Что не так с бассейном?!

🕶

      Тэ слышал сквозь сон звуки отъезжающих машин, шаги в коридоре, скрип дверей, мужские голоса, чувствовал запах сигаретного дыма с нижнего балкона… Но пока никакие раздражители не могли его окончательно поднять на поверхность сна. Только когда он до невозможности измучился жаждой, пришлось приложить немалые усилия, чтоб усадить себя на кровать. Однозначно, программа «лежать» была сейчас оптимальной, но пить хотелось нещадно. Он огляделся в поисках воды — ничего не видно, совсем темно. О-о-о, майн Гот, надо ещё и свет включать! Он дотянулся до сенсорной лампы в изголовье кровати и погладил её аккуратно, как котёнка, чтоб и она аккуратно осветила комнату, не била его светом по глазам. С лампой удалось договориться. И где же вода? Пошарив около кровати, он обнаружил лишь пустую бутылку. Скорее всего, сам же её и выпил, только гораздо раньше. Неужели больше нет? Он опустился на пол и поползал вокруг кровати в поисках. В бесплодных поисках… Сон уже улетучился под напором более мощной потребности — пи-и-ить!       И что это значит? Это значит выходить на внешний круг и идти в торец коридора к кулеру. А в каком он сегодня номере? Тэ нередко оставался ночевать в гостевых комнатах в клубе Джуна, они все однотипно обставлены, так что изнутри непонятно, где тебя застала ночь. Хоть бы его в пятый или шестой сегодня занесло, они ближе всего к балкону и кулеру. Для освежения — самое то. Попил и подышал воздухом, а потом с новыми силами — спать. Или опять попить. Потому что сейчас ему кажется, что вода это главный подарок Господа человечеству.       На часах пять утра, Тэ никого не хочет будить, поэтому натягивает халат и старается максимально тихо выскользнуть в коридор. Ес-с-с! Он в шестом номере и вот он кулер, вот он дорогой. Тэ с огромным наслаждением проглатывает первый и второй стаканчики прекрасной божественной воды. Третий он уже набирает спокойно и выходит на балкон в нежный розовый свет, которому скоро надо будет стать полноценным апрельским рассветом. Вот тут не грех и зависнуть: небо светлеет, птицы негромко пересвистываются и тоже просыпаются, запахи травы, воды и свежей весенней листвы переплетаются, словно ласковые руки на плечах, на шее, на груди…       … И Тэ опять вспоминает. Ласковые и сильные руки на своей груди. Сладкий и решительный язык в своём рту. Чёрные желанные глаза… Он с глубоким мучительным выдохом опускает голову на грудь, страдает и наслаждается. Он очень чётко понимает, что так просто его потрясение не пройдёт, что оно снесло ему и крышу, и стены. И на этом оголённом фундаменте он хочет построить нечто совершенно новое. Вместе с Чонгуком. Он так этого хочет! И ему похер, почему Гук оттолкнул его. Он добьётся этого парня, он не просто так потерял от этого красавца голову! Тэ и сам понимает, что при всех гостях не стоило устраивать такое пип-шоу, но он совсем не смог себя остановить. Нельзя дважды войти в одну реку, но когда эта река, поманившая тебя и пропавшая из вида позапрошлым летом, сейчас вернулась и накрыла с головой своей свежей водой, то тут на ногах не устоишь. Да он и не хочет устоять, он хочет быть в этом течении, отдавая ему всего себя.       Тэ дышит полной грудью, даже не стараясь унять сладкое томление в сердце и в паху. Он влюблён сейчас сильнее, чем когда-либо в своей жизни. И его мучительное наслаждение уникально, он не хочет упустить ни единого ощущения.       …Кто здесь?       За спиной открывается балконная дверь, Тэ оборачивается через плечо и не может поверить своим глазам: в проёме стоит заспанный Чонгук в одних боксерах и в упор смотрит на него своими чёрными глазищами. Ким даже не успел улыбнуться, как со всей дури получает в челюсть, попутно выплёскивая себе в лицо воду из стаканчика.       — Какого, Чон… — и с другой стороны такая же подача.       — Ты мне, сука, жизнь рушишь! Ты понимаешь это?! — Чонгук хватает Кима за воротник халата и сдавленно орёт, встряхивая его несопротивляющееся тело. — У меня планы! У меня невеста! Я не хочу всё это ломать, Ким!       Но Ким уже пришёл в себя и не видит ничего плохого, чтоб получать по морде от этого потрясающего парня. Он оплетает его талию руками и тихо шепчет:       — Чш-ш-ш… Тихо, тихо, успокойся, всех разбудим, Гук… — гладит по голой спине и испытывает дико нарастающее возбуждение.       Чон ещё чуть-чуть буянит, но быстро сдувается. Ага, Гук, не ожидал, что тебя начнут ласкать? Почему же ты остановился? И не ты ли сам скользнул руками за отвороты халата и ледяными ладонями спрятался в подмышки Тэ? Что происходит?       Парни на секунду замирают, понимая, что сейчас или пан — или пропал.       Пан!       Ким, как более ориентированный в здешних коридорах, затягивает Гука за руку в свою комнату и закрывает дверь. Теперь никакие самые важные дела, братья или друзья не помешают ему, сейчас он не отпустит Гука до тех пор, пока этот красавец не кончит с именем Тэхёна на искусанных губах!       Гук лежит на кровати и словно не верит сам себе. Те же чувства у Тэхёна: нифига себе за водичкой вышел… И почему же он ещё стоит? Ах да, дверь… Щёлк!       Тэ скидывает халат с плеч и нависает над Гуком. Хочется бесконечно долго смотреть в эти глаза, но ещё сильнее хочется целоваться.       — Что? — шёпотом спрашивает Гук.       — Всё, — так же шёпотом отвечает Тэ и, накрыв желанное тело своим, погружает язык во влажный, жаждущий рот.       Теперь, когда им никто не смеет мешать, их поцелуй мучительно и быстро захлёстывает их, губы и языки хотят изучить всё, от чего их отрывали уже дважды за эти два года. Вылизать эту шею, сглатывающий кадык, острые ключицы, напряжённые соски — как это можно успеть, когда внизу живота уже колоколом гудит: сюда! скорее сюда!       Гук оплетает ногами талию Тэ, прижимая к себе, ощущая напряжённый член своим животом.       — Раздень нас, — прерывающимся шёпотом просит Тэ, опираясь на руки. Чон молниеносно освобождает их от белья. Теперь ничего не мешает ощутить горячую сочащуюся плоть Тэ рядом со своей.       Гук охватывает оба члена рукой и начинает ритмично двигать по стволам. Тэ не прекращает выцеловывать его шею, губы, трахает языком его рот, ласкает ушную раковину. Чон выгибается и стонет, не переставая двигать рукой по членам.       — Повернись, — чётко говорит Тэ. От этого голоса и почти приказа Чона покрывают сладкие мурашки. Он послушно поворачивается на живот. За это время Тэ быстро нашаривает в прикроватной тумбочке лубрикант и презервативы. Хвала Намджуну и его аналитическому уму — он прогнозирует самые разные ситуации!       Какая ж у Чона охренительная задница, ради этого зрелища можно было и по морде получить! Но Тэ сдерживается и целует спину парня, которую тот по-кошачьи выгибает и подставляет под поцелуи. Языком Ким прокладывает влажную дорожку между мускулистых лопаток, по позвоночнику ниже и ниже. Чуть дольше задерживается на талии, вылизывая её поперёк до самых боков, почти до живота… Чон стонет и уже нетерпеливо хнычет в подушку, судорожно сжимая пальцами постель.       — Тэ, ну пожалуйста, давай уже…       Тэ выдавливает смазку себе на пальцы и раздвигает ягодицы Гука. Плотным движением он размазывает гель между накачанными половинками, попутно очень нежно придавливая колечко мышц. Другой рукой он резко поднимает бёдра Чона и скользит ладонью от копчика вверх по спине к шее, прогибает его. Гук стонет и тянется бёдрами ближе к Тэ. Длинные пальцы уже готовы по одному погрузиться внутрь Чонгука, но на вопрос надо ответить правильно:       — Ты готов, красавчик?       — Да, да, трахни меня скорее!       — Принимай, малыш…       Плавно и гладко входит один палец в тугое нутро, но Гуку это так нравится, что он выгнулся до нереальной дуги:       — Да, Тэ, ещё…       Второй палец тоже не встречает сопротивления, Ким ритмично двигается внутри, с удовольствием наблюдая картину, как Чон подмахивает бёдрами и сам насаживается со стоном на его пальцы. Когда приходит очередь третьего пальца, Тэхён облизывает другую ладонь и одновременно начинает ласкать член Гука. Чона пробивает током, когда Тэ меняет угол проникновения и прицельно толкает простату.       — А-а-а, Тэ, я хочу тебя!       — Да, я сделаю это, я тоже так хочу…       Тэ вынимает пальцы, быстро раскатывает латекс по члену и гладко, на половину длины, входит в Гука.       У него темнеет в глазах от реальности и нереальности происходящего. Плотно обхватывающее его член податливое тело, лоснящееся от пота и мелко вздрагивающее от удовольствия и предвкушения, — это фантастика! Тэ начинает двигаться, сначала медленно и плавно, но постепенно ускоряясь и ужесточая удары, стараясь задевать на резких входах простату. Чона бьёт крупная дрожь, он уже почти хрипит, а не стонет. Тэ на секунду задерживает член глубоко на всю длину и говорит, максимально понижая голос:       — Кончай, красавчик! — после чего резко и сильно бьёт членом внутрь.       — Тэ-э-э!.. — Гука кроет, он изливается бурно, Тэ приходится удерживать его за живот и бёдра, иначе Гук оторвёт ему член. Сам Тэ несколькими сильными ударами доводит себя до оргазма и с рычащим стоном кончает:       — О, да-а-а, малыш, ты супер…       Тэ дожидается, когда перестанет пульсировать член, выходит из Чона и выпускает его из рук. Несоображающий Чонгук кулём валится на бок, а Тэхён, завязав и выбросив снятый презерватив, аккуратно укладывается рядом.       Несколько минут они могут только дышать.       Между штор пробиваются первые утренние лучи, скользят по спокойной груди Кима.       — Чон.       — М-м-м?       — Я забыл тебя спросить: ты любишь сверху или снизу?       Чон даже не успел вдохнуть перед тем, как скорчиться от смеха, у него выступили слёзы из глаз — не пробуйте смеяться без воздуха!       — Ох, Тэ… Как же ты вовремя спросил. Я по-разному люблю. Ну, ты вроде как старше, вот ты и…       — А ты сильнее. И член у тебя толще. Самец!       — Самец? — полный сил Гук переворачивает Тэ на спину и раскидывает его руки, прижимает их коленями, сидя у него почти на груди. — Испробуешь меня, детка?       — Да-а-а, натяни меня! — но Гук опять смеётся. Да что ж это за ржачное утро, а?       — В душ! — командует Ким.       Молодые сильные парни вскакивают с кровати и, толкаясь, забираются в душ.       — Где-то я это видел, — подняв бровь, говорит Чонгук.       Тэ обнимает его за талию, и, освещая свою вселенную квадратной улыбкой, негромко поёт: «O, du lieber Augustin», на что Гук, стараясь ржать не очень громко, прячется ему под руку и хрюкает от смеха куда-то в район пупка Тэхёна…       Вытирать друг друга пушистыми полотенцами — отдельное удовольствие. Гук обматывает бёдра Тэ мягкой тканью и плотно гладит его пока спокойный член:       — Всё забываю тебя спросить, откуда у тебя эти немецкие словечки?       — А я не говорил? — удивляется Тэ.       — А когда б ты мне сказал? В первую встречу ты на меня вывернул свой желудок и отсосал мне, пардон за подробности. Во вторую встречу ты не вспомнил, кто я — тоже неудобно как-то объяснять свой немецкий, а сегодня с утра я тебе бил морду — опять же недосуг. Сейчас как раз самое время спросить, — Гук улыбается своей смешной детской улыбкой, морща нос.       — Да и сейчас недосуг, — отвечает Тэ и гладит скулы своего красавчика, утягивая в поцелуй. Руки спускаются на плечи и давят вниз.       Чон присаживается на колени и целует Тэхёна пониже пупка, лаская языком золотистую кожу у косточек и, стягивая полотенце вниз, прикусывает и лижет кожу возле лобка, тихонько гудя под нос мелодию «Августина». Тэ погружает пальцы во влажные волосы Чона, жмурится от удовольствия и подпевает на октаву ниже.       Полотенце летит в сторону, а навстречу Гуковым губам, покачиваясь, встаёт Тэхёново достоинство. Гук улыбается и смотрит на хозяина этой красоты снизу вверх:       — Я не умею горловой, и вообще с такой длиной ты бы постеснялся об этом мечтать.       — Молчи, — шепчет Тэ, давит ему на затылок и садится на кровать, широко расставив бёдра…       Гук нечасто делал минеты, как-то всё больше ему. Но он сам парень, поэтому чувствует, как правильно доставить удовольствие Тэ, помогая рукой. Не отрываясь от ритмичных движений, он нащупывает смазку. Давит на грудь постанывающему Тэхёну и укладывает на кровать, устраиваясь поудобнее между длинных ног. Вторая рука начинает свою партию — смазанные пальцы ласкают узкий вход, постепенно погружаясь и ввинчивающимся движением распаляя Тэ.       — М-м-м, — утробно стонет тот, волнообразно выгибаясь, но внезапно замирает и прислушивается, — чш-ш-ш!       Чон останавливается, аккуратно вынимает отовсюду пальцы, вытирает губы и тоже слышит. Это голос Сокджина снизу: «Чо-о-он! Где ты?»       И внезапно почти прямо за дверью голосом Джуна:       — Чонгук! — и стук в соседнюю дверь.       Громкий стук уже кулаком в их дверь окончательно приводит парней в чувство.       — Тэхён!       — Что-о-о?! — раздражённо орёт он с рыком брату через дверь.       — Открой! — закипает Намджун. — Открой сейчас же! Чонгук пропал!       Вот чего можно было меньше всего ожидать сейчас, так это того, что Тэхён подорвётся с кровати и с членом наперевес распахнёт дверь. Чон еле успел прикрыться, но с кровати скатиться не успел.       — Что, Намджун?! Да, я его убил! И сожрал! Сколько можно нам мешать?!       — Та-а-ак… — выдавил из себя Намджун, красноречиво и молча делая выводы из открывшегося парного портрета. — Так, — повторил он чуть решительнее.       Тэ за всё своё длинное детство привык огрызаться на вливания старших братьев, поэтому сейчас ведёт себя как ребёнок, с вызовом глядя на хёна:       — Что «так»?       — Хуяк. Член прикрой! — и в сторону коридора громко кричит: — Джи-и-ин, парни, идите сюда, эти бляди в шестом номере!

🕶