серебро

Соню Разумовскую нашли на льду под Поцелуевым мостом. Медсестра Зинаида Алексеевна отпаивала бледную, как смерть, девочку чаем с сахаром и записывала в свежезаведённую карточку пациента: «Гематома на левом виске, проверить на сотрясение мозга. Память частичная». После нескольких месяцев походов по отделениям милиции за руку с тётей Женей, соцработницей по Сестрорецкому району, Соня окончательно уверилась, что даже если у неё были родители, они сделали всё, чтобы никогда больше не встретиться с ней. Осознание пришло к ней в столовой. Соня держала стакан с чаем, руку жгло, глаза жгло, в груди неприятно разливалось тотальное одиночество. — Поставь на стол, у тебя уже пальцы красные, — проворчала из угла девочка с толстой тёмной косой. — А это правда, что тебя нашли под Поцелуевым мостом? Так романтично! — Улыбнулось сидевшее напротив недоразумение с абсолютно белыми, будто выжженными солнцем, волосами. Соня не хотела ронять стакан. Она хотела плеснуть чай в чьё-то розовощёкое личико. И тем не менее, стакан полетел вертикально вниз. Вечером Марго поджимала губы, глядя на свежие бинты на Сониных руках. — Я имела в виду, что это хороший знак — быть найденной под Поцелуевым мостом. — И что в этом хорошего? — Оскалилась Соня. — Это теперь твоё тайное место. Оно будет значить что-то для тебя. Наверное, ты будешь гулять по мосту с родственной душой. — Марго добавила шёпотом, — может, вы даже там чмокнетесь. — Глупости это всё, — перевернулась на спину Оля. — Просто её тайное место — столовая. — Марго, я тебя ненавижу. — Оля скрестила руки на груди под одеялом. — А почему столовая? — Нахмурилась Соня. — Потому что Марго сейчас получит. Знаешь что, Сонь, — Оля глянула на неё очень серьёзно. — В «Гарри Поттере» Гермиона стирала память своим родителям, чтобы защитить их от злых волшебников. Я думаю, ты дочь магов и поэтому ничего не помнишь. Волшебства в мире Сони Разумовской было предостаточно. Не то чтобы ей это нравилось. Она всегда знала, что люди находили соулмейтов и более или менее счастливо жили с ними, пока смерть не разлучала их. — Татьяна Степановна, но как понять, что передо мной родственная душа? — Никто не знает, но ты обязательно поймёшь. Ты почувствуешь этого мальчика, Сонечка. — Учительница русского складывала руку с идеальным розовым маникюром на плечо Сони и утешительно улыбалась. Она всегда улыбалась детдомовским утешительно. — Совсем никто не знает? — Это закон вселенной. Её прелесть — в неуловимости закономерности, в предначертанности и гарантии. Он точно где-то живёт, и ты обязательно с ним пересечёшься. Соню смущало, что ни один человек из её окружения не знал, как найти соулмейта. Ей не нравилось, что воспоминания о встречах родственных душ выкорчёвывались подчистую. Кроме того, Соне до зуда в зубах хотелось найти соулмейта. Ведь соулмейт не оставил бы её никогда. Полжизни Соня Разумовская провела в комнате на втором этаже, на кровати у окна. Марго всегда спала у стены. Она любила пересказывать детективы, которые брала в полузаброшенной библиотеке через квартал. Марго умела рассказывать — на особенно страшных моментах Соня слушала её медовый грудной голос, её переливающуюся речь с затаённым дыханием. Она поднимала вверх руки в ярких фенечках и выводила пальцами узоры в воздухе, будто колдовала, но Соня знала, что Марго не умела. Олина кровать стояла рядом с дверью. Соня часто забиралась на неё и слушала, как Оля играла на гитаре. У неё тоже были золотые руки. Они передавали Соне сигарету ночью на чердаке, ломали подвальный замок, делили печенье на три части, умудряясь не стереть его в крошки, рисовали акварелью морские пейзажи, списывали домашку по математике. Они были тёплыми и шершавыми. Олины руки прекрасно чувствовались в Сониных. Соне не хотелось, чтобы Марго и Оля нашли себе парней и забыли о ней. Но это было неизбежно — ведь соулмейты встречаются гарантированно. Определённо стоило опередить их, сказать: «Смотрите, я точно не буду одна, когда вы уйдёте!» И Соня стала искать. Она перерыла все доступные библиотеки — ни крупицы полезной информации. Она расспросила всех знакомых, отправила письма в редакции подростковых журналов — ни одного внятного слова не получила. Но кабинет информатики ждал её, и в страшном секрете от всех она отыскала форум соулмейты.ру. Соня была сбита с толку, потому что по комментариям перетекала одна и та же цитата: «Соулмейты — это биомагический механизм уменьшения насилия в популяции». Юзеры были напуганы, юзеры больше ничего не понимали, но упорно говорили друг другу, что обладают тайным знанием. Бесполезные железки. В марте у Марго появился соулмейт. Окрылённая, она пела в душевой на весь этаж, таскалась за ним на тренировки по самбо, убегала ночами через окно в слякоть и плюс пять. Соня была рада, но не от всего сердца, тем более, она так и не смогла выпытать у подруги, как распознать родственную душу. Не успела. Марго пропала в начале мая, прямо перед школьными экзаменами. Она не вернулась под утро, не вернулась днём, вечером её не было в комнате, хотя Соне чудился её медовый голос, и тени от её рук будто порхали по стенам. Соня спала на кровати Марго, хотела застать её триумфальное возвращение. «Смотрите, — так бы сказала Марго, весело прищурившись, — у меня нет одной почки, но зато есть новый телефон, и я жива, я бесконечно жива!» В конце мая Соню и Олю повезли в морг. Соня сказала себе: «Морго», — и рассмеялась. Ведь не может же от подруги остаться одна рука, распухшая от воды и в позеленевших фенечках, которые намертво впились в запястье? Не могли же её найти под ебучим Поцелуевым мостом? Так ведь не бывает? Может, это наказание за любопытство? Демонстрация силы? Может, вселенная намерена забрать у Сони Разумовской всё хорошее, чтобы она заслужила встречу с этим парнем, с этим подонком, с этим концентрированным злом? Это ведь точно был соулмейт Марго. И он сознался через неделю допросов. Оля маячила в паре метров, не ближе и не дальше, в следующие несколько месяцев. Соня не понимала, сколько их прошло, но точно больше одного — Марго умерла в мае, а за окном чернели опавшие листья. Соня смотрела за летающим по спортивному залу мячом на Олиных тренировках, ждала её у туалета, как будто боялась, что Олю засосёт в унитаз, а она не сможет помочь. У Оли были уставшие глаза, глаза лишайного щенка, глаза припаркованной на заднем дворе грязной буханки. В ноябре она захотела уехать на соревнования в Москву на неделю. А билет был всего один, туда-обратно, плацкарт, верхняя полка, но один, один, без Сони. Осознание тотального одиночества пришло к Соне в столовой. Она дежурила — принимала посуду, скидывала мусор вниз. Груда тарелок, вымазанных в манке, высилась у плеча. Оля протянула недоеденную кашу и улыбнулась. Соня не хотела опрокидывать на неё посуду. Она хотела сделать свою работу, но тарелки всё равно полетели вперёд. Олю перебинтовали вдоль и поперёк, а Соня виновато смотрела на неё и понимала, что озарение родственной души выглядит так. Соулмейты — это действительно биомагический механизм уменьшения насилия в популяции, то есть твой соулмейт — тот, кому ты можешь навредить больше всего, но кому должен выбрать не вредить. Заклятый враг, или ситуативный враг, или совсем не враг, которого ты должен полюбить. Жалко, что завтра Соня забудет об этом и начнёт просто любить, цепляясь всеми конечностями.