H.O.P.E.

      Бежать не получалось. У Хэ Тяня горело в боку, а в голову с каждым очередным рывком будто забивали раскалённые гвозди.       С наступлением темноты он хорошо понял, что такое отчаяние.       Когда от бессилия хочется выть, но даже это уже не выходит. Он успел обдумать слишком много сценариев, и каждый заканчивался хуже предыдущего — уже почти не осталось надежды найти Мо Гуаньшаня и хотя бы в мыслях доказать себе, что он старается не зря.       Когда-то его обзывали бесчувственным мудаком, и теперь Хэ Тянь мог с этим согласиться. Ни разу за всю свою недолгую жизнь он не пытался подумать за другого человека. Не пробовал поставить себя на чужое место, прожить чужую жизнь, как собственную.       Строго говоря, ему было незачем, ведь людей, которых он изо всех сил стремился бы понять, вокруг не существовало до тех пор, пока не появился Мо Гуаньшань.       Рыжая трагедия: его счастье, радость, боль, тоска, вперемешку с надеждой. В основе — исключительный по своей значимости конфликт сословий. События происходят в короткий отрезок времени. Финал несчастливый. В данную минуту зритель трагедии переживает катарсис. Вскоре последует занавес.       Хэ Тянь споткнулся об бордюр, с трудом удержал равновесие, остановившись, и упёрся в колени ладонями. Впереди виднелась набережная, а дальше пролегала только широкая река: больше некуда идти. Дыхание стало заполошным, кислорода не хватало. Не получалось нормально вдохнуть.       — Горит что-то, — мимо него пронеслись два бегуна. — Опять что ли местные банды…       Остальная часть фразы утонула в шуме от близлежащей проезжей части, и Тянь резко вскинул голову. Горизонт перед ним подсвечивался яркими всполохами, и в воздухе действительно витал запах гари.       Он собрался с силами и снова потрусил вперёд, придерживая бок. Последняя надежда, оказывается, очень долго не желала умирать.       Палисадник, мимо которого он пробежал, был совсем не освещён. В этой части парка давно велась какая-то реконструкция: судя по свезённым инструментам и материалам собирались восстановить старую лодочную станцию и привести в порядок пляж. Сейчас кругом не было ни души, но пожар впереди полыхал отменный. Что-то трещало, похоже, доски. Дым валил густой, светло-серый.       Тянь замедлился, когда различил некое подобие высокого костра. Рядом не было ни души, и это выглядело очень странно.       Обойдя бушующее пламя, он застыл, как вкопанный, завидев сидевшего на коленях рыжего. Тот отрешённо вглядывался в оранжево-красные всполохи, время от времени пошмыгивая носом. Его колени довольно сильно погрузились в песок, и он был голым по пояс. Подойдя ближе, Тянь отметил, что, ко всему прочему, ещё и мокрым. Волосы стояли торчком, вся кожа в разводах от подсохшего песка.       — Блядь, Гуаньшань, — растерянно проговорил Тянь, подбегая к Мо и падая на колени рядом. — Что тут случилось?! Что с тобой?!       Но тот даже не глянул в его сторону, хотя, похоже, услышал. Его глаза покраснели от слёз: на щеках виднелись мокрые дорожки. Руки лежали на коленях: ладони, сжатые в кулаки, мелко потряхивало.       — Эй-эй-эй, — Тянь осторожно коснулся его запястья кончиками пальцев, обращая на себя внимание. — Малыш Мо…       — Вот, что я такое, — тихо ответил тот.       — А? Ты о чём? — парень непонимающе проследил за его взглядом. Рыжий по-прежнему смотрел на костёр.       — Я тоже сгорю, — он невесело усмехнулся. — И мама. Мы сгорим изнутри.       Хэ Тянь хорошо знал это чувство. На лице Мо была печать такого же беспросветного отчаяния и боли. Он будто замкнулся на происходящем и впал в какое-то подобие нервного ступора. Нужно было срочно разобраться, в чём дело, и увести отсюда как можно дальше. Поговорить, объясниться. А потом по ситуации.       — Гуаньшань, посмотри на меня, — велел Тянь.       — От этого не убежишь, — продолжил гнуть своё рыжий.       Пришлось обращать на себя внимание куда более действенным способом: парень уселся перед ним, загородив весь обзор. Расфокусированный взгляд Гуаньшаня сосредоточился где-то в районе его шеи.       — Уйди, — попросил он так, что у Хэ Тяня заболело сердце. — Прошу… уйди.       — Малыш Мо, — сделать, как он просит, после такого? — Никогда в жизни от тебя не уйду, — продолжил он уверенно и твёрдо.       — Ты дурак, — рыжий нервно усмехнулся. Его брови вздёрнулись, а глаза снова покраснели, наполняясь слезами. — Хэ Тянь, ты дурак…       — Пошли отсюда, — тот оценил чужое состояние, как удовлетворительное. Кроме грязи и влаги Гуаньшань выглядел в порядке, каких-то внешних повреждений не было видно, а остальное он рассчитывал осмотреть после.       — Уходи, пока они не вернулись.       — Кто — они? — уточнил Хэ Тянь, замечая оживление на лице рыжего.       Взгляд внезапно метнулся вверх, и глаза расширились в неподдельном ужасе. Вслед за этим по голове Тяня ударили чем-то тяжёлым, и он, вскрикнув от боли, завалился на бок.

***

      Били так сильно и долго, что Шэ Ли устал и отошёл в сторону, чтобы перекурить. Остальные ребята продолжали глумиться, выкрикивали, что заставят Тяня покупать им обеды до конца года, сдавать одежду в химчистку и делать работу по дому за просто так.       Рыжий переводил взгляд со Змея, на Хэ Тяня и обратно. Во всём теле ощущалась невероятная, буквально свинцовая тяжесть. Такая, что даже пальцем пошевелить трудно. Он с трудом держал картину перед глазами в фокусе. Всё происходящее виделось словно издалека и не с ним. Хотелось зажмуриться, но он не мог даже этого. Что-то мешало.       Шэ Ли выкинул сигарету и вернулся к мажору.       Тот прикрывал руками лицо, но Змея это не остановило. Он поднял его за волосы и усмехнулся.       — Нравится получать за него? Скажи, когда заебёшься, мы переключимся.       — Иди на хуй, — Тянь закашлялся.       Наверное, он наелся песка, ведь его повозили по нему несметное количество раз. Тянь мог защититься, но трое ублюдков подкрались сзади и обезвредили его в первые же секунды. Мало что противопоставишь численному перевесу, когда падаешь от удара без сознания.       — Какой ты дерзкий, — Шэ Ли завёл руку назад.       Прозвучал хлопок, и сдавленный стон мажора разорвался в голове рыжего, словно петарда. Он прикусил язык и снова начал бормотать, что это всё не взаправду.       — Это у нас тут пьеса. Ромео и Джульетта, блядь! — Змея происходящее веселило всё больше. — Он так упорно его защищает, что мне даже интересно, как долго протянет!       — Босс, осторожнее, — кто-то из прихвостней, кажется, всерьёз испугался. — Вдруг откинется…       — Вот мы и посмотрим, — Шэ Ли ударил ещё раз. — Сам напросился.       Гуаньшань стиснул зубы, сглатывая ком в горле.       Нет, не сам. Это всё из-за него. Это, блядь, всё из-за него. Хэ Тянь не знал, с кем связался. Он понятия не имел, в какое дерьмо вляпался, и сейчас совершенно несправедливо, бессмысленно подставлялся под каждый удар!       Злость отрезвила и придала сил. Гуаньшань разжал побелевшие пальцы на руках.       — Сколько тебе ещё надо?! Я уже горю желанием начистить ебало твоей рыженькой подружке! А как вы, ребята?       Шэ Ли отвлёкся, нависая над Тянем, и посмотрел на двух замешкавшихся парней. Рыжий отсчитывал секунды до того, как они драпанут отсюда, наплевав на преданность, основанную на животном страхе. Змей действительно больной, и он не останавливается. Это должно их напугать, и потом у Гуаньшаня появится крохотный шанс.       Внезапно раздался звук, похожий на плевок.       — Ах ты ж сука! — Шэ Ли толкнул Тяня на песок и вытер щёку тыльной стороной ладони.       Он был в ярости, ведь люто ненавидел грязь и кровь. А сейчас на его коже красовались разводы и от того, и от другого.       Гуаньшань в это время пытался восстановить дыхание и повторял про себя какую-то идиотскую детскую считалочку. Это помогало избавиться от навязчивых образов перед глазами. Крики и звон посуды в том самом ресторане стихали в отдалении, и он оставался в реальности.       Если у Хэ Тяня хватает сил это вытерпеть, и он не боится, значит и рыжий может. Он просто обязан это прекратить.       — Давай, — прохрипел Хэ Тянь, — давай, убей.       Взгляд рыжего взметнулся, и всё тело словно сжалось от увиденной картины: Змей угрожал мажору откуда ни возьмись оказавшимся в руках ножом.       — Босс, может хватит?       — МОЖЕТ, ВАМ ТОЖЕ?! — заорал Шэ Ли, направляя нож на одного из них.       Другой вскрикнул от ужаса при виде лезвия и сорвался с места.       — Н-нет, — парень, которому угрожали сделался белее мела.       — А ХУЛИ ТЫ ПРИКАЗЫВАЕШЬ, ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?! А?!       Вторая шестёрка не выдержала творящегося беспредела и рванула вслед за первой. Гуаньшань проследил за ними взглядом.       — Готов его до смерти защищать, выходит? — Змей снова переключил своё внимание на Хэ Тяня. — Я вот никак не пойму… Нахуй тебе оно надо? Это же доходяга, каких поискать! У него отец сидит, а мать едва сводит концы с концами!       Хэ Тянь улыбнулся, и рыжий вздрогнул от вида его окровавленных зубов. С носа натекло на подбородок и шею. С рассечённой брови тоже.       Змей нахмурился, а затем приставил нож к его горлу.       — Прекрати, — Гуаньшань попытался, чтобы его голос прозвучал твёрдо, но вышло тихо и неуверенно.       — Что-что? — Шэ Ли картинно поднёс руку с ножом к уху, имитируя глухоту.       — ПРЕКРАТИ ЭТО! — уже громче произнёс рыжий.       — Ого, у принцессы прорезался голос! — Змей рассмеялся, и Тянь использовал выпавший момент, чтобы постараться столкнуть его. — ЭЙ! А НУ ЛЕЖАТЬ! — рассвирепевший от таких вольностей Шэ Ли снова прижал его к песку.       У Гуаньшаня задрожала нижняя губа. Страх сменился отчаянием и жгучим стыдом от собственной беспомощности. Хотелось плакать, вжавшись в тёмный угол. Это не он сейчас здесь. Это кто-то другой.       — Он не доходяга, — вдруг подал голос Тянь. — Он сильный и храбрый, в отличие от тебя, мудила.       — Но не такой сильный, как ты? — Шэ Ли затрясся в приступе хохота. — Проверим? — он принялся медленно вести лезвием по коже у мажора на щеке.       Рыжий увидел, как под ножом проступает алая кровь, но не услышал от Хэ Тяня ни малейшего звука. Это стало последней каплей.       — ПРЕКРАТИ! — взревел он, срываясь с места и кидаясь на Змея.       Он больше не думал о ресторане, в котором сидел, будучи мальчишкой. Не плакал, наматывая сопли на кулак и не слышал жутких криков. Вместо этого Гуаньшань представлял улыбку Хэ Тяня. Как тот смеялся, когда рыжий его колотил. Как светились глаза, когда они встречались на первом этаже школы перед уроком.       Он бил отчаянно, не сдерживая сил, и очень надеялся, что ему хватит, чтобы вырубить ублюдка.       Перед глазами стелился красный туман, но во всём теле ощущалась удивительная лёгкость. Хэ Тянь смог, значит и он тоже сможет.

***

      Хэ Тянь впервые видел такого Гуаньшаня и не мог не восхищаться. Несмотря на тупую боль в затылке и рёбрах, он пялился на него, совершенно не стесняясь, как зачарованный.       Блики догорающего пламени играли в рыжих волосах и отражались в глазах. Кулаки вышибали из Змея дух, стремясь как можно скорее отправить в нокаут. Он был прекрасен весь, от и до. Хэ Тянь и помыслить не мог, чтобы считать его неудачником или неполноценным.       Раз уж на то пошло, они оба такие, и он не видел в этом ничего ужасного.       Наконец, Гуаньшань остановился и обессиленно завалился на бок, восстанавливая дыхание. Нож выпал у Змея из пальцев. Вслед за этим раздался его сдавленный стон, а потом он, кажется, потерял сознание.       Хэ Тянь предпринял попытку встать, и ему удалось приподняться на локтях. Всё тело отозвалось острой болью, но он стерпел и перевалился на бок.       — Эй! — Гуаньшань подполз к нему и дрожащей рукой убрал со лба грязные слипшиеся от крови волосы.       — Я здесь, — проговорил Тянь.       — Блядь, — рыжий растерянно касался его лица. — Идти можешь?       — Думаю да, — оптимистично заметил он.       — Давай, поднимайся, вот так, — Гуаньшань помог ему встать и придержал, когда ожидаемо повело в сторону.       — Что там горело? — Тянь сфокусировал взгляд на Мо, и отметил, как тот закусил губу.       — Мой рюкзак, — убедившись, что парень может стоять на ногах, Гуаньшань резко метнулся к лодке.       — Там было что-то ценное? — уточнил Хэ Тянь, наблюдая, как рыжий переворачивает ещё догорающий костёр.       Старая лодка, заваленная досками, выгорела почти полностью. Рыжий засыпал остатки пламени песком, а затем встал на колени и начал искать что-то взглядом.       — Сейчас… погоди немного, — он был настолько безумен в своих действиях, что Хэ Тянь всерьёз подумывал уточнить, не получал ли он по голове тоже.       В углях и в остатках древесины угадывались жёлтые обгоревшие лоскуты. Среди них Гуаньшань, наконец, отыскал что-то красное. Издалека было неясно, но когда рыжий       поднял предмет, Тянь неожиданно увидел обуглившийся иероглиф его фамилии и, наконец, опознал искомое.       — Так ты их не выкинул, — растерянно прошептал он.       — Сдурел что ли, — рыжий вскрыл, что осталось от коробочки дрожащими пальцами и вытащил оплавившуюся подушечку с чёрными гвоздиками. Его взгляд был прикован к ним так, словно они представляли какую-то сумасшедшую ценность.       — Пошли отсюда, — Тянь, хромая, поравнялся с ним и накрыл его дрожащие ладони своими. — Слышишь? Пошли.       Рыжий отрывисто кивнул, и они, придерживая друг друга, кое-как выбрались сначала на проезжую часть, а затем, не торопясь, пошли в сторону автобусной остановки. Хэ Тянь пожалел, что не взял с собой ветровки: Гуаньшань дрожал от холода. Судя по всему, ублюдки сперва искупали его в реке.       — Надо в больницу, — он шмыгнул носом.       — Я в порядке, — Тянь понимал, что его заявление звучит бредово, но не хотел расставаться с рыжим так скоро.       Они даже не поговорили толком, а в больнице на это точно не будет времени.       — Ты как? — спросил он, не дожидаясь, пока Мо ответит.       — Цел. Переодеться бы…       — Хочешь, поедем ко мне, — предложил Тянь, ни на что особенно не рассчитывая.       — Садись, — Гуаньшань не ответил и устроил его на пустой лавочке под навесом.       — Мне не всё равно, — тихо произнёс Хэ Тянь, когда он отошёл в сторону.       — На что? — переспросил Мо, глядя в небо.       — На твои причины, — пояснил Тянь, воскрешая в памяти их разговор в стенах школы. — Ты имеешь право думать, как считаешь нужным, и я не могу заставить тебя мыслить как-то иначе. Это из-за того, что ты сказал сегодня утром. Я… был не прав.       Гуаньшань со вздохом опустился на лавку рядом, вертя обуглившуюся коробочку между пальцами, и замолчал.       — Я был на твоей работе. Был возле дома…       — Ты везде, — прервал его рыжий.       — Я только хочу сказать, что ты гораздо лучше, чем о себе думаешь, Гуаньшань.       — Почему ты не сказал хватит? — вдруг нетерпеливо прервал он. — Зачем весь этот концерт? Нравится получать по лицу? Не замечал за тобой мазохистских наклонностей.       — Я не хотел, чтобы тебе было больно.       — Смотреть на тебя было больно, — вдруг откровенно признался рыжий. — А я слабак… Даже рыбку не смог уберечь…       — Ты не слабак, — Тянь посмотрел на дорогу и понадеялся, что до случайной машины у них ещё будет целая уйма времени. — Какую рыбку?       — Мне её отдали в магазине, — рыжий сжал гвоздики в ладони. — Она умирала, и я думал, что смогу немного скрасить её последние дни. Хоть что-нибудь смогу сделать нормально.       — Это не твоя вина, что ты встретил этих мудаков.       — Ты знаешь, что я сам подписался.       Хэ Тянь помнил рассказ о Шэ Ли, и как Гуаньшань попал в банду. Он не раз наблюдал страх, который рыжий испытывал от одного только вида Змея где-то поблизости. Однако не это было первоначальной причиной. Рыжий отталкивал людей от себя вовсе не потому, что боялся драки. Пять минут назад он собственноручно вывел ублюдка в нокаут.       — Блядь, хули мы тут сидим, тебе нужно в больницу, — Гуаньшань нетерпеливо подскочил. — Дай телефон, я вызову скорую.       Тянь попытался встать, но у него предательски закружилась голова, и Мо снова пришлось ловить его, спасая от падения. Это был их личный рекорд по прикосновениям, разговорам и нахождению рядом без единого конфликта.       — Телефон давай, — неуверенно пробормотал рыжий, когда Хэ Тянь обхватил его руками и прижал к себе. — Ты чего творишь?       — Дай мне минутку, — попросил он, утыкаясь лбом в его обнажённое плечо. Кожа Гуаньшаня была холодной, как лёд, хотелось её согреть.       А ещё совсем капельку побыть близко, практически вплотную, ощущая, как быстро колотится сердце.       Мо застыл, напрягаясь, словно пружина, вот-вот готовая лопнуть.       — Не злись на меня, — попросил Тянь, зажмуриваясь.       Ему было очень плохо, он врал, что в порядке. Врал, что ему не больно, когда Змей бил. И был готов на что угодно, лишь бы такое, как сейчас, длилось вечно.       — Пожалуйста, не злись. Я не больной и не сумасшедший, — шёпотом продолжил он. — Но недавно я кое-что понял, малыш Мо… И мне очень стыдно за то, каким я был мудаком, правда… Выслушай и не злись.       Гуаньшань словно обмяк. Он вздохнул, не отпуская Тяня и переместился с ноги на ногу, видимо, выражая готовность слушать.       — Ты можешь не отвечать. Точнее, ты и не должен… Я сам виноват, — сбивчиво говорил Хэ Тянь, не открывая глаз. В голове пульсировало, и он постоянно спотыкался об слова. — Пожалуйста, я умоляю, не думай о себе плохо. Я сам никогда о тебе так не думал. Ты действительно крутой, гораздо круче и лучше меня, рыжий, слышишь? Никогда не смей сомневаться в себе. У тебя потрясающая мама, и ты сам потрясающий, я восхищаюсь вами. Честно. И всегда буду. Прости, что я так плохо всё это понимал, но я начинаю сейчас. И хочу понимать тебя дальше… И ещё много чего хочу, но я ведь всегда так.       — Хэ Тянь, — Гуаньшань прервал его, чуть сильнее сжав предплечье, за которое придерживал.       — Погоди. Погоди, прошу, дай мне сказать.       — Тебе надо в больницу, ты уже бредишь, — Мо провёл по его спине свободной рукой.       — Я не брежу, дурень, я тебя люблю.       Дрожали оба, но Тянь больше от страха. Признаться в чувствах человеку напротив оказалось сложнее всего, что когда-либо случалось в его жизни. И правы были те, кто говорил, что это как отрезать часть души и подарить ту другому человеку. А ещё хуже от бесконечной вереницы догадок: как поступят с таким подарком?

***

      Гуаньшань застыл, как вкопанный. В груди стало горячо ещё когда Хэ Тянь только начинал обрушивать на него этот свой поток откровений. Но после признания рыжий окончательно растерялся, не понимая, как себя дальше вести.       Он переживал за него: за каждый кровоподтёк на лице, за каждый синяк и другие возможные травмы, которые этот придурок так по-рыцарски игнорировал.       Похоже, у них обоих окончательно поехала крыша.       — Ты не должен отвечать, — всё твердил Тянь. — Я просто сказал то, что чувствую, и я не жду, что ты ответишь.       Ладонь рыжего скользнула по чужой спине, и он нервно вздохнул. Это было первое признание в любви за всю его жизнь. Первое, которое он совсем не ждал и не особо верил, хотя и чувствовал, что мажор в последнее время вёл себя как-то странно. Может, он обманывался. Если прислушаться к себе, что Гуаньшань делал довольно редко, если подумать обо всём этом хорошенько, то он знал с самого начала.       — Вот телефон, — Тянь вложил мобильник рыжему в руки, понурил голову и тяжело опустился на лавку, зарывшись пальцами в грязные волосы.       Он выглядел обречённым. Не таким растерянным, как Мо, но будто готовым умереть сию же секунду, как от выстрела.       Гуаньшань вспомнил великое множество раз, когда Тянь настаивал на физическом контакте. Как он стремился оказаться рядом и дотронуться. И как рыжий ругался, если мажор лез с объятиями… Но сейчас ему самому захотелось обнять его.       Однако нужно было решать, что делать дальше, и вместо этого Мо уткнулся в телефон. На заставке, разумеется, была их совместная фотография. Спустя минуту напряжённого размышления, он сделал выбор в пользу такси и вызвал машину по адресу апартаментов Хэ Тяня.       Мажор до последнего не понимал, куда его везут, а на середине пути и вовсе отключился у рыжего на плече. Повезло, что водитель не задавал лишних вопросов. Гуаньшань, благодарный за тактичность, выбрал в приложении максимальные чаевые. Когда они остановились на подъездной дорожке возле дома, он осторожно растолкал спящего.       — Пошли. У тебя есть аптечка? — спросил он, открыв дверцу со стороны Тяня.       — Мы где? — тот осторожно вылез из такси, и водитель мгновенно тронулся с места, оставив их посреди безлюдной улицы.       — У твоего дома. Аптечка, спрашиваю, есть?       — Какая-то была, — Тянь действительно мастерски делал вид, что с ним всё в порядке, а на деле оступался едва ли не на каждый шаг.       Гуаньшань провёл его через холл, мимо ошарашенного консьержа, к лифтам. Они ехали молча, но не из-за неловкости. Мажор действительно был на пределе, и рыжий нервно кусал губу, опасаясь, как бы тот не потерял сознание.       В квартире было темно, но в прихожей автоматически зажёгся свет, когда они вошли. Гуаньшань снял кроссовки, повернулся и увидел, что Тянь медленно оседает по стенке вниз.       — Блядь! — он поймал его под руки и приподнял. — Эй-эй, не отключайся. Где аптечка?!       — В ванной… — глухо прошелестел Тянь.       — Что болит?! — Гуаньшань усадил его на закрытый бачок унитаза и принялся шарить по полкам, наблюдая за мажором краем глаза.       — Голова, — тот наклонился вперёд, но не упал, а упёрся локтями в колени.       Со стороны выглядело, словно ему приспичило посрать. Гуаньшаню было не до шуток, но он всё равно едва не рассмеялся, когда нашёл пластмассовый контейнер с красным крестом.       Внутри было всё необходимое, рыжий пользовался таким набором бесчисленное количество раз. Он пустил воду в ванной, помог Хэ Тяню подняться и подвёл к бортику.       — Сам сможешь? — вопрос был риторическим. Гуаньшань понимал, что нет.       — Извини, — Тянь поднял руки, и Мо стащил с него окровавленную, грязную футболку.       — Прекрати уже, — незлобно ответил рыжий, опускаясь ниже и хватаясь за резинку спортивных штанов. — Держись за мои плечи, а то наебнёшься.       Тянь послушно сделал, как ему говорят, и остался перед Мо в одних трусах. Снимать последние тот не планировал, но залезать в ванную в таком виде было глупо. Он отвёл взгляд, когда Тянь разделся до конца самостоятельно, и едва не пропустил момент, в который парень пошатнулся, занося ногу над бортиком.       — Твою же мать, — не смотреть ниже пояса оказалось сложно, но Гуаньшань приноровился. Он окатил его водой из душа, смыв грязь и пот, и выдавил на голову немного шампуня. Смыв пену, наконец увидел два рассечения, разбитую губу и огромный, начавший наливаться кровью синяк на скуле.       На животе тоже были следы от ударов, но сами рёбра, кажется, не пострадали.       Тянь придерживался за стенку, чтобы не упасть и смотрел куда-то перед собой. Гуаньшань не воспользовался шторкой, поэтому всё вокруг было в воде. Он нашёл полотенце, набросил то на мажора и помог выбраться из ванной.       Тянь обмотался им ниже пояса и снова послушно сел на указанный рыжим унитаз.       — Потерпи, — тот вскрыл антисептик и как следует промыл остатки грязи. Затем аккуратно ощупал набухшие края ранки на щеке и ловко стянул их пластырем. Мази от ушибов не было, зато нашлась упаковка обезболивающего. Пришлось сбегать за водой на кухню и заставить Тяня выпить две таблетки.       — Я прилягу, — извиняющимся тоном заявил тот, когда рыжий вывел его из ванной.       Гуаньшань закатил глаза и подвёл парня к кровати.       — Одежду возьми в шкафу… какую хочешь, — Хэ Тянь лёг под одеяло и тяжело выдохнул.       — Ладно, — бросил рыжий и удалился в ванную.       Он уже ничего не стеснялся. Спокойно принял душ, отскребая от себя всю грязь, убрал за собой и только после вспомнил, что забыл взять сменную одежду. Пришлось выходить в комнату, обмотавшись полотенцем, как и Тянь.       К счастью, тот уже спал. Стараясь ступать как можно тише, Гуаньшань подошёл к кровати и убедился, что с мажором действительно всё в порядке. Затем он отыскал встроенный шкаф и замер, стараясь разглядеть что-то в царившем полумраке.       Это, наверное, было слегка бесцеремонно, хоть рыжему и дали разрешение. От лазания по чужим вещам стало не по себе. Он отыскал чёрные спортивные штаны и такую же футболку. Они оказались на размер больше, но в сухой, тёплой одежде сразу же сделалось так уютно, что Гуаньшань не пожалел ни на минуту.       Электронные часы показывали час тридцать. Повезло, что мама на смене и его отсутствие никого не удивит. На тело вдруг навалилась усталость: кажется, Мо наконец-то расслабился, и организм теперь отчаянно сигнализировал ему о сне.       Он бы с радостью прилёг. В прошлый раз ведь даже спал на диване перед телевизором. Наверное, стоит передохнуть, чтобы прийти в себя к утру?       Рыжий нашёл одеяло, которое Хэ Тянь доставал в прошлый раз с верхней полки шкафа, подложил под голову одну из многочисленных диванных подушек и укутался с головы до ног. В квартире не было холодно, но его трясло изнутри. Закрыв глаза, Гуаньшань снова увидел перед собой языки пламени и лицо Змея. Усталость хоть и брала своё, но спать тут же расхотелось.       Он перевернулся на спину и уставился в потолок, вслушиваясь в тихое, ровное дыхание, доносящееся с кровати. С Хэ Тянем было спокойно. Там, на кровати, наверное, будет лучше?       Гуаньшань вдруг испугался, что лежит на диване один. Это был настолько иррациональный страх, что он даже не нашёлся с его причиной. Ему просто казалось, что рядом с мажором сейчас безопаснее, чем где-либо.       Возвращаться к кровати было немного стыдно, если уже постелил себе на диване, но выбора не оставалось.       Тянь вздрогнул, когда рыжий лёг на самый край. Из окна на его лицо падал тусклый лунный свет: нахмуренные брови слегка подрагивали, губы сжались в тонкую, белую линию. Лоб покрылся бисеринками пота. Гуаньшань уже видел, как мажору снился кошмар, и в этот раз, видимо, происходило то же самое.       Он робко протянул руку, касаясь чужого плеча и едва слышно прошептал: «Я здесь».       Дыхание выровнялось, и Тянь больше не хмурился. Рыжий так и не убрал руки, чувствуя жар, исходящий от тела мажора, а затем придвинулся, чтобы пощупать лоб. Температура, вроде, отсутствовала, но он был горячим, словно печка.       — Зачем ты полез… — глухо пробормотал рыжий, обращаясь в никуда. — Даже если всё дело и правда в твоём искреннем желании помочь, то… я того не стою, Тянь. Шэ Ли прав, я из бедной семьи, мой отец сидит. У меня мало вариантов для счастливого будущего. Такие, как я, часто скатываются на самое дно. Может, я и не хочу, чтобы со мной такое случилось сейчас, но обстоятельства бывают сильнее.       Гуаньшань настолько увлёкся рассуждением, что не заметил, как у Хэ Тяня изменилось дыхание. Его ладонь вдруг накрыли чужие пальцы, и он вздрогнул от неожиданности.       — Я уже сказал тебе, почему, — тихо ответил мажор.       — Это чушь какая-то, — рыжий не верил. Казалось, если он будет отрицать достаточное количество раз, то слова Хэ Тяня обратятся в ничто. Он убрал ладонь с его груди и подложил ту под голову.       — Кому-то и чушь, но для меня это правда, — Тянь вздохнул и, кряхтя, перевернулся на бок, оказываясь с Мо лицом к лицу.       Они лежали на расстоянии согнутой в локте руки.       — Я буду защищать тебя, хочешь ты или нет, Гуаньшань. Этот ублюдок ответит за то, что сделал.       — Не связывайся с ним, — рыжий нахмурился.       — Вот уж хрен тебе. Это и моё дело тоже, в конце концов, это он меня избил.       — У него много людей, Тянь.       — У нас тоже, — парировал мажор.       — Кто? — недоумённо переспросил Гуаньшань, пропустив мимо ушей местоимение «нас».       — Чжань Чжэнси и Цзянь И. Твой друг Цунь Тоу. Думаешь они не заступятся?       — На кой хуй им это надо?       Хэ Тянь тихо усмехнулся.       — Ты реально не всекаешь, скольким людям ты небезразличен.       Гуаньшань пристыженно замолчал. В словах мажора была правда, и он знал об этом. Наверное, это было эгоистично с его стороны — постоянно отталкивать тех, кто в общем-то не желал ему ничего плохого и искренне хотел общаться.       — Не волнуйся, завтра поговорим с ребятами. Только сперва позвонишь маме, и скажешь, что ты у меня. Идёт? — голос Тяня успокаивал.       Рыжий прикрыл глаза и подумал, что готов слушать его, пока не уснёт. Все страхи отходили на второй план, уступая место обыкновенной физической усталости.       — Отдыхай, — продолжил мажор. — Если сегодня худший день — завтра будет лучший.

***

      — Спасибо, — едва слышно прошептал Гуаньшань, и Тянь сперва не поверил собственным ушам.       Он лежал неподвижно несколько минут, пытаясь понять — правда или послышалось? А рядом уже раздавалось мерное посапывание.       — Спокойной ночи, малыш Мо, — Хэ Тянь протянул руку и осторожно погладил рыжего по щеке кончиками пальцев.       Они были рядом, несмотря ни на что. Даже после его отчаянного признания. После всего, что случилось за этот долгий, тяжёлый день. Они были рядом.       Наконец, подействовало обезболивающее, и Тянь вскоре уснул крепким сном без кошмаров. Впервые за долгое время он, кажется, нормально выспался и открыл глаза от яркого света утреннего солнца, попадающего на кровать из окон. Вчера ему было не до того, чтобы опускать жалюзи.       Он осторожно пошевелил руками и ногами, проверяя, как реагирует тело. Синяки и ушибы, разумеется, тут же разнылись. Гуаньшаня рядом, само собой, не было. Тянь сглотнул, переворачиваясь на спину и обернулся на неожиданный звук.       Гуаньшань сидел на диване, спиной к нему, закутанный в плед, и пил чай. Тихонько работал телик: показывали утренние новости.       От такой умилительной картины хотелось разрыдаться. Каких богов надо благодарить за ниспосланные минуты спокойствия и уюта с рыжим?       Тот вдруг обернулся, и они встретились взглядом.       — Я достал тебе шмотки, — хрипло начал Гуаньшань. — Оденься и дуй сюда, нужно осмотреть лицо.       Хэ Тянь покосился на кровать, отмечая смятый след на покрывале, где ночью лежал Мо. Поверх были наброшены футболка, трусы и какие-то треники. Он предпринял попытку встать и, морщась от боли, постепенно оделся. Гуаньшань сделал новости погромче и следил за событиями на экране, не оглядываясь до тех пор, пока парень не подошёл к дивану.       На журнальном столике стояла аптечка. Он осторожно сел рядом с рыжим вполоборота, столкнувшись коленками. Тот скептически изучил его лицо.       — Я сходил в аптеку, — начал он. — Взял наличку, которая валялась при входе.       — Спасибо, — Тянь проследил за тем, как Гуаньшань открутил крышку у тюбика с какой-то мазью.       — Это чтобы синяки быстрее сошли.       — Спасибо, — ещё раз добавил он, глупо улыбаясь.       — Больно? — уточнил рыжий, распределяя прохладный крем по скуле.       — Не-а, — Тяню, может, и было самую малость неприятно, но думал он в данную секунду вовсе не об этом.       Сам факт, что они находились утром у него в квартире, и Мо заботился о нём, действовал не хуже самого сильного обезболивающего в мире.       — Я позвонил маме, — он посерьёзнел, — подними футболку.       — Дома всё в порядке? — уточнил Тянь, когда Гуаньшань поцокал языком.       На рёбрах расцветали синяки: из-за бледной кожи казалось, что они какого-то неестественного фиолетового оттенка.       — В порядке, — как-то скомкано ответил рыжий, распределяя мазь.       Гуаньшань делал всё очень осторожно, и Тянь не без улыбки отметил, как густо он краснел в процессе.       — Жить буду, — он сказал это, чтобы заполнить неловкую паузу в повисшем молчании.       — Будешь, — согласился Мо.       — Как ты себя чувствуешь? — осторожно полюбопытствовал Тянь.       Он вкладывал в этот вопрос гораздо больше, чем забота о здоровье, и, судя по заминке, Гуаньшань это прекрасно понял.       Пожав плечами, он ещё раз шмыгнул носом и вытер руки об салфетки.       — Есть хочешь? — Тянь устроился рядом поудобнее, откинувшись на спинку дивана.       — Школу прогуливаем, — тихо произнёс рыжий.       Он констатировал факт, и одно лишь это само по себе имело для Хэ Тяня ценность.       — Попросим ребят принести конспекты? — предложил он и потянулся за телефоном. — Ай, блядь, — от неловкого движения заболело в боку.       — Что? — Гуаньшань встревоженно подался вперёд вслед за ним.       — Всё хорошо, — Тянь похлопал его по коленке и спохватился, быстро убрав руку.       — Если что не так, то ты это… — неуверенно проговорил рыжий.       — Что — это? — уточнил он, просматривая сообщения на телефоне.       — Ну… в больницу?       — Серьёзно? — Хэ Тянь глянул на него исподлобья, и губы Мо вдруг тронула слабая улыбка.       — Ладно, — он уселся обратно и принялся щёлкать пультом.       Хэ Тянь написал Цзяню, что они у него дома, и попросил принести все задания. Тот, разумеется, пристал с кучей вопросов.       — Кому ты там? — вдруг полюбопытствовал Гуаньшань.       — А что — уже ревнуешь? — Тянь наклонился к его плечу и сунул под нос телефон.       Рыжий не отодвинулся, хотя и слегка недовольно хмыкнул в ответ, уставившись на экран.       — Он всегда такой дотошный?       — Когда дело касается тебя, да, — Хэ Тянь забрался на диван с ногами и устроился у Гуаньшаня на плече.       — Он редкостный болтун, — констатировал тот.       — И не говори.       «Вы уже вместе?»       «Я могу вас поздравить?»       «Тянь, блядь, не молчи!»       Сообщения и смайлики продолжали сыпаться, но Хэ Тянь и не думал убирать телефон. Со вчерашней ночи ему больше не было, что скрывать.       — Что бы ты на такое ответил? — поинтересовался он у рыжего.       Тот тяжело вздохнул и ткнул пальцем в экран, открыв вкладку со стикерами. Найдя там самый огромный смайлик со средним пальцем, он выбрал его и нажал кнопку отправить.       — Это не ответ, — рассмеялся Тянь, ойкнув от внезапной боли.       — Это не его дело, — парировал Гуаньшань.       — А чьё? — в эту секунду стало немного волнительно и страшно.       Рыжий поёрзал, и Хэ Тянь с сожалением решил, что тот, должно быть отодвинется или и вовсе уйдёт.       — Не говори ему, — вдруг тихо пробормотал он.       — О чём? — ошарашенно уточнил Тянь.       — О нас.