Белокурая бестия.

      Издали заметен свет. Сугробы не давали девушке большого простора, однако та старалась шевелить ногами как можно проворнее. Белый цвет в темноте ночи казался серым. Ветки тянулись к тонкой немощной фигуре, будто старались увлечь в свои пучины тьмы. От головы до ног — все тело продрогло, вызывая в зоне шеи и лба нарастающий горячий озноб. «Как можно заболеть так быстро? Наверное, причиной этому еще и прорастание моих крыльев. Что-то мне подсказывает, что это — далеко не самый совершенный их расцвет. Разумно мыслить, сохранять рассудок и просто держать себя в физической форме, подходящей для бега — моя цель на ближайшие пару дней. Хоть ангелы и не могут болеть, что-то мне подсказывает, что я уже вовсе и не ангел… С каждым днем человеческого становится больше, крылья растут только быстрее» Время от времени такие мысли посещали Юки, и они то зноем роились в голове, не давали покоя, то лишь мелькали в голове очередными мимолетными догадками. С каждым шагом силы покидали девушку, и с каждым шагом напор ее становился все больше и больше. Но надежда росла еще неудержимее! Ведь совсем скоро покажутся просторы родного Ли Юэ, наверное. Пробежав еще несколько метров, заметила, как птицы стремительно отлетели от места сухих веток. Ночь, но даже тучи расступились перед этим местом таинственным ореолом. И звезд не наблюдалось. Откуда-то тишину тайного зимнего леса разрезало предельно неслышное мычание, жужжание, или… «Что это звуки?» Энергия истрачивалась. Шира обернулась туда-сюда. «Никого. Откуда тогда…?» Ангелица сама не заметила, как вскоре ее ноги уже по колено погружались в сугробы. Они тонули будто в замедленном режиме, точно в болоте. Немой крик вырвался изо рта. «Не хватало! Скажите, прошу, что это просто сугроб… Шевелиться будет опасно. Если это то, о чем я думаю, бежать будет бесполезно, но и провалиться — все равно, что подписать себе смертный приговор». Никого, как назло. Всем известно одно, — слабость в теле, не то, что можно игнорировать! Вот бы время остановилось, хоть на чуть-чуть! Увы… Никто не всемогущ. А в особенности такие птенцы, как Падшие ангелы. Что уж тут поделать. Однако ничерта это не «что уж», надо срочно отыскать выход! Если не сейчас, то когда-нибудь, ведь лучше поздно, чем никогда — эта истина известна всем. Страх не сковал девушку, но достоверно покосил. Плавать она не умела никогда, а если и умела, в этот момент точно разучилась. Последнее, за что мог уцепиться взгляд тонущей в Бездне — одинокий свет вдалеке. Все бы гроши та отдала только за то, чтобы увидеть его снова и постараться добежать, ухватить, согреться, никогда не отпускать. Нос и рот забило снегом.

***

      Неприступное ледяное помещение окутывало своим животрепещущим ужасом. Тот заставлял забиваться в угол, от растерянности даже не шевелиться. Так и было с ангелицей — у ступней растаяли намеки на снег, руки — давно онемели. Если бы слово «низ» имело определенную картину, оно бы точно выглядело как это нечто. Запах сырости, крови развевался шлейфом по всему полу. Через непроглядную тьму проглядывались кучки моха у углов. Шира поняла это, наклонившись к полу, точно что-то вынюхивая. Глаза привыкли к темноте, и она смогла разглядеть свои пальцы — ссадины, бесконечные порезы и полный набор разных повреждений. Да и не только: запястья, колени, даже каким-то образом таз — все в коей-то мере было или в синяках, или в ушибах. Передо лбом расступилась куча мурашек. Указательный и средний пальцы еле коснулись макушки. Вязкая, неприличная жидкость ехидно покрасовалась следом. «Видимо, расшибла когда упала. Да как я вообще выжила… Если приглядеться к малехонькому свету сверху — метра два-три, не больше, не меньше. Ну, хоть восприятие глубины осталось… А тут и рассматривать нечего». Сердце ныло. Юки вечно боялась, и страх прижился в этой среде, но от того не менее надоел. Шум в ушах стал вечной симфонией, стук зубов любимым стаккато, ватные ноги — верным соратником. Страх. Пресным послевкусием не давал и обрадоваться, и опечалиться. Ведь то ощущалось особо остро, если ощущалось вообще. Редкие крупинки лучиков веры виднелись в ее все еще до боли живых глазах, расширенных зрачках. И от этого ей самой становилось больнее, невыносимее. Потирая запястье, распуская сейчас волосы, она дарила себе тепло. Тепло, которого нельзя было добиться в жестокой тайге, а уж тем более в таком неприятном месте. Все вокруг чужое, отталкивает. Сил бороться еле находится. Как дожить до следующего дня, как не позволить себе умереть? Так сложно… «Пока я не слышу голоса, все хорошо… Главное не слышать голоса. Обычная канавка, подумаешь…» Ладони сжимали собственные плечи. После сильно-сильно терли, и снова тряпичной куклой повисали на конечностях, отдыхая. Хотелось бы свернуться калачиком, волосы поддеть под подбородок, мерзлый носик уткнуть в колени. Но… К сожалению, опасность может быть где-угодно. «Если бы тут кто-то был, наверняка этот незнакомец подал признаки жизни, правда? Наверняка ведь упала я громко, копошилась…» Кап. Вздрогнула. Прижалась к одинокой стене, тяжело выдохнув сквозь стучащие зубы. «Да, это просто капля. Но это может быть и жадные слюни голодного животного… живодера… людоеда? Какой кошмар! Скорее всего, дело в ветре, ну и все по накатанной… Надо бы не накручивать себя. Особенно в такие моменты безнадеги…» «Тут и правда никого нет. Все в порядке. Просто выдумываю…» Ощущение липкого взгляда. Кто-то точно смотрит на меня. Кто-то выжидает. Юки не дождалась громкого крика хиличурла. Взвизгнула, отпрянув к стене. Еще секунда — и он ударил бы ее дубиной, оставив здесь. Зрачки немыслимо расширились. Это чудовище направилось на нее. Оно ревело. Оно кричало. Вмиг замахав инстинктивно руками, девушка уткнулась нелепо в собственное плечо, пытаясь избавиться от этой паники во всех нервах. Зловонный. Лишенный всего человеческого. Жаждущий плоти, мяса, тела, шеи, костей, разума, все до единого кусочка! Тут же в голове заискрилась ярость. В этот раз Юки намеревалась бить. И уж точно не бежать. Не быть жертвой. С криком та набросилась на чудище. Плечо вперилось в того со всей дури. Пнула в живот, следом ухватила с влажной земли острый камень. Из левой руки тот перекачивал в правую, ведущую. Мах. Еще один. Хиличурл взревел, покосился. На гнилую кожу падали ручьи его же крови, соленые слезы. Взмах, удар. Он давно не в сознании, он получил свое, но она продолжает колотить его тело. Юки хотела поддаться панике. Хотела сбежать в темноту, от него. Но что лучше: ловить на себе его когти, чувствовать спиной тяжелое дыхание, ощущать, как путаются ноги? Как он догоняет тебя, совсем рядом и уже готовится к трапезе? Или же лучше бороться? В этой ситуации, безусловно, второе. Но девушка потеряла себя не из собственной прихоти. Наконец, руки полностью разбились: камень давно затерялся где-то поблизости. Шаг назад — дрожит губа. Еще шажок — обхватила лицо раздосадованными пальцами и снова начала лить безутешные слезы. Те бережно застилали глаза, скрывая взор, что стремился ядовито прямо в изуродованное тело. Тело чуть ли не потеряло опору: но и падать не хотелось. Казалось, тот в любое время очнется, сделает больно… Сжатый кулак поспешно утер брызги крови на румяном лице: над губой, вдоль щеки, у уха…

      Никого боле не наблюдалось. День ли на улице, ночь? Девушка не знала. Недавний ступор одолел ее с концами. Потому Шира таки свернулась на полу в уголке, не засыпая, но стараясь отдохнуть. «Отдых» — даже звучит абсурдно.

***

      «Думаю, надо идти дальше. Что меня ждет? Бесконечные коридоры? Огромные светлые залы?» Голод мучал. Сплошное отрешение витало в стенах этого давно забытого всеми места. «Тут вообще бывали люди?» Пустота. Везде. "Сяо... Сяо..." - Мантрой повторяла себе девушка, чтобы не сдаться. Ведь она помнила его лицо. Его улыбку, что доставалась только ей одной. Тот нежный поцелуй, отпечаток которого ласково ютится на губах и в сердце.

"Ради нас.

Дождись".

***

Казалось, в этом туманном мире каменных стел нет никого, кроме Юки, ее скромных песен, стен, и эхо тех самых мелодий. Примерный вид помещения изменился. Теперь общий антураж дополняли лозы, редкие листья или вообще, сугробы. Где-то холодно до сосулек на теле, а где-то так горячо, что хочется прилечь на мерзлый пол и не вставать. Он напоминал что-то неопределенно-общее между кафелем и мрамором. Едкий смешок. «Кто на этот раз? О, боги, сколько же еще терпеть…» Стоп… Человек?!

***

      Шира оказалась у незнакомца в мгновение ока. Гидро Маг Бездны атаковал и на нем виднелся его привычный надоедливый щит. «Человек! Моя последняя надежда! Он не в духе? Неважно. Я должна защитить его, пока могу…» Крыло заботливо вытаращилось боком, образуя защиту из перьев. — Что… Глаза рыжего паренька расширились от неожиданности. Девушке даже показалось, что он чуть отодвинулся назал в порыве страха. «Ну конечно, страха. Не все такие трусихи как ты, Юки» — Беззлобно проговорила сама себе ангелица. — Поднимайся. Если объединим силы, сможем справиться. Изодранные пальчики Падшей протянулись юноше в благородном жесте. Тот еще несколько секунд разглядывал нежданную спасительницу. Чудище тем временем атаковало. Перья опадали на пол все больше и больше. «Черт, невыносимо…» Он откинул свой плащ, принял помощь новой знакомой и горделиво встал в боевую позу. — Я просто баловался. Но спасибо тебе за заботу, незнакомка. Глубокий голос истомой пролился в уши. «Ну неужели… Голос…» Стрела! Раз-два-три… Одна за другой с разных сторон. В бою он и правда великолепен. Щит снят, нападает близко. — Осторожно! — Юки предупредила громко, спиной прикрыв того от очередного пузыря, выпускаемого оставшихся источников силы. Шира не успела заметить происходящего. Но оно больше и не важно: парень закончил. Победно расплывшись в ухмылке, уверено кивнул головой. — Мы молодцы! Так и простояли. Тишина. — Стой, это у тебя… Крылья? — Снова ошарашенно прощебетал тот. Юки облегченно выдохнула с еле заметной улыбкой. «Ох…»