подальше установили дозаторы с жидким мылом.       Остальной день отводился членам на общее развитие и развлечения. Каждый вечер на ринге проводилось минимум несколько боёв, на которые все по традиции приходили и даже ставили деньги. Несмотря на то, что в столовой еда была бесплатной и даже не самой отвратительной, а предметами первой необходимости обеспечивали без вопросов в специальных пунктах, плоды внешнего мира были бесконечно слаще. Каждый месяц выплачивали жалование наличными в зависимости от звания и выпускали погулять в город на 3-4 дня, но за хорошую службу полагались и поощрения. Спало большинство бойцов в общих бараках на двухъярусных кроватях, а капитаны и руководящая верхушка располагались в отдельных комфортабельных комнатах. Отбой был строго в 10 часов вечера, а подъём — в пол 6-го утра. Его могли нарушать только установленные дежурные и высшие чины, остальным же давали либо денежные штрафы, либо что взбредёт в голову Тайлеру.       День ото дня цикл повторялся и периодически прерывался миссиями, заказчиками которых нередко выступали страны третьего мира или богатые промышленные компании. Туда не отправляли новичков, а исход порой был настоящей игрой в рулетку — кто выжил и не облажался, тот в большинстве случаев продвинулся по службе. Таких счастливчиков на базе не видели неделями, а нередко и месяцами, потом заваливали тоннами вопросов. А приключенцы и рады покупаться для разнообразия в лучах славы, а не фонтанах крови.       Уже как месяц Егор Крид находился в рядах «Хаоса». В какой-то мере такая простая жизнь даже подкупала. В коллективе все, кроме отоваренного толстяка Бориса, в нём, казалось, души не чаяли и охотно делились опытом, но певец предпочитал преимущественно компанию близкого по духу Чонгука, которого так и не привык называть новым именем. Они часто вместе сидели за завтраком в столовой и жевали маковые булки, запивая теплым чаем с тонко нарезанным лимоном. Утром разговоры всегда неслись локомотивом с вагонами, полными пустяков, хотя в основном Чонгук выступал внимательным слушателем, время от времени вставляющим слово тут и там. Пооткровенничать в спокойной обстановке удавалось лишь вечером в казармах, когда все остальные уходили на бои или просто слонялись по территории базы. Егор музицировал на советской семиструнной акустической гитаре и играл дворовые песни вроде «Деда Максима». Чонгук же просто мелодично напевал, так как с трудом понимал русскую речь. Из-за лиричной и пафосной подачи кореец даже решил, что композиция серьёзная, и не знал, почему Егор так странно ухмылялся.       Стоял вечер пятницы. Январь подходил к концу. Компании друзей уже вовсю договаривались, как проведут уик-энды снаружи. Егор не строил каких-либо особых планов, но определённо хотел хорошенько закупиться любимой едой и посетить родных, поэтому заранее позвонил им и выбрал место. Во время привычных посиделок в бараках Чонгук решил предложить приятелю сходить вместе в караоке. Во время этого он сильно мялся, а дыхание будто отдавало слабым перегаром. Егор хоть такого не ожидал, но с радостью согласился. Тогда парни условились на завтра в 9 вечера, и распаковали свежую колоду для игры в дурака, за которой, по итогу, и просидели до самого отбоя. На следующий день Крид получил конверт с положенными курсанту 25 тысячами рублей и переоделся в гражданскую одежду с капюшоном. Вместе с группой парней он впервые вышел за тяжёлую металлическую дверь, находившеюся в крохотном чулане тематической игровой зоны для детей с аниматорами в разноцветных костюмах Хагги-Вагги. Стараясь не привлекать лишнего внимания, Егор поймал первое попавшееся такси и поехал в «Азбуку вкуса». Там он чуть не вычесал себе плешь на затылке, пытаясь уложиться в свой скромный бюджет. «Хм, куда этот ублюдок дел мою карту?»       Ещё немного побродив на магазину, он наткнулся на стенд с энергетикам. Ни с того ни с сего нахлынуло неприятное чувство, будто кто-то следит, но, обернувшись, певец никого не увидел. Тогда он сослался на разыгравшееся воображение и притащил пару банок редбулла с пачкой копчёных колбасок на кассу.       Вплоть до глубокого вечера Егор наслаждался слегка позабытым ощущением свободы и гулял по паркам, упиваясь бодрящими эликсирами и сладким расслабляющим паром. Снег приятно мялся под ногами и немного прилипал к ботинкам, как не присыпанное мукой крутое тесто. В один момент он вышел на площадку жилого двора с панельными пятиэтажками и присел на подледеневшую скамейку. Протестующее седалище Егора вступило в дебаты с онемевшими лодыжками и автоматически проиграло. Он откинул голову к небу, как солевой наркоман, и мыслил вслух полушёпотом: «Интересно, как долго это все будет продолжаться? Я бы хоть всю жизнь так провёл, в этом бесцельном пешем бродяжничестве, лишь бы деньги на жижу с напитками не заканчивались. Эти продюсеры-толстосумы наверняка уже списали меня со счетов, так что когда-нибудь сбегу в Казахстан и проживу так остаток жизни. Когда-нибудь…»       После этого мобильный Крида завибрировал: вызывает Чонгук. Посмотрев на время, певец взлетел со скамейки и поднял трубку уже на бегу: — Алло, Егор, я уже на месте, а ты где? — Через минут десять буду! Пробки, сам понимаешь! — захлёбываясь, говорил певец.       Он нёсся, как на роликах, и еле успел на ближайший автобус до караоке-бара. Транспорт был забит до отказа, но Егор не растерялся, прыгнув щучкой над головами пассажиров и зацепившись за опорные брусья, как ловкий гимнаст. Люди в больших городах были слишком безразличны, чтобы уделять внимание такой обыденности, а контролёр даже не понял, что он вообще зашёл. Буквально через пять остановок Крид филигранно спрыгнул и пробежал ещё несколько улиц, прежде чем добрался до условленного места. У входа стоял Чонгук в солнцезащитных очках с рюкзаком на спине и махал своему приятелю. Егор поспешил его крепко обнять и потащил за руку в помещение.       Уже на пороге ноздри терроризировал стойкий табачный дым на пару с более приятными и нежными ароматами вроде фруктов или лесных ягод. За столом в холле сидел бородатый мужчина южной национальности в жилетке и громко разговаривал по телефону с крайне сильным акцентом. Убранство заведения было стилизовано под огромную и витиеватую восточного вида палатку: посреди каждой комнаты стояли тонкие колонны, изображавшие подпорки, пестрые пурпурные обои на стенах с золотыми узорами и ковры с песочными рисунками шли в комплекте. Входы в кабинки для караоке завешивались цветными покрывалами поверх двойных дверей из красного дерева. Главной фишкой этого бара были кальяны в кабинках практически на любой вкус. И хоть курильщик мог быть хорошим вокалистом, только если это Лемми Килмистер, туда всё-таки приходили исключительно за весельем.       Чонгук помахал хозяину, и тот пальцем указал, где их забронированное место. Вслед суетливо прозвучало: «Лэ, братцы, вы, это, идете. Я вам яблочко поставлю, сразу как намаз сделаю». Парни, не мешкаясь, завалились в свою комнату и кинули все вещи на обтянутый кожей диван. Чонгук флегматично доставал из рюкзака закуски и выпивку, а Егор подыскивал подходящие песни в специальном меню с тачпадом. Он уже знал, что именно будет петь, так что вскоре в комнате заиграл минус «Зэк-рэпа». Крид пританцовывал с микрофоном в одной руке и бутылкой «Гаража» со вкусом старфрута в другой. Песня была простой в вокальном плане и по большей части состояла из речитатива, поэтому отлично подходила для разогрева связок. Чонгук в это время сидел на диване с миской начос и ободрительно хлопал Егору. Как и следовало ожидать от профессионала, от него не прозвучало ни одной фальшивой ноты, а хрипотца от алкоголя придавала сексуальной драматичности выступлению. Под заводную мелодию на экране высветился результат — 98 процентов. — Приятно знать, что твой вокал чего-то стоит и без студийной магии, — со смешком сказал Чонгук. — Это ещё цветочки, я похлеще гораздо могу. Может, и сам похвастаешься голосом? — Егор непринуждённо подмигнул. — Ну, я особо не практиковался как-то, но почему бы и нет? — Давай тогда сразу дуэтом.       Немного посовещавшись, они остановились на «Bring me to life» группы «Evanescence». Тенор-Чонгук взял на себя основную женскую партию. Уже на первых нотах Егора до мурашек ниже спины пробрал мощнейший головной микст и мягкий переход на фальцет корейца. Голос был лёгким и воздушным, как безе из двух яиц. Даже самый закостенелый сноб вскрыл бы себе вены от отчаяния в жалких попытках подкопаться к технике исполнения. Криду закономерно стало стыдно, что он настолько разгильдяйски относится к процессу. Блондин мигом поставил бутылку на столик, скорчил сверхтрагичное выражение лица, прокашлялся и твёрдо решил выдать пение уровнем не хуже. — Вейк ми ап! — Wake me up inside! — Ай кэнт вейк ап! — Wake me up inside! — Сеееееейв мии! — Call my name and save me from the dark…       Когда песня закончилась, вокалисты затаили дыхание в ожидании оценки. Через мгновение машина выдала свой вердикт — 99 процентов! Егор разочарованно закатил глаза, плюхнулся на диван и молча вернулся к своему пойлу. Помрачневший Чонгук сел рядом с ним, а затем в комнату вошёл хозяин заведения с обещанным кальяном. Он широко улыбался и хоть до второго пришествия бы расхваливал некий фамильный рецепт муаселя с яблочными ароматизаторами. Тем не менее, увидев полное безразличие со стороны парней, быстро свернул свою тираду, поставил прибор на стол и понуро пробубнел: «Мне на часик какой, ежжи, смотаться надо по делам. Надо чего, звоните».       Егор взял мундштук в рот и затянулся с мощью пылесоса. Выпуская клубы табачного дыма и при этом обильно кашляя, он напоминал огнедышащего дракона с астмой. Блондин протёр рукавом щиплющие слёзы и с икотой произнёс: «Н-нормально, п-пошёл кум-мар». Чонгук в свою очередь хапал дым не так жадно и отделался лишь слегка покорёженной миной.       Тяга шла за тягой, и вся комната задымилась, как во время пожара, а парни хорошенько расслабились, слизью растёкшись по дивану. Когда оба были уже навеселе, диалог завязался как-то сам собой: — Слушай, Егор, а чего ты так расстроился? Результат-то замечательный, или дело в чём-то другом? — Я немного перфекционист, поэтому во мне что-то надломилось из-за этого сраного процента. Плевать по большей части, конечно, тут скорее снежным комом скопилось: чуть не умер, все эти резкие повороты в жизни и туманное будущее. Стараюсь не думать о таком, я же мужик, но боже мой, — голос Крида дрожал тонкой паутинкой на апрельском ветру. — Это нормально, сам ещё пару месяцев назад был на грани. Не знаю, как я ещё жив вообще. Потерял близких и то, что строил годами, однако всё можно пережить, если найти для себя смысл двигаться. — Раз ты ещё не сдался, значит нашёл его? — Д-думаю, да. — Что же это? Или гостайна?       Чонгук отвёл взгляд, пустил дымное колечко и выдержал долгую томную паузу. — Это ты, Егор…