Это были мы

Колли не знает, сколько он пробегает, и не смотря на боль в ногах, он не останавливается, пока не оказывается далеко в лесу, возле небольшого обрыва, куда и спрыгивает, чтобы усесться на упавшее дерево и передохнуть. Мышцы ног пульсируют, пока он разминает их, пытаясь избавиться от назойливого ощущения. Чувства в душе противоречивые. Если он наконец-то высказался, значит, должен был по логике почувствовать облегчение, а не ещё большую тяжесть и желание разрыдаться, как девчонка. Одышка раздражает. Он слишком долго злоупотреблял своей выносливостью, хотя по внешней оценке он вообще не способен пробежать столько: выглядит худощавым, однако в некоторых местах у него заметно проступают мышцы. Шум в ушах. Бесит. За спиной скрипит ветка, и захотевшего вскочить Паркера хватают за плечо прежде, чем он успевает это сделать. Чёртов Макврайс, что обнимается, что бегает, как грёбаное животное. От него вообще можно избавиться? Дёрнув плечом, парень чувствует, как его сжимают сильнее, пока его друг перешагивает через упавшее дерево и плюхается рядом, заставляя деревяшку опасно заскрипеть. — Да ты вообще монстр… Тебя хоть что-то может убить? — То же, что и любого другого человека. А вообще, я говорил тебе, что от меня убежать невозможно. Ты сам виноват, что зашёл так далеко. Глаза зудят. Колли скрывает их за холодно-русыми волосами, хмурясь и стискивая зубы, чтобы не заплакать. Стыдно. Как же, блять, стыдно. Перед ребятами, перед Макврайсом, перед собой даже стыдно за то, что не сдержался. Сам Макврайс, кстати, сидит рядом, молча пялясь в пространство перед собой. Паркер невольно цепляется взглядом за то, как вздымается грудь его друга, пока тот пытается восстановить дыхание, и тут же отворачивается, сглатывая. Да уж, если бы он заглядывался на парней, то понял бы, почему Пит нравится Гаррати. Если исключить тот факт, что Макврайс долбоёб конкретный, то он идеален почти во всём. Некоторое время они молчат, пока со стороны друга не слышится. — Почему ты мне не рассказал? Колли болезненно усмехается. — Что из этого? — Желательно всё, но ограничимся тем, что я флиртовал с твоей девушкой. — Она не моя девушка. — цедит он сквозь зубы, словно ему больно разжать челюсти. — Ты ведь любишь её? Паркер молчит. Ему тяжело дышать. Тяжело думать. Жить тоже тяжело. Но всё же каким-то чудом он находит силы ответить. — Да. — Она тебя тоже любит. — Тебе-то откуда знать? Ты два года чувств Гаррати не замечал. С каких пор гуру отношений заделался? — Когда вы ушли, у нас зашёл разговор о тебе. Она с таким теплом в сторону двери смотрела, пока говорила. Вряд ли же ей так нравится отделка. Колли чувствует смущение и стыд. И резкое желание убежать в закат. Красный, потому что ему стыдно за Колли. И Колли тоже стыдно за себя. Как он мог ей нагрубить перед отъездом? А что если это ранение окажется настолько серьёзным, что она умрёт? Или от инфекции, например. Блять, он себя таким виноватым ещё ни разу в жизни не ощущал. — Какой же я придурок. — мямлит Паркер, закрывая ладонями покрасневшее лицо, однако такого же цвета уши выдают его смущение. — Не ты один. Не переживай. — Не приравнивай нас. Я сразу понял, что ты Гаррати нравишься. — Просто вы знакомы дольше. — То есть двух лет тебе не хватило, да? Слишком маленький срок для выращивания мозгов? Макврайс ничего не отвечает, лишь тихо усмехается. — Поговорим о нас? — О каких нас? — фыркает Колли. — Нет никаких «нас», Макврайс. — Почему ты мне завидуешь? — Пит непреклонен. Он слишком хорошо знает своего друга, чтобы просто так сдаться. Иногда на Паркера нужно надавить немного (или много). — …Я завидую твоей раскрепощённости. Ты можешь флиртовать с любым человеком, с которым захочешь, а я не могу даже признаться в чувствах девушке, которая мне нравится. Наверное, я боюсь, что будет, как в прошлый раз. — А что было в прошлый раз? Паркер осёкся. Он никому это не рассказывал. Даже Бейкеру, а ведь именно он его в «Мушкетёров» и привёл. — Девочка, которая мне нравилась, кидала в меня камни со своими подружками, насмехалась и называла меня «чудовищем». — … Тяжёлая рука Макврайса опускается на его плечо и слабо похлопывает, как бы говоря «мне жаль». — Ладно, минута искренности прошла. Надо возвращаться. — Колли встаёт с дерева, отряхиваясь. — Один ты в Мэн не поедешь. — Да ну? И как же ты собрался меня останавливать? Пит тоже поднимается, хмуро глядя ему в глаза. — Я не буду тебя останавливать. Мы поедем вместе. — Чушь какая. — вздыхает парень. — На кой чёрт тебе и остальным со мной ехать? — Мы друзья. И если у нашего друга проблемы, мы поедем решать их вместе. Колли болезненно усмехается. Наконец-то он чувствует то пресловутое, обещанное писателями в романах облегчение, когда камень с его грудной клетки наконец-то падает наземь, позволяя сделать широкий вдох. Тонкие губы вытягиваются в улыбке. Такой расслабленной, чистой и теплящейся от нежности. — Спасибо. Никогда он ещё не испытывал такой благодарности, да и вряд ли сможет в будущем. Потому что нет в мире большего счастья, чем когда лучшие друзья бросают все свои дела, не задумываясь, чтобы быть рядом в трудное время. Даже если их последнее совместное лето накрылось медным тазом, они всё равно будут счастливы. Потому что не важно, где будут Мушкетёры — если они вместе, эти три жарких месяца будут самыми незабываемыми.

***

Довольно скоро и быстро парочка возвращается назад, встречаясь в дверях с уходящим Стеббинсом, который, натянув на лицо привычную усмешку, машет рукой в прощальном жесте. — Раз уж решили ехать, постараюсь помочь, но никто не вернёт вам деньги. — Да начхать. — Не сомневался. Просто предупредил, чтобы снять с себя ответственность. — с этими словами белобрысая макушка исчезает, улепётывая по своим делам. Паркер фыркает, скрещивая руки на груди. — Этот блаженный как всегда себе на уме. — Чем-то на тебя похож. — Захлопнись. — А вот и наша сладкая парочка. — улюлюкает Пирсон, видя их в дверях. — Сладкая парочка это Макврайс и Гаррати, которые вчера лобызались на террасе. А я безутешный натурал. Переключая внимание от себя, Колли вонзает довольно острый кинжал в спины друзей. Мало того, что вонзает, так ещё и болезненно прокручивает его пару раз для пущего эффекта. — Надеюсь, после взаимного признания в любви вы наконец-то решили начать встречаться, иначе сразу себе места на кладбище заказывайте, потому что я вас нахуй убью и там же закопаю. И без того смущённые юноши уже мечтали, чтобы их друг поскорее заткнулся и перестал накидывать на них, словно семечки на прикормку птицам, поводы для шуток со стороны остальных. Однако это только раззадоривало. — И какой ваш ответ, товарищи Ромео и Ромео? — Заткнись уже, Паркер. — Мы встречаемся. — неожиданно выпаливает Гаррати, резко переменившись в лице со смущённого на дежурно-улыбчивое и обняв за талию ошарашенного Пита, которого словно ледяной водой только что окатило. — Понятно, кто главный в отношениях. Шрамированный парень, стушевавшись, расчёсывает пятернёй волосы на затылке, и друзья наверное впервые видят его настолько неловким. Это не может не вызывать смех со стороны Паркера, который наконец-то получает шанс отомстить за бесячее прозвище. — Что, Принцесса, смутили тебя? — Захлопнись. — Пора Макврайсу отдать прозвище «Принцесса», а Паркеру придумать новое. — Ты тоже захлопнись, Аб. Рэймонд тихо хихикает, утыкаясь своему парню в плечо. Наконец-то он может не стесняться проявления своих чувств и не прятаться в панцирь, словно напуганная черепаха; не шарахаться от объекта обожания при каждом знакомом лице, рискуя быть замеченным в своей «неправильности». Он никогда не был так счастлив, как в момент признания во взаимной любви и принятия со стороны своих друзей. Осталось сообщить маме, что они наконец разобрались в отношениях, и можно считать, что завершение последнего школьного года удалось. — Пора собирать вещи. Иначе мы рискуем проморгать автобус. — Да уж.

***

На следующий день, по большей части благодаря помощи Стеббинса, который прямо так и заявляет со снисходительным выражением лица, слишком громко молчащем «что бы вы без меня делали, бедолаги», автобус приезжает к остановке недалеко от лагеря. Вожатый провожает их до самого конца, держа руки в карманах бежевой толстовки. — Ты не поедешь с нами? — Гаррати хочет прописать сам себе по лицу за столь тупой вопрос с довольно очевидным ответом. Ну куда он поедет? У него ведь работа. — Увы, Мушкетёр. — Алестер со свойственной ухмылкой пожимает плечами, щуря глаза. — У меня график работы две через две, так что через полторы недели я приеду в Мэн, чтобы помочь вам найти моего отца, а потом снова вернусь сюда. Даже соскучиться не успеешь. — Никто и не думал по тебе скучать, Стеб. — Разбиваешь мне сердце, Макврайс. Как же я буду жить с этой информацией? — с наигранным удивлением парень прижимает ладонь к груди и стискивает ткань одежды, словно ему больно. — Пока-пока, Артист. Спасибо за автобус. Стеббинс не знал ответа на вопрос, почему он им помог. Это не входило в его обязанности. Да, под его ответственностью было бы, если б Паркер с «отрядом самоубийц» решил переться пешком до Мэна и угодил бы в неприятности, но конкретно поиск автобуса находится не в его компетенции. Возможно, подсознательно он думал, что, если им окажет услугу, они возьмут его в свою дружную и тёплую компанию, потому что устал быть один. Всё-таки одиночество прекрасно в небольших дозах, и хотя бы иногда стоит делать перерыв. Автобус трогается с места, исчезая за деревьями. Алестер смотрит ему вслед, приложив руку ко лбу, закрываясь от солнечных людей, пробивающихся сквозь ярко цветущую зелень, колышущуюся от тёплого июньского ветра. Вот и всё… Через полторы недели они выходят на финишную прямую, и одному всевышнему при условии его существования известно, чем закончится их история.

***

Автомобильный салон практически полностью пуст. Помимо компании мушкетёров, оккупировавших последние сидения, где-то впереди, почти у водительского места, находятся мать с ребёнком, которые решили за компанию уехать по состоянию здоровья. Повисшая тишина нарушается разве что гудением работающего двигателя да шелестом листьев за открытым окном. Под гнётом летней жары четверо парней погружаются в дрёму, откинувшись на креслах. Гаррати, лежащий на плече у Макврайса, смотрит в окно, наблюдая за меняющимся пейзажем. Мысли не дают ему тоже погрузиться в безмятежный сон, как и его друзьям. — Пит, спишь? — М? Чего хотел? — А что если… Что если мы умрём после того, как убьём Главного? Гаррати не дурак, поэтому предумышленное убийство обсуждает не на весь автобус, а тихо, едва ли не на ухо парню, поёрзав у того на плече, устроившись поудобнее. — Тогда я порадуюсь тому, что повстречался с тобой перед смертью хоть какое-то время. — Так ты признаёшь, что мы встречаемся? — русый юноша подло хихикает, ткнув того под ребро. — Если я этого не сделаю, ты меня за уши к потолку подвесишь. — Правильно. — с усмешкой тянет гласные, продолжая тыкать Макврайса между рёбер. Пит перехватывает его руки и выворачивает так, чтобы Рэймонд обнимал себя, и сам обвивает его своими, слабо сжимая чужие запястья. Гаррати тихо смеётся, пару раз дёргается, скорее ради приличия, и успокаивается, прижимаясь спиной и затылком. Вдруг в лесу проскакивает что-то тёмное, кажется Рэю, и он устремляет настороженный взгляд в мелькающие мимо деревья, но ничего уже не видит, ведь с того места они уже уехали. Он чувствует, как под его спиной напрягаются мышцы. — Что не так, Рэй? — Всё нормально. Просто показалось. Внезапно автобус врезается во что-то увесистое, весь корпус вздрагивает, вырывая задремавших людей из объятий Морфея. Водитель кричит, чтобы все держались за поручни, пока он пытается остановить транспорт, потерявший управление. Железную клетку начинает заносить на поворотах, что является худшим исходом для них, потому что дальше дорога идёт вдоль каньона, и если они в него слетят, то выживших в этом ДТП не останется. Женщина на переднем сидении начинает судорожно молиться, надрывисто всхлипывая и прижимая к себе ребёнка. Паркер подскакивает с места, отстёгивая ремень безопасности. — Что ты творишь, придурок?! Колли прижимается к поднявшемуся боку автобуса, стараясь наклонить его обратно, чтобы колёса снова касались земли. Парень чувствует, как ему по позвоночнику словно расползается жидкий азот, пока его примеру начинают подражать Пирсон, Гаррати и Макврайс. Абрахаму и Бейкеру даже вставать с мест не пришлось, чтобы помочь им. Равновесие салона выравнивается, резина вновь касается асфальта, но их по прежнему шатает из стороны в сторону, и парням приходится держаться за всё подряд — кресла, поручни, ручки кресел, чтобы не врезаться на повороте в противоположную сторону и не выбить к чёртовой матери окно. Макврайс принудительно сажает Гаррати в кресло, пристёгивает его ремнём безопасности и крепко целует в лоб. — Что ты задумал?! — Держите его. — почти что выдыхает шрамированный в сторону Бейкера и Абрахама, после чего убегает в переднюю часть салона, к водителю. Колли убегает за ним. — Питер! Колли! — он пытается побежать за ними, но четыре руки прижимают его к спинке сидения, не позволяя встать, как бы он не вырывался. Эти двое — адреналинозависимые и поехавшие ублюдки с синдромом спасателя. В подобных ситуациях такие постоянно лезут на рожон, стараются всех защитить и в итоге погибают с наивысшей вероятностью, перед смертью получив дозу ни с чем не сравнимого кайфа. Макврайс чувствует, как всё его тело холоднеет, чёлка прилипает ко лбу из-за пота. — Тормоза не работают? — кричит он, хватаясь руками за водительское кресло. — Нет! — мужчина старается следить за дорогой и отвечать. — Заклинило! Паркер помнит этот участок дороги. Через несколько метров она будет пошире, и граница с каньоном будет проходить дальше. Парень вцепляется в поручни до побеления своих побитых костяшек. — Нужно опрокинуть автобус. Его слова звучат хором вместе с Макврайсом, из-за чего голубоглазый не может не усмехнуться. Только такому конченному, как Питер Макврайс, могла прийти точно такая же идея. — Вы ебанутые?! Мы ж в каньон слетим! — Если будем так петлять, точно слетим! А так у нас есть шанс упасть на дороге. Она через метров двадцать будет шире! Нужно решать сейчас. Мужчина смачно матерится в свои усы, целуя упавшую рядом с приборной панелью икону, после чего командует парням сесть и пристегнуться, одним рывком через секунду после этого разворачивая автобус. Паркер едва успевает защёлкнуть ремень безопасности, как транспорт переворачивается, делая сальто. Вещи слетают с полок, солнце, которое мгновение назад светило сверху, теперь оказывается снизу. Что-то тяжёлое ударяет Колли по голове, вызывая тупую боль и влагу, после чего по его скуле и подбородку стекает кровавая струйка. Наконец-то спустя пару кульбитов хаос вокруг замирает и накренившийся автобус передней частью свисает над каньоном. Мальчик, до этого сидевший с матерью на сидениях возле двери, оказывается на противоположной стороне, свисая из разбитого окна. Женщина скулит и плачет, пытаясь добраться до него, но её ремень не отстёгивается. — Джоэл! — Мама! Их голоса Паркер слышит словно из-под толщи воды, пытается сфокусировать поплывший взгляд, акцентируя его на повисшем мальчике. Его пальцы сами по себе опускаются на защёлку ремня безопасности, отстёгивая, и он, как тряпичная кукла без каркаса, стекает на стену автобуса. Откуда-то сзади доносится мычание Гаррати, который только очухивается от произошедшего. — Ребята, вы как? — он оглядывается назад, видя, что Бейкер без сознания, а на стекле над его головой кровавая клякса. Хоть бы просто сотрясение. Рэй даёт ему пощёчину, пытаясь привести в чувства. — Арт, очнись! Тот морщится и начинает кашлять, с недовольным лицом глядя на Гаррати, словно тот разбудил его в шесть утра, когда ему к третьему уроку, но выражение довольно быстро меняется на испуг. Он смотрит куда-то за Рэя. — Колли! Рэй оборачивается, и у него перехватывает дыхание. Он собирается отстегнуть себя, но смуглая рука на запястье останавливает его. — Оставь… — Аб шипит, облизывая разбитую губу. — Он уже решил. — Нет… — Мы можем только смотреть. Колли, медленно подползая к мальчику, злым голосом говорит его рыдающей матери заткнуться и, что есть силы, вжаться в противоположный бок, как и остальным. Его взгляд в расфокусе напоминает взгляд куницы, которую треснули по голове дубинкой. Из-за этого повисший недоверчиво глядит на него, противясь тому, чтобы его спасали. Паркер рычит по-звериному, хватает его за шкирку, и одним резким движением закидывает мальчишку в салон, точно тот ничего не весит, но сам выскальзывает в окно. Истеричный крик Бейкера и Гаррати режет воздух. Макврайс очухивается и успокаивает их, показав поднятую руку. — Успокойтесь, он ещё не упал. Ещё не упал. Как обнадёживает. Гаррати чувствует, словно ему на позвоночник наливают раскалённый свинец, когда видит, что его парень повторяет те же действия, что и Паркер, выпавший из окна автобуса. Он судорожно начинает повторять слово «нет» и звать Питера, пытается вырваться, но его пригвождают к креслу уже не столько руки, заметно ослабевшие, сколько слова. — Сейчас все ринутся в ту часть автобуса, и он упадёт. Хочешь убить их? Нас всех? Ты этого хочешь? Абрахам на удивление хладнокровно себя ведёт, хотя по иногда дрожащему голосу понятно, что ему тоже страшно, пока он жмётся к виску Артура губами, отстёгивает свой ремень и осторожно приземляется на стену автобуса старательно наваливаясь на пол, словно вес его одного способен хоть как-то изменить ситуацию. Пирсон, у которого во время неразберихи разбилась одна из линз очков, слезает вслед за ним и тоже жмётся к тому, что раньше находилось под их ногами. Подушечки пальцев Паркера белеют, пока он держится за оконную раму, уже подумывая отпустить её и не сопротивляться. Безумные глаза смотрят в небо, которое, словно в насмешку, продолжает быть спокойным, что бы не происходило. Чёрная макушка Макврайса высовывается из окна. — Руку давай. — Скажешь ей, что я люблю её? — Хуйню не неси, сам ей об этом и скажешь. — Пит хватает его за рукав, помогая заползти обратно, и будь он трижды проклят, если у него не получится это сделать. У него получается, пусть и не сразу, а одежду и предплечье режет, словно ножом по маслу, осколком стекла, торчащим из оконной рамы. Паркер отползает к противоположной стороне, Абрахам и Пирсон помогают ему встать, отряхивая, пока Бейкер, спрыгнувший с кресла, начинает его колотить и отчитывать. Макврайс же не приходит к ним. Гаррати, спустившийся с кресла вниз, наблюдает за тем, как тот идёт проверить водителя, осторожно заглядывая внутрь. Мужчина за рулём живой, весь в ссадинах от разбившегося стекла, помятой, местами рваной, мокрой одежде, но живой. — Вы можете отстегнуться? — Нет… Замок застрял. — Тц… Есть у кого-нибудь нож? Паркер достаёт из кармана толстовки чудом не выпавший нож-бабочку и отправляет его по стене автобуса к Макврайсу, который хватает его и передаёт водителю, сам же пятится назад, чтобы не создавать слишком сильное давление на нос автобуса. Плачущая женщина хватает его за предплечье, не обращая внимания на кровь, и начинает молить о помощи. — У меня тоже застрял! Помоги, пожалуйста! — Сейчас, подождите. — Питер старается игнорировать боль, хмуря густые брови и смотря на мальчика, шрам на щеке дёргается. — Вашему сыну стоит пойти назад. Если спереди будет слишком много людей, автобус наклонится сильнее и… Она кивает, понимая и без окончания предложения, говорит хнычущему мальчику что-то на иностранном языке и толкает его к стоящим в другой части подросткам. Когда водитель вылезает с водительского сидения, транспорт угрожающе скрипит, дёргаясь. Проходя мимо Макврайса, он возвращает ему нож, по жесту подростка отходя назад. Сам же Пит встаёт на носочки и старательно режет ремень. — Держитесь за меня. Всё будет хорошо. Низкий голос Макврайса звучит хрипло и надрывисто, он прокашливается, чувствуя тонкие женские руки на своих плечах. Он не дорезает ремень до конца, под силой тяжести тот сам рвётся, и женщина падает ему в руки. Игнорируя боль и текущую кровь, которая оставляет за собой алую росу на стене, Пит осторожно несёт её к остальным. — Нужно разбить заднее окно и по очереди вылезти из него. — Паркер, лезешь первым. — Как скажешь. — он даже не спорит с Макврайсом в своей обыденной манере. Они находят специальный топорик, находящийся в салоне автобуса. Мушкетёры подсаживают Паркера, помогая ему подобраться ближе к стеклу. — Все закройте глаза. — прищурившись, Колли бьёт в угол окна несколько раз, потому что в середине стекло крепче всего. На стоящих внизу, и на самого Паркера, начинают падать осколки, по приземлению ещё больше разбивающиеся и стекающие вниз до водительского сидения. Встав на плечи держащих его людей, Паркер цепляется за окно, внешнюю часть стены транспортного средства, и вылезает. Почти сразу же разворачивается и заглядывает вниз, глядя злыми глазами. — Сначала женщина и ребёнок. Мушкетёры подсаживают мальчика, помогая тому уцепиться за плечо Колли, который в свою очередь вытаскивает и помогает спрыгнуть с автобуса на траву. Потом то же самое проделывает с его матерью, снова заглядывает в салон. — Макврайс, теперь ты. Помогать мне будешь. Макврайс не без помощи остальных залезает к Паркеру, игнорируя кровоточащую рану, которая уже оставила ему заметное пятно на рубашке. Вместе они подтягивают водителя, который, отдышавшись, спрыгивает с автобуса вниз. Железяка чуть дёргается, рыча на них оскалившимся зверем, и Пит с замиранием сердца наблюдает, что будет дальше, но ничего не происходит. Он боится за Рэя, который словно намеренно оттягивает момент, когда ему помогут вылезти. Следующим поднимают Пирсона с разбитыми очками, потом Бейкера. Абрахам находит рюкзак с едой, быстро хватает его и цепляется за протянутые руки, подтягиваясь. — Рэй, давай, уже пора. Автобус снова показательно качается, неприятно елозя по земле. Гаррати хватается за кресло, подтягивается, но чувствует, как железная клетка начинает съезжать вперёд, в пропасть. — РЭЙ! — Макврайс чудом успевает схватить его и вытащить, вместе с ним спрыгивая к остальным. Автомобиль с грохотом падает в каньон. Пит стискивает челюсти, подавляя желание закричать от боли в плече и обматерить Гаррати. Вместо этого он шипит, злобно глядя на своего парня тёмными глазами. — Ты просто нечто. — Блять, Аб, скажи, что в твоём рюкзаке есть аптечка. — Паркер игнорирует происходящее, сосредоточившись только на красном пятне, расползающемся на рукаве друга. — Должна быть… Сейчас. Мимо них проезжает фургон и останавливается, оттуда выходит мужчина, который, очевидно, возвращался в город, и не мог проехать мимо кучки побитых обывателей: помятых, грязных, у некоторых из них шла кровь. Трое из толпы облегчённо выдыхают, прося у хозяина фургона помощи, которую тот, с лучезарной улыбкой, соглашается оказать. — Садитесь, я довезу вас до города. Он даже не обращает внимание на то, что группа подростков, как один, замирают, остолбенев, и во все глаза пялятся на него. Внутри них бушует целый шквал эмоций, начиная от животного страха, заканчивая пламенным гневом. Паркер вскипает от желания прямо сейчас открутить башку стоящему перед ним. А ведь они рассчитывали, что их встреча будет немного позже. — Чего замерли, мальчики? Полезайте в фургон. Вам явно надо в больницу. Он даже не узнаёт их… Хотя, с другой стороны, ничего удивительного в этом нет. Они для него просто статисты, он не запоминал ни их имён, ни их лиц. Это только он один единственный у них всех. Главный.