H.O.P.E.

      Мо Гуаньшань стоял в ванной комнате и смотрел на себя в запотевшее зеркало, раздумывая, стоит ли клеить пластырь на заживший след от цепи на шее. Потом всё же решил забить, вытерся полотенцем и натянул чистые трусы.       — Солнышко, ты не опоздаешь? — крикнула мама из кухни.       — Нет! — ответил он уже из своей комнаты, застыв перед открытым шкафом.       Разумеется, врать себе не имело смысла, и Гуаньшань нервничал, как последний идиот. Что надеть? Когда его, блядь, волновало, что надеть?       На улице сильно похолодало, впрочем ватагу гуляющих перед Рождеством это не остановило, и по центру города так или иначе слонялись толпы. Ребята приняли решение не изменять традициям и влиться в толпу гуляющих на всю ночь, поэтому следовало одеться потеплее, чтобы всю дорогу не шмыгать носом.       Гуаньшань остановил свой выбор на тёплом свитере и удобных джинсах. Затем долго пытался уложить волосы, торчащие, по его мнению, во все стороны, и разозлился, когда сообразил, что они всё равно примнутся шапкой.       — Выглядишь замечательно! — мама прошла мимо него, и он уловил запах духов.       — Ты тоже куда-то идёшь?       — Мы с соседкой договорились пройтись, — женщина широко улыбнулась.       — Рад за тебя, — Гуаньшань произнёс это куда тише, практически сам себе.       Однако он и правда чувствовал себя лучше, зная, что этим вечером маме не будет одиноко без него.       — Ты надолго? — она снова прошла мимо, на этот раз, копаясь в маленькой сумочке.       На секунду стало смешно из-за их общей суеты. Они давно не выбирались в город.       — Думаю да… — Гуаньшань принялся шнуровать кроссовки.       — Ребята будут с тобой? — мама остановилась перед зеркалом рядом с ним.       — Как всегда.       — Хэ Тянь будет?       — Куда он денется, — парень постарался, чтобы его голос звучал как можно безразличнее.       — Тогда я спокойна! — мама за чем-то ушла в ванную.       Она ничего не знала, но когда Гуаньшань поднялся и нацепил куртку, он вдруг заметил, как покраснели собственные щёки. Стыдно и неудобно было до сих пор, хотя прошло уже несколько месяцев.       Всё было… правильно. Нормально. Даже хорошо, хоть Гуаньшаню тяжело давалось признать это. Сложно перестроиться на тихую и размеренную жизнь, когда в твоей довольно долгое время происходил кошмар. Стараниями одного единственного человека этот кошмар удалось прекратить, и рыжий был ему бесконечно благодарен, но… Он боялся, что на одной благодарности далеко не уедешь. Боялся и того, что Хэ Тянь начнёт требовать больше, и в какой-то момент Гуаньшань просто не будет в состоянии дать ему то, что он хочет.       Может, он слишком забегал вперёд. Всё-таки состоять в отношениях даже не с девушкой, а с другим парнем было… тяжело. Впрочем, самого Хэ Тяня это, кажется, ничуть не тяготило. Он вёл себя как ни в чём не бывало, по-прежнему подъёбывал рыжего в компании, и хотя тот больше не бесился так сильно, их отношения не вызывали никаких подозрений на людях. Когда они оставались наедине — было иначе. Привыкнуть к этому, пожалуй, давалось тяжелее всего.       — Эй, — он махнул рукой Хэ Тяню, который уже стоял возле входа в метро.       — Ребята в центре, ждут нас, — парень широко ему улыбнулся. — Ты тепло оделся?       — Само собой, — рыжий слегка нахмурился и отвёл взгляд, когда подошёл ближе.       Он до сих пор думал, что стоит ему выдержать долгий зрительный контакт, и Хэ Тянь набросится на него, как хищник на добычу. Бредово, он понимал это, но ничего не мог с собой поделать.       — Пошли, — Тянь всего лишь похлопал его по плечу и устремился к эскалатору, ведущему в подземку.       Народу в вагоне было битком: их быстро оттеснили в самый дальний угол, но стоять близко оказалось на удивление приятно. Во всяком случае на них никто не обращал внимания, потому что просто физически не мог увидеть, как Тянь обнимает его за талию, удерживая от качки поезда.       — Я тут такую крутую песню услышал, — вдруг сказал тот, наклонившись к рыжему близко-близко, — сейчас!       Мо позволил Тяню достать наушники и взял один, засунув в ухо и пытаясь при этом не рухнуть на стоящую рядом пожилую женщину.       — Сейчас, — Хэ Тянь рассмеялся, когда поезд в очередной раз принялся медленно поворачивать.       — Блядь, — рыжий недовольно покосился на толпу.       — Держу-держу! — Тянь нажал кнопку воспроизведения на телефоне, перехватывая Мо поудобнее.       Тот и не думал, что песня ему действительно понравится. На выходе из метро они шутливо напевали её по очереди, посмеиваясь над некоторыми словесными оборотами исполнителя.       Цзянь И первым их заметил и принялся активно махать руками, привлекая к себе внимание. Гуаньшань рассмотрел, что они с Чжэнси носили одинаковые шарфы и фыркнул. Не то чтобы он имел что-то против парной одежды, но на других это выглядело немного смешно и как-то по-детски. Хэ Тянь тоже заметил этот факт, и, в отличие от рыжего, не оставил без комментария.       — Ой иди в жопу, мы их сами выбирали! — рассмеялся Цзянь И, который никогда не обижался на чьи-либо подколы.       — Мы заняли столик в кафе, идём скорее, — поторопил их ответственный Чжэнси.       Рыжий следовал за ними молча, раздумывая над тем, что эти двое никогда не скрывали близких отношений даже от остальных одноклассников. И ничего им за это не было. Гуаньшань бы так не смог, наверное… Всё же между ним и Хэ Тянем была чёртова пропасть хотя бы в виде социального статуса. И это несмотря на заверения Тяня, что ему в семье ничего не принадлежит. Они даже одевались по-разному, а такой шарф рыжий просто не смог бы купить, потому что деньги понадобились бы на другое. Оплату проездного или обеды в школьной столовой например. Делать себе подарки он запретил почти сразу же. Хэ Тянь следовал негласному правилу и угощал только едой и то, когда они были наедине и никто не мог увидеть, как рыжий улыбается, когда они с Тянем уминают огромное ведёрко мороженого на двоих.       — Красота! — заметил Тянь, когда они вошли в тёплое помещение, в котором приятно пахло хвоей и корицей.       Персонал действительно постарался на славу. Светящиеся гирлянды, еловые ветки, омела, снеговики из ваты разных форм и размеров, — они будто оказались в магазине подарков. Не хватало только живого Санты, беседующего с детьми где-нибудь в уголке.       Ребята заказали напитки, и Хэ Тянь незаметно заплатил за Мо. В ответ на его нахмуренный, возмущённый взгляд парень лишь улыбнулся.       — Праздник же, ну ты чего, — произнёс он, пока они пытались аккуратно дойти до своего столика, чтобы ничего не расплескать.       Гуаньшань вздохнул, снимая шапку и тут же обернулся, чтобы поймать свой силуэт в отражении окна.       — Всё хорошо, — тихо подсказал Тянь.       Рыжий закусил губу, испытывая и смущение, и благодарность. Цзянь И, сидящий напротив, собственноручно приглаживал взъерошенные вихры Чжэнси, а тот лишь фыркал, едва заметно улыбаясь.       И всё же у них это выходило куда естественней. Гуаньшань завидовал, хоть и по-доброму. Он до сих пор с трудом мог прикоснуться к Хэ Тяню на публике. А уж о том, чтобы трепать его за волосы не могло идти и речи.       — Вкуснотища! Не зря у них так много отзывов! — Цзянь попробовал свой глинтвейн.       — Они реально добавляют туда вино? — полюбопытствовал Чжань, отпив из собственного стакана.       — И вроде даже неплохое, — заметил Хэ Тянь, осторожно пригубив напиток.       Рыжий принюхался. В отличие от всей компании ему этот глинтвейн раньше мог только сниться. Однако же сейчас он сидел в компании друзей и почти совсем не испытывал неловкости.       — Попробуй, — Тянь слегка толкнул его под столом коленом.       — Да попробую я, — рыжий нахмурился, делая глоток. — Блин, правда вкусно.       Его искренность всех развеселила, и Цзянь И решил, что они обязательно должны испытать, насколько просто с этого напитка «улететь». Через три стакана Гуаньшань ощутил лёгкое головокружение, а остальным наскучил пряный вкус. Было решено сменить локацию, и они направились вниз по улочке, которая славилась своими питейными заведениями.       Гуаньшань впервые гулял вот так в центре города, украшенного к Рождеству. Раньше не выдавалось времени, да и не с кем было. Цунь Тоу эти развлечения не жаловал, отдавая предпочтение посиделкам за игрой в приставку.       Кругом интересовала буквально каждая мелочь. И забавные вывески, и непонятные праздничные инсталляции, несущие какой-то скрытый смысл, который Цзянь И с Чжэнси отчаянно пытались найти, обсуждая всю дорогу. Гуаньшань пожалел, что у него плохая камера на телефоне. Наверное, надо было сделать пару снимков, чтобы показать маме.       — Давайте сфоткаемся! — провозгласил Цзянь, словно слыша его мысли. — Все вместе, ну же! — он принялся собирать их в кучу, чтобы каждый поместился на селфи.       — Дай мне, у меня руки длиннее, — рассмеялся Хэ Тянь, выдвигая Мо перед собой и приобнимая одной рукой. Другой он держал камеру.       Гуаньшань постарался улыбнуться и тут же возненавидел себя за это. Кажется, на фото он вышел по-идиотски, а просить удалить было стыдно.       — Ура! — Цзянь И спрятал телефон в карман. — Я скинул в общий чат!       — Может поедим? — Чжэнси кивнул в сторону какого-то мясного ресторана, и Гуаньшань мгновенно сглотнул неизвестно откуда образовавшуюся слюну.       Хэ Тянь бросил на него быстрый взгляд, но ребята уже пошли по направлению ко входу.       — Разрешишь платить за тебя хотя бы этот вечер? — тихо спросил он. — Мне будет очень приятно.       Гуаньшань закатил глаза и вздохнул, понимая, что по сути остаётся без выбора. У него всё равно не хватило бы на такую роскошь.       — Не переживай, а отдыхай, — Тянь мягко подтолкнул его, пропуская вперёд себя.       Мо думал, что не сможет переключиться с мыслей о собственном жалком состоянии, однако он ошибся. Едва его нога переступила порог заведения, как он мигом забыл о пустом кошельке. Интересовало буквально всё. Как здесь подавали мясо — на тонких шпажках, разные виды. Как жарили на специальных газовых плитках, встроенных в столы. Как вытяжка, установленная над каждым, не позволяла дыму распространиться по помещению…       Он не помнил, сколько успел съесть, и осознал, что сыт, уже когда принесли второе по счёту пиво. Хэ Тянь только и делал, что подкладывал кусочки шашлыка в его тарелку. Цзянь И кормил Чжэнси, даже не смущаясь чужих взглядов. А может, смотрели лишь потому, что они довольно громко переговаривались. Впрочем, здесь играла музыка и шумели почти все…       — Ты очень милый, — заметил Тянь, и рыжий мгновенно вскинулся. — Да тише, — парень рассмеялся. — Уже и комплимент сделать нельзя?       Гуаньшань потупил взор. Глинтвейн вперемешку с пивом конечно подействовал, оказав на него идиотский эффект и усилив проявления эмоций, которые он только-только научился подавлять. Неловкость в общении на людях, реакция на заботу, ответ на ласку…       Хотя последняя была даже приятна, если Мо пытался абстрагироваться от её адресата. Впрочем, попробуй тут абстрагироваться — только глянешь в чужие глаза и пиши пропало.       С Хэ Тянем так было всегда, почти с самого начала. Взгляд, в котором Гуаньшань увяз, как в болоте.       — Ты чего такой задумчивый? — вдруг поинтересовался Чжэнси, и Цзянь мигом уцепился за эту фразу, принявшись тормошить всех вокруг.       — Нам пора в караоке! И вообще! Обожрались, как сволочи, пойдём прогуляемся и проветримся по дороге! — объявил он.       Несогласных, разумеется, не нашлось. По дороге они набрели на небольшую рождественскую ярмарку и застряли возле лавок со сладостями. Хэ Тянь всем купил по конфете, а Цзянь с Чжэнси задержались, чтобы набрать сладостей его младшей сестре. Гуаньшань отстал, засмотревшись на кожаные браслеты ручной работы. Ему понравился один, и он набрался смелости, чтобы спросить у продавца цену, хоть из знал, что та окажется непомерно высокой. Однако хотелось хотя бы раз сделать что-то такое, чего Тянь не ожидал. Удивить его. Доказать… разве что самому себе, что он может купить подарок и не совсем уж чёрствый сухарь, каким Тянь его наверное представляет.       — Сто двадцать юаней, пацан! — ответил мужчина, занятый разговором с другой клиенткой.       Рыжий достал бумажник, отсчитав нужную сумму. У него нашлось сто пятьдесят, но тратить их было нежелательно, ведь он копил, чтобы приобрести себе новую обувь на зиму.       — Беру этот, — решительно объявил он, и продавец упаковал браслет в небольшой мешочек, протянув Гуаньшаню с благодарностями.       Ребята не заметили его отсутствия, и рыжий даже обрадовался. Он думал, что подарит браслет Хэ Тяню незаметно от ребят, но случая, наверное, придётся ждать довольно долго.       Они пришли в караоке, когда окончательно замёрзли таскаться по улице. Цзянь И просил Чжаня потереть его замерзший нос, а Хэ Тянь был занят разговором с официанткой и заказом напитков. Гуаньшань снова остался в позиции наблюдателя, однако это ему не претило. Наблюдать за отношениями двух дурашливых парней напротив стало даже забавно. Мо думал, что, возможно ему тоже хочется потрогать... волосы Хэ Тяня. Или так думало пиво в его голове.       А потом они с Цзянем начали петь, и Гуаньшань резко забрал назад все свои мысли. Стыд — едва ли подходяще слово, чтобы описать эмоции от воплей, которые они с Чжэнси услышали. Впрочем, Чжаня это, кажется не испугало. Он вообще немного смягчился от выпитого и сам стал громче обычного.       — Идиоты, я не могу, — он подсел ближе к Гуаньшаню. — Знаешь, что такое испанский стыд?       Тот помотал головой, не отрывая взгляда от Хэ Тяня, который пытался тянуть одну высокую ноту, но его голос даже близко не походил на голос солиста.       — Это чувство глубокого смущения за действия других, — пояснил Чжэсни, утирая слёзы, выступившие от очередного приступа смеха. — Хорошо, что мы тут без посторонних.       — Наверное, — Гуаньшань вздохнул и вдруг тоже позволил себе улыбку.       Он никогда не слышал, как смеётся Чжань. Это было редкостью, как если бы он только что увидел северное сияние.       — Попробуйте сами! — ворчливо ответил Цзянь И, когда песня закончилась и на экране высветилось ничтожно малое количество баллов за их старания.       — Да, в самом деле, — возмутился Тянь, впрочем, широко при этом улыбаясь.       — НИ ЗА ЧТО! — Чжань моментально принял защитную стойку, очень вовремя уворачиваясь от выпада Цзянь И.       — Хочешь? — Хэ Тянь протянул рыжему микрофон.       — Я не знаю слов песен, — попробовал оправдаться тот.       — Да просто расслабься и мычи под музыку! — воскликнул Цзянь И, пытающийся поколотить Чжаня.       — Как пьяная индийская корова что ли? — спросил Мо, и все дружно расхохотались.       — Пойдём покурим? — вдруг предложил Тянь.       — Мы пас, — тут же ответил Чжэнси, и Гуаньшань решил, что это его шанс.       На улице было всё также людно и шумно. В соседних питейных заведениях тоже играла музыка и даже запотели стёкла: люди входили и выходили, то и дело слышались дружные тосты и взрывы хохота.       Хэ Тянь закурил и поманил Гуаньшаня за собой, в сторону от гуляющей толпы. Они зашли за угол, где уже расположилась какая-то парочка. Впрочем, той не было до них никакого дела.       — Всё хорошо? — осторожно поинтересовался Тянь.       — Да, почему ты спрашиваешь? — рыжий слегка нахмурился.       — Переживаю, — честно ответил парень. — Хочется, чтобы у тебя было лучшее Рождество.       — А у тебя разве не лучшее? — парировал Мо.       — Самое лучшее в моей жизни, — Тянь расплылся в довольной ухмылке.       Гуаньшань покосился на воркующих влюблённых, а затем, набравшись смелости, достал из кармана мешочек.       — Вот, — объявил он, растеряв все слова, которые собирался произнести.       — Что это? — Хэ Тянь придержал сигарету зубами и ловко расплёл тесёмки, достав на свет хитросплетённый кожаный браслет.       — Это тебе… подарок, — выдавил из себя Гуаньшань, готовый провалиться под землю от нахлынувшего стыда.       Хэ Тянь сплюнул недокуренную сигарету на землю и затушил её носком ботинка. Затем быстро надел браслет на запястье и ещё какое-то время смотрел на него в немом изумлении. Рыжий в это время перебрал сотни оправданий своему тупому поступку и опешил, когда Тянь резко притянул его к себе в объятия.       — Спасибо-спасибо-спасибо, — твердил он, сжимая его так сильно, что в лёгких у Мо быстро закончился весь воздух.       — Эй, — прохрипел он, и Тянь ослабил хватку, впрочем, не собираясь расцеплять объятия. — Эй, — Мо попытался отлепить его, но потерпел крах. — Люди смотрят…       — Какие люди, здесь нет никого, я тебя не отпущу! — возмущённо проворчал Тянь, уткнувшись носом в воротник его куртки.       — Так понравилось? — осторожно поинтересовался Мо.       — Конечно понравилось, ты чего?! — Хэ Тянь отстранился и заглянул в его глаза.       — Да это же просто… безделушка, — попытался оправдаться парень.       — Она от тебя! — провозгласил Тянь так, словно это было что-то грандиозное.       Гуаньшань снова отвёл взгляд, испугавшись, что парень его сейчас поцелует. Хотя, сказать по правде, он был даже не против, но не на улице же!       — Серьёзно, спасибо. Я всегда буду носить! — тот не унимался. — А где ты купил? Давай купим тебе такой же? Будем носить парные…       Рыжий вздохнул и пожевал губу, впрочем, уже не смущаясь объятий, потому что парочка влюблённых ушла, оставив их в переулке совсем одних.       Он осторожно приобнял Тяня в ответ и положил голову к тому на плечо.       — Ты чего? — тот удивился, но прижался крепче.       — Ничего. С Рождеством, — ответил Мо, улыбаясь и крепко зажмуривая глаза.       — О, снег пошёл, — Хэ Тянь задрал голову. — Знаешь, что под снегом принято целоваться?       — Что за чушь, — рассмеялся Гуаньшань, не отрывая головы. — Ты это сам только что придумал?       — Нет, правда! — парень осторожно отстранился, снова устанавливая между ними зрительный контакт. — Только это уже не первый снег в этом году, а нужен первый… Но я не вру! Под снегом это очень романтично!       Рыжий не сдержался и прыснул со смеху. Счастливый, чуточку пьяный Хэ Тянь говорил очень быстро, глотая некоторые слова, и оттого смотрелся трогательно и мило. Его и правда хотелось поцеловать, и Гуаньшань почти решился на это.       — Тут никого нет, — парень словно уничтожил последние сомнения, и рыжий потянулся к чужим губам, ни о чём особенно не думая.       Возможно, люди не врали, говоря об этой грёбаной традиции про поцелуи под первым снегом. От холода губы казались горячее, и оттого всё ощущалось ярче. Может, выпивка тоже сыграла роль, самую малость, но Гуаньшань чувствовал себя расслабленным, смелым и очень счастливым.       Таким, что он, наконец, был готов делиться этим счастьем с другим, не боясь выглядеть смешным. Он чувствовал себя нужным и любимым.       От этого улыбка весь вечер не сходила с лица.       От этого ему и вправду захотелось спеть, хоть он всё же так и не набрался смелости для публичного унижения.       Счастливый и суетной Цзянь И больше не раздражал, а Чжэнси показался намного более раскованным и забавным.       Весь мир больше не выглядел враждебным и словно улыбался ему в ответ.