Маскарад

      Голдштейн отпёр дверь лавочки. Сэй про себя отметила, что в помещении до сих пор пахло краской.       — Вот оказия! Эти бандиты мне всю стену испортили, — он опустил Чонгука на диван, подлетел к стене и провёл по ней рукой. Краска растворялась под его пальцами, становясь тусклее, пока совсем не исчезла. — А где Маркиз?       Сэй указала рукой на комнату за перегородкой. Голдштейн открыл шкаф, где под тканью была спрятана банка с головой Маркиза.       — Мда, и такое бывает, — Сэй показалось, что Голдштейн слишком спокойно отреагировал на смерть друга, но в тот же миг он приободрился и подбросил банку вверх. Банка на мгновение повисла в воздухе, а потом стремительно полетела вниз. Она бы неминуемо разбилась, если бы Голдштейн был простым человеком. Но так как он был волшебником, ситуация получила иной исход. Осколки разлетелись по сторонам, и из стеклянного дождя выскочил целёхонький Маркиз. Он обвёл присутствующих в комнате вялым взглядом, потянулся, изогнувшись дугой, и зевнул.       — Теперь я хочу тебе кое-что показать, — проговорил Голдштейн и предложил Сэй пройти в другую комнату.       Комнатка располагалась в дальнем уголке лавочки и была закрыта на замок. Он вставил ключик в замочную скважину, и потянул за ручку. Оказавшись внутри, Сэй с любопытством взирала на помещение и стены, уставленные книжными шкафами, правда корешки большинства книг имели странные названия на непонятном Сэй языке. Голдштейн подошел к центральному шкафу. Он долгое время смотрел на книжные полки, пребывая в задумчивости. Потом провел пальцем по корешкам и остановился на одной из книг.       — Тебе, наверно, знакома эта история, — проговорил он и отдал Сэй книгу.       — Да. Я читала её в детстве, — подтвердила Сэй мысль волшебника.       — Предлагаю тебе ещё раз её прочитать. Прямо сейчас, — сказал Голдштейн и пальцем тронул краешек обложки. Обложка поднялась, а за ней зашелестели страницы. Сэй услышала таинственный шепот, исходящий от страниц: «прочитай… прочитай… прочитай…».       — Но я знаю эту сказку от корки до корки, — возразила Сэй, пытаясь захлопнуть книгу. Но книга не поддавалась, она будто превратилась в прочный камень.       — Поверь, эта история откроется тебе по-новому, — волшебник лукаво улыбнулся и покрутил пальцем в воздухе, странички снова зашелестели, и вот перед Сэй засияли чёрные буквы — «Испытание».       Сэй вздохнула и взялась за чтение. Едва её взгляд коснулся первых строчек, как она почувствовала, что её тянет в книгу. Длинные руки, похожие на витиеватые ленты, пытались обвить её и увлечь в историю. Сэй не могла сопротивляться их хватке. Рядом с руками-лентами зажигались яркие звёздочки разных цветов, звёздочки мигали, словно переговариваясь друг с другом. Сэй перевела взгляд с этого мигания вперёд и её взору открылась странная картина: она стреляет из лука. Сэй не верилось, неужели все это время книга была прообразом её собственной жизни. Картинки менялись с молниеносной скоростью, врезаясь в подсознание, и оставались там надолго. Сэй увидела свою первую встречу с Чонгуком, лавочку Голдштейна, смерть матери, встречу со стражниками, знакомство с Чимином и даже поцелуй… Она смогла выбраться из этого водоворота только тогда, когда её плечо сжала рука Голдштейна.       — Книга поможет тебе найти убийцу матери, — Голдштейн велел перелистнуть страницу. Сэй потянула за край хрупкой на вид бумаги, и тут комнату озарил яркий огненный свет. Когда он потух, её взору открылась страница с опалёнными краями. Страницу полностью занимала иллюстрация, изображавшая человека в маске. Одна половина лица была закрыта чёрным обрубком маски, а другая была пустой.       — Как только ты будешь близка к убийце, открой эту страницу, и ты увидишь его лицо.       — Вы дарите мне эту книгу?       Голдштейн скромно кивнул в ответ на её слова.       Они вернулись в гостиную, где на диване мирно спал Чонгук. После того, как в него попала стрела, он потерял сознание.       Голдштейн по обыкновению предложил Сэй чашечку кофе, но она вежливо отказалась, мало ли что он туда подсыплет. Голдштейн заварил себе кофе и сел на табуретку.       — Почему вы вдруг решили мне помочь?       — Спроси у молодого человека, — Голдштейн отпил кофе и поставил чашечку на поднос, явившейся перед ним. — Ладно, может чуточку по его просьбе, но большей частью по своему собственному желанию.       — Чонгук попросил вас помочь мне?       Голдштейн оставил этот вопрос без ответа.       — Я был влюблён в твою маму, — внезапно произнес волшебник совсем тихо, как будто боялся, что его услышат невидимые духи.       — Вы были…       — Да, и волшебников одолевает это удивительное чувство. Я влюбился в неё тогда, когда впервые увидел на пороге королевского дворца. Красавица с голубыми глазами и чёрными как смоль волосами покорила меня. Тогда я работал придворным лекарем, она была моей помощницей. Но потом я узнал, что она замужем. Я пытался перевести свою любовь в ненависть, но тщетно.       Сэй взглянула на Голдштейна и на миг ей показалось, что он снова помолодел, золотые кудряшки опустились на его лоб.       — А ты? Влюблена в него? — задал вопрос волшебник, чем ввёл Сэй в неловкое положение.       — Не знаю, — произнесла неуверенно Сэй. — Я не знаю, что со мной происходит. Не понимаю, почему, когда я приехала в город началась вся эта история: стражники, Чонгук…       Голдштейн подошёл к Сэй и приобнял её. Она уткнулась в его грудь. От него пахло корицей и леденцами.       — Тебе нужно отдохнуть, — прошептал он ей на ушко. — Я сам не знаю, что такое любовь, но знаю, что её нужно испытать хоть раз в жизни.       Сэй качнула головой, закрывая глаза. К ней подступила сладкая дрёма. Последнее, что она услышала перед тем, как сон одолел её:       — В тебя влюблены двое.