Что не так с бассейном?!

      🕶

      И что такого в мальчишнике? Все всё знают. Примерно даже известны вопросы, ответы, тосты, шутки ниже пояса и прочая положенная мишура. Обычная пацанская пьянка. Но есть нюанс! Один из вас через две недели станет мужем, а вы — все остальные — с серьёзными рожами в том же составе будете говорить совсе-е-ем другие слова, с совершенно другой интонацией рассуждать о семейном счастье и опрокидывать фужеры уже за здоровье молодожёнов.       А сегодня Чон Чонгук в тесной верной компании своих ближайших друзей занимает небольшой эркер в загородном клубе. Здесь верны слова «клуб клубу рознь»: чаще всего в зале сидит несколько компаний, адресно приехавших именно за той атмосферой, что заведена здесь. За город не едут подростки, которых в городском клубе как клопов приходится обходить и терпеть. Здесь царит полумрак, который рассеивают светильники на стенах, блики пламени двух каминов и сдержанно отсвечивающий диско-шар. Настроение немного рыцарское и расслабленное. Современные рыцари бизнеса, пластической хирургии, фармацевтики после трудов праведных с удовольствием высвобождают мечи из ножен, рассказывая друг другу в уютной обстановке о своих битвах.       Но из каждого правила есть исключения. И это исключение — выходные. Когда главы семейств проводят вечера в кругу своих семей, клуб Намджуна принимает более шумных посетителей. И от этого клуб только выигрывает. Он универсален! И молодой хозяин клуба тоже рад развеять несколько чопорную атмосферу будней вот этим весельем. Нередко субботние попойки плавно перетекают в воскресный утренний опохмельный завтрак — для особо припозднившихся гостей на третьем этаже клуба имеются несколько гостевых комнат. Бильярд? — да, в левом крыле. Небольшой бассейн? — ну куда ж без него.       Ценник соответствует статусу, воны здесь улетают со свистом. Но какое ж послевкусие после этого — аж перед самим собой не стыдно!       Сегодня диско-шар светит несдержанно, музыка такая как надо — мощно заводит, но не на танец, а на весёлую браваду, на хулиганскую шумную мужскую пьянку. Алкоголь тоже как надо: никаких цветных коктейлей, только хардкор. Дело-то стоящее — не очень суровые молодые мужчины собираются в поход во взрослую жизнь! Ким Намджун знает о поводе, который привёл этих во всех отношениях приятных парней в его клуб: меню оговорено, эркер зарезервирован до вечера воскресенья, бассейн чист. Всем всего хватает.       Клуб для Намджуна — это приятное хобби, которому он отдаёт пару вечеров в неделю. В остальное время здесь прекрасно управляется его правая рука и по совместительству друг — Сон Сондык. Эта парочка ещё со времён школы вызывала неиссякаемый поток шуточек. Почти двухметровый интеллектуал Ким Намджун и маленький, вертлявый, как ртуть, вечно пританцовывающий Сон Сондык. Что их свело, сейчас уже и не упомнить, но то, что они доверяют друг другу на все 99,9% — это точно.       Главное приложение недюжинного ума Намджуна — это работа в аналитическом отделе корпорации, в которой славно трудятся Чон Чонгук и его отец. Направлять всю аналитическую политику — это и есть руль, с которым Намджун умело обращается уже семь лет. И никто не жаловался. Но такая напряжённая мозговая работа требует разрядки. И вот оно — клуб, как доктор прописал! И бизнес, и хобби, и расслабление. А с понедельника он снова серьёзен, предельно собран и экстремально профессионален. С отцом Чонгука он знаком более чем, сам Гук ему тоже симпатичен — далеко пойдёт парень. Это Намджун, как аналитик, может утверждать с высокой долей вероятности.       Чимин с Хосоком уже разогрелись: чуть повышают тон голоса, ослабили галстуки. Они задорно спорят, как скоро Чон будет проситься обратно в их холостяцкий круг. Юнги-хён расслаблен — это его стабильное состояние, но и его хитрые глазки блестят чуть ярче и игривее. Чон не подаёт виду, что ему-то грустнее и бесповоротнее, чем им всем вместе взятым. Он твёрдо настроен веселиться до утра, нести всякую околесицу и вообще стараться догнать всё, на что были порушены планы его предстоящим, блин, бракосочетанием. Может, сегодняшний мальчишник дёрнет его душевную пружинку, и колокольчик тренькнет? Или заведётся так, что не вспомнит, какого цвета на нём был пиджак.       Здесь же в зале ещё одна компания, которая пока ведёт себя сдержанно-весело. Тоже четверо парней в стильных костюмах, но они время от времени поглядывают на часы и на массивную дверь. В этой компании за главного потрясающе красивый мужчина — одни губы чего стоят. Но и всё его лицо дышит благородством и породистой сдержанностью. Через лет пять Чонгук хотел бы стать таким же офигенным. Этот красавец часто подходит к Намджуну, который с видимым удовольствием помогает бармену обслуживать своих дорогих гостей. Видимо, тоже кто-то из своих, потому что Намджун очень близко склоняется к уху мужчины.       — У меня тост, парни! — Чон встаёт и пафосно закладывает пальцы за пуговицу пиджака. Все остальные приняли соответственные моменту позы: подались вперёд, выпрямили спины, направили взгляды на виновника всего этого дела. — Как вы знаете, моя невеста не всегда мне нравилась. Но в тот момент, когда…       И в это момент шесть голосов (в их числе вся четвёрка «соседей», Ким Намджун и Сон Сондык) в унисон тянут «О-о-о-о-о! Наконец-то!», и в зал вваливаются ещё трое мужчин. «Все Кимы в сборе, стартуем!» — радостно восклицает красавец-воплощение-Чона-через-пять-лет и крепко обнимает одного из вошедших, ероша его блестящие чёрные волосы.       Чонгук немного раздражённо дожидается, когда приветственные возгласы и оправдания («Да, блин, вы что ли Кима не знаете? Он и на свои похороны опоздает, чего уж там свадьба!»), чтобы продолжить говорить. Надо же своих лучших друзей убедить, что с ним всё в порядке, что его выбор достойный. Словом, надо тост за будущую жену толкнуть, пока они не совсем пьяные. Потом мало ли куда их заведёт?       Соседняя компания рассаживается по местам, а Гук, чтобы убедиться, что они угнездили свои задницы в кресла и станут в ближайшие пару минут спешно лакать аперитивы, чуть поворачивает голову.       …Лучше б он этого не делал. Он встретился взглядом с вошедшим черноволосым… Этот мёд, этот гречишный грешный мёд, который сегодня утром настиг его воспоминанием, на одно неизмеримо долгое мгновение снова погрузил Чона в свои вязкие глубины и перемешался в крови с несколькими порциями скотча. От этого коктейля он забыл как дышать. И умер.       Ожил в тот момент, когда понял, что Ким Тэхён — «все Кимы в сборе», — сидящий во главе соседнего стола на «жениховском» месте, легко отвёл от него взгляд, словно не вспомнил ничего. Слава Богу, на мгновение отпустило.       — Так что с твоей куколкой, Гук-и? — Хосок передаёт Чону нить утерянного тоста.       — Ах да, конечно, — тянет время жених, вообще не врубаясь в предмет беседы.       — Что «конечно»? — не въезжает в свою очередь Хосок. Да и Чимин с Юнги видят, что их жених не попадает в ноты.       — Парни, что-то мне херово, — бубнит Чонгук и отходит от стола, резко ослабляя узел галстука.       — Кому-то херовато, — почти безэмоционально заключает Мин, — иди, сын мой, проветри голову.       — Я с ним, — гремит стулом Чимин и увязывается вслед за Чоном.       Слева от входных дверей, приветливо поблёскивая фонариками, обвитыми по перилам, расположился выход на балкон, который опоясывает весь второй этаж здания. Балюстрада здесь сделана из приятно выточенных деревянных балясин, словно сглаженных в морской воде. Плавные изгибы, приятные взгляду и руке. Чон с рваным выдохом опускается на корточки и склоняет голову между колен.       — Что с тобой, Гук-и? Тебе настолько херово? Мы же почти не начали! — Чим суетится, пробует лоб Чона, раздражает…       — Пак, будь добр, заткнись, а? А ещё лучше принеси сигареты.       — Да-да, сейчас, — и он вылетает с балкона.       Чон разворачивается спиной к двери и обхватывает ладонями светло-золотистые вычурные стволы. Он изучает руками их шелковистые гладкие изгибы, пальцами исследуя неожиданные нежные впадинки и выпуклости.       «Как же так? Мне же сейчас должно быть всё равно, уже прошло два с половиной года… я ж был совсем пацан, только начинал работать…» Он не замечает, как его руки находят в дереве изгиб, удивительно напоминающий красивую линию подбородка человека, и гладит, гладит его большим пальцем, лаская тёплое дерево.       — Прости, эти сволочи не давали мне сигарет, дескать, тебе ещё хуже станет, заблюёшь тут всё.— Пак протягивает пачку сигарет и зажигалку. Чонгук берёт себя в руки, поднимается и закуривает.       — Будешь? — спрашивает он Чима, хотя прекрасно помнит, как они с ним напару мужественно бросали курить год назад, чтоб не стать теми старыми вонючими перечниками, с которыми и говорить-то противно, когда у них изо рта разит.       — Что случилось?       Пак почувствовал, что дело не в лишнем алкоголе — Чон стоек на этот счёт. И Чим никак не прокомментировал просьбу о сигаретах… Да, друг, ты правильно чуешь. Но что случилось, ты пока не узнаешь. Потому что этого не понимает и сам жених.       До парней доносится шум в зале — соседнего жениха поздравляют, гости кричат «Ур-р-ра!» и взрываются смехом. Так и надо!       Чон внезапно сильно затягивается, выбрасывает окурок и чётким голосом говорит:       — Идём, Чимин-щи, хули мы тут стоим? Мне через две недели, блять, жениться, а я в соплях путаюсь. Мужик я или как?

🕶

      Мужик, конечно! Вообще без сомнений. Он самым нормальным шагом входит в зал и обнаруживает оставленных двух друзей в опасной близи от дальнего эркера, где в сборе все Кимы. Парни легко и беззаботно шумят и поздравляют публику за соседним столом.       — Вернитесь в семью, молодые люди! — почти весело зовёт их Чонгук.       Но за соседним столиком единогласно принято совсем другое решение. Навстречу Чону и Паку поднимается губастый взрослый красавец и направляется к ним. Он уже тоже расслаблен и румян, две верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. Идёт и протягивает руку:       — Я — Ким Сокджин, можно просто Джин, брат здешних Кимов. Давайте к нам, ребята! Мы в одном окопе, бойцы настроены лихо провести ночь, так зачем нам перекрикивать друг друга — повод-то одинаковый. Братаемся, друзья! — он немного странно, но искренне смеётся своим шуткам. Откуда-то Чон припоминает это выражение про «братание в окопах», но как-то совсем издалека — из школы, буквы полустёрты.       — А кто здесь ещё Кимы? — Непосредственный Пак, пошли же знакомиться, ведь этого уже не избежать — всё очень гладко складывается.       — Ну как же, — охотно объясняет Джин, — Ким Намджун, дорогой хозяин заведения, я и наш жених. Рекомендую — Ким Тэхён!       Тэ, широко улыбаясь, поднимается со своего места, по этикету даже застёгивая пиджак, и протягивает руку для знакомства. Сначала Паку.       Чонгук, стой! Стой и дыши! Ты мужик и, сука, жених!       Но время не смогло остановиться, Тэхён не меняет ширины улыбки и поворачивается к Чону.       — Тэхён, можно просто Тэ, — говорит он и обжигает своим взглядом. Не как-то особенно для Чона он это делает, он на всех так смотрит. Глаза Тэ не пропьёшь: они созданы искушать, обволакивать и обжигать.       Чон обхватывает руками протянутую ладонь, совершенно нормально её пожимает. Даже не слишком пристально отвечает на приветственный взгляд. Прекрасно стоишь на ногах, Гук-и!       — Давайте-давайте, гости дорогие, садитесь! — интонируя, как свадебный тамада, Сокджин усаживает Гука напротив Тэ. Остальные «гости-дорогие» рассаживаются вперемежку вокруг овального стола, громко путаясь в стульях, именах и фамилиях.

🕶

      «Неужели ты ничего не помнишь?.. Не десять лет ведь прошло, всего два с половиной года… Как ты можешь так нейтрально на меня смотреть? Актёр, сука?..» — эти мысли тяжёлыми бильярдными шарами бьются в голове Чонгука, не давая веселиться и отдать своё сознание ласковому алкогольному укачиванию. Трезвым его не назвать, но расслабиться не получается никак. Он не может удержать свой взгляд, ему кажется, словно он всё время не отводит его от Тэ. Он изучает, вспоминает и запоминает заново. Тэ стал ещё красивее, он словно стал более зрелым, его медовая кожа привлекает ещё больше. Но главные черты не изменились: глаза, теперь не скрытые зеркальными стёклами, губы, ставшие ещё ярче от крепкого алкоголя, квадратная улыбка. Волосы всё так же небрежно обрамляют лицо с изумительной линией челюсти. Длинные пальцы ласкают ножку бокала, но это бессознательный жест — ничего личного, ведь в этот же момент он заливисто и бархатисто смеётся над шутками своих гостей.       Гук даже не слышит, что за гул стоит вокруг него, он уже научился поднимать свой бокал, когда все остальные медленно, как ему кажется, делают восходящие движения руками с бокалами. Дирижирует всей этой шумной какофонией Сокджин — он самый старший и ужасно весёлый.       Но Гуку всё глубоко равнобедренно. Однохуйственно. Ему нужно только одно — разговор с его Кимом.       Или это как раз то, что ему ни в коем случае нельзя делать…       — Прошу простить, — Гуку всё-таки надо проветрить мозги — это становится невыносимым, он почти задыхается. Тяжело вылезает из-за стола, роняет салфетку, врезается бедром в кресло Сондыка… Опять извиняется. Жесть! Но всё это сразу взрывается и разлетается ошмётками его нечеловеческого самообладания, когда он наконец расчищает себе дорогу и поднимает глаза. Потому что из-за стола также поднимается Тэхён и идёт к нему навстречу, раскрывая объятия товарища по несчастью.       — Стой, брат, не бросай меня одного с этими холостяками, они меня плохому научат! — Он так белозубо смеётся. Белозубая бестия. Юберменш.       Гости сразу начинают обвинять жениха во всех тяжких:       — Тебя?! Плохому? Да ты сам кого хочешь научишь! Чон Чонгук, не ходи с ним! Он тебя соблазнит! Не верь ему, никакая женитьба эту блядину не исправит!       И так далее, и тому подобные ужасы.       Но жених Ким всё равно приобнимает жениха Чона за плечи и вместе с ним выходит в холл.

🕶