серебро

      Экран ноутбука призывно светился, выдавая новые результаты: «Почувствуйте неземное удовольствие с этими странными фаллическими предметами, которые будут дребезжать между ваших ног!» У Сони болели глаза от этого света, болело всё внутри, но ей нужно было наконец выбрать, раз уж она решилась попробовать.       Посылка приехала через неделю. Аккуратная коробка, внутри инструкция, провод для зарядки, чехол и сам вибратор. Розового цвета, маленький — Соня больше двух пальцев в жизни ничего не принимала и не была уверена, что больший размер подойдёт.       Она заперла дверь в комнату, разлеглась на кровати. Кровать презрительно смотрела на неё снизу, простыни говорили, что она делает что-то неправильное. Соня их игнорировала, раздвигая опухшие после тяжёлого дня на каблуках ноги. Чёрт бы побрал этих инвесторов, хмырей из совета директоров, которые хотели выселить её из кресла гендиректора, из кабинета, в котором было если не уютно, то комфортно. Чёрт бы побрал этих журналистов, выпытывающих, нет ли у неё где-нибудь в Польше мужа-программиста, который и «Вместе» придумал, и код написал — словом, сделал всё, чтобы Соне оставалось только светить своими белыми, но чуть кривыми зубами на камеру и быть лицом. Ей не хотелось быть ни лицом, ни душой компании — чёрт бы побрал этих копипастных стажёров в бежевых свитерах и очках, которые разве что в рот ей не заглядывали, восхищаясь её работой и приглашая на чашечки кофе, чая, портвейна. Они даже не догадывались, что Соня будет лежать на кровати совсем без одежды и зачем-то думать о них вместо своей единственной настоящей любви.       «Надо расслабиться, иначе вообще ничего не получится», — так думала Соня, ёрзая на жёстком ортопедическом матрасе. Расслабиться всё не получалось — столько проблем навалилось за последнее время, вокруг одни идиоты, а Оля… А Оля почему-то решила, что ей будет лучше без Сони. Собрала вещи, оставила ключи в ящике с огнетушителем — когда Соня вернулась в квартиру, эту квартиру, их квартиру, её уже и след простыл. Она, конечно, позвонила — долго говорила, что не может без войны, что ей бесконечно душно в холодном Питере и подавай горячих точек. Соня на другом конце телефонной линии только молчала. Ах, если бы она только знала, как пожалеет об этом потом, когда номер перестанет отслеживаться!       И как, спрашивается, с таким на уме дрочить? «Сердито», — мелькнула в голове мысль. Сердито можно всё что угодно — в последнее время она только тем и занималась, что сердилась, расстраивалась, обессиленно роняла руки на стол, злобно дышала в трубку. Не плакала — и на том спасибо. Не выходило плакать, чувствовалась только распирающая усталость.       Соня подняла голову с подушки. Потыкалась в приложении, подключив устройство, и нажала на кнопку. Стержень завибрировал, причём сразу довольно сильно. Соня убавила вибрацию до минимума — она воробей нестреляный, наверное, и так будет хорошо. Руки опустились вниз, она пальцами раздвинула себя и приставила игрушку к клитору.       В первые секунды Соня не почувствовала ничего, но потом… Потом стало значительно интереснее. Острое удовольствие прошибло её, такое, что пальцы на ногах поджались, и удивлённый стон разрезал тишину комнаты.       Это было… Очень приятно. Руки мелко задрожали от наслаждения, что, наверное, усугубило ситуацию — точнее, сделало трение сильнее, а ощущения более яркими. Соня начала осторожно двигать вибратор вверх-вниз вдоль клитора — да-да, ещё, сильнее! Глаза закатились, и в голове начали всплывать образы — какие-то из памяти, какие-то из чересчур бурных фантазий, с которыми Соня засыпала, ещё будучи подростком. Сперва всегда приходил шёпот. Ничего не значащий, бессмысленный — и значащий так много, что он руководил всем здесь. Голос называл, дразнил, хихикая, и в конце концов умолял, оставляя на месте мозга Сони блаженную пустоту.       Затем — очертания сплетающихся тел, лезущие в глаза длинные волосы. Прикосновения подушечками пальцев к нежной коже на груди и плечах, мягкие поцелуи, рассыпающиеся по телу, укусы, невпопад расставленные по шее и ключицам. Вкус чужой слюны, солоноватый пот на искусанных в нетерпении губах. Запах секса. Казалось бы, что может быть лучше?       О, Соня прекрасно знала, что лучше. Лучше обезличенных кадров Олины надёжные руки, которые держали за талию, когда они с Соней целовались у стены, и мозг затапливало накатывавшими эмоциями — хотелось прижаться к этому влажному рту, столкнуться языками, обвести зубы, дышать её выдохами и не находить опоры под ногами. Лучше Олины юркие пальцы, которыми она ласкала, когда готовила. Лучше Олин тёплый и мягкий язык, обводивший клитор, когда она была внизу, её губы, накрывавшие своей мягкостью и заставлявшие срываться на хриплые стоны, дрожать и просить ещё и ещё. Ох, как Соня была ненасытна в их общие моменты! Она не актёрствовала, когда пыталась показать, как же ей сладко, как боже-блять-хорошо, как приятно, как ей нужна именно Оля и никто другой.       И ужасно несправедливо, что это так быстро закончилось.       Соня лежала, пытаясь отдышаться, взмокшая и растрёпанная. Наверняка Оле бы понравилось видеть её такой, если бы она знала, что она — причина, даже когда далеко.       Тело Сони подсказывало не останавливаться на одном разе. В конце концов, кто ей запретит? Когда она была с Олей, то несколько раз испытывала подобное, и ощущения были ошеломляющие, вдруг и сейчас получится?       Стоит продолжить с того же места. Оля. Нужна. Оля ей нужна, она нужна Оле.       Она нужна Оле?       Зря Соня задалась этим вопросом, ой, зря.       Уехала бы Оля, если бы она действительно была ей нужна? Мысли быстро перетекли в совершенно не то русло. В груди разверзнется дыра, если не перестать думать, но как перестать думать, если она уже на краю пропасти, и осталась пара шагов до конца?       Нужна ли она Оле? Фантазии уступили место воспоминаниям, из которых, как из кусочков пазла, Соне бы хотелось собрать цельную картинку.       Помнит ли Оля, как они лежали под яблоней во дворе детдома и ели маленькие плоды, совсем зелёные, ни намёка на зрелость, и планировали совместное будущее? И как животы потом болели — вместе два дня валялись в больничном крыле. Помнит ли, как ждала Соню под дверью кабинета в устрашающем, заполненном абитуриентами здании МГУ, когда у Сони — последнее собеседование, а Оле лишь бы набрать достаточно баллов, чтобы по квоте на экономический пройти? Соня тогда все ногти искусала, и впустую — прошла с лучшими баллами, её вуз с руками оторвал. Как они сидели на крыльце и подставляли взволнованные лица солнечным лучам. Неужели после всего этого Оля не захотела остаться? Нужна ли Соня ей, или она пытается убежать?       Кажется, Соня больше не сможет кончить. А вот поплакать впервые за долгое время — запросто.