H.O.P.E.

      Подростки бывают жестоки, Хэ Тяню об этом известно не понаслышке. И не только из-за регулярных драк, которые случаются в школах. Некоторые особенно упёртые личности умеют ранить словами не хуже кулаков. И больно после этого куда дольше, пусть даже не видно ссадины или синяка.       Хэ Тяню хочется быть жестоким, ведь волей-неволей таким станешь, когда задета гордость. Но с Мо Гуаньшанем не получается ни хрена.       Он несётся по знакомым районам, заглядывая во все подворотни. В боку уже колет, а во рту пересохло, но прекращать, когда зашёл так далеко, нет никакого смысла.       Он его найдёт. Это лишь вопрос времени.       Другой вопрос, который не перестаёт задавать утомлённый разум, требует куда больше ресурсов, а не те скудные запасы, которыми он располагает.       Выдерживая темп, Тянь едва не упускает из виду знакомую рыжую шевелюру, вместе с другой, от которой всё тело моментально напрягается, и он становится словно сжатая пружина.       Замирает посреди улицы и провожает взглядом троих, рядом с Мо, о чём-то счастливо смеющихся. Первая мысль — какого чёрта. Вторая — Гуаньшань не идёт добровольно и притормаживает. Ладонь Шэ Ли на его плече моментально хочется скинуть. А ещё лучше — оторвать от тела.       Обида и усталость как по команде трансформируются в злость на змееподобного ублюдка. Нашёл раньше. Хотел увести. Несёт какую-то чушь.       — Эй! — кричит он через улицу.       Вечер поздний, народу вокруг ни души. Трое останавливаются разом и оглядываются на голос. Рыжий делает это последним, с лёгким опозданием, слегка вжимая голову в плечи. Узнал.       — Не поздновато для прогулок? — Тянь продолжает говорить только чтобы потянуть время, пока переходит улицу.       Он жалеет, что в кармане только зажигалка, ведь у Шэ Ли наверняка при себе нож. Его дружки не тянут на серьёзную угрозу и постоянно поглядывают на своего драгоценного предводителя, ожидая команды. Они не помешают.       — Какая встреча, — кажется, Змеёныш ему даже рад. — Гуаньшань согласился составить нам компанию.       — Отвали, — рыжий подаёт голос и делает шаг в сторону.       — Тебя все ждут, — усмехается Шэ Ли, но не выпускает Тяня из поля зрения.       — Вам повезло! — громко и уверенно заявляет тот, наконец, подходя на расстояние прямого удара. — Сегодня у меня исключительно дерьмовое настроение!       — Иди подрочи что ли, — Шэ Ли закатывает глаза. — Ещё время на тебя тратить.       Тяню только и нужно, чтобы дружки Змеёныша начали смеяться над шуткой босса, теряя бдительность. Он поудобнее хватает зажигалку в кулак и вытаскивает руку из кармана.       Первый удар в челюсть для одного — самый лёгкий, потому что неожиданный. Второй, для следующего уже не такой: тело даже рефлекторно успевает подготовиться. Приходится бить повторно, но наверняка.       Оба дружка пятятся назад, ошарашенно потирая лица. Шэ Ли хмурится.       Кажется, он говорил, что они куда-то направлялись? Если имелась в виду его база или что-то вроде, то лучше расправиться с ними сейчас, пока Змеёныш не оказался на своей территории.       Гуаньшань вдруг опускается на колени и поднимает с асфальта какой-то пакет. Тянь приглядывается и видит в том чёрную рыбку.       Какого хрена здесь происходит?       — Тебя манерам совсем не учили, — тихо шипит Змей, и в свете фонаря становится видно, как блестит лезвие доставаемого им ножа. Небольшой, типа бабочки. Управляется он с ним умело.       — Лучше свали, пока зубы целы, — огрызается Тянь.       Дружки испуганно смотрят то на Шэ Ли, то на него, пытаясь сориентироваться.       — От вас помощи не дождёшься, уроды! — Змей делает шаг, выставляя лезвие перед собой, и Тянь не остается в долгу.       Он уходит влево и вниз, ровно в тот момент, когда Змеёныш бросается в атаку. Злой, разумеется, так долго тянул свои лапища к Гуаньшаню, но и в безлюдном переулке не повезло, нашёлся защитник.       Тянь же говорил, что станет рыжему телохранителем, а свои обещания он исполняет безукоризненно.       — Осторожно! — он слышит голос Мо, и снова уходит от прямого удара.       Шэ Ли настроен серьёзно, но и Хэ Тянь не намерен отступать. Этой ночью он не пойдёт домой один.       — Ублюдок, — Шэ Ли изворотливый и полностью оправдывает свою кличку. Двигается осторожно, но выверенно, ни дать не взять — змея.       И не таких ловил. Тяню хватает нескольких минут, чтобы оказаться за спиной и схватить возле горла. Лезвие вспарывает кожу на предплечье, и он морщится, но хватку не теряет.       — Пошёл вон отсюда, — ещё крепче, и Шэ Ли начинает хрипеть.       Гуаньшань отходит к дороге и смотрит, нет ли машин. Двое дружков пускаются в бега, впрочем, что и следовало ожидать: они делают это в момент когда нож их босса выскальзывает у того из рук и со звоном ударяется об асфальт.       Но Шэ Ли не сдаётся и наступает Тяню на ногу. Больно и неожиданно, когда тот на долю секунды теряет бдительность, наблюдая за рыжим.       В челюсть тут же прилетает удар, и он оступается.       — Сука, — сплёвывая кровь, Тянь вцепляется в чужие плечи.       Они словно два бешеных пса, сталкиваются друг с другом, пытаясь укусить. Тянь бьёт лбом, чтобы наверняка. Из глаз едва не сыплются искры, но Змей живучий, его таким не проймёшь. Улыбка раздражает, хочется плюнуть в рожу, что Тянь и делает.       На глазу Шэ Ли слюна вперемешку с кровью. Он яростно кричит, толкая Тяня вперёд и тот упирается ногами в асфальт изо всех сил.       — ХВАТИТ! — кричит Гуаньшань. — ПРЕКРАТИТЕ!       Это едва ли возымеет действие, потому что Змей в ярости, из-за унизительного плевка, а Тянь уже ничего не соображает от адреналина, который бьёт в виски, подобно молоту.       Сил у них обоих достаточно, противостояние не завершается ничем и приходится отступить, чтобы отдышаться.       Тянь приходит в себя, когда Шэ Ли поднимает с дороги нож и бросается в новую атаку.       Ему кажется, что в глазах рыжего мелькает ужас, и приятно, когда ясно, что за него тревожатся по-настоящему. Он готов и на десяток таких драк за один только вечер, чтобы увидеть в чужих глазах беспокойство.       Или панику?       Шэ Ли подскакивает, Тянь обнаруживает себя на асфальте. С улицы доносится мужской крик и звуки полицейской сирены.       — Пошли-пошли! — рыжий пытается поднять его с асфальта свободной рукой.       Змеёныш исчезает в подворотне, и Тянь с трудом следует за Мо в противоположном направлении. Бежать отчего-то становится всё сложнее. Он и раньше чувствовал слабость, когда адреналин выводился из организма. Обычно такое состояние было сравнимо с опустошением.       — Садись, — Гуаньшань толкает его вниз, на какую-то лавку.       Пакет с чёрной рыбкой шлёпается рядом, а рыжий вдруг опускается перед ним на колени.       В сюрреализм картины верится с трудом. От стен жилых домов позади отражаются синие и красные оттенки полицейских мигалок.       — Кто-то видел, догадались вызвать полицию, — бормочет рыжий, хватая Тяня за руку.       — Эй, — тот как-то глупо улыбается, и сам не может объяснить, почему вдруг такая слабость.       — Убери! — Гуаньшань огрызается, отмахиваясь от его ладоней и хватается за футболку, — поднимай!       В его голосе злость пополам с тревогой.       — Задел? — пальцы ощупывают края ранки, Тянь опускает взгляд и ошарашенно наблюдает неглубокий порез из которого сочится кровь. Белая футболка вся в ней, уже почти алая. А он и не заметил.       — Вот блядь, — констатация факта.       — Сейчас, — рыжий подрывается с места, и Хэ Тянь готов поклясться — он видит, как сверкают его пятки.       Впереди вход в жилой комплекс и небольшой навес с торговыми автоматами. Рыжий что-то покупает там и возвращается назад.       — Выпрямись хоть, — шипит он, подбегая, и открывает пластиковую бутылку с водой.       Та льётся на ранку и кровавые ручейки попадают на брюки. Тянь наблюдает за этим действом несколько секунд, но взгляд против воли устремляется вперёд, на рыжие нахмуренные брови. Гуаньшань стаскивает с себя рубашку и промокает Хэ Тяню живот, а затем запястье.       — Да не больно, чего ты, — бормочет тот.       — Придурок, — рыжий оставляет рубашку у него на животе, берет за кисть, как маленького, и прикладывает. — Держи так.       Тянь слушается и смотрит, как Мо достаёт из кармана телефон.       — Ты не в скорую ли часом звонить собрался?       — Завали ебало! — огрызается тот.       Молчать несложно, особенно в такой ситуации, как эта. К Тяню, наконец, возвращаются ощущения и… боль. Вот теперь адреналин вышел — это точно.       Гуаньшань смотрит в телефон, а он подаётся вперёд, и, благо расстояние позволяет, утыкается в рыжего лбом. Знает, что его оттолкнут, но очередная попытка не пытка?       Проходит десять секунд, он про себя считает каждую, но ожидаемого отказа не следует. От футболки Мо приятно пахнет, лоб согревается. Хочется придвинуться ещё ближе и обнять, но рука занята.       — Ты как? — тихо зовёт Гуаньшань. У него, наверное, тоже адреналин схлынул.       — Болит, — отвечает честно.       — В больницу поедем?       — Нет, лучше посидим так.       Хэ Тянь готов терпеть. Пусть щиплет и рубашка на минус, но рыжий наконец-то рядом. Этот парень обладает целительной силой сам по себе.       — Чего ты полез? — рыжий спрашивает осторожно, словно чего-то опасаясь.       — Во-первых, он меня бесит. Во-вторых, там был ты, — просто и честно отвечает Тянь.       Он ничего перед собой не видит, даже дышать уже тяжело. Убрать лицо от живота рыжего — нереально, пусть он хоть задохнётся. Наверное, это будет самая лучшая смерть.       Его слова лишний раз подтверждаются, когда Гуаньшань делает крошечный, едва заметный шаг навстречу, а его ладонь накрывает макушку.       Тем временем, капитально накрывает и самого Хэ Тяня.       — Я не знал, что тебя уволили, — бормочет он.       — Неважно, — пальцы рыжего едва заметно вздрагивают, но ладони он не убирает. И то славно.       — Найдём тебе другую работу, — продолжает Тянь. — Какую захочешь, малыш Мо. Ты сможешь найти всё, что угодно. Ты всё, блядь, сможешь.       — Что ты несёшь? — удивлённо переспрашивает и немного нервно посмеивается.       Это хороший знак. Они рядом, никто не кричит, и, кажется, у них немного получается разговаривать? Удар ножом определённо того стоил, надо будет сказать ублюдку Змею спасибо.       — Я тебя везде искал и ждал под дверью. Я хотел сказать, что ты вовсе не такой, каким себя считаешь, — Хэ Тянь морщится от резкой боли под рёбрами, и Гуаньшань отстраняется, чтобы проверить, как он.       — Пиздец, Хэ Тянь, — он остается непоколебимым. — Надо в больницу.       — Да что ты заладил?! — возмущается тот, встречаясь с ним взглядом. — Я как там окажусь, так тебя выгонят!       — Подохнуть тут собрался? — в его глазах огонь, который Тянь особенно любит. Он не обжигает. Это бывает так редко, что хочется погреться ещё немножечко. Получить хотя бы каплю тепла.       Он смотрит на рыжего совсем отчаявшись. Неужели тот совсем ничего не видит и не понимает?       — Поехали, вставай давай.       Похоже нет.       — Гуаньшань, — окликает, когда парень уже на два шага впереди.       Наверное, тот думает, что Тянь не хочет упускать шанса повиснуть на чужом плече. Но ему правда чертовски больно, хотя не столько физически.       Мо возвращается и опускается перед ним на корточки.       — Идём. Это должен осмотреть врач.       Тянь как в последний раз смотрит в лицо напротив, пытаясь запомнить его таким. Белоснежная кожа, красивые глаза, вечно хмурые брови и слегка поджатые губы, которые снова хочется поцеловать, когда так близко.       Он не слышит, что Гуаньшань говорит и не вполне даёт отчёта собственным действиям. Это можно списать на шоковое состояние? Имеет ли он право поцеловать его ещё раз?       В конце концов, у него осталось так мало времени…       — Эй, ты чего? — в глазах рыжего вдруг мелькает испуг. Неподдельный, такого Тянь не видел ни разу.       — Что? — переспрашивает он и смаргивает.       Вдруг становится понятно, почему Гуаньшань так удивился. По его щеке скатывается слеза! Наверное, потому что смотрел неотрывно, как в детской игре кто дольше не моргнёт.       — Тянь… — тихо и серьёзно произносит рыжий, и тот отвечает ещё более тихим «прости».       Сил, чтобы податься вперёд и поцеловать, много не нужно. Губы сухие и потрескавшиеся, но тёплые, как он и думал. Дыхание обжигает, всё тело напрягается в ответ на этот дерзкий жест.       Невинный, почти целомудренный поцелуй, а эмоций столько, что Тянь с трудом заставляет себя его прервать и возвращается в исходную, готовый к чему угодно.       Рыжий ошарашен. Он так и сидит на корточках, даже не поднимается с места. Тяню хочется его сфотографировать. Уж больно милым он сейчас выглядит, глаз не оторвать!       — Поднимайся.       Теперь ошарашен Хэ Тянь. «Поднимайся»? И только?       Он, разумеется, встаёт, ведь искушать судьбу так долго — занятие опасное. Гуаньшань шагает впереди, и у него хватает мозгов следовать за ним на небольшом расстоянии. Сердце в груди выпрыгивает, рубашка рыжего вся в крови, от удара начинает запоздало пульсировать щека…       Столько всего случилось и в действительности, и у него в мыслях! Но всё, что произошло за этот долгий день, определённо стоит такого вот завершения.       Гуаньшань, оказывается, знает, что неподалёку есть госпиталь, где Тяню оказывают первую помощь несколько медсестёр. Как и ожидалось, рыжего за ним не пускают, и он не надеется увидеть его, когда выходит на улицу. Бинты непривычно тянут. Обработанные ссадинки щиплет.       Он хлопает себя по карманам в поисках сигарет, находит их, но вспоминает, что зажигалку обронил где-то во время драки.       — Держи, — голос раздаётся слева. Он оборачивается и видит рыжего, который протягивает ему треклятый зиппо.       В другой руке по-прежнему рыбка. Только не золотая, а чёрная.       — Как думаешь, она исполняет желания? — вдруг спрашивает Тянь, прикуривая.       — С чего ты взял? — удивлённо отвечает Гуаньшань, глядя на пакет.       — Ну, если да, то я, вероятно, свой лимит уже исчерпал.       Рыбка мечется в пакете, как ужаленная. Может, хочет жрать, а, может, пытается сказать Хэ Тяню на своём, на рыбьем, что явится во сне, затребовав долг.       Тянь не очень-то верит во все эти суеверия и сказки, но как быть иначе? Он нашёл Мо — это сойдёт за первое желание. Поцеловал — стопудов, как второе.       И самое главное, Гуаньшань никуда не убежал после. Это третье, а возможно и бонусом, потому что одного желания, чтобы этот рыжий придурок был рядом, слишком мало.       Хэ Тянь всерьёз размышляет, существует ли рыбья мафия. Потому что если да, то он перед ней в огромном долгу.