Не то, на что ты рассчитывал

Кайл думал, что учить Эрика пользоваться телевизором или телефоном забавно, но учить его достижениям в спальне было намного лучше. Он никогда не считал себя любителем приключений в постели. Если сравнивать с некоторыми, сексуальные контакты Кайла даже скучными и не разнообразными. До встречи с Эриком он даже не помнил своё последнее свидание. Но с Эриком, удивительным и чувствительным Эриком, Кайл чувствовал себя богом секса, который с помощью удачного прикосновения или вздоха разблокировал многовековое воздержание Эрика и познакомил его с вратами к удовольствию, о существовании которых он никогда не знал… Честно говоря, Кайл был уверен, что все эти тысячи лет принц был целомудрен. Но Эрик был просто в восторге и стремился попробовать всё, что предлагал Кайл, только поощряя его. А награды были роскошные: он стонал и выкрикивал имя Кайла до хрипов в голосе, прижимая к себе его дрожащее от удовольствия тело. Он был более страстным, чем любой парень, с которым Кайл когда-либо был, и доказал, что быстро учится во всех сферах. Утром после свидания они мягко, но страстно целовались; их тела были прижаты друг к другу. Нога Кайла обвилась вокруг бедра Эрика, а тот охотно заключил его в свои объятия. — Мой цветок пустыни… — пробормотал Эрик в ответ на поцелуй. Его язык переместился к шее Кайла и с удовольствием облизал её. — Мой прекрасный цветок пустыни… — Подожди, как ты меня назвал? — спросил Кайл. Когда он увидел довольное лицо Эрика, его сердце забилось чаще. — Я-я-я твой цветок пустыни? Эрик кивнул, и зацелованные губы Кайла растянулись в улыбке. — Но п-почему? — проявилась его любознательная натура. Эрик слегка отпрянул. — Тебя нельзя так называть? — Мне просто любопытно, — объяснил Кайл, рисуя указательным пальцем круг на его плече. — Почему ты так меня назвал? Сомнения Эрика исчезли, и он прикусил губу. — Ты много знаешь о моей культуре, — поддразнил он. — Расскажи сам. Смущённый, Кайл ухмыльнулся и закатил глаза, но вдруг внезапно занервничал — он никогда не думал, что придётся объяснять древнеегипетскую культуру древнему египтянину. — Ну, для египтян цветы были символом жизни, — начал объяснять он, не в силах сдержать улыбку на лице. — Цветы приносились в жертву богам, аромат цветов считался божественным. Стены дворцов часто были украшены узорами из цветов. Влюблённые дарили друг другу цветы, прямо как сейчас… — он посмотрел на Эрика и виновато пожал плечами. Тот спокойно слушал. — Я больше не знаю. Эрик хихикнул и окинул его пристальным взглядом. — Ты прав. Цветы — символ жизни, прямо как ты для меня. Ты дал мне возможность начать всё сначала, жить счастливой жизнью. Ты учил меня и заботился обо мне. Ты стал мне другом и любовником, — Кайл благодарно улыбнулся, когда Эрик сделал паузу. Принц хихикнул и свободной рукой провёл рукой по кудрям Кайла. — А ещё ты красивый, как цветок. И у тебя ярко-рыжие волосы. Кайл усмехнулся, покраснев от прикосновения. Но теперь лицо Эрика выражало не игривость, а задумчивость, которая раньше беспокоила Кайла, но теперь очаровала его. — Кайл, я люблю тебя. От этого признания у Кайла сжался желудок, а сердце подпрыгнуло к горлу. По широко раскрытым глазам Эрика было понятно, что он был так же поражён. Кайл был так ошеломлён, что не сразу заметил, как рука соскользнула с его волос. Он должен был что-то сделать, пока возможность не исчезла навсегда, поэтому он подался вперёд и тут же соединил их губы, крепко целуя Эрика. Когда Кайл отстранился, улыбка принца была неуверенной, а ресницы влажными. — Я тоже тебя люблю, — сказал Кайл, затаив дыхание и поглаживая щёки Эрика. — Ты — лучшее открытие, которое я когда-либо делал.

***

Если и было что-то, что Кайл знал о докторе Кенни Маккормике, так это то, что он редко преувеличивает. Поэтому, когда Кайл получил от него электронное письмо под названием «Прорыв», его волнение и беспокойство были совершенно оправданы. Была среда. Кайл и Эрик прибыли в лабораторию ровно в десять часов утра, где их ждал сияющий от радости доктор Маккормик. — Мы проводили бесчисленные тесты на этом материале, пытаясь выяснить, откуда он взялся, — начал объяснять Кенни после того, как его предложение попить кофе было отклонено. Кайл и Эрик вряд ли бы смогли что-то проглотить от волнения. — Мы хотели понять, что это за нектар или сок… поэтому мы начали исследовать историю региона, где проводились раскопки. Мы изучили растительность, дикую природу и наткнулись… Кенни повернулся к открытому ноутбуку. Он вывел на экран изображение пальм, разбросанных вдоль огромного Нила. — На пальму, — улыбнулся Кенни. — Они тянутся вдоль Нила на многие мили. Знакомо, Эрик? Кайл и Кенни посмотрели на него, ожидая ответа, но тот всё ещё был сосредоточен на картинке. После того разговора за ужином Кайл почувствовал, что Эрик вспоминает о старом доме. — Д-д-да, конечно, знакомо, — ответил Эрик, наконец обращаясь к Кенни. — Не все деревья, но значительное количество, принесли очень редкие плоды, характерные для этого вида пальм, — продолжил тот, увеличивая изображение. На долю секунды изображение расплылось, но вскоре показались янтарные плоды, настолько большие, что дерево прогибалось под их тяжестью. — Видишь? — Какие огромные, — прокомментировал Кайл, тоже наморщив лоб. — Похожи на дыни. Но дыни же не растут на деревьях? Кенни самодовольно хихикнул. — Нет, не растут, доктор. Не будет преувеличением сказать, что похожих на эти плодов нет. К счастью, эти фрукты всё ещё растут, хотя их количество сократилось с годами. Один нам даже удалось заполучить. С этими словами Кенни отошёл от своей озадаченной и нетерпеливой аудитории. Он вернулся из хранилища лаборатории с двумя чашками Петри, в обеих были одинаковые образцы янтарного желе, которое напоминало импровизированную могилу Эрика. — Угадайте, какой из них образец с плиты, а какой был взят из плода? Кайл и Эрик пристально вглядывались в чашки Петри, но чем больше они смотрели, тем больше становилось сходства. — Я-я не могу, — ответил Кайл. — Они одинаковые. — Именно так. Когда мы открыли фрукт, внутренности не были застывшими, они были почти жидкими. Как яблочный сок, — задумчиво произнёс Кенни. — Но мы оставили его на четыре дня, и он быстро застыл, став похожим на янтарь. Наконец-то произошёл прорыв, но мы должны были увидеть, способен ли плод творить те же чудеса, что и янтарная плита, которая сохранила тебя, Эрик. Принц моргнул и заёрзал на стуле. Его любопытство переросло в надежду. Несмотря на доказательства, Кайл был осторожен. Его скептицизм был порождён беспокойством. Меньше всего он хотел, чтобы Эрик был разочарован. — Как? — быстро спросил он. — Эрик был в плите тысячи лет, невозможно провести подобный эксперимент… Кенни ответил с улыбкой: — Ты редко ошибаешься Кайл, но сейчас ты неправ. Наша лабораторная мышь умерла естественной смертью. Мы поместили её тело в желе, в которое превратился фруктовый сок. Через неделю труп не разложился. А ещё через неделю мышь оказалась жива и уже пыталась прогрызть желе. Вот он, волшебный фрукт. — О… — прошептал Кайл. Сомнения покинули его. Он повернулся к Эрику с сияющими глазами и мог испытывать лишь облегчение и спокойную эйфорию. — О боже мой… — Знаю, — усмехнулся Кенни. Кайл покачал головой. — Это невероятно… что нам теперь делать? — Нам ещё многое предстоит изучить, но представляете ли вы, какое влияние это окажет на науку? — ответил Кенни, сверкнув глазами. — А на медицину? — Это изменит мир! — согласился Кайл. — Но мы должны отдать должное, — добавил Кенни. — Эрик, твои люди, очевидно, узнали о возможностях этого фрукта намного раньше нас. Они, может, и не знали, что можно оживлять людей, но точно использовали его для бальзамирования. Эрик стоял молча, блаженно улыбаясь. — Спасибо, Кенни, — царственно улыбнулся он.

***

В тот же день, когда Кайл посетил лабораторию Кенни, он получил электронное письмо от доктора Виктории с просьбой о встрече в её кабинете. Доктор Виктория и пиар-команда не торопились рассказывать что-либо ему, Эрику или общественности. Музей хотел ответить на все вопросы, заданные средствами массовой информации относительно Эрика. Как бы ни расстраивало Кайла то, что пиар-команда зашла в тупик, он полагал, что это облегчило его работу по обучению Эрика. Если бы их преследовала пресса, сразу же подвергая его пристальному изучению, принц был бы ещё более растерян. Тем не менее с помощью их связи они бы справились вместе с чем угодно. Поэтому когда он вошёл в кабинет доктора Виктории вместе с Эриком, он почувствовал только адреналин от предстоящих испытаний, а не предчувствие, которое он испытывал, когда всё казалось странным, осознанным сном. — Эрик, доктор Брофловски, я очень впечатлёна достигнутым прогрессом, — просияла доктор Виктория. — Это потрясающе! — Спасибо, — ответил Эрик с лёгким, смиренным кивком. — Спасибо, мэм, — добавил Кайл чуть более энергично. Лёгкая улыбка доктора Виктории намекала на гордость, которой она делилась не очень щедро. — Итак, я слышала, что сегодня утром у вас была встреча с доктором Маккормиком по поводу достижений биологического факультета. — Да, мэм, было очень познавательно. Я рад. — Конечно, пресса уже хочет провести интервью с доктором Маккормиком и его командой здесь, в музее, — продолжила доктор Виктория. — Мы считаем, что это мероприятие было бы подходящим для… ну, для представления Эрика. Кайл кивнул, повернулся к Эрику и спросил: — Это нормально? Тот ободряюще улыбнулся, заметив, что Кайл смотрит на него. — Да, это прекрасно, — ответил он. — Ты будешь там? Кайл взглянул на доктора Викторию. — Да, конечно, буду. Эрик не ответил, вместо этого он взял Кайла за руку и сжал её. Хоть этот жест не был чем-то новым, смелость Эрика удивила Кайла, и по его коже побежали мурашки. Но, несмотря на своё смущение, он не отпустил её. Самодовольная улыбка доктора Виктории стёрла мечтательное выражение с лица Кайла, которое она, очевидно, заметила. Отвлёкшись от покрасневшего египтолога, она спросила: — Что же будет дальше, Эрик? — Я хочу быть, э-э… фотографом. Доктор Виктория кивнула, приподняв брови. — Правда? Как интересно. — Он подаёт большие надежды, мэм, — сказал Кайл, пользуясь любой возможностью похвалить Эрика своей начальнице. — Наша следующая задача — заполнить заявку на курс в местном колледже и получить другие необходимые документы. — Уже освоился, Эрик? Счастлив здесь? Кайл взглянул на своего принца. На его лице было такое умиротворённое выражение, что у Кайла подкосились ног, и он вспомнил ту необыкновенную осень, когда они впервые увидели друг друга в пустыне. Когда всё изменилось для них обоих. — Да, — ответил Эрик, нежно сжимая руку Кайла. — Я очень счастлив. Кайл кивнул в знак согласия, такой же безмолвный, как и в ту решающую ночь в лаборатории.