серебро

Дверь подъезда запищала, и Соня Разумовская шагнула навстречу холоду. У входа в многоэтажку остановилась женщина чуть старше Сони и очень похожая на неё. У обеих длинные шубы отливали золотистым в тёплом свете лампы под козырьком. У обеих волосы были собраны в пучки, которые уничтожал снегопад: лак размокал. Только вот у Сони сапоги на высоких каблуках неприятно обхватывали ноги и не давали ощущения устойчивости, а женщина переминалась с ноги на ногу в удобных найках. — Так курить хочется, — сказала Соня. — Да. Только снежно. Вы недавно здесь? — Я с четырнадцатого этажа, въехала неделю назад, — Соня соврала. — Не видела, чтобы привозили мебель. Я из тысяча тридцать восьмой, — женщина протянула Соне руку, — будем знакомы. Их перчатки соприкоснулись и заскрипели. Соня постаралась ухмыльнуться так, чтобы посторонний человек принял это за улыбку. Искренне порадоваться знакомству она не могла, потому что, кажется, нашла жену или девушку своего парня-на-одну-ночь. Видимо, финт не вышел, и женщина удивлённо глянула на Соню. И когда первая заходила в подъезд, то косилась на вторую подозрительно. Соне было противно от самой себя. Её тщедушное затроганное тело источало гниль, и на каждом месте касания богача, который привёз её в этот несуразно-величественный элитный дом, расцветало трупное пятно. Это были не те руки, не тот человек, не тот дом. Не та, наверное, Соня, потому что та, прошлая Соня никогда бы так не поступила со своей далёкой любовью. Поднималась настоящая буря, и комья снега норовили лишить зрения. Соня моргала, как могла. Она закрывала глаза, и перед ней вставало лицо Оли, которая знала. Соня чувствовала, что совершила гадкое преступление, и заслуживала наказания. Например, замёрзнуть насмерть, остаться погребённой под этим снегом? «Отличная же идея — идти через парк», — так подумала Соня и, словно в трансе, отправилась из окрестностей подъезда через стоянку автомобилей на узкую пешую дорогу. Фонари здесь были редкими, и Соня старалась как можно быстрее перемещаться между островками света. Деревья пугали своими чёрными ветвями с сизым снегом на широких ветвях, они походили на живых мертвецов, покрытых ожогами. Соне показалось, что вокруг неё одно большое кладбище, и она сама скоро найдёт свою могилу под сосной в сугробе. Она с трудом передвигала ноги и почти ничего не слышала, кроме неясного хруста позади, будто кто-то наступал на её следы. Соня почувствовала чью-то руку в перчатке на своём плече. Она с ужасом повернула голову. Её схватил человек в чёрной дутой куртке и балаклаве. Нож в другой его руке оказался в опасной близости к горлу Сони, так что она боялась даже вдохнуть. — Пойдёшь со мной — не пострадаешь. Дальше произошло два события, которые оказались несвязанными, но кто угодно, окажись в такой ситуации, поверил бы не то что в их взаимосвязь — а в любое чудо божье. Во-первых, Соня истошно закричала. Во-вторых, голова человека в чёрном тяжело ударилась о голову Сони, и он осел на снег. Соня почувствовала кого-то третьего. Она обернулась окончательно и увидела Олю. Та стояла в армейской куртке и таких же зелёных штанах, на вид страшно тяжёлых и неудобных. — Как ты здесь оказалась? — Души гада быстрее, пока не очнулся. Соня послушно опустилась на землю слева от человека и положила руки на его шею. В её пальцах появилась нечеловеческая сила, и что-то захрустело. Оля опустилась рядом. — Оль, прости меня, я так по тебе скучаю, — Сонин голос дрогнул. — Ты будешь в безопасности, пока я здесь. Оля наклонилась к лицу Сони, чтобы поцеловать её в лоб. Соня обхватила чужую куртку руками, но Оля вырвалась, перепрыгнула через тело и побежала вперёд. Соня только и могла, что смотреть ей вслед, а догнать — никогда.