AD ASTRA
1 февраля 2022 г., 16:12
Примечания:
Прошу обратить внимание на список жанров: фантастика, соулмейт-АУ, философия, ангелы и демоны.
https://youtu.be/rPnpHFw5_S8 рекомендуется слушать под этот одноимённый саундтрек Ad astra.
Что в переводе с латыни означает "к звёздам".
— До начала всего было рождение Вселенной. Но сама о себе эта Вселенная имела лишь малейшее понятие: она думала, что ее отцом был Хаос, который пропал, оставив после себя лишь осколки. После такого большого взрыва у неё образовалось много работы. Создание других миров из суетных частиц — та ещё морока, знаете ли.
— Знаем-знаем, расскажите лучше про то, как появился Млечный Путь!
— Или Андромеда!
— А правда, что они скоро столкнутся? — малыши были рады этому светлому.
Он вёл у них занятия каждый день с обеда до сумерек, и сам получал истинное удовольствие, наблюдая, как в юных душах загорается искра бурной, неумолимой жажды жизни.
— Тише, — он улыбнулся и посмотрел поверх кудрявых светловолосых голов, вновь замечая уже ставшую знакомой тень на горизонте.
— Ну пожалуйста, мастер! Пожалуйста-пожалуйста!
— Всё это — долгие истории, а вам уже пора отдохнуть, — светлый поднялся, давая возможность юным душам пролететь через стену насквозь в свои спальни.
Они очень хотели знать обо всём. Похвальное стремление в их возрасте — он и сам был таким. Открытый для информации и доброты, которую теперь можно было передать ученикам. Подумать только — светлый и не надеялся, что сможет стать мастером, но его высоко ценили.
На выходе из здания тело окутали потоки тёплого воздуха. Из зелёного сада с запада подул свежий морской бриз, а лучи закатного солнца согрели уставшее от однообразного положения тело. Захотелось пронестись вдоль побережья, как он любил, наедине с ветром, слушая, как рождается жизнь на глубине.
Но было кое-что, из-за чего светлый не мог осуществить задуманное. От существа прямо перед ним веяло холодом, и там, где он стоял, глаза выхватывали одну лишь тьму. Подобные ему не могли находиться на побережье слишком долго: их тела обжигали и высушивали дневной ветер и солнце. Но этот, видимо, был из упорных. Одна и та же неизменная сущность наблюдала за светлым каждый день, так, что он к ней, пожалуй, даже привык.
— Они слушают тебя так внимательно, что забывают обо всём, — прошептал тихий, глубокий голос.
— Юный ум впитывает информацию лучше, и делает это искренне, — светлый впервые подошёл так близко, чтобы начать разговор. Его немного тревожило, что он позволил тёмной сущности начать первой.
— Пожалуй, я и сам был таким.
Стало интересно, как долго тёмный собирался хранить инкогнито? До того момента, как зайдёт солнце или раньше?
— Как тебя зовут? — спросила сущность, начав медленно кружить вокруг светлого, подобно туману, однако не подступая ближе определенного расстояния.
— Они ещё не дали мне имя, — тот улыбнулся, вытягивая руку и почувствовал холодок, пробежавший по коже. Это было новое, странное ощущение. Он никогда так не делал.
— Но разве они не дают имя, когда ты воплотился?
— Это сложный процесс, — светлый пошёл вдоль линии берега, наблюдая за тьмой, что медленно, но верно опускалась на море.
Солнце садилось и полоска света на воде постепенно тускнела. Вскоре всё кругом станет иным: холод возьмёт своё, и мир погрузится во мрак отчаяния и хаоса. Часть того, что светлые с таким трудом и заботой растили днём, погибнет.
— Ну а ты? — он заметил, что тёмные сгустки, наконец, обретают форму, становясь плотнее и чётче.
— Я ещё не знаю, — через минуту перед ним стоял такой же, как и он, разве что чуть выше. Его волосы были тёмными, как небо у них над головой. — Привет, — он широко улыбнулся.
Ветер подул с новой силой, принося с собой вести о том, что к работе вскоре должны приступить другие. После света к власти неизбежно приходила тьма.
— Тебе не холодно? — тёмный расправил плечи и провёл рукой по слегка отросшим волосам.
— Немного, — светлому пришлось улыбнуться, чтобы скрыть неуверенность и не спешить до дома.
Они могли существовать ночью, разве что недолго, иначе становилось слишком мёрзло и тоскливо. Свет никогда не жил во тьме, и он не продержался бы и нескольких часов, черпая силу изнутри. Тем самым удалось бы только истощить себя.
— Я тебя провожу, — тёмный любезно уступил дорогу и пошёл следом.
Они брели по песку в молчании, но как будто слушая чужие мысли. Вообще поделиться тем, что думаешь, не было зазорным ни для света, ни для тьмы, однако тёмный всё же делал это чаще.
— Говоришь, мои волосы, как солнце? — слушая его, светлый не выдержал и расхохотался, несмотря на лёгкий озноб.
— Не как солнце, а на солнце, — поправил тёмный. — Они как огонь, и это немного завораживает на закате, знаешь ли.
— Ты работаешь здесь? — смутившись, светлый прервал его речь.
— Неподалёку, — последовал уклончивый ответ.
— А я совсем рядом. Работаю и живу.
— На той горе? — тёмный задрал голову, всматриваясь в снежные вершины. — Чтобы быть ближе к звёздам? Ты что, карьерист?
— Нет, но оттуда очень красивый вид на закат, — светлый подлетел, а затем спланировал вниз, увлекая тёмного за собой.
Хватит ли у того храбрости забраться следом? Оказалось, смелости у него предостаточно. Немного подурачившись среди гигантских утёсов они вскоре опустились на ровный каменистый склон на горе и устроились на двух валунах друг напротив друга.
— Это какое-то испытание? — светлому не давала покоя мысль об искренности в речах тёмного.
— Почему ты так решил? — тот удивлённо вскинул брови.
— Вы никогда не проявляете интереса к созданию. Только разрушаете то, что есть.
— Ты думаешь это плохо? — похоже, тёмного задели эти слова.
— Нет, — светлый посмотрел на звёзды. — Миры рождаются и умирают. Иногда нужно уничтожить старый, чтобы дать силу новому. Это баланс.
— И ты привык? — вдруг пытливо поинтересовался тёмный. — Тебе нравится быть со светом?
— А тебе? — они встретились взглядом и на долю секунды в глазах тёмного промелькнуло сомнение.
— Мне кое-что интересно, — он тоже поднял голову. — Мы отделились от вас, когда поняли, что можем иначе. Когда поставили под сомнение ваши убеждения. Вашу веру.
— И от этого миры стали только лучше.
— В конечном итоге да. Мы учим их сомнению, а вы убеждаете верить.
— Таким образом все развиваются, — светлый с тёплом посмотрел вниз на небольшое здание вдали, где спали малыши.
А затем его осенило.
— Ты хочешь поставить меня под сомнение?
— Нет, зачем мне, — тёмный улыбнулся и лёг на камни, позволяя телу расслабиться и легко воспарить над ними. Светлый ненадолго загляделся на его одеяние. Он никогда не рассматривал тёмных вблизи, ведь ему не приходилось встречаться с ними часто. Этот был, пожалуй, почти как он сам, не считая роста. Ткань скрывала крепкие мышцы, но давала намёк, позволяя разглядеть их очертания.
— Сколько миров ты уже увидел? — светлый решил не давать волю фантазии.
— Множество, — тёмный поморщился. — Этот красивее всех.
— А я видел мир, который целиком состоит из воды. Она покрывает всю поверхность, а над головой висит такой плотный слой облаков, что едва пробивается свет и часто идут дожди.
— Нашим бы там понравилось, — довольно усмехнулся тёмный.
— Ты прав, ваших там обитает довольно много.
— А я видел мир из камня. Он настолько тяжелый, что там даже нет ветра и все, кто оказывается рядом, расплющиваются и двигаются очень медленно. Даже мысли, и те, передаются долго, так, что приходится ждать, — тёмный вытянул руку, указывая на созвездие. — Он вон там.
— А что тебя привлекло здесь? — светлый позволил себе подлететь чуть поближе, на расстояние вытянутой руки. Так они могли смотреть в одном направлении.
— Лучший баланс воды и суши. Здесь есть высокие горы, а ещё океан. Приливы и отливы. Это красиво, когда вода уходит и можно ходить по берегу там, где было дно.
Хотелось посидеть ещё, но светлому постепенно становилось всё холоднее, и тёмный это, разумеется, чувствовал.
— Иди, — он сел и широко ему улыбнулся. — Не пристало таким солнечным хворать по утрам.
— Заботишься о моём здоровье? — светлый озорно усмехнулся.
Лицо тёмного дрогнуло на долю секунды, и он развоплотился в облако.
— Отдыхай, я приду завтра, в это же время.
Его шёпот напомнил о начинающейся грозе, и эхом разносился по всему телу на следующее утро. Светлый не мог прекратить думать о голосе тёмного, часто представлял его лицо. После таких мыслей окутывало странное, но словно давно знакомое ощущение привычности его присутствия. Разве тёмный наблюдал за ним так долго?
— Мастер, нас учат, что баланс важен. Это правда?
— Если где-то убыло, значит где-то прибудет, — с умным видом заметил один из малышей.
Светлый улыбнулся им, и объявил перерыв, решив проветриться возле морского берега.
В этот раз даже не пришлось прислушиваться — сущности не оказалось поблизости, а кругом было жарко и тихо.
Какое-то время он бессмысленно бродил по песку, давая воде омывать голые ступни, и вглядывался в небосклон на горизонте, гадая, спит ли тёмный сейчас где-то в море? Скрывается в глубоких впадинах на самом дне или отдыхает в пещерных разломах глубоко под землей? Светлый никогда не был там, на стороне тьмы, но старшие имели доступ. Равно как не все тёмные боялись света, так и не все светлые боялись тьмы.
Остаток дня пролетел незаметно. Закончив преподавать уже в наступивших сумерках, светлый пошёл к берегу моря пожалуй, чуть быстрее, чем следовало.
— Ты сегодня нервничаешь, — заметил ехидный голос.
Светлый не рассчитал, вовремя не заметив клубившуюся под ногами тьму, споткнулся и полетел лицом вперёд прямо в её объятия.
Тёмный успел воплотится, и в воду они упали уже вместе.
— Осторожнее! — он услышал его приглушённый смех.
Кое-как выпутавшись из воды, оба смущенно отряхнулись, и тёмный зачесал со лба мокрые пряди.
— Высушись, — недовольство и досада от собственной неуклюжести распирали светлого изнутри.
Он не хотел прослыть растяпой, а улыбка тёмного так и подстёгивала сказать что-нибудь колкое. Затем он понял, что это всего лишь его работа.
— Да ты нарочно!!!
— Веришь — сейчас нет, — тот рассмеялся, подлетая вверх.
Солнце опустилось за горизонт, и его расправленные перепончатые крылья на миг закрыли свет вышедшей из-за облаков полной Луны.
Светлый залюбовался зрелищем. Крепкий, стройный и уверенный в себе — про темных не зря ходили слухи. Пришлось убедиться лично, и о запахе тоже не врали — едва заметный терпкий аромат сразу же забивался в ноздри и лишал возможности думать о чём-то кроме него.
Но вокруг не было достаточно света, откуда можно черпать силу, чтобы согреться. Кажется, ему предстояло ходить мокрым.
— Давай помогу, — тёмный подлетел так близко, что он ощутил его тепло. Слабое, но всё же не такое холодное, как поверхность камней или вода.
— И как ты себе это представ… — светлый не договорил.
Его окутал холод, однако вскоре после этого одежда стала сухой, и он даже не успел почувствовать себя плохо. Это было скорее… приятно и необычно. Прикосновение исчезло, и светлый опомнился, уже когда тёмный взлетел над побережьем.
— Тебя проводить? — поинтересовался он.
— Почему бы и нет, — светлый пожал плечами, думая лишь о моменте контакта.
Они полетели вперед, рассматривая свои отражения в водной глади. Тёмный периодически выделывал кульбиты, паря вокруг, а пару раз и вовсе толкая светлого.
Тот отвечал с упрямством, однако, втайне надеясь, что тёмный сделает так ещё раз. И ещё.
У них были часы до наступления кромешной темноты, а также мгновения от восхода солнца до его полного рассвета. Обычно удавалось поговорить: фактически светлый провожал тёмного на работу и встречал после, когда тот уже был достаточно уставшим, чтобы не болтать так много.
Они говорили о мирах и творении, иногда спорили о возникновении различных форм жизни, делились опытом, хоть тот и был весьма противоположным. В этой противоречивости порой виделась неуловимая истина, но, поглощённые друг другом целиком и полностью, они её не замечали.
Дни стали лететь один за другим. С закатом светлый позволял тёмному наблюдать, как солнце играет в его огненно-рыжих волосах и уже не спрашивал, зачем тому это так надо. Они касались друг друга невзначай, молчали, но теперь не только светлый ощущал эту острую потребность. Оказывается тёмный тоже искал предлог, чтобы чувствовать его как можно чаще.
Однажды утром, когда светлый проснулся раньше обычного и вышел на каменистое плато в горах, тёмный пришёл особенно утомлённый и грустный. Он не сразу разглядел следы ран на его теле: всё умело маскировала ткань. Расспрашивать о работе было довольно бестактно, так как они условились с самого начала: дела будут в стороне, их обоих связывает жажда к познанию и поиск истины.
Но тёмному было больно, и это занимало все мысли светлого в данную секунду, поэтому на привычные вопросы он отвечал невпопад.
— Что с тобой случилось? — он всё-таки не выдержал, поймав чужой тёмный взгляд.
— Это неважно, — тёмный был непреклонен в своём нежелании нарушать правила. Удивительно, что светлый, выходит, нарушил их первым.
— Я хочу помочь.
— Твоему упрямству могут позавидовать даже горы, — проворчал тёмный.
Однако он не удивился и не воспротивился, когда его взяли за предплечье. Там было единственное видимое место, на котором располагалась огромная гематома.
— Не зря же я в них живу, — светлый прошептал заклинание, сплёл его как следует и направил на прохладную кожу, которую бережно держал в своих ладонях.
— Не горячо? — спросил он, поднимая голову и отпрянул, когда ощутил холодный отпечаток чужих губ на своих собственных.
— Немного, — дыхание тёмного обожгло, несмотря на разницу температур.
Не теплом, так холодом, это бывало, когда они шутливо сталкивались, летя над морем.
Вокруг поднялся ветер, солнце на горизонте ещё не поднялось, но светлый начал нервничать, и это неумолимо привело к небольшому смерчу. Если бы тепла кругом оказалось больше, их бы неминуемо затянуло в водоворот.
— Кто это сделал? — светлый по-прежнему смотрел тёмному в глаза, но тот молчал. — Ответишь?
— Да, если позволишь поцеловать ещё раз, — тот потянулся вперёд и светлому пришлось поддаться на шантаж.
Они боялись друг друга, но любопытство всё же превышало страх. Тела обоих оказались мягкими и приятными наощупь. Тепло распределилось поровну и не вышло так, что где-то больше, чем нужно. Светлый запустил ладонь в волосы тёмного, чувствуя их мягкость, а тёмный вздрогнул, подаваясь вперёд и принялся целовать напористее. Оба дышали маленькими порциями, через раз, не в силах оторваться друг от друга. Светлый позволял себе всё больше: он, не задумываясь, излечил раны тёмного, отвечая на бесконечный поцелуй, обвился вокруг его тела, подлетел вверх, скрывая их обоих крыльями от поднимающегося солнца, чтобы продлить минуту удовольствия, которое ощущал всем телом. Но тёмный вскоре прервался, испуганно и затравленно оглядываясь по сторонам.
Светлый мог напугать его размахом крыльев или тем, как настойчиво вторгся в его личное пространство с исцелением. Ему стало стыдно.
— Они сказали, что если я продолжу приходить к тебе — будет только хуже, — наконец, произнёс он, по-прежнему не отпуская светлого. Они держались за руки и парили друг напротив друга.
— Кто? Старшие? — распалённый ласками, светлый снова подался вперёд, жадно целуя.
— Да, — сбивчиво ответил тёмный, — подожди…
Они опустились на каменистый склон, и светлому пришлось сделать над собой усилие. Тепла становилось все больше, солнце поднималось над горизонтом, оживляя замерзшие за ночь частицы. Мир наполнился привычным шумом.
— Я приду в сумерки, — виновато пробормотал тёмный. — Не могу сейчас, извини.
Светлый с трудом отпустил его, и весь день промаялся в ожидании. Сначала его накрыла бешеная, невиданная доселе эйфория. Все их диалоги наполнились смыслом, все слова перестали играть оттенками и звучали твёрдо и чётко. Ему будто открылась истина, и лавина чувств хлынула, сшибая всё на своём пути.
Он ждал его.
Он жаждал его.
Он слышал его и понимал даже то, о чём оба молчали.
Малыши не сообразили, что случилось с мастером, впрочем, мастер и сам не спешил бы называться ведающим: нужные слова терялись, но он умудрялся объяснять всё через эмоции, и юные души парили в их водовороте, не слишком вникая, почему светлый мастер такой радостный.
Постепенно на мир опустились сумерки. Нужда в присутствии тёмного достигла невиданных масштабов, и светлый ринулся к побережью, ураганом сметая за собой и песок, и мелкие камни. Впрочем, ждать пришлось довольно долго. Он успел поутихнуть и сесть у самой кромки воды, уперевшись локтями в колени. Море было спокойным, и в водной глади было видно чёткое отражение звёзд.
— Я тут, — шепнули откуда-то слева, и светлый рванул на голос что есть силы. — Тише-тише! — тёмный рассмеялся, обнимая его, цепляясь также крепко, поглаживая рыжие волосы и периодически утыкаясь в них носом.
— Я слишком долго тебя не видел. Хорошо спал? — светлый уселся к нему на колени, и таким образом они оказались лицом к лицу.
— Не очень, но сейчас мне уже лучше, — тёмный обнял его, так, что внутри всё перевернулось, но светлый отпустил тревожные мысли, всецело отдаваясь влечению и напрочь забыв о мыслях, одолевавших его весь день.
Они не могли насытиться друг другом, и даже подступающий холод не стал помехой. Тёмный только посмеивался, когда светлый не контролировал себя. Их слияние могли видеть случайные свидетели, но оба думали в первую очередь лишь друг о друге.
— Если бы я знал, что ты такой чувствительный, — тёмный прикусил кожу на шее, и светлый отозвался сладким, довольным стоном. — Я бы сделал это раньше.
— С тобой лучше, чем… — светлый запнулся, понимая, что собирался сказать.
Его словно встряхнуло и перевернуло вверх дном. Стыд накрыл плотным коконом, от которого так просто не избавиться. Он подвёл то, во что верил. Он променял саму мысль о свете на удовольствие от близости с тьмой.
— Если называть вещи своими именами, то мы оба немного подвели Вселенную, — тёмный снова прочёл его мысли. — Но я понял, что ты хотел сказать, — он притянул упирающегося светлого в объятия. — Послушай… Вчера я видел их. Первых разумных.
— Как? Уже? — светлый удивлённо посмотрел тёмному в глаза.
— Они называют это чувствами, — тот взял его за руку и поднёс к губам тыльную сторону, мягко целуя. — Так они сообщают, что любят друг друга.
Разумеется, светлый понимал, что это значит. Его скорее поразила весть, что люди, о которых все так долго говорили, прижились в этом мире. Они закреплялись довольно долго. Творение, которое, казалось, длилось вечно, наконец привело к чему-то. Это было их общей победой.
— Знаешь, как они говорят? — спросил тёмный, сплетая их со светлым пальцы.
— Разумеется знаю! — слегка возмутился тот. — Я люблю тебя.
— И я тебя тоже люблю, — тёмный улыбнулся, утыкаясь в светлого лбом, и прикрыл глаза, тихо вздыхая.
— Холодно, — наконец, признался светлый.
Время стало их неумолимым врагом, чётко обозначая границы и невозможность сосуществования рядом. Как бы они не пытались продлить близость, тепло ослабевало, и тёмный не хотел причинить светлому боль.
— Мы увидимся совсем скоро, — тихо прошептал он ему на ухо. — Я приду на рассвете.
— Я буду ждать, — светлый позволил себе ещё мгновение, запечатлевая в памяти запах, прикосновения и дыхание. — Я всегда буду тебя ждать.
Он смаковал момент единения бесчисленное множество раз, по памяти воспроизводил интонации, стоны, слова, которые они шептали, наслаждаясь друг другом. Его ученики, появившиеся на занятиях, были особенно бодры и веселы, наперебой сообщая мастеру о его цветущем внешнем виде. Покой ему, само собой, только снился. В этот раз удалось сомкнуть глаза и отдохнуть совсем немного. Он даже осмелился наблюдать за тёмным небосводом, который был усеян мириадами звёзд. Все они наперебой подмигивали ему, маня присоединиться, найти среди их бесчисленного множества его тёмного. Его любимого. Но страх замёрзнуть и сгинуть был сильнее, в конце концов, он, как светлый, был создан с этим страхом изначально.
Занятия закончились успешно. Он вырвался из плена обязанностей и ринулся к морю, нежась в лучах закатного солнца. Побережье выглядело особенно гостеприимным, волны образовали на песке причудливые формы, над морем летали птицы, и светлый впервые услышал их голоса. Один из учеников сказал, что вскоре сюда доберутся люди.
О них действительно говорили всё больше. Ими восхищались, на них надеялись.
Возможно ли, что вскоре люди станут заменой светлым и тёмным? Кто-то из старших сказал, что до этого ещё далеко.
Тёмный не появился. Когда стало нестерпимо холодно, светлый принялся летать вдоль линии берега, пытаясь согреться, и это помогло ему продержаться ещё какое-то время. Может, он проспал? Или почувствовал себя плохо из-за того, что было между ними вчера? Но светлый чувствовал себя отлично и не понимал, что происходит.
Он уселся на валун возле берега, точно там, где они были вместе вчера. Вскоре позади него образовалась тёмная материя, но вовсе не такая. Незнакомая и оттого показавшаяся враждебной.
— Он не придёт, — сухо сообщил голос, живо напомнивший голос тёмного. Сходство было таким сильным, что светлый резко обернулся.
Тьма соткала форму и перед ним предстал один из старших.
— Кто ты? И почему не придёт? — возмущенно поинтересовался светлый, поднимаясь. Но даже так он едва доставал старшему до плеча.
— Он был задержан, полагаю, за связь с тобой и другие многократные нарушения.
— Какие нарушения? Как задержан?! — светлый вовремя сдержался, едва не ткнув в старшего пальцем. Негодование раздирало его изнутри. — Где он?!
— Сейчас ты вряд ли до него доберешься. А наутро там мало что останется, — флегматично ответил старший. Он посмотрел на спокойную воду перед собой. — Я скажу тебе, где искать, но не советую туда идти сейчас. Во-первых, ты не выдержишь холода, а во-вторых, он просил тебя не делать этого.
— П-просил? — глаза светлого наполнились слезами. От холода сводило всё нутро, и он едва держался, чтобы не закричать. Выбора, кроме как переждать ночь, у него действительно не было.
— Я говорил с ним… о его поступках, — старший вздохнул. — Он сказал, что не жалеет, и это был его выбор. А раз так, то и ответственность он понесёт по полной.
— Но мне даже не сообщили… — светлый вытер глаза тыльной стороной ладони. Не хотелось показывать ни капли слабости.
— Твоё начальство мне не указ. Но я слышал, что у вас более… мягкие порядки. Возможно, они сочтут достаточным наказанием тот факт, что завтра его не станет.
— Как вы можете так поступать? КАК ВЫ МОЖЕТЕ БЫТЬ ТАКИМИ ХОЛОДНЫМИ?! — светлый скопил всё тепло, что осталось, чтобы накричать на него.
— Тише-тише, — голос, до боли напомнившй тёмного, вторгся в разум и последнее, что светлый помнил, это сильные руки старшего и полёт, занявший всего несколько секунд.
Видимо, тёмный попросил ещё и об этом. Чтобы его доставили на гору, домой. В тепло.
Он уснул, лишённый сил, но подскочил, когда снаружи было ещё темно. Страх, что ему сейчас предстоит выйти, сковал даже мысли. Однако вспомнив слова старшего о том, что он может не успеть, светлый вылетел из дома, не задумываясь.
Холодно было лишь поначалу. Всё-таки он летел почти на рассвете. Тьма отступала, хотя у неё ещё было достаточно сил, чтобы кусаться, пока он летел. Но светлый не давал ей шансов. Он впивался взглядом в каждую кочку, в каждый клочок земли, в надежде найти тёмного.
— Я здесь, — прошептал едва слышный голос, и светлый рухнул на землю в метре от тела.
Его почти не было. Крылья оказались сломаны или срезаны, кругом были одни ошмётки. Глаза подёрнулись странной пеленой, кожа была почти прозрачной, и светлый даже испугался навредить, прикасаясь.
— Всё в порядке, тебе можно, — прошептал тёмный, протягивая к нему руку.
— Как же так… — только и выдохнул светлый, хватая его ослабевшую ладонь, — как же так?!
Он всё причитал и причитал, баюкая его тонкое тело, прижимал к себе, пытался вылечить, делился теплом, но так, чтобы не навредить ещё больше.
— Я поставил под сомнение Вселенную, — тёмный тихо усмехнулся. — И получились мы. Разве не здорово?
— Почему они так поступили? Зачем же так жестоко? Как же быть? Я могу отнести тебя туда…
— Меня изгнали, в этом нет нужды.
Светлый не заметил, как заплакал. Слёзы потекли по его щекам беззвучно и бесконтрольно падая на тускнеющее тело тёмного. Они были вместе ещё вчера, наслаждаясь друг другом, а теперь светлый ощущал одну лишь всепоглощающую тоску и боль. Его тёмного скоро не станет.
— Я не хочу рассвет, — прошептал он, утыкаясь в чужое тело лбом.
— Тебе нельзя так говорить, — тёмный ещё держался, почти как всегда, если не смотреть на то, что с ним сделали. — Ты должен жить дальше, а меня забудут.
— Я тебя не забуду. Я не смогу тебя забыть…
Полоска света на горизонте становилась ярче, и даже крылья светлого не могли защитить их от утреннего тепла.
— Всё хорошо, — шептал тёмный, касаясь его кожи ледяными губами.
Будто ему было позволительно так говорить. Словно не он лежал сейчас перед ним, распластанный и уничтоженный, без малейшего проблеска надежды.
— Всё будет хорошо, — светлый слышал его голос в шуме поднимающегося ветра ещё долгое время, прежде чем понял, что изо всех сил сжимает в кулаках пустоту.
— Я вас ненавижу, — злобно процедил он, глядя на тёмное пятно, образовавшееся на песке. — Я ВАС ВСЕХ НЕНАВИЖУ!
— Ты слишком горяч, — ему вдруг ответил голос старшего.
Светлый посмотрел наверх, сощурившись. Белые крылья, которые он теперь ненавидел, отражали солнце так, что слезились глаза.
— Ты всё слышал, — поражённо пробормотал он. — Ты всё слышал и ничего не сделал?!
— Наберись терпения и мужества, прими наказание, ниспосланное тебе от Вселенной.
— Нет, — светлый поднялся на ноги. — НЕТ! — он расправил крылья. — Я думал это тёмные уничтожают. Я думал это тёмные — зло. Однако же вы ничем не лучше! Вы просто выбираете меньшее зло и продолжаете потворствовать разрушению!
— Следи за тем, что молвишь, — старший нахмурился и напрягся, но светлый уже не мог остановиться.
— Вы не лучше их! ВЫ ОДИНАКОВЫЕ! МЫ ОДИНАКОВЫЕ!!! И никто из вас не позволил этому случиться! С ним было лучше, чем со светом!
Он, наконец, сказал это, и поражённо замолчал, пытаясь предугадать реакцию старшего на свои дерзкие слова.
А потом стало всё равно.
Не хотелось лишь одного — забыть, не хотелось предать забвению их чувства друг к другу. Он знал, что за измену могут изгнать и надеялся найти тёмного в других мирах. Может, его тоже изгнали и это не смерть? Что может быть хуже, чем небытие?
К остальному он был готов полностью.
— Стало быть, ты принимаешь свою судьбу? — хмуро полюбопытствовал старший.
— Как есть, — светлый встал на колени и расправил крылья.
Он догадался, что с ним могут сделать то же самое. Могут уничтожить силы, могут истерзать душу, но уничтожить полностью? Нет.
Не в этом, так во множестве других подобных миров он обязательно очнётся.
— Я тебя не забуду. Я тебя не забуду. Я тебя найду. Я тебя найду…
***
Было очень больно и холодно, он сжался всем телом, пытаясь сохранить крупицы тепла, но тщетно. Его крутило, как на бешеной карусели, он видел множество звезд, темноту и пустоту, которая затягивала, призывая присоединиться, бесконечный поток светящегося тумана, чужие, слабо знакомые голоса, среди которых выделялся самый главный, который он обещал себе не забыть. — Малыш Мо? Рыжий, да проснись же ты! Эй! — встревоженно звал он. Тряска утихла, кто-то коснулся его лба тёплой ладонью. — Я дурак, прости… У тебя же температура опять. Я забыл про лекарства, а ты ещё бегал со мной… Прости. Я принесу полотенце. Тепло исчезло, но на его месте вскоре появился блаженный холод. — Ты улыбаешься? Блядь, малыш, не пугай, пожалуйста. Как ты себя чувствуешь? Всё нормально? Он хотел ответить, что холод — это хорошо, и, кажется, забормотал что-то неразборчивое. Ему было тепло и холодно, точно также, как в тот миг, на берегу моря, когда они были вместе. — Я тебя нашёл. Я тебя нашёл, — он улыбнулся и обвил его за шею, притягивая к себе. Всё было немного иначе. У него сильно болела спина, но, наверное, то было неудивительно, ведь они уничтожили крылья. На спине тёмного тоже было пусто, но тело — такое же, приятно отзывалось на ласку и чужие губы целовали в ответ также жарко, как и его собственные. — Я сплю? — прошептал тёмный, прерываясь. — Или это ты ещё не проснулся? — М-м, — невнятно пробормотал он, укладываясь поближе и вдыхая в себя чужой запах, который он помнил. Невероятно ярко и отчётливо. Ему надо было так много рассказать! Он видел другие миры, в том числе и тот, состоящий из камня. И водный. А ещё состоящий из сплошных ураганов и гроз. Но сейчас больше всего на свете хотелось отдохнуть в объятиях тёмного, потому что светлый был уверен — теперь им позволительно даже это. — Это какой-то побочный эффект лекарств? — тем временем, растерянно бормотал тёмный. — Если так, малыш Мо, пусть он продлится подольше… Я утром схожу в аптеку. А потом мы сбежим дальше. — Сбежим, — кивнул головой светлый, не слишком соображая, что такое лекарства и эта загадочная аптека. Он проваливался в сладкий, крепкий сон, вслушиваясь в любимый голос. Прижимался к нему всем телом и тихонько сопел, улыбаясь.***
Они проснулись днём от громкого стука. Из-под опущенных жалюзи пробивался яркий солнечный свет, Гуаньшань сощурился, потирая заспанные глаза, и увидел таблетки на тумбочке между двумя узкими кроватями. Рядом с ними стояла полуторалитровая бутылка воды. Хэ Тяня нигде не было видно. Он медленно сел, на пробу разминая затёкшее после сна тело. Кровать показалась ему жутко узкой, однако Гуаньшань чувствовал себя выспавшимся и на диво отдохнувшим. Скрипнула дверь, и он увидел Тяня, всё в той же пижаме и плаще, накинутом поверх. Спортивные штаны и толстовка, в которых был рыжий сильно помялись. Отлежал их… видимо. — Доброе утро, — Тянь первым делом присел на краешек кровати рядом и потрогал ему лоб. — Фух, — выдохнув, он внимательно и слегка испуганно посмотрел ему в глаза. — Что?! — рыжий недоумённо нахмурился. — Ты был словно не ты, — Тянь пожевал губу, задумчиво его глядывая. — Чё ты пялишся? — Это уже больше похоже, — он по-доброму усмехнулся. — Тебе ночью какой-то кошмар приснился. Но ты был так рад проснуться, что прямо прилип ко мне. — Что за чушь ты несёшь, — Мо на всякий случай отодвинулся. — Неужели ничего не помнишь? — Тянь дьявольски хитро улыбнулся, и у рыжего засосало под ложечкой. — О чём ты, блядь?! — Ты без конца твердил, что нашёл меня, — Тянь посерьёзнел. — А потом полез обниматься и целоваться, да так, что я аж опешил от твоей активности… Договорить ему не удалось, рыжий набросился с кулаками и какое-то время пытался избить его, но Тянь всякий раз ловко уворачивался. Распалённый от негодования, Мо даже не мог найти подходящих слов. — Да не вру я! — воскликнул Тянь, прикрываясь, когда рыжий в очередной раз на него замахнулся. — Ты потом уснул, но перед этим бормотал что-то про несправедливость, и что ты обещал не забыть меня, и про какие-то другие миры… Гуаньшаня вдруг словно ледяной водой окатило. Он вспомнил сон, урывками, как это бывает всякий раз поутру. Однако слова Тяня отзывались в глубине души, он и вправду не выдумал эту часть. — Спишем на температуру, — буркнул рыжий, поднимаясь с кровати. — Ты ещё согласился сбежать со мной, — Хэ Тянь смотрел на него снизу, всё также хитренько улыбаясь. — Блядь, ну началось — Гуаньшань закатил глаза и принялся обуваться. Воспоминания о сне преследовали его в течение всего следующего дня. Это выражалось в мелочах, которые помогали вспомнить определённые фрагменты. Например, он почему-то испугался, когда Тянь вышел на освещённую ярким солнечным светом улицу. Едва не вскрикнул, но вовремя прикусил язык, вспоминая, что это во сне ему было нельзя существовать днём. Потом они ехали в переполненном поезде в обеденный час-пик, и Тяню пришлось прижаться к рыжему боком, просунув руку под его лопатками. Но он почему-то не испытал ни капли злости из-за этого жеста. Наоборот, стоять так рядом было приятно. Во сне они занимались кое-чем куда более страшным… — У тебя уши покраснели, — Тянь выждал мгновение, когда поезд тронулся с места на очередной станции. — О чём ты думаешь? — Отвали, — рыжий был бы рад оттолкнуть его на самом деле, однако не позволяла толпа. Ему стало жутко неловко. Вместе с осознанием, что они переспали во сне, к нему пришло и другое воспоминание. Он действительно прижимался к нему под утро, когда проснулся от кошмара. Поначалу было по-настоящему жутко: при мысли, что он мог вот так легко потерять его… От несправедливости зудели кулаки. Но то был всего лишь странный, наполненный событиями и эмоциями сон. А наяву всё было чуточку иначе, но на долю секунды Мо задумался, что если правда? Что если когда-то давно они действительно были несовместимыми тёмными и светлыми частями мира на заре его существования? Если всё было взаправду, то, выходит, Гуаньшань его нашёл? «Я нашёл тебя», — произнёс он про себя, уставившись на крохотную, едва заметную пульсирующую венку на шее Хэ Тяня. Тот смотрел за окно, на простирающиеся далеко за горизонт цветочные поля. «Я нашёл тебя. Я тебя не забыл», — отозвалось из глубин души, и по спине от этих мыслей побежали мурашки.
