Призрачное счастье

Колёса старенькой повозки поскрипывали, прерывая тишину вокруг. Собирался дождь. Всё живое затихало. Солнце давно ушло за темные тучи, потихоньку заслонявшие собой всё небо. Мэй спала рядом, на зеленом покрывале из свежескошенной травы. Тени не спалось. Вместе с человеческим обликом возвращались человеческие чувства и прошлое окрашивалось совсем другими красками. Первым вернулось чувство вины: чтобы потешить свое эго он открыл Врата, подвергнув опасности весь мир. Он был виноват перед своим учителем за пренебрежение к его учениям. Он виноват перед Мэй, которая была там, где ей не нужно было быть. Лишь милостью кого-то свыше Мэй осталась прежней — ни её память, ни рассудок не были повреждены. И больше всего он был виноват перед Иглой. За то что не любил её. Мысли о ней сидели в груди ноющей занозой. Что им двигало тогда? Желание потешить своё самолюбие, доказать самому себе что с потерей человеческого облика не изменилось ничего. Но он был не прав. Его чувства притупились и лишь рядом с ней он ощущал далёкое тепло внутри, отголоски своей человечности. Но это был лишь её призрак. Что такое любовь он понял рядом с Мэй. Она отдавала ему всю себя не ожидая ничего в ответ. Она помогала в мелочах, шла на риск не ради себя и постепенно Тень привязался к ней. Её звонкий голос стал родным. Когда оружейница исчезла за Вратами Теней он понял, что она значила для него. Он не мог оставить всё как есть и вновь пошёл на безрассудство, на грани с безумием. Но в этот раз он знал для кого это делает. Сейчас Тень видел разницу и свои ошибки. Он не думал о том, какой опасности подвергает Иглу. Ему не хватило мудрости прервать отношения, не хватило решительности чтобы забрать её с собой. И это привело к печальному концу. Он хранил эту записку при себе, как знак что эта ошибка навсегда останется в его памяти. В коротком послании Щеголь сообщил ему, что правда вскрылась и Игла была изгнана. Сейчас наверняка она мертва. Из-за него. Повозка остановилась как раз вовремя — с неба начинали падать первые капли дождя. Разбудив Мэй и расплатившись с хозяином повозки, Тень со своей спутницей двинулись по дороге. Дождь разошёлся. Им не хватило пары минут чтобы добраться до пункта назначения сухими. Первой открыла дверь Мэй и, смеясь, выдохнула: — Вот мы и дома! — Дома. — кивнул Тень и поскорее закрыл дверь. Уже засыпая этим вечером рядом с Мэй Тень действительно понимает что он дома. Дома, рядом с любящим его сердцем.

***

Тихое журчание ручья успокаивало. Плеск воды сливался с пением птиц в зелёной листве, со стрекотом изумрудных стрекоз, с тихим шумом ветра в траве. Руки стыли в ледяной воде ручья, но девушка была слишком далеко в своих мыслях чтобы заметить это. Уже машинально она вытерла влажной тряпкой капли с глиняной миски и положила её в корзину. На этом грязная посуда закончилась. Ярко светило солнце, на небе не было ни единого облачка, но горная прохлада давала о себе знать. Девушка поёжилась, но уходить ей не хотелось. Вокруг кипела незаметная глазу жизнь, в которой хотелось растворится, стать её частью хотя бы на миг. Там, вдали перешёптывались на ветру листья, покачивали цветными макушками цветы, суетились пчёлы, перещебечивались птицы. В ручье, оседлав потоки воды, плыли листья. Среди них глаз моментально выцепил яркое пятно — бабочку. Незадачливое насекомое попало в поток воды и сейчас беспомощно дёргало промокшими крылышками, лишенное возможности самостоятельно выбраться. Девушка без раздумий ступила босыми ногами в прозрачную гладь ручья и зачерпнула руками горсть воды вместе с несчастной. Пока бабочка покоилась на её руке, высушивая крылышки на солнце, Игла неотрывано разглядывала чёрно-оранжевые крылья насекомого. Было так непривычно этими руками спасать чью-то жизнь, а не забирать. Непривычно держать не оружие, а хрупкое насекомое, ходить по траве, а не по мощёным улицам, черепичным крышам, пыльным дорогам, просыпаться и бодрствовать вместе с солнцем, а не луной. Впервые Игла чувствовала истинный вкус жизни, наслаждалась каждым её моментом и робко глядела в будущее. В тот миг, когда она выбрала жизнь вместо смерти, кто-то свыше одобрил её решение, иначе объяснить то, как она оказалась в этом месте прямиком из её грез она не знала. В маленьком домике в горах она жила одна, но прохудившаяся крыша и гниловатый пол её не смущали. Покинутый хозяевами домик, купленный ею за бесценок, оживал вместе с ней. Из углов исчезла паутина, с поверхностей испарилась пыль, была залатана прохудившаяся крыша. Немногочисленная мебель была очищена от грязи, а под окнами были посажены незамысловатые полевые цветы. От удушливого запаха старости в доме не осталось и следа. Это место наконец дышало уютом и постоянством, а не пьянящей свободой, которой она хлебнула сполна. Которую она возненавидела всем сердцем. Девушке не хотелось вновь ощущать лишь ветер рядом и видеть впереди лишь дорогу, перебиваться случайными заработками и избегать борделей, которые могли раз и навсегда обрубить её шансы на счастливую жизнь. Жизнь в бегах утомила её, заставила и так разбитое сердце болеть сильнее. Игла думала, что не это её счастье, когда оказалась здесь. Счастье оказалось не яркой вспышкой, окрасившей жизнь в яркие цвета. Оно рождалось незаметно, медленно созревало, набиралось сил. Оно поднимало голову и тянулось к солнцу, сильнее цеплялось за почву, искало в ней сил тянуться дальше. Ей нужно было время, чтобы почувствовать его в себе. Нужно было время исцелиться и простить себя и окружающих, отпустить чувство вины и боль, засевшую осколком в груди. Её счастье оказалось не в боевых подвигах, не в звании «лучшей» и даже не в любви. Оно оказалось здесь, на лужайке залитой теплым светом, в прохладе ручейка и в крохотном насекомом на руке. Бабочка слабо дёрнула крылышками и Игла опустила насекомое на ближайший цветок. Тут ей будет лучше. Подобрав корзинку с посудой, девушка поспешила вернуться в дом.

***

Стоять за прилавком целый день напролёт выматывало, но Игла не жаловалась. На эти деньги, которые ей платят здесь, можно было жить, хоть и весьма скромно. Ей до сих пор казалось чудом, что её незамужнюю, с тёмным прошлым и взявшуюся из ниоткуда приняли в такое хорошее место. Хозяин лавки был гончаром и человеком с добрым сердцем, хоть иногда с ним и трудно было договориться. Гибкий ум и твердый характер девушки сильно помогали ей в работе. Ещё ни один товар она не упустила из виду и не продала по цене ниже положенного. Каждая монетка была у неё на счету. Это была её пятая по счёту работа. Сначала она мыла горшки, потом чистила фрукты, драила обувь, была помощницей в рыбной лавке — крутилась как могла, чтобы не голодать и откладывать на непредсказуемое будущее. Девушка научилась искать во всём лучшее — тут не пахло рыбой, тухлыми фруктами или чужими ногами, а иногда торговаться с клиентами и доказывать хозяину, что она не утаила от него ни копейки было даже забавно. Спустя несколько месяцев работы Игла получила свою первую скромную похвалу, а затем дела пошли в гору.

***

Минуло шесть лет с тех пор как она начала жизнь с чистого листа. В этом городке она была не впервые. Иногда вместо хозяина гончарной лавки или его дочери сюда ездила сама Игла — за глиной, красками и остальным инструментом. Это случалось нечасто, но иногда приходилось оказаться на шумных, суетливых городских улочках. Торговый город — огромный, но не дружелюбный. Здесь решают время и деньги. Ты либо покупаешь, либо продаёшь. Игле нравилось здесь бывать. Это было одно из маленьких развлечений, которое она могла себе позволить, не тратя денег из своего кармана, где, обычно, лишнего не водилось. Хозяин обычно сам давал денег на поездку и на все дорожные расходы и отпускал её в полной уверенности что она вернётся вовремя и доставит всё нужное в целости и сохранности. Она уезжала и на несколько дней полностью растворялась в суете и скуке дорог, в разноликих запахах гостевого дома, во всём окружающем её, новом и непривычном. Ей нравилось в одиночестве изучать тихие переулки и полузаброшеные лавчонки, выбирать мелочи для дома, разглядывать домики жителей, а вечером выходить смотреть в морскую даль и дышать свежим ветром допоздна, пока луна не поднимется высоко-высоко в небе настолько, что станет тревожить душу воспоминаниями. Лишь одна деталь ограждала её поездки от идеала — людские толпы. Девушка сама не знала когда вдруг возникла такая нелюбовь к большим скоплениям людей: было ли это делом инстинкта самосохранения или было что-то иное? Иное, заставляющее в яркий полдень среди толпы людей опускать взгляд вниз, желать стать меньше и незаметнее, раствориться в этой яркой массе людских тел и душ, навсегда потеряв индивидуальность и узнаваемость. Узнаваемость. Это слово пугало её больше всего. Она вздрагивала каждый раз, когда взгляд прохожего задерживался на ней дольше обычного, в сердце зарождалась густая, вязкая паника, парализующая тело. Кто этот человек? Что ему нужно? Он знает её или знал в прошлом? Может, он её преследует? В такие моменты страх накидывал на шею петлю и медленно её затягивал, заставляя теряться в реальности. Вот уже на миг перед ней встает не обычный прохожий, а призрак из далёкого прошлого, пришедший ей напомнить о себе и жестоко отомстить, за то, что его лицо полуразмыто и нечётко, за то что она забыла его и начала новую жизнь которую она не заслужила. Почему убитые ею люди там, откуда нет пути назад, а она тут, имеет возможность дышать и наслаждаться солнцем? Призрак бросал на нее взгляд, заставляя её сердце на миг замереть и исчезал, будто его и не было. Эти вспышки страха длились секунды, но Игла напрочь теряла ощущение времени, будто оно специально замирало, чтобы девушка прочувствовала страх каждой клеткой своего тела, чтобы её прошиб холодный пот и всё прошло, оставив её напуганную с ощущением полной потерянности в обычном солнечном суетливом дне, где призраков не существует. И скажи вы ей о том, что этим вечером она убедится в обратном, она, наверное бы промолчала, но поверила вам.

***

Мужчина в трёх-четырех метрах впереди от нее заставил её на миг засомневаться в том что она видит. Вернее, кого… Он был одновременно похож и не похож на всех, кого она знала. Время могло изменить его, но не до такой неузнаваемости, что его не смог бы узнать человек, который его искренне любил. Любовь может быть слепа, но некоторые вещи она замечает и запоминает на всю жизнь. Вы можете забыть лицо человека, но вы не забудете его смех, его родинку, его походку, привычки и много-много чего другого. Человек исчезает, но эти маленькие мелочи навечно остаются с нами, остаются в нас, остаются как вечная память о тех эмоциях, которые человек нам подарил. И потом всю жизнь мы ищем эти мелочи в других, ищем те чувства, которые дарили нам счастье, но часто остаёмся ни с чем. Игла сама не заметила как прошла за этим человеком несколько совсем не нужных и незнакомых ей улиц, пока он не исчез из виду. Девушка осталась стоять с тяжёлым чувством в груди. В свою комнату она вернулась позже обычного. Девушка весь вечер провела в своих мыслях и с трудом смогла восстановить в голове список нужных инструментов для хозяина лавки. Прежде такой забывчивости с ней не случалось. Она вошла в комнату с ощущением, что это совершенно незнакомое и чужое место. Это была больше не чистая, скромно обставленная комнатка в доме одинокой вдовы, зарабатывавшей себе на хлеб тем, что давала приезжим в город кров на время. Игле мучительно захотелось отсюда сбежать. Собрать вещи, взять лодку и убраться восвояси как можно скорее. Игла открыла сундук с вещами и, поддавшись порыву, начала собирать вещи. Израненному сердцу сложно вновь полюбить, вновь искать и чувствовать. Ему страшно. Оно хватается за теплые воспоминания и греется о них как об одеяло, лелеет своё одиночество и забивается в угол. Больно и страшно начинать всё сначала. Настолько же больно видеть человека, с которым вас многое связывало и понимать что всё уже позади. Время утекло сквозь пальцы и человек перед вами больше не персонаж ваших теплых воспоминаний с ним. Между вами нет и не будет прежней теплоты. Он не ваш, а вы не его. Теперь все иначе. Это ранит и отравляет мысли. То, что раньше вызывало тепло в груди оставляет лишь горечь и гнетущую пустоту внутри. Достав из сундука последнюю вещь, девушка бессильно выронила её из рук, опустилась на пол и заплакала, как не плакала с тех пор как покинула родной край.

***

«Я не жду твоего ответа, но тешу себя слабой надеждой, что то, что было между нами не сон и не большая ошибка. Увидев тебя в толпе людей я поняла, что мне слишком многое нужно тебе сказать. Бумага все простит. Я жива, но твой призрак не отпускает меня и по сей день. Я не знаю проклятие это или так и должно все быть…» Когда мальчишка-посыльный отдал ему сложенный конверт Тень уже знал от кого это. Чутьё его не подвело. Подвела смелость. Он долго сидел над листком бумаги, потом вставал и уходил в другой конец комнаты, но не находил в себе сил увидеть что там. Он, воин победивший Титана не мог победить свой страх неизвестности. Слишком многое изменилось. После гибели Мэй, кажется, изменился и он сам, но вот в его жизнь врывается эта весточка из далекого прошлого. Нежданной ласточкой ворвалась она в окно и в его жизнь. Нежданной, но не значит что не желанной. Тень открывает письмо. «Я не знаю кем сделало тебя время, но воспоминания о проведенном вместе времени греют меня до сих пор. О тебе ходят легенды, но мне до сих пор мил тот, кем ты был тогда. Узнаем ли мы друг друга? Поймем ли? Нужны ли мы друг другу после стольких лет? Эти вопросы остаются за тобой. Я лишь признаюсь: я люблю тебя до сих пор и очень жду. Где меня найти пишу на обратной стороне. Прощай или до встречи. Игла.» Тень понял: Пришло время исполнить своё обещание. — Я иду за тобой.

***

Игла вернулась в свой маленький дом с тяжёлым сердцем. Войдя внутрь, она вдруг ясно ощутила что значит одиночество. Она была готова пойти хоть на край света, лишь бы это чувство исчезло. Её не отпускало ожидание чего-то, что перевернёт её жизнь. Такое мучительное и призрачное, на самых кончиках пальцев — это мог быть либо новый поворот в её жизни, либо болезненное разочарование. Она боялась. Спустя столько лет она наконец могла признаться себе в этом. И вот сейчас за окном идёт дождь. Он стучит по крыше, заставляет ёжится, запах сырой почвы проникает в дом. Игла не находит себе места, будто вдруг она стала ненужным элементом в собственном доме. Солнце уходит, прячась среди туч и играет тенями. Игла замирает. Ей показалось? Это тень? Или это чья-то фигура спешно шагает по тропинке? Но она исчезает слишком быстро чтобы увидеть её вновь. Что прерывает монотонный гул дождя? Шаги человека и хлюпанье луж или это лишь её разбушевавшаяся фантазия? Это стук в дверь или дождь стучит по крыше? Это не дождь.