Гарак рождественская ящерица

Гарак и Джулиан вышли из бара в ночь конкурса пряников с длинным списком вопросов. Пожелав остальным спокойной ночи, они оба поймали себя на том, что медлят с прощанием друг с другом. — Жаль, что нам пришлось отменить наш ужин, но это была интересная альтернатива, — сказал Гарак. — Это точно. Я не знаю, что меня больше шокировало: то, что Одо и Кварк поцеловались, или то, что Ром-эксперт по выпечке. — Меня сильнее удивил Ром. Одо и Кварк давно должны были поцеловаться, — сказал Гарак. — Я полагаю, они и правда не слишком хорошо скрывались, — рассмеялся Джулиан. — Да, — согласился Гарак. — Они могли бы кое-чему у нас научиться. Последовала долгая пауза, во время которой Джулиан гадал, что это должно означать. Прежде чем он смог придумать подходящий ответ, Гарак продолжил. — Вы случайно не будите свободны завтра на ланч, мой дорогой? Я хотел бы компенсировать отмененные планы на сегодняшний вечер. — Я согласен, — быстро сказал Джулиан. — Замечательно. Возможно, тогда вы сможете объяснить этого Тайного Санту немного подробнее. Скажем, снова у Кварка, в 12:00? — С удовольствием объясню. Кто вам попался? — Если я вам скажу, он перестанет быть тайным, - сказал Гарак, одарив Джулиана одной из своих хитрых улыбок. — Увидимся завтра, доктор. И он ушел, оставив Джулиана гадать, что же именно произошло в тот вечер.

***

На следующий день Джулиан отправился к Кварку пораньше, чтобы занять для них столик. Он очень беспокоился, что над их столиком будет омела, поэтому он собирался либо найти им столик без омелы, либо снять ее, если придется. Не то чтобы ему не нравилась мысль о поцелуе с Гараком, скорее, ему она очень нравилась. Он действительно не хотел думать о том, что это значило для их дружбы. У Кварка на обед собралась изрядная толпа посетителей. Многие люди заметно сидели за столами без омелы. Очевидно, праздничный обычай был достаточно неловким, чтобы люди старались изо всех сил избегать его. Джулиан не мог винить их за это, так как именно это он и делал сам. Тем временем клиенты с других планет счастливо сидели под растениями, блаженно не подозревая об их зловещем романтическом оттенке. Джулиан сел за столик без омелы и начал ждать Гарака. Было без четверти двенадцать, когда он прибыл, и он сидел не более минуты, прежде чем Гарак вошел в дверь. Он пришел почти так же рано, как Джулиан, и направился к одному из столиков в другом конце зала, прежде чем заметил Джулиана и резко изменил курс. Над выбранном Гараком столике красовалась омела. Джулиан отбросил эту мысль и поздоровался с Гараком так, словно ничего не заметил. — Добрый день, Гарак. Я надеюсь, что сегодня утром дела шли хорошо. — Лучше, теперь, когда мне удалось разместить рекламные материалы Кварка в одном углу магазина, — ответил Гарак. — Я не знаю, каких новых клиентов он надеется привлечь. Все на борту станции уже знают где его бар. Все, чего он добился до сих пор, - это отпугнул моих клиентов. — Он, вероятно, просто сделал это, чтобы позлить вас, — сказал ему Джулиан. — Как долго, по его мнению, они должны там находится? — Месяц, — печально сказал Гарак. — Он заставляет меня оставить их до конца Рождества. — Я поговорю с Капитаном о введении запрета на надоедливую рекламу, — пошутил Джулиан. — Может быть, мы сможем убрать их раньше. — Пожалуйста. Таким образом, я не буду виноват, когда сожгу их все. Это будет требованием станции. — Я посмотрю, что смогу сделать, — рассмеялся Джулиан. — Кстати, а где сам Кварк? Разве он не должен принимать наш заказ? — Он, вероятно, где-то вместе с Одо. Нам следовало бы пойти на Реплимат, — вздохнул Гарак. — Он скоро подойдет, — сказал Джулиан. — Почему бы не использовать время, пока мы ждем? Вы хотели спросить меня о Тайном Санте? — О, да. Сиско очень кратко объяснил вчера вечером, но я боюсь, что его слова вошли у меня в одно ухо и вылетели из другого. Я был... отвлечен. Это был интересный вечер. — Очень интересный. Я был бы рад объяснить вам заново. Прошлой ночью вам дали имя, и это тот человек, которому вы должны был подарить подарок. Не дав ему понять, что он от вас. — Я понимаю. И кому-то досталось мое имя, и он дарит подарок мне? — Верно, — сказал Джулиан. — Интересно, кто бы это мог быть, — сказал Гарак. — Каковы правила в отношении попыток выяснить это? — Это разрешено, если вы относитесь к этому разумно. Шпионить-это прекрасно, но гораздо веселее не знать. — Ну, я могу исключить майора, — сказал Гарак. — Если бы ей досталось мое имя прошлым вечером, мы бы знали. Боюсь, я ей все еще не нравлюсь. — Она не испытывает к тебе неприязни. Сильной, — сказал Джулиан. Это была ложь. Если бы майору Кире достался Гарак, она, вероятно, потребовала бы перетасовки. В конце концов, что она должна была ему подарить? Носки? — И я могу исключить вас. Вы бы никогда не смог сохранить это в секрете, — задумчиво сказал Гарак. — Это едва ли справедливое замечание. Я умею хранить секреты так же хорошо, как и вы. — Правда? Значит, у вас я? Джулиан на мгновение задумался о том, чтобы солгать. Потом он передумал. Гарак, вероятно, увидел бы его насквозь. — У меня Капитан, и я понятия не имею, что ему подарить. Вот. Я вам сказал. Кто у вас? — Это секрет, мой дорогой. Если я скажу вам, это испортит все веселье. — Так нечестно, Гарак. Гарак просто улыбнулся в ответ. От дальнейших вопросов его спас Кварк, который наконец появился откуда-то из-за стойки, чтобы принять их заказ. — Извините за ожидание. Ром отказывается выходить на работу. Что-то связанное с "дружбой с врагом", — сказал им Кварк. — Ну, мы рады за вас, — сказал Джулиан, не уверенный в том, что он должен был сказать в ответ. — Что? — спросил Кварк. — О, обо мне и Одо? Спасибо. Я думаю, что все эти земные праздничные обычаи могут быть очень полезны. — Джулиан как раз объяснял мне обычай Тайного Санты, — сказал Гарак. — Это интересно, — сказал Кварк. — Мне нравится идея получать подарок. Мне просто не нравится, что мне тоже приходится его покупать. — Кто у тебя? — спросил Гарак. — Одо, — улыбнулся Кварк. — Из всех людей, которых я мог бы достать, я рад, что это он. Ему плевать на имущество, и он влюблен в меня, так что ему должно нравиться все, что я ему дарю. — Гарак, это уже два человека, которым вы должен рассказать. Теперь вы должны сказать нам, кто у вас! — взмолился Джулиан. — Чепуха. Зачем портить веселье? — Гарак усмехнулся. — Доктор, пока вы здесь, у меня есть пара вопросов о рождественских обычаях, — сказал Кварк, подставляя стул к их столику и садясь без приглашения. — Во-первых, я понял тайную часть Тайного Санты... — Очевидно, что нет, — сказал Гарак. — Вы оба сказали мне. — Чего я не понимаю, — игнорируя сердитое бормотание Джулиана, продолжил Кварк — так это роль Санты. Я почитал про него, и теперь я в еще большем замешательстве, чем был раньше. Вы позволяете ему ворваться в ваши дома, и все, что он делает, это ест печенье и оставляет подарки? — Да... — сказал Джулиан, не уверенный в том, какое направление примет этот разговор, и внимательно осматривая бар в поисках детей, которые могли бы подслушать их неортодоксальную дискуссию о Санта-Клаусе. — Ну, если оставить в стороне любые проблемы, которые я мог бы назвать с этой бизнес-моделью, как это возможно с точки зрения логистики? Миллионы детей празднуют Рождество. Как он это делает? — Ну, — начал Джулиан, совершенно не зная, как объяснить. — Он... — И еще один момент, — продолжил Кварк. — Почему он живет в одной из самых холодных частей Земли? Какое значение имеет снег для этого праздника? Насколько я могу судить, он просто сырой и холодный. Почему вы все относитесь к этому так, как будто это необходимая часть празднования? Это Джулиан мог бы объяснить. — Он часть праздника. На Земле многие регионы, где впервые праздновалось Рождество, в рождественский сезон были по-настоящему холодными и снежными. В конце концов, эти два понятия переплелись. — Это все еще не объясняет, почему вы все ведете себя так, как будто это какая-то волшебная субстанция, — сказал Кварк. — Нет. Я полагаю, что не объясняет. Хотя я мог бы вам показать. Есть ли у вас свободная голокомната? — Я видел снег, спасибо. Мне нужно вернуться в бар, но я мог бы снять комнату для вас двоих. — Это может быть весело! Гарак, вы не возражаете? Мы могли бы просто заскочить посмотреть на снег, а потом вернуться на ланч. Гарак слегка поерзал на стуле. — Ты сказал, что он холодный? — спросил он. — Снег-это замерзшая вода. Она должна быть достаточно холодной, чтобы образовалась. Но это голокомната, я могу установить контроль окружающей среды достаточно теплым, чтобы нам было комфортно, и мы можем наблюдать, как падает снег, не замерзая. — Я полагаю, что было бы не плохо, — нерешительно сказал Гарак.

***

Джулиан смог настроить программу заснеженной местности в соответствии с требованиями Гарака. Конечным продуктом было заснеженное поле, спускающееся к хвойному лесу. Уже смеркалось, и легкий снегопад ловил и преломлял свет рядов фонарей, окружавших поле. Было не холодно, просто достаточно прохладно, чтобы Джулиана пошли мурашки. Это было похоже скорее на прохладную летнюю ночь, чем на зимний холод. Гарак все еще выглядел недовольным. Он был по щиколотку в снегу и хмуро смотрел на него. — Вы говорили, что здесь не будет холодно, — обвиняюще сказал Гарак. — Здесь и не холодно. Если бы это было по-настоящему, снега бы вообще не было. Для него температура недостаточно низкая. — Мне он не нравится, — сказал Гарак. — Он красивый, надо отдать ему должное. Но он также ужасен и неудобен. — Если бы это было по-настоящему, ваши ноги были бы мокрыми. — Еще хуже. Это была романтическая обстановка, но о прогулке под руку не могло быть и речи. Вместо этого Джулиан зачерпнул немного странного сухого голографического снега с земли. Он скатал его в шар, пока Гарак наблюдал за ним. — Что вы делаете? — Это снежный ком, — объяснил Джулиан. — Это неправильный перевод или название действительно такое буквальное? — спросил Гарак. — Я полагаю, что оно и правда довольно буквально, — рассмеялся Джулиан. Он подбросил ком вверх и вниз, проверяя его вес. Он был недостаточно тяжелым, чтобы причинить какой-либо ущерб, конечно, не с включенной системой безопасности. — Это смертоносное оружие, — пошутил он. — Что? — спросил Гарак, настороженно разглядывая ком. — Друзья устраивают с ними шутливые битвы. Цель состоит в том, чтобы просто ударить другого человека как можно большим количеством. Некоторые люди используют систему начисления очков, но на самом деле победителей никогда не бывает. Это просто для развлечения. — Вы бросаете друг в друга твердые, ледяные, влажные шарики холода ради забавы? — Гарак бросил на Джулиана испуганный взгляд. Джулиан не мог точно сказать, был ли он подлинным или нет. — И люди осуждают другие планеты за жестокость. Если бы Звездный флот вооружился этим, их было бы невозможно остановить. — Не хотите проверить эту теорию? — спросил Джулиан. Он видел, как Гарак осознал опасность, в которой он находился, как раз перед тем, как снежок попал в него, его глаза расширились от тревоги. А потом Гарак бросил в него в ответ, и они оказались в самом разгаре полномасштабной снежной битве. Гарак еще и играл нечестно. В какой-то момент ему удалось подкрасться сзади к Джулиану и засунуть снег за воротник его униформы, заработав вопль, несмотря на то, что снег не был холодным. Когда они наконец закончили, запыхавшиеся и согревшиеся, несмотря на предыдущие жалобы Гарака, был почти конец обеденного часа Джулиана. Они закончили программу, стряхивая остатки снега с волос друг друга и снова направляясь в бар, все еще не отдышавшись. — Могу я спросить, чем вы двое занимались? — спросил Кварк, заметив их. — Доктор вызвал меня на бой в снежки. Тебе следовало присоединиться к нам. Это было весело. — Звучит ужасно, — сказал Кварк. — Кто-нибудь из вас останется на ланч? — Я думаю, что для него уже поздно, — рассмеялся Джулиан. — Я скопирую что-нибудь и заберу это с собой в лазарет. Спасибо за прекрасный ланч, Гарак. — В любое время, мой дорогой. Хотя я все еще думаю, что программа была слишком холодной. — В следующий раз мы сделаем ее теплее, — согласился Джулиан. Они вышли из бара вместе, все еще в приподнятом настроении. Когда они вышли, Кварк обратился к одной из бутылок на полке позади него. — Они также слепы, как и мы были с тобой, не так ли? — Хуже чем мы, — согласилась бутылка, возвращаясь в гуманоидную форму. — Намного хуже.