H.O.P.E.

      — А ты знал, что танго изначально было мужским парным танцем?       — Чего?!       Хэ Тянь смеётся, глядя, как Мо Гуаньшань открывает бутылку вина. Пробка выскакивает из горлышка с приглушённым хлопком, а ещё ему нравится, как красиво у рыжего это выходит. Вообще всё, за что бы тот ни взялся, выходит умело и быстро. Он потрясающий сутки напролёт, даже с утра, когда ворчит, наливая им кофе.       Сегодня на нём чёрные рваные джинсы и белая, заправленная футболка. Дерзкий взгляд, слегка заострённые черты лица и вечно нахмуренные брови оказывают на Хэ Тяня влияние не хуже афродизиака. Мо Гуаньшаня хочется постоянно, такое желание очень сложно контролировать.       — Когда европейцы принялись заселять весь американский континент, в Аргентину хлынул поток эмигрантов, — продолжает Тянь. — В основном, это молодые парни, выросшие в бедных семьях, но достаточно отчаянные, чтобы броситься осваивать заокеанские земли.       — К чему ты это? — Гуаньшань разливает напиток по бокалам, и Тянь берёт свой, лениво взбалтывая содержимое.       — Приличные дамы в ту пору могли путешествовать только в сопровождении мужа или отца. А толпы одиночек, прибывших в Аргентину ради наживы, должны были искать себе развлечения другим путём. Мужчины в то время устраивали танцевальные баталии в своеобразных ресторанах-борделях для того, чтобы поразить собой «свободную» даму и склонить ее к сексуальной связи, — Хэ Тянь отпивает немного вина.       Вкусно, оно действительно хорошее, как и обещал продавец в бутике, куда они зашли по дороге.       — Они танцевали друг с другом? — Гуаньшань присаживается на краешек нового дивана. С него ещё даже не успели снять плёнку.       Здоровенная полупустая квартира навевает тоску, а большую часть мебели должны привезти только завтра. Через панорамные окна открывается вид на огни ночного города. Там сыро, и мокрыми хлопьями валит снег. А позади — тёплый, но тусклый свет немногочисленных ламп.       Диван — единственное, что у них есть, помимо не до конца собранной кухни, бутылки вина и пакета с открытой коробкой из-под бокалов. В свежеотремонтированной квартире приятно пахнет, но она ещё совсем не обжита и не несёт их отпечаток. Это нужно срочно исправить.       — Хочешь потанцевать? — Тянь наклоняется к рыжему и тёплые орехово-карие глаза расширяются в неподдельном изумлении после звонкого «дзинь».       — Больной что ли? Я не танцую, — он делает глоток, не разрывая зрительного контакта.       Хэ Тянь допивает вино и оставляет бокал на полу, рядом с бутылкой. Затем встаёт напротив и отвешивает Гуаньшаню театральный поклон, делая жест, будто снимает перед ним несуществующую шляпу.       — Разрешите пригласить вас? — в его глазах уже наверняка пляшут черти, и рыжий однозначно не сможет отказать.       Они оба недавно с работы, но стиль одежды Мо весьма контрастирует с тяневским. Хэ в рубашке и в брюках. Ботинки он оставил возле двери, и его носки довольно сильно скользят по новому паркету, но он думает, что они как-нибудь с этим справятся.       — Да чтоб тебя, — рыжий не выпускает бокала из рук, но делает ещё глоток, для храбрости, а затем подаёт парню руку.       Тот подтягивает его к себе так близко, что они слегка ударяются друг об друга.       — Добавим музыки, — Тянь улыбается, надвигаясь на Мо и заставляя отступить назад.       Он держит его за талию достаточно крепко, чтобы было ясно, что отныне тому никуда не деться. Пара секунд, и комната наполняется нежными звуками фортепиано, контрабаса и скрипки.       Хэ Тянь швыряет телефон на диван.       — Это танец страсти, — шепчет он рыжему на ухо, — почти как занятие любовью. Каждое движение наполнено смыслом.       Тянь чувствует, как напрягаются мышцы, спрятанные под футболкой рыжего, и тянет ткань наверх, чтобы погладить нежную кожу на пояснице.       — Этого в танце точно не было, — Мо слегка улыбается, придерживая парня за плечо. Его бокал в другой руке, и он снова делает глоток, позволяя вести себя.       Хэ Тянь знает — это лишь до поры до времени. Они могут дразнить друг друга, но Гуаньшань всегда берёт своё, если ему хочется, и Тянь позволяет.       Потому что ему нравится принадлежать целиком и полностью.       — Эй, — музыка становится громче, и рыжий смеётся, когда Тянь игриво наклоняет его над полом и целует в шею, слегка прикусывая кожу.       — Что? — они возвращаются в исходное положение, Тянь ведёт дальше, стараясь обходить диван по кругу.       — Вино пролью, — отвечает Гуаньшань и снова ржёт, когда Хэ поднимает его руку и заставляет кружиться.       Снегопад за окном и не думает прекращаться, но им уже наплевать, хотя полчаса назад оба ругались из-за гигантской пробки. Рыжий очень тёплый, его хочется трогать и прижимать к себе как можно чаще, но Хэ Тянь понимает, что таким образом их танец быстро потеряет свой изначальный смысл.       Однако он всё же не сдерживается и забирается под футболку Гуаньшаня, поглаживая чужую спину.       Зрачки Мо расширяются, и он тянется вперёд за поцелуем. Привкус вина остаётся на губах Тяня, он хочет ещё, но рыжий останавливает, подставляя под нос бокал.       — Это танец, — вкрадчиво произносит он, — так танцуй.       В ответ хочется только игриво рыкнуть. Хэ Тянь сдерживается, а затем перехватывает бокал и умудряется виртуозно поставить на пол, рядом со своим.       Рыжий тем временем избавляется от футболки.       — Ай-яй-яй, — Тянь цокает языком, приближаясь.       То, как Мо дразнит, прекрасно осознавая, какое впечатление производит его тело, безумно заводит.       Молочно-белая кожа, подтянутая фигура, бесконечно милые родинки и веснушки, кольцо на цепочке, которое рыжий упрямо не хочет носить на пальце, — Хэ Тянь прижимает Гуаньшаня к себе, как трофей. Для него это сокровище, которое досталось немалым трудом и нервами, а сейчас игриво виляет бёдрами. И где только научился?       В Тяне просыпается зверь по имени Ревность. Каждый сантиметр рыжего принадлежит ему, делиться не хочется ни с кем, даже со случайными прохожими на улице, которые, так или иначе бросают взгляды.       — Ты красивый, — шепчет Тянь на ухо Мо, и тот кладёт руку к нему на талию.       — От красивого слышу, — возвращает комплимент, и Хэ Тянь подхватывает его под бёдрами.       Рыжий удивлённо охает, но держится крепко. Его удаётся снова опустить почти до самого пола, а затем медленно поднять назад.       В этот раз они целуются немного дольше, и рыжий выдыхает Тяню в рот, сдерживая стоны. Потому что знает, если не будет молчать — танец закончится.       Музыка продолжается, и они улыбаются друг другу, пытаясь выделываться, хотя оба не особенно умеют танцевать. Хэ Тянь всё равно считает, что перед ним самое прекрасное зрелище из всех возможных — его рыжий, счастливый здесь и сейчас.       В пылу неуклюжего танца они случайно натыкаются на диван, и Мо задевает его мыском, мгновенно разражаясь гневной тирадой. Хэ Тянь заливисто смеётся, хватаясь за живот, и отступает назад, опасаясь за свою шкуру. Он забывает про вино, стоящее позади и сшибает бутылку.       — Придурок, паркет же новый! — рыжий хватает свою белоснежную футболку и бросается вниз, чтобы вытереть.       Хэ Тянь опускается вслед за ним и накрывает его ладони. Ему жаль футболку, а не пол. Рыжему она очень шла, а избавиться от пятна они уж как-нибудь сумеют.       — Твой придурок, слышишь? — зовёт он, и Гуаньшань поднимает голову, встречаясь с ним взглядом.       Тянь готов кричать от счастья, и в принципе может, ведь звукоизоляция в их квартире просто отличная, он лично следил за ходом ремонта.       — Оставь. Мы уберём попозже, — он откладывает испачканную футболку, поднимает Мо, снова притягивая к себе.       Они больше не танцуют, а просто стоят в обнимку, покачиваясь в такт затихающей мелодии.       А за окнами крупными хлопьями валит снег.