Крошечная жемчужина

      Красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, синий, фиолетовый… От макушки до пят эти цвета представляли поток чакры в человеческом теле. Общеизвестный факт и один из первых уроков, преподанных в классе. И если бы цвет представлял эмоцию, особое состояние бытия, то каждый ток чакры Хинаты горел бы красным. Особенно это касалось спины. После того, как она пробила ею несколько стен, состоящих из гипсокартона и кирпича, удивляло, что она ещё могла передвигаться, не говоря уж о способности сражаться. Каждая частичка тела болела, а количество чакры близилось к нулю. Ладони будто получили ожоги третьей степени. Этот бой определённо стал квинтэссенцией всех её двухмесячных тренировок, и, как и прежде, Хината была благодарна Саске за помощь. Если бы у неё было время беспокоиться о нём, она бы так и сделала, но сейчас остро стоял вопрос собственного выживания, а вот тут дела обстояли не очень хорошо. — Устала? — спросил шиноби. Столь мягкий и беззаботный тон встревожил её. Неужели он совсем не устал? Если так продолжится и дальше, Бьякуган отключится сам по себе. От напряжения туман стелился у Хинаты перед глазами. Если она выживет, то с очень большой вероятностью, завтрашним утром проснётся слепой. В юные годы отца, когда он был подростком и подвергался строгим тренировкам по настоянию собственного отца, подобное случалось довольно часто. Он сам рассказывал ей об этом. Хинате только предстояло испытать это. Отец сказал бы, что это потому, что она никогда не тренировалась достаточно усердно, но прямо сейчас… если она не придумает, что предпринять, слепота наступит быстрее. Именно поэтому она на время дезактивировала Бьякуган. Они стояли друг против друга на одной из улиц заброшенного района. Эта часть Конохи сгорела полгода назад, и, не имея средств на её восстановление, жители просто переехали. Здесь не было никого, кто мог бы стать свидетелем её падения, но, тем не менее, когда луна улыбалась сквозь просвет в облаках, заливая голубым светом бедную полуразрушенную площадь, та выглядела почти красиво. Мгновение передышки пробудило чувства Хинаты, и она удивилась, уловив запах спирта и розмарина. Ей был знаком этот запах. — Почему вы напали на деревню? — Хината воспользовалась возможностью спросить и откашлялась. — Зачем ты похитил меня? Я… я тебе не нужна. — В целом, это было правдой. Даже если отец соблаговолит помочь ей, у него уже есть наследница. — Это не важно, — спокойно ответил шиноби. — Сейчас тебе нужно волноваться только за свою жизнь. Или ты сдаёшься? — Хината сперва нахмурилась, а потом распахнула глаза. Пелена перед взором исчезла, а плечи дёрнулись, словно ей в спину вогнали штырь, находящийся под напряжением. — Сдаюсь? — Тупо переспросила она не своим голосом. Ты сдаёшься? Саске. Тренировки, борьба, беспокойство… Неужели всё было зря? Бесконечное совершенствование, кажущиеся непреодолимыми задачи и мечты! Неужели они ничего для неё не значили? Она услышала голос Саске, как наяву. Если это всё, на что ты способна, то я ошибался на твой счёт, Хината. Ты — не та ученица, какой я тебя считал. Похоже, всё то время, что мы провели вместе… Она улыбнулась и сложила печать. — Бьякуган! …было потеряно зря. — Никогда, — тихо сказала Хината. Маска шиноби приподнялась вместе с его бровями. — Я обязана ему — им — и отплачу хотя бы тем, что не сдамся. Ты, наверное, не поймёшь. Хочешь остановить меня — убей. В противном случае, защищайся. Любовь к Наруто не была напрасной. Хината так хотела увидеть его снова. Ниндзя никогда не сдаются. Если Саске и Наруто ничего не нравилось друг в друге, даже если у них не было ни капли общего, именно эта мысль связывала их. Всех троих. Хината приготовилась использовать мягкую ладонь. Приподнявшись на цыпочках, она метнулась навстречу врагу, перед этим швырнув в него несколько сюрикенов. Шиноби подпрыгнул, чтобы избежать атаки и обнажил кунай. Хината отчётливо увидела, как от него в разные стороны разлетелись четыре взрывные печати. Наруто. По одной печати на каждого из её теневых клонов, взорвавшихся белым дымом, пронёсшимся по площади. Когда пелена рассеялась, на неё обрушился целый дождь из кунаев, и Хината молниеносно приняла боевую стойку. — Восемь триграмм шестьдесят четыре ладони! — Каждый кунай отлетал от её тела, вонзаясь в стены заброшенных магазинов и искорёженные деревья. Неджи. Шиноби снова ринулся в ближний бой. На этот раз он использовал оружие — меч. Иглы чакры, вырвавшиеся из ладоней Хинаты, превратились в лезвия. Она парировала новые и новые удары одними руками, рассыпая повсюду искры синей чакры. Это продолжалось, казалось, целую вечность, пока враг не принялся использовать для боя ноги, от которых она уворачивалась пружинистыми прыжками и перекатами. Киба. Меч рассёк боковину кофты. Хината парировала удар иглой чакры прямо у его запястья, и выбитый из рук шиноби клинок, вращаясь, влетел точно в разбитое окно. Из-за этого Хината оказалась открыта и незамедлительно получила удар в живот и ещё один, — после которого закашлялась кровью, — в грудь, однако быстро оправилась и не посмела замедлиться. Атака, уклонение, атака, уклонение, атака, атака, атака. Блок. Саске. Но Хината не была машиной, и темп её атак мало-помалу начал замедляться, а удары становились опасно неточными. Поскольку Хината продолжала атаковать, ей пришлось деактивировать Бьякуган, что почти ослепило её. Переход от света к темноте оказался слишком контрастным, и её рука дрогнула. Следующий удар шиноби нанёс Хинате двумя пальцами, вонзив их ей в живот. Чакра, исходящая от этих пальцев, была мощной, словно стальной клинок, и от силы этого удара её отбросило назад. Мгновенная блокировка тока чакры — одно из самых болезненных ощущений, которые Хината когда-либо испытывала. В клане Хьюга было принято добровольно испытать на себе это, дабы осознать всю степень боли, которую они могут причинить одной лишь ладонью, но сейчас агония казалась будто во сто крат сильнее. Когда Хината поняла, что лежит на спине, не в силах пошевелиться и даже вздохнуть, то искренне посчитала, что умерла. Небо виделось ей словно под углом, а земля казалась мягкой и убаюкивающей, как волны океана. Луна выглянула из-за очередного облака, наполнив затуманенный взор Хинаты светом. Она прищурилась и вяло отвернулась. Тьма снова окутала её, к облегчению Хинаты, но когда она открыла глаза, то увидела склонившегося над ней шиноби. Его рука зависла в воздухе, судорожно подёргиваясь, и Хината поняла, что когда последней своей атакой выбила меч у него из ладони, похоже, заблокировала ещё и ток чакры в запястье. — Ты неплохо справилась, — признал он тихо. Хината улыбнулась и закашлялась. На губах снова выступили капли крови. — Это… правда? — хрипло переспросила она. — Я очень рада это слышать. Прежде ты никогда не хвалил меня… отец.