серебро

      Завтра тот самый день, о котором Оля грезила всю прошедшую неделю. Грезила в буквальном смысле — ей снилось, как она вручает валентинку Соне, а воздух становится вязким. И через секунду — Соня кидается к ней на шею, Соня прижимается всем телом, Соня целует ее, Олю, в щёку, и всё у них становится так хорошо, что лучше уже невозможно. Ведь они четырнадцатилетние и влюблённые.       Оля старательно вырезает кусочек красного картона из отбитого у малышни канцелярского набора, приклеивает белую бумагу с другой стороны, чтобы закрыть уродливую серо-коричневую поверхность. Долго думает, что написать. Хорошо бы что-то вроде «Соня, ты мне очень нравишься! Ты самая-самая! Оля». И много-много сердечек, на сколько хватит места. Но после недолгих душевных терзаний Оля понимает, что всё немного сложнее.       Ей почему-то вспоминается Славик. Тот самый, с которым Соня целовалась у фонаря, у которого она сигареты стреляла. Стояли и улыбались друг другу — Оля всё-всё видела. Ей представляется картина: Соне не нравится то, что Оля вывела дрожащими руками под светом желтой лампы. Чисто по-человечески её можно понять — не все люди на свете толерантны к ЛГБТ, и у группы Тату наверняка много преследователей. Соня идёт и рассказывает Славику — этому самому! Мерзкому Славику, который зубы не чистит, зато чистит карманы в школьной раздевалке! И он подходит к Оле, довольный, как сытый котяра, и просит её больше не подходить к Соне! «Чтобы духу твоего рядом с ней не было, ты поняла, лесбуха?» — о, самое страшное — не то, что могут отпиздить ногами за такое, а то, что Соня будет наблюдать молча, или кривиться в улыбке, или хохотать!       Нет, это, конечно, всё бред, и Соня бы ни за что не стала так поступать, это же Соня. Она лучшая, и то, что Оля собирается рассказать в валентинке — чистая правда. Но осадочек остаётся. И Оля решает написать, от кого подарок. Пусть будет загадка — должна же в женщине быть тайна? А в женщине, любящей другую женщину — тем более.       На размашистыми печатными буквами написанном «Соня!» дело стопорится. Как лучше э т о сказать? Как вообще можно выразить то, что Оля чувствует, если оно такое большое и рвёт грудь изнутри? Бесформенный комок растекается и снова собирается, концентрируясь, перекатывается сверху вниз и обратно, и в животе становится пусто от предвкушения, и хочется разворотить рёбра, взять лёгкие и вынести на воздух, чтобы не было так мучительно душно в ожидании ответа. Но как это написать? Нельзя же прямым текстом!       «Ты мне нравишься» — это недостаточно сильно. Оле нравится лазать по крышам и пить газировку, ей нравятся питерские закаты и краденые жвачки, но она запросто бы отказалась от всего этого, если бы было нужно. А от Сони она просто не может отказаться! Они неразрывно связаны, и Оля почти уверена, что это навсегда.       «Я в тебя влюблена» — уже лучше, но не подходит по очень простой причине: унижаться я писать в мужском роде вместо женского не хочется. Это я, Оля, и я в тебя влюблена, а не какой-то там пацан из параллели! А если написать в женском, можно будет даже не подписывать — всё и так станет ясно, как белый день.       «Я тебя люблю». Вот это совсем хорошо. Правдиво, главное.       Четырнадцатое февраля наступает, и это обычный рабочий понедельник. С одной только разницей — школьники из старшего и среднего звена приятно возбуждены, перешёптываются на каждом углу, косятся друг на друга, старательно избегая своих валентинок.       Оле надо положить валентинку на парту, только и всего. Чуть-чуть опередить Соню после завтрака — и готово. Тело не слушается, но это от холода. Пальцы на ногах поджимаются и руки дрожат, когда окна открывают проветривать, например.       — Оль, — Соня обращается к ней, и Оля не сразу в это въезжает. — Держи.       Дальше — замедленная съёмка. У Оли в руках оказывается красная картонка с выведенной красивым Сониным почерком надписью «С Днём Святого Валентина!» Оля забывает, как дышать, у неё покалывает с левой стороны груди, глаза застилает пелена.       — Это ты… мне? — зрение возвращается, но лишь на секунду, чтобы рассмотреть в глазах напротив хоть какие-то подсказки, что вообще, чёрт возьми, происходит.       — Да, тебе! Я просто подумала, что в прошлом году нам никто ничего не подарил, а ты моя лучшая подруга, я не хочу, чтобы ты расстраивалась, и вот… Глупо придумала, да? — Соня заканчивает тараторить и вздыхает.       — Нет, ты чего! Спасибо тебе, ты крутая, и вообще…       Оля подходит и неловко обнимает Соню за плечи.       Стоит ли говорить, что её валентинка отправляется в мусорное ведро?