Это были мы

Близится конец учебного года. Экзамены дышат в затылок. Но волнует больше не это, а то, что этот год — последний. Они находятся в выпускном классе, а дальше уже взрослая жизнь. Мушкетёры выросли за пять лет своего существования, изменился состав, но одно остаётся неизменным — они всегда помогали и будут помогать друг другу, даже если их «банда» прекратит своё существование. Однако всё равно немного грустно, что уходит то, чем ты так дорожишь. Гаррати смотрит на Питера, играющего с Катриной: старший брат носится за своей сестрой по детской площадке и щекочет, если та попадается ему в руки, а потом убегает под задорный детский смех, и догоняют уже его. Однажды и малышка Катрина вырастет, превратится в высокую, красивую и добрую девушку, за которой наверняка толпами будут бегать мальчики, а потом их будет гонять от неё Пит. Рэймонд невольно хихикает, прикрывая нижнюю часть лица кулаком. Внезапно что-то хватает его за ногу сзади. — Я в домике! — девочка с хитрым выражением лица выглядывает из-за юноши. — Кат, это так не работает. — Работает. Ты ведь не будешь трогать Рэя, значит работает. Макврайс-старший ничего не отвечает, усмехнувшись, но делает то, чего никак не ожидает ни Гаррати, ни его сестра — он наклоняется, обхватив Рэймонда за поясницу, и закидывает себе на плечо, а потом хлопает девочку по голове. — Салка. — Так нечестно! — Ты первая начала мухлевать. — Эй, я всё ещё здесь! Спусти меня на землю! — напоминает о себе Гаррати, скорчив недовольную гримасу. — Да не рыпайся ты. — Макврайс-старший шлёпает его свободной рукой по ягодицам. Рэй краснеет ушами, вздрогнув, и бьёт друга по спине. Идиот. Он просто идиот. Но всё же на землю его спускают. — Кат, собирай игрушки, пора домой. — Но я ещё не нагулялась. — Ты так до вечера не нагуляешься. Брату нужно по делам, так что собирайся, и я отведу тебя домой. — он слабо хлопает сестру по спине, та недовольно скрещивает руки на груди, но всё же идёт к песочнице, чтобы собрать то, что там раскидала. — Что за дела? — А что такое? Жёнушка ревнует? — Нет, просто интересно. — Через две недели мы едем в Аркадию-Бэй, а на следующей неделе экзамены, так что времени готовиться к поездке не будет. Вот я и решил закупить всё необходимое сегодня. — парень делает задумчивое выражение лица. — Хочешь пойти со мной? — Это свидание? — Нет, это ускользающее от тебя предложение сэкономить время. — Свидание, так и запишем. — хихикает Рэймонд, за что его снова шлёпают. — Да отвали ты от моей задницы. — Нет, не хочу. — Пити, я собралась. — улыбающаяся девочка появляется рядом с ними со своим рюкзачком. — Отлично, значит пойдём домой. — он поднимает сестру на руки и треплет её чёрные волосы. Гаррати наблюдает за ними и не может отрицать тот факт, что эти двое похожи друг на друга, как две капли воды. Разве что у малышки Кат отсутствует шрам на щеке, и слава богу. Не хватало им ещё одного двумордого. Питер несёт на руках сестрёнку до самого дома, на прощание обняв, сев на корточки. Рэй думает, что нет ни одного такого замечательного старшего брата, как Пит Макврайс. Он очень добрый и милый рядом с Катриной, ни в чём ей не отказывает, не повышает на неё голос и, если что, всегда защитит свою малышку. Интересно, какой бы из Питера вышел отец? Наверное, тоже замечательный. Повезло же его будущей девушке… — Чего приуныл, крошка Рэй? — Не зови меня так. — В чём дело? — Да так… Просто подумал, что из тебя бы вышел хороший отец. Макврайс замирает с несколько удивлённым лицом, потупив взгляд. Он ожидал любой ответ, кроме этого. И с каких пор это вызывает такую грусть на лице? — Воу… Неужели жёнушка решила выбрать меня, засранца Питера Макврайса, в роли отца своих детей, и уже выбирает им имена? — Что за чушь ты несёшь? Я ни слова об этом не сказал. — Твои алеющие щёки сказали всё за тебя, крошка Рэй. — с самодовольным выражением лица Макврайс уходит вперёд. Гаррати прячет глаза за русой чёлкой. Он даже никогда не думал об этом. В его представлении о будущем Питер женился на какой-то жгучей мексиканке, и та родила ему троих детей. Что же до своего будущего… Рэй всё ещё видит его каким-то затуманенным. А после сказанной Макврайсом фразы в голове невольно всплывает образ их семьи: Он, Пит и маленькие дети, которых они взяли с приюта. Эта картина веет какой-то… Неправильностью. Так не должно быть, хоть и тепло внутри становится от мыслей о подобном. Хотя, может он и не думал об этом никогда, потому что боялся. Боялся, что ему это понравится, что он начнёт мечтать об этом, но подобное никогда не произойдёт. Поток мыслей Гаррати прерывает чужая рука, которая приземляется ему на плечо. Макврайс ничего не говорит, хотя Рэй думал, что сейчас начнётся череда шуток на тему того, что у него лицо недовольное или что он замечтался о чём-то. Но нет, Пит просто идёт рядом, слабо сжимая его плечо. Желание коснуться? Возможно. Либо же сам он думает о чём-то неправильном после этого разговора. Гаррати не убирает его руку, но и свою поверх не кладёт, позволяя всему происходить так, как оно есть. Честно говоря, он думает, что Питер уберёт руку, как только они войдут в торговый центр, но этого не происходит. — Мой рюкзак совсем износился, так что я думаю купить себе новый. — Идти в ТЦ ради одного лишь рюкзака такое себе дело. Макврайс хмуро смотрит на него, наклоняясь к уху и негромко, с хрипотцой, проговаривая. — Не будь таким наивным, крошка Рэй. Люди могут преследовать иные цели, говоря что-либо. Снова эти разговоры загадками. Однако нельзя не заметить, что от такого голоса Питера мурашки по телу бегут. И что он имел в виду? Это было прикрытие, чтобы побыть с ним подольше или что? — Сколько раз я тебе говорил не звать меня крошка Рэй? — он отстраняется, чтобы смотреть прямо другу в глаза, и замирает. Макврайс слабо улыбается, его лицо разглажено, ни намёка на хмурость, а в глазах — тепло. С такой нежностью Пит обычно смотрит на Катрину, но чтобы на кого-то другого… Здесь точно что-то не так. Возможно, будущее, которое он сегодня случайно представил, больше приближено к правде, нежели то, что пророчил Рэй, но всё же… Делать что-либо с этим он вряд ли будет. Менять имеющуюся дружбу на призрачную возможность того, что Питер влюблён в него, какой-то бред. Жизнь Макврайса точно изменится, если Гаррати исчезнет из неё — он снова забросит школу, не дай бог вернётся в уличные бои без правил, где его могут даже убить, начнёт увлекаться рискованными занятиями. Не то чтобы он не доверял Питеру и считал его недееспособным к жизни без него, но как-то сам Пит, будучи пьяным, сказал ему одну вещь, которую он до сих пор не может выкинуть из головы. «Ты — стержень моей жизни, Рэй. Без тебя она снова пойдёт под откос.» Да, вполне возможно, что это лишь пьяные бредни, но нельзя исключать этот вариант развития событий. — О, это наша парочка гомиков? Решили перестать скрываться и сделать свои отношения достоянием общественности? — к ним подходит Паркер, держа в руках снаряжение для альпинистов. — Мы сделаем это только после твоего каминг-аута, Паркер. — Макврайс чуть сильнее сжимает чужое плечо, прежде чем отпустить. — Чепуха, такого никогда не будет. — юноша с пепельно-русым хвостиком оттягивает кожу под глазом и высовывает язык. — Мне девушки нравятся. — Точно так же, как и мне. — кашляет Пит, усмехаясь. Это был сарказм или он сейчас серьёзно? Чёрт его знает. — Гаррати, снимай штаны. — внезапно выдаёт Колли. — В смысле? — Будем проверять наличие хуя, раз такая тема пошла. — Оставь в покое его штаны, Паркер. — Оставь в покое девушек и перестань отрицать, что влюблён в Гаррати. Макврайс ничего не отвечает, берёт первый попавшийся рюкзак, и уходит к кассам, оставляя этих двоих в компании друг друга. — Слушай, Рэй. — Колли впервые зовёт его так, юноша потирает переносицу, закрыв глаза. — Я понимаю, он твердолобый баран, никогда ничего не признает, но ты-то умный, как я думал. Или я в тебе тоже ошибся? Гаррати сглатывает, смотря на друга, не зная, что сказать. — Ваши чувства друг к другу у вас на лицах написаны, разве ты не замечаешь? Он смотрит на тебя влюблённым взглядом, чел. Неужели я ПРАВДА должен это объяснять? — У меня нет оправдания, почему я ничего не делаю. Возможно я просто… боюсь? Паркер вздыхает, сочувствующе хлопает Рэймонда по плечу и уходит. Чёрт с ними, пусть сами со своей гейской драмой разбираются. Стать посредником — себе хуже сделать.

***

После стычки с Паркером они друг с другом не разговаривают из-за повисшей над ними неловкости. Всё-таки подойти и выпалить всё в лоб мог только Колли, ему не занимать самомнения и уверенности. Рэймонд смотрит на новую ветровку, которую купил в спортивном магазине, и вздыхает. — Не хочешь поговорить? — О чём? — скучающе спрашивает Пит. — О том, что произошло? — Нет. Гаррати понимает, что ничего от него не добьётся. Это Пит. Если он не хочет, то разговаривать ни с кем не станет, сколько над душой не стой. Вздыхает, запихивая ветровку в рюкзак, надевает его на плечи и дальше идёт молча, опустив голову. И что с ним происходит? Почему он так начал себя вести после той фразы? Это потому что его задели за живое или потому что ничего не было с самого начала, а чувства Питера — лишь фантазия Рэя?

***

— Йо. — Колли заглядывает в летний домик, видя там Артура. — Как жизнь? — Готовлюсь к экзаменам. — парень вытаскивает изо рта карандаш, который жевал до этого. — А ты здесь какими судьбами? — Прячусь от отчима. Какие ещё могут быть причины? — он небрежно бросает сумку в угол и подходит к нему, садясь рядом. — Математику зубришь? — У меня не технический склад ума, из-за этого я не очень её понимаю и переживаю, что не сдам. — Чухня это всё. Давай я тебе помогать буду? Вот увидишь, ты всё сдашь. — Как мило с твоей стороны, Колли. — Не зови меня по имени. — он хмурится и забирает у того тетрадь. — Почему ты так его не любишь? — Потому что. Не лезь ко мне в душу, будь добр. — голубые глаза блеснули злостью, Паркер отворачивается. — Логарифмы? Тебе их объяснить? — Если не трудно. — Бейкер как-то грустно смотрит ему в спину.

***

Колли Паркер — высокий парень в сто семьдесят восемь сантиметров, с выбритыми висками и затылком, по бокам от лица чёлка длиной до мочки ушей, остальные волосы собраны в хвост, доходящий ему до плеч. Выше его только Кевин (сто восемьдесят) и Питер (сто восемьдесят два). Рэймонд сто семьдесят четыре, Джек одного с ним роста, а Бейкер самый низкий — сто семьдесят два. Он носит цепи на шее, мешковатые футболки и длинные толстовки, преимущественно чёрного или тёмно синего цвета, чтобы те ему были как плащ. Его любимая — старая, местами потёртая, с парой значков с какого-то летнего лагеря; у неё небрежные с торчащими нитками белые испачканные шнурки и большой капюшон. От Паркера пахнет ментоловыми сигаретами, каким-то не слишком едким одеколоном и улицей. С ним постоянно одна и та же бежевая сумка с нашивками синего и красного цвета в местах, где раньше была порвана. А ещё его штаны всегда с какими-то потёртостями и дырками, но это уже другая история. Колли Паркер любит рок и метал, а его любимая группа — Dead By April. А ещё он ненавидит геройствовать. Но чёрт его потянул, как в клишированных фильмах про любовь, услышав звуки ссоры из подворотни, побежать туда, чтобы узнать, что происходит, хотя ему вообще, мать его, в другую сторону. — Ты должна вернуться. — Нет, не должна. Разговор окончен. Я ухожу. — рычит низкорослая девушка, пытаясь уйти от своего видимо уже бывшего парня. — Никуда ты не пойдёшь, и ничего не окончено. Ты идёшь со мной. — Убери нахуй от меня свои руки! — выдёргивает своё запястье из чужой ладони и отходит. — Слушай ты, сука! — мужчина замахивается, но его руку словно в тисках сжимает. — Как же низко замахиваться на девушку. — голубые глаза с недовольством смотрят на него. Нет, это явно не её парень. Слишком старый на вид, если только она не из охотниц за деньгами, которые таких и совращают. — Ты ещё что тут забыл, молокосос? Вали отсюда, не мешай взрослым людям разбираться. — незнакомец поворачивается к Паркеру и толкает его назад. Ну всё, видимо, драка за последние несколько дней у него состоится не только с отчимом. Колли уж было приготовился к бойне — принял боевую стойку, но происходит то, чего он не ждал. Девушка, вместо того, чтобы убежать, хватает валяющуюся около мусорного бака стеклянную бутылку и разбивает её о затылок мужчины. Тот падает наземь лицом вниз. Незнакомка берёт Паркера за запястье и срывается с места, утаскивая парня за собой. — Какого хрена? — спрашивает он, когда они останавливаются наконец в нескольких кварталах и он наклоняется, оперевшись на колени и восстанавливая дыхание. — Это я у тебя должна спросить. Какого хрена ты лезешь, куда тебя не просят? Вот так вот, впервые в жизни решаешь проявить милость, а у тебя спрашивают, какого хрена ты лезешь. — Намекаешь, что сама бы справилась? Ты же с горошину размером. У девушки в руках блестит складной нож, и это заставляет брови парня выгнуться в вопросительном жесте. — Сказала же, сама бы справилась. — она суёт нож обратно в карман. Колли наблюдает за этим и невольно акцентирует внимание на её груди. То, как она вздымается, пока девушка пытается восстановить дыхательный ритм. Они большие. Какой это размер? Пятый, наверное? Паркер чувствует себя извращенцем и отворачивается. — А меня-то зачем за собой потащила? — Раз уж вступился за меня, не хотелось, чтобы у тебя были проблемы. — незнакомка следит за его реакцией и, судя по её усмешке, она поняла, куда тот смотрел. — Скажешь своё имя, мой неотёсанный герой? — Это с какого хера я неотёсанный-то? — фыркает он, смотря ей в глаза. — Паркер. Колли Паркер. А ты? — Витани Кобейн. — брюнетка достаёт из кармана сигарету и закуривает. — А ты не слишком мала для сигарет? — Мне девятнадцать, вообще-то. — Ишь ты, а что этот мудак от тебя хотел? Куда потащить собирался посреди вечера? — В бордель. — голубые девичьи глаза с какой-то тоской смотрят в сторону. — Я проститутка. Ну, в принципе, её одежда говорила сама за себя — футболка с глубоким вырезом и юбка-солнышко, которая при беге задиралась только так, несильно выше колена. — Не сказать, что ты удивлён. — А я и не удивлён. Я общаюсь с пятью идиотами, которые могут внезапно начать нести всякую херню, например про то, как трахать мертвецов. Витани посмеивается, прикрыв рот ладонью. Интересно, есть ли ей куда идти, если она, судя по всему, сбежала из борделя? — И как же трахать мертвецов? — Не спрашивай, не хочу больше слышать и вспоминать это никогда. — с каких пор он такой разговорчивый стал, не ясно. — Нельзя так, сначала заинтриговал, а потом отказываешься говорить. — она тушит бычок сигареты о кисть руки. Точнее, пытается, потому что чужая рука тормозит её, схватив за запястье. — И что это ты делаешь? — Я сбежала из борделя, мне некуда идти. За мной будут охотиться, и, в конце концов, доставят туда. А я не хочу обратно… — она скрывает глаза за чёлкой. — Боль это единственное, что помогает мне держать себя в рассудке и хоть что-то предпринимать. Колли молча смотрит на её тёмную макушку, ничего не говоря. Он ненавидит геройствовать. Ненавидит всей душой. Но что-то сейчас не даёт ему покоя. Возможно, в этой низкорослой девушке он увидел… себя? В тот момент, когда её сутенёр замахнулся на неё кулаком, парень невольно провёл параллель с тем, как его маленького избивал отчим. А что мать… Матери плевать. Всегда было и всегда будет. Он пожалеет о том, что скажет сейчас, возможно, но он не может оставить человека, которому нужна помощь. Того человека, в котором увидел себя. — Тц… Можешь жить в нашем с друзьями летнем домике. Только так, чтобы тебя никто не видел. Была ли это уловка и давка на жалость, он не знает. Но по крайней мере он не ощущает себя такой мразью. Давать жильё ночной бабочке, пиздец, Паркер. Что с тобой не так? — А ты и в правду мой неотёсанный герой. — Да почему неотёсанный-то? Я столько времени трачу, чтобы нормальный хвост сделать, а ты меня неотёсанным называешь. Кобейн лишь хихикает, ничего не говоря. Она липнет к нему, обнимая за руку и прижимаясь к ней грудью. — Отведёшь меня к вашему домику, котёнок? Я тебя щедро отблагодарю. — Избавь меня от этого дерьма. Оставь свои фокусы для клиентов. — фыркает парень, хотя его уши всё же слегка краснеют. — Попадёшься ребятам на глаза — прибью.