H.O.P.E.

      От бульона поднимается пар, запах потрясающий, но у Мо язык не поворачивается сказать, как он голоден. Ему даже притронуться к тарелке стыдно.       Кругом стыдно.       Стыдно-стыдно-стыдно.       Он бы не вышел на улицу, если бы не этот назойливый, записавшийся в няньки.       Рыжий отрывает взгляд от тарелки, в которой плавают кусочки аппетитного куриного филе и быстро накидывает на голову глубокий капюшон.       Они смотрят. Все, кто в ресторане, смотрят. Продолжают разглядывать, будто диковинку. И дело не в том, что они оба парни, тут даже хуже. Гуаньшань выглядит — краше в гроб кладут. И это пиздец, как стыдно. А на нём ещё и спортивный костюм белоснежный, словно в насмешку. Царапины, с запёкшейся кровью и синяки. Всё это неимоверно чешется, сосредоточиться невозможно. Бесит.       Хэ Тянь вдруг встаёт и обходит стол, протискиваясь к Мо на диван.       — Ты чего щемишься? — рыжий настолько погружён в себя, что не успевает нахмуриться.       — Составить тебе компанию, — беззаботно отвечает Тянь и легконько касается его макушки.       Мягкая подкладка капюшона прижимается к волосам. Становится тепло, но Гуаньшань подавляет в себе привычное желание втянуть голову в плечи. Хэ Тянь его заслоняет, и рыжий вдруг понимает — это не для того, чтобы потереться или ещё хуй пойми зачем в мажорских извращенских мыслях. Нет.       В этот раз он заслоняет его собой, чтобы не мешали.       — Кушай, — словно в подтверждение этих странных, новых для рыжего мыслей, произносит Тянь.       — Угу, — он и вправду понемногу пьёт тёплый бульон.       Тепло растекается по грудной клетке. Он не замёрз, но всё тело будто инеем изнутри покрылось, и сейчас понемногу отходит. После дневного сна всегда немного странно, а дрых он крепко и довольно долго. Голод всё-таки берёт своё, и Гуаньшань накладывает себе в тарелку побольше мяса и лапши.       Он ест с аппетитом, ни о чём больше не думая. Даже забывает, что Хэ Тянь рядом: закинул руку на спинку дивана позади.       Краем глаза рыжий замечает, что парень лениво скользит взглядом по сторонам. Спал ли он вообще? Неужели сам не голодный? У них на столе приборов и тарелок на двоих, но предлагать кушать Мо стесняется. В конце концов, не он же за всё это платит… Захочет — сам пожрёт, не маленький.       Но он не хочет, а рыжий уже набивает желудок и с удовольствием пьёт простую воду. После солоноватого бульона и острой курочки особенно приятно. Осталось снова завалиться спать часов на десять, и жизнь по-настоящему удалась. Как мало, оказывается, надо для счастья…       Гуаньшань думает о кровати Хэ Тяня, о его квартире. О дожде на улице, и о запахе в лофте мажора, где он провёл почти двадцать четыре часа. Не так уж много, но всё уже стало привычным, даже сам Хэ Тянь, сидящий рядом, словно всю жизнь там сидел.       Почему он не задумывается, чем будет платить за такое гостеприимство и помощь?       Знает, что Тянь ничего не потребует в ответ? Откуда такая уверенность, что подвоха не будет? Рыжий не параноик, и всё понимает: человек рядом с ним делает это не ради выгоды. Есть кое-что другое, и Гуаньшаню пиздец, как страшно такое признавать. Он знал и раньше, но пытался вытеснить эти мудацкие мысли из своей башки куда подальше.       Хэ Тянь помогает, потому что рыжий ему не безразличен.       Не как друг.       «Блядь-блядь-блядь» — становится горячо-горячо, и сердце колотится, как ненормальное, но бежать из ресторана некуда. Только перепрыгивать через ошарашенного мажора и сносить всё на своём пути, шокируя посетителей.       Он так не сделает, не идиот же.       — Десерт хочешь? — тихо интересуется Хэ Тянь.       — Какой десерт? — задумавшись, рыжий не сразу соображает, о чём речь.       — Ну не знаю. Шоколадный торт? Тут не продают, но можно купить в магазине.       — Почему торт? — у Гуаньшаня в голове мысли о дне рождения. Последний раз мама пекла ему торт на двенадцатилетие. Он был красивый, покрытый шоколадом и каким-то фруктовым кремом, с двумя свечками-цифрами, которые не хотели гаснуть, хотя рыжий дул на них изо всех сил…       — Без понятия, — Тянь пожимает плечами. — Пошли отсюда. Народ тут какой-то дерьмовый…       Рыжий, в принципе, согласен и идёт следом. Дождя на улице уже нет, впрочем как и белой пушистой собаки, с которой он сидел под зонтиком. Народу стало побольше, многие вывалили из ресторана на улицу, чтобы покурить.       Ветер стих, воздух пропитан многочисленными ароматами еды из местных забегаловок.       — Так что, будем заходить в магазин? — буднично уточняет Тянь, и рыжий задумчиво чешет пластырь на шее.       Мо в принципе всё равно, однако мысли о чём-то приторно-сладком не покидают голову.       Он сыт и даже чуточку вспотел, но капюшон с головы снимать не торопится. Когда идёшь рядом с Тянем, постоянно кто-то оглядывается, а Гуаньшаню сейчас меньше всего хочется становиться объектом пристального внимания.       — Только быстро, — бросает он, находя взглядом супермаркет поблизости.       — Или хочешь, закажем что-то домой, и погуляем в парке? — вдруг предлагает Тянь.       Они рядом с одним из популярнейших мест для отдыха в центре города. Рыжий гулял там летом: под густыми кронами деревьев не так сильно палило жаркое солнце, но народу всегда было не продохнуть.       — Давай просто домой, — тихо произносит он, теряясь в мыслях и впечатлениях.       — Как скажешь, — спокойно соглашается Тянь, — домой, так домой.       Рыжий чувствует себя виноватым. Он бы, может, и пошёл в этот чёртов парк, но не сейчас. Не в таком виде… и не так.       К щекам приливает жар, когда он представляет их двоих, бредущих по какой-нибудь аллее в одиночестве. Хэ Тянь не сможет быть рядом просто так. Он обязательно вытворит что-нибудь…       В квартире рыжий стаскивает с себя толстовку, словно петлю с шеи, и устало выдыхает. Слишком много впечатлений: ещё вчера ему хотелось забиться в угол и тихонько сдохнуть, а сегодня он отужинал в каком-то пафосном заведении и чуть не отправился на свиданку в парк.       Что за пиздец творится с его жизнью?       — Такой будешь? — Тянь вдруг подсовывает ему телефон с фотографией какого-то торта.       — Похоже на дерьмо, — не задумываясь, отвечает рыжий и слышит чужой тихий смех.       По шее бегут мурашки: Хэ Тянь умеет смеяться по-особенному заразительно, и делает так, как назло, только в компании Гуаньшаня.       — Отлично, берём, — улыбаясь, отвечает мажор и оформляет заказ, ненадолго зависая над экраном смартфона.       Рыжий смотрит на него, стоящего посреди коридора в одном ботинке. Изучает его пижаму, выглядывающую из-под небрежно накинутого пальто, лохматые пряди, торчащие из-под кепки.       В груди колотится вопрос: почему я? Зачем ты выбрал меня? Что я тебе сделал такого, за что ты со мной так добр?!       Хэ Тянь поднимает взгляд, будто слышит все эти вопросы. Его лицо снова озаряет тёплая, усталая улыбка, от которой у рыжего перехватывает в груди.       Он отворачивается и проходит в гостиную. Плюхается на диван, подгибая под себя ногу и смотрит на капли на стекле, ещё не высохшие после дождя.       Взгляды людей бывают разные. Оценивающие, неодобрительные, испытующие, осуждающие, укоризненные, завистливые, недоуменные, презрительные.       И только взгляд Хэ Тяня среди всех просто тёплый и понимающий. В нём ничего лишнего, и ничто не пугает. Гуаньшань не боится, как было раньше.       Он чертовски волнуется, как станет теперь.