Паша, это всё...

*** Приказ о назначении Марины Леонидовны на должность исполняющей обязанности заведующей подстанции скорой помощи красуется в министерстве. Мы с Пашей считаем дни до встречи с дочкой. Последние дни беременности — томительный ад. Неделю назад я почувствовала себя странно: я водоём, внутри которого кишат рыбы. Значит, скоро всё случится. Паша почти не спит: стережет меня, боится проворонить схватки. Я передвигаюсь как утка, потому что кости таза разъезжаются дальше, чем надоедливые родственники. А в целом, всё спокойно и размеренно. Я собираю вещи в роддом, свой тревожный чемоданчик. Сорок первая неделя - самое время! Шевеления стали значительно тише, живот неделю назад опустился. Я слоняюсь по квартире туда-сюда, отчего-то мне тревожно и неспокойно. Паша спит после ночной смены. Сладко-сладко, как я завидую ему... Я нежно и с трепетом целую его в щёку, глажу по голове — тревога отступает. Через пару часов я ощущаю тянущую боль внизу живота схваткообразного характера — теперь точно всё! Паника, ужас. В голове рой мыслей, прокручиваю все варианты дальнейшего развития событий — всё-таки, с этой точки зрения, плохо быть врачом. -Рыков, вставай! - истошно кричу на мужа и истерично толкаю его в бок. Бедный Павел, мои попытки его пробудить пришлись на схватку. Я бы не решилась прерывать сладкий сон любимого мужчины, но сейчас мне нужна его поддержка и помощь. Пашка открывает глаза и спросонья не понимает, что происходит. Вопросительно смотрит на меня. Мой родной... Прижимаюсь к нему, беру его за руку. -Паша, началось. Я рожаю. - говорю быстро и стремительно. Пашка вскакивает с постели, помогает мне обуться, спешно одевается сам. Мы вызываем такси и едем в перинатальный центр. Мне очень страшно, если бы не Паша рядом, я бы точно умерла. От боли я вообще теряю рассудок. И кто только сказал, что схватки можно терпеть? Меня будто грузовик переехал. Как вспомню, что роды длятся от 8-ми часов до нескольких суток, в петлю залезть охота. Паша тоже переживает, я знаю, что переживает. На лбу у него выступает испарина. Молодец, держится: крепко сжимает мою ладонь и улыбается. Меня ведут в смотровую, Паша возится с бумагами. -Раскрытие 4 пальца. Готовьтесь. Осталось совсем немного, надо собраться с духом, хотя это безумно сложно. Я уже семь с половиной часов мучаюсь от боли... -Позовите Павла Дмитриевича Рыкова, пожалуйста - вырывается из моих уст мольба. Губы пересохли, во рту как в пустыне... Пить хочется. Паша забегает ко мне, подаёт мне бутылку с водой. Я жадно пью воду, ничего вкуснее я за всю жизнь не пробовала. -Ты мне нужен, Паша... - говорю с придыханием с ползущей вниз интонацией. Отчего-то на душе тяжело, щемящая тоска и боль. -Оля, я рядом. - стойко и уверенно произносит Рыков. Скала. Глыба. Любит меня. Больше жизни любит. Меня перевозят в родовое отделение, Паша идёт рядом, держа меня за руку. Я всё смогу, всё преодолею, потому что он меня любит! Паша смачивает мои губы водой, вытирает пот со лба. Я чувствую, как приближается потуга. Собираю остатки воли в кулак. Секунда. Вторая. Пронзительный крик младенца. Мы смотрим друг на друга и читаем в глазах только одно: всё хорошо. -Девочка, рост 53 см, вес 3500г. Мою крошку кладут мне на грудь. Она такая смешная: сморщенная, красная, взгляд мутный. -Привет, я твоя мама. - говорю и не верю в поисходящее. Я мама. Паша стоит рядом, наблюдая за нами. По его щеке катится слеза. Никогда не видела его плачущим, я потрясена. Меня обдаёт холодной волной пота. -Олечка, всё хорошо? - взволнованно интересуется он. -Всё в порядке, Рыков. Я тебя люблю! -А я люблю Вас.