Крошечная жемчужина

      После того раза на крыше они больше не обедали вместе. Ни на следующий день, ни после. Казалось, Саске игнорировал её, что вполне устраивало Хинату. Он достаточно утомлял, просто находясь с ней в одном классе. Оглядываясь назад, она совершенно не понимала, как пережила то свидание за обедом. Свидание. Ками, подумала Хината. На самом деле это было не… При этой мысли она обхватила ладонями щёки. Это было не свидание. Свидания запланированы, согласованы между двумя взаимно симпатичными друг другу людьми, так что это точно было не свидание! Какие нелепые мысли — мысли, которые «элита» клана Хьюга не имела права обдумывать по пути в академию. Академия! Ей следовало учиться в обычной гражданской школе. Академия предназначалась детям, которые стремились стать великими ниндзя или уже были на пути к этому, как Неджи-ниисан. Хината не подходила ни под одну из этих категорий. В каком-то смысле это было душераздирающе. Каждый член клана Хьюга, главной ветви или нет, обязан был посещать академию. Они происходили от великих воинов, гениев, таких как Учиха, и обучались, чтобы обрести силу и величие, как в будущем и их дети. Для любого из них опуститься до посредственности считалось неслыханным позором. Подходила Хината для этого или нет, единственным вариантом для неё была учёба в академии. И она никогда не оспорила бы решение отца. Ирония судьбы заключалась в том, что она родилась наследницей. То есть, наследницей-неудачницей. Не жалкой (пока), но, тем не менее, неудачливой. В лучшем случае она была середнячком. Какой стыд. Одно дело, когда судьба смеялась над ней, но был ещё и ниисан. Неджи был первым генином, буквально вундеркиндом, талантливым и умелым во всех аспектах: академические оценки, Бьякуган и, конечно же, «мягкая ладонь». Его знания и умения впечатляли, и по сравнению с ней он был словно солнце рядом с угасающим пламенем свечи. А ещё, он всегда ненавидел Хинату. Но от этого она не переставала его любить. Семья есть семья, несмотря ни на что, верно? К счастью, Неджи не было видно, и он её не беспокоил. Напротив, социальный статус, возраст, способности так сильно их разделяли, что, хотя они и жили в одном квартале, видеться им доводилось крайне редко. Когда Хината зашла в класс, первое, что она сделала — это устроилась в последнем ряду. Поскольку места для учеников располагались ярусами, становилось легко наблюдать за Наруто, сидящем ближе к низу. В данный момент он беседовал с очень раздражённой Сакурой, которая стучала ногтями по столу, без сомнения, нетерпеливо ожидая прибытия Саске. Интересно, где он? Саске всегда рано приходил на занятия. Наверное, чтобы не столкнуться с Сакурой и Ино, подумала Хината, развеселившись. Она и сама всегда приходила в академию пораньше, чтобы избежать встреч с семьёй. Единственная причина, по которой сегодня она пришла позже обычного, заключалась в том, что отец вызвал её рано утром, чтобы поговорить о «прогрессе». Будучи главой клана, Хиаши был очень занятым человеком, и Хината понимала, что у него просто не имелось лишнего времени. Хьюга — богатый, могущественный клан и активная политическая ветвь Конохи. В связи с этим Хокаге возлагал на них определённые обязанности. Иногда те касались внутренней политики деревни, а иногда — внешней. Отец Хинаты любезно согласился принять в их доме гостей от самого Казекаге, троих детей, которые будут зачислены в академию вместе с Хинатой и Неджи-ниисаном. Старшая ветвь умела хранить молчание по таким вопросам, но Хината слышала, как об этом говорили в младшей. Именно так она обычно и получала информацию о том, чем занимался отец. У них были не те отношения, чтобы он информировал дочь о чём-либо, не касающимся её лично. Отец Хинаты был не из тех родителей, которые небрежно спрашивают своих детей, как прошёл их день, поощряют привязанности и чья грудь раздувается от гордости за малейшее достижение отпрысков. Делай, как тебе говорят и то, что от тебя требуется, но если начнёшь отставать, тебя заменят. Вот как обстояли дела. Так случилось и с Хинатой. Ей не нравилось думать о Ханаби, которая в этот самый момент тренировалась, чтобы занять место наследницы, но, если бы Хинате не угрожала проклятая печать младшей ветви, ей было бы всё равно. Хотя, так будет правильнее. Если семья лишит её всего, то всё равно останется Наруто. Он даже не подозревал, но именно благодаря ему Хината до сих пор не сошла с ума, ведь был настолько поглощён Сакурой, девушкой, которая его ненавидела, девушкой, укравшей имя, а может и внешность у цветка. Хината не понимала, как та с такой лёгкостью оттолкнула Наруто ради темноволосого Учихи — человека, который ни разу ей даже не улыбнулся. Саске улыбался только про себя, и улыбки эти, как заметила Хината, были горькими от несправедливой жизни. От причинённой ему боли. Этого невозможно было скрыть даже от человека с обычным зрением. Может быть, поэтому девушки считали его таким привлекательным? Они, наверное, думали, что если он откроется им, подарит жемчужину своей верности, то они смогут изменить его. Исцелить, например. Переделать. Сделать что-то, что оставило бы след, личный след только от них, сделало бы их победительницами. Завоевать сердце, которое хотели все, но никто не мог получить. Будто… какой-то трофей. Как печально. Хотя, наверное, она просто слишком много об этом думала. Слишком глубоко пыталась вникнуть. Может, он всем им нравился из-за чего-то более поверхностного, вроде внешности. У Хинаты не было природного чутья, чтобы судить по внешнему виду (особенно когда дело касалось мальчиков). Внешность не имела никакого значения и, в общем-то, не играла практической роли в жизни (как ей говорили взрослые), а раз так, то совершенно бесполезно пытаться разобраться в ситуации. Она всё равно не поймёт. Внизу, в передней части класса, Сакура закатила глаза на что-то, сказанное Наруто. При этом она случайно кинула взгляд на Хинату, и это вернуло ту к реальности. Сакура потрясённо уставилась на неё, широко распахнув глаза. Хината посмотрела на Сакуру в ответ с бо́льшим удивлением и замешательством, рефлекторно повернув голову, но только для того, чтобы заметить, что Ино смотрит на неё тем же взглядом. И некоторые другие девочки тоже. Что происходит? Хината отчаянно огляделась. Ответ на её вопрос сидел на соседнем стуле. Оперевшись локтями на стол, на неё краем глаза глядел Саске. Почему?! Что он сделал? Ну, в общем-то, ничего плохого, поймала она себя на мысли и смутилась, что первоначально восприняла всё так, будто он точно сделал что-то из ряда вон. Хината ещё раз взглянула на Сакуру. Ну конечно. Логично, что он выбрал ту часть класса, где никто не сидел, чтобы не вызывать у остальных носовое кровотечение своим появлением. — Ты не возражаешь? — спросил он тихо, даже монотонно. — Н-нет, я не против. — Хината сразу же устремила взгляд на первые ряды. Как Саске удалось сесть рядом, а она не заметила? Снова из-за Наруто? Ками, не удивительно, что её успеваемость так отвратительна... Она попыталась расслабиться и вздохнула. Саске, должно быть, принял это за облегчение и тоже перевёл взгляд на преподавателя, больше не сказав ни слова. Казалось, он не обращал на неё никакого внимания (хотя Хината не могла избавиться от зудящего ощущения чужого взгляда), но она снова не смогла сосредоточиться на лекции. Придётся много заниматься самостоятельно после занятий. Саске осторожно вздохнул, делая вид, что сосредоточен на лекции Ируки. Тот продолжал свой последний доклад о потоке чакр и тенкецу, о чём Саске и так знал уже очень подробно. От запаха цветочного мыла Хинаты у него кружилась голова. Аромат неожиданно успокаивал, напоминая о матери. В её запахе не было ничего неестественного и резкого, как у Сакуры или Ино, которые (он был уверен) украли у местной проститутки все духи. Саске едва заметно наморщил нос, когда ему показалось, что он снова уловил тот запах. Ками, он когда-нибудь сотрётся с его одежды? Как Саске страдал, когда был вынужден вдыхать всю тяжесть этого амбре. Именно эта вонь являлась одной из причин его перманентно ухудшающегося настроения. «И от тебя приятно пахнет!» — Саске воспроизвёл в мыслях слова Наруто и ухмыльнулся про себя. Можешь забирать её, придурок. Какое облегчение, что сегодня ему не пришлось иметь с этим дело. Хотя Саске был слишком сдержан, чтобы произнести это вслух, ему бы хотелось проводить больше времени с Хинатой. Но, очевидно, его присутствие беспокоило её. Даже от простого нахождения с ним рядом, как сейчас, она нервничала, а возможно даже боялась. Когда она вздохнула с облегчением, Саске неожиданно обрадовался, что сбило его с толку. Чувство появилось и исчезло одинаково быстро, но он всё равно заметил. Это было словно согреться в метель; такое новое, чуждое чувство, и Саске решил, что оно столь же абсурдно, сколь бесполезно. Чувства счастья, довольства, любви — что в них хорошего? Разве любовь, которую он испытывал к своему клану и родителям, жестоко убитым, являлась сейчас причиной его навязчивой идеи убить собственного брата? Не гнев ли и ненависть заменили её в тот день, когда он поклялся отомстить за клан? Поверхностные вещи, такие как любовь, не имели никаких достоинств, поэтому Саске вычеркнул их из своей жизни. История не повторится. Публичная скорбь по братской любви здесь не приветствовалась. И всё же, Хината сбивала его с толку. Она не вызывала в нём ни горечи, ни ненависти, ни даже раздражения. С Сакурой и Ино всё было иначе. Все девчонки одинаковы, поэтому все они должны были вызывать одни и те же негативные эмоции, верно? Но когда рядом находилась Хината, Саске не знал, что чувствовать. Она была слишком робкой и доброй, чтобы её ненавидеть, и слишком отстранённой и застенчивой, чтобы относиться к ней дружелюбно. Но в то же время он не мог о ней не думать. Доказательством было то, что когда Саске тренировался и ничто во всей вселенной не могло отвлечь его от мыслей об уничтожении брата, в голове всплывало лицо Хинаты. Хьюга Хината, сухо подумал он. Застенчивая и послушная, с заиканием, которое было то ли милым, то ли просто раздражающим (и Саске обнаружил, что больше склоняется к первому), и смотрящая на идиота, как на счастье всей своей жизни. О, это совершенно другая история. Саске считал, что не такая уж тайная привязанность Хинаты совершенно сверхъестественна, как и она сама, и уж точно глупа, но было и ещё кое-что. Он уже чувствовал это раньше, когда отец брал Итачи на персональные тренировки туда, куда ему ходить запрещалось. Это было похожее чувство, и Саске не знал, сердиться ему или смущаться, поэтому испытывал и то, и другое. Ради Ками. Он разочарованно потёр лицо. К счастью, Ирука привлёк внимание класса. Саске срочно требовалось отвлечься, и когда он обратил взгляд на сенсея, то запоздало заметил, что рядом с ним кто-то стоит. Новый ученик? Какого чёрта? Он выглядел очень странно, но его глаза показались Саске слишком знакомыми… Они были очень похожи на его собственные, с одним лишь различием — Саске мог с уверенностью сказать, что эти глаза принадлежали убийце. Хината внимательно посмотрела на мальчика. Она узнала его. Не с виду, а по описанию, данному ей одним из людей отца. Он был одним из отпрысков Казекаге. Ученики, особенно девочки — но в большей степени мальчики — смотрели на него с трепетом. Его взгляд можно было буквально описать как «взгляд, способный убить», и, поскольку он не смотрел ни на кого конкретно, Хината осмелилась подумать, что он выглядит именно как убийца. У него были огненные волосы и чёрные тени под глазами, а к его спине была привязана непрактично большая тыква, которую он носил без малейших усилий, если его безупречную осанку можно было считать показателем. Даже скучающий, он выглядел устрашающе. Ирука явно испытывал неловкость; он казался немного бледнее обычного; с её опытным зрением Хината не могла просто счесть это за игру воображения. Её поразило, что некоторые девочки смотрели на мальчика с чем-то вроде восторга. Ирука сглотнул, нервно улыбнувшись, и приподнял руку в приветственном жесте, но неохотно, будто боялся, что мальчик её откусит. — Класс, — сказал он, — это Сабаку но Гаара. Он присоединится к нам до конца учебного года.