Гарак рождественская ящерица

— Надеюсь, это хорошая новость, — проворчал Кварк. Они с Одо сидели за стойкой в баре далеко за полночь, ожидая поздних ночных посетителей. — Что сказал шеф О'Брайен? — спросил Одо. — Только то, что произошло большое развитие и что мы все должны были встретиться. Если бы я знал, что вся эта история с ящерицей займет так много времени и усилий, я бы никогда не согласился помочь. — Я думал, ты был так же заинтересован, как и другие, в том, чтобы Гарак и доктор Башир начали встречаться, — сказал Одо. — Был. Но все только об этом и говорят. И когда я не слушаю, как они говорят о ящерице, я слушаю, как Ром все время бубнит о выпечке и земной пище. Если я когда-нибудь еще услышу хоть слово о разнице между клементином и мандарином, я не буду отвечать за свои действия. — В чем разница? — спросил Одо. — В них. Нет. Разницы. — Кварк зарычал. — У людей просто есть потребность каталогизировать все, каждую глупую вариацию. — На стойке в миске лежало несколько оранжевых фруктов, и Кварк схватил их, раздраженно размахивая ими перед Одо. — По-моему, на вид они отличаются, — ответил Одо. — Если бы я пытался перевоплотится в один из них, я должен был бы уметь идентифицировать все вариации, все то, что отличает одного от другого... — Одо, они все круглые и оранжевые. Конечно, некоторые из них слаще, у некоторых нет семян, но все они цитрусовые. Они все в основном идентичны. Клементин-это гибрид мандарина, как и танжерин. — Почему ты все это знаешь? — спросил Одо, забирая у Кварка вазу с фруктами, прежде чем тот умудрился пораниться ею. Он дергал ее так сильно, что это, безусловно, было бы возможно. — Потому что Ром заговорил об этом ранее, и мне нужно было доказать, что он ошибается. За прошедший день я прочитал о земных плодах больше, чем когда-либо хотел за всю свою жизнь. Кварк был легковозбудимый, это не было новостью. Но Одо никогда раньше не видел, чтобы он так искренне волновался из-за чего-то столь нелепого. Он начинал думать, что, возможно, вся эта ситуация с ящерицей действительно его достала. Либо так, либо это была какая-то отчаянная уловка, чтобы убедить Одо купить апельсины. — Одо, даже люди не знают разницы. Потому что ее нет, — продолжил Кварк. К счастью, они были спасены от дальнейшего обсуждения цитрусовых прибытием шефа О'Брайена, за которым шли довольно сонные Дакс и Кира. — Говорите быстро, — сказал Одо О'Брайену. — Иначе вы услышите лекцию о фруктах. Шеф О'Брайен бросил на него взгляд, в котором была ровная смесь замешательства и измученного безразличия. — Тогда нам лучше начать, — было все, что он сказал в ответ. — Что случилось, Майлз? — спросила Джадзия, хватая танжерин/клементин/мандарин из миски, которую Одо вернул на стойку. Она повернулась к Кварку. — Что это? Это просто украшение или я могу... — Не спрашивай его, что это такое, — поспешно сказал Одо. — Шеф, расскажите, пожалуйста, в чем дело. — Верно. У меня большие новости. Произошло захватывающее развитие событий с ящерицей! — Это замечательно! — воскликнула Нерис. — Я уже начал терять надежду. Одо слушал, пока Шеф рассказывал, как доктор Башир позвал его в свою каюту, чтобы поставить нагревательную и ультрафиолетовую лампы для ящерицы. Пока О'Брайен говорил-слишком много времени ушло на то, чтобы пересказать то, что Джулиан рассказал ему о роли ультрафиолетовых лучей в предотвращении метаболических заболеваний костей у ящериц, - Одо наблюдал, как Дакс пытается понять, какой фрукт она выбрала. Ей удалось очистить большую часть его, когда О'Брайен дошел до самой интересной части своего рассказа. — Когда я пришел в каюту Джулиана, — сказал О'Брайен, его усталость спала с него теперь, когда у него была занятая аудитория. Он склонился над ними всеми, наполняя свои слова драматичностью, которой научился, читая сказки Молли. — Он был не один. — Мы знаем, была там ящерица, — сказал Кварк. — Если под ящерицей ты имеешь в виду Гарака... — Конечно, я имею в виду Гарака, — огрызнулся Кварк. — Если только он не сменил ему имя. Он действительно решил назвать его Джон Лимон? — Как? — О'Брайен рассмеялся. — Леннон, Кварк. Лимон-это цитрус. — Не заводи его снова, — сказал Одо. — Так кто был в каюте? — Я же сказал. Гарак был в каюте. — Подожди, ты имеешь в виду... — начала Дакс, ее глаза расширились от волнения. — Портной Гарак? — Есть ли другой Гарак? — спросил О'Брайен. — Подожди, неважно. Я вижу замешательство. Там был портной Гарак и маленькая ручная ящерица Гарак. На самом деле портной держал ящерицу в руках. Я думаю, он пытался снять мерки для крошечного костюма. — План работает! — воскликнула Дакс, забыв про свой мандарин (?) на стойке. — Я так волновалась, что это не так. О'Брайен рассказал им как можно больше подробностей о ситуации, но, к сожалению, ему не удалось собрать много информации. — Завтра нам придется пригласить Джулиана на обед, — сказала Нерис. — Тогда мы сможем узнать больше. — Вы должны быть в сознании, чтобы сделать это, — сказал им всем Одо. Он и сам начинал чувствовать усталость. Ему пора было возвращаться в свое ведро. Группа вышла из бара, возбужденно болтая между собой о Башире, Гараке и ящерице. Одо смахнул брошенные Даксом дольки фруктов в миску и пошел, чтобы положить все это под стойку, где Кварку не придется снова думать о них, по крайней мере, какое-то время. Когда он поставил ее, его рука задела сверток, завернутый в цветастую бумагу. Тот самый, который Кварк нес в тот день, когда вернулся в бар, расстроенный неудачной сделкой. — Что это такое? — спросил он, вытаскивая его из-под стойки. Кварк выхватил его у него. — Ты еще не должен это видеть, — сказал он. — И почему же? — Если так хочешь знать, это твой рождественский подарок. Мне досталось твое имя для Тайного Санты, — сказал Кварк, на удивление откровенно сообщив эту информацию. Он протянул ему подарок. — Я уже начинаю уставать от всей этой праздничной ерунды. Почему бы тебе просто не открыть его сейчас? — Серьезно? — Одо повертел подарок в руках. Он был квадратной формы, немного сужающейся кверху. Его форма, вероятно, была ближе всего к пирамиде, но он не мог быть в этом уверен из-за всей блестящей бумаги. — Абсолютно, — сказал Кварк. — Может быть, это возродит мой рождественский дух. Одо не был в этом уверен. Как бы ни был взволнован Кварк в самом начале, он действительно казался сыт по горло всеми этими празднествами. Тем не менее, Одо был несколько взволнован подарком. Что мог выбрать для него Кварк? Одо начал разворачивать его, очень осторожно отрывая бумагу, пока Кварк не вытерпел ожидания и не оторвал кусок, чтобы заставить Одо поторопиться. Предмет внутри был открыт там, где теперь отсутствовала бумага. Одо повернул подарок, чтобы посмотреть в отверстие. Что бы ни было внутри, оно было очень блестящим. Он закончил отрывать бумагу. Внутри было ведро, точно такое же, как его ведро. Но кое-чем оно отличалось. — Кварк? Это то, о чем я думаю? — Ты как-то сказал мне, что тебе не нужны никакие вещи, — сказал Кварк. — И ты спросил, действительно ли я это имел в виду. Ты был шокирован тем, что я не захотел бы ведро с латиновым покрытием. — Ну, хочешь ты этого или нет, но я тебе его достал. Если бы Одо мог плакать, он был уверен, что разрыдался бы, глядя на ведро. Кварк помнил тот разговор, и он подарил ему то, что что-то значило для них обоих. И это что-то было дорогое. Если это не было доказательством того, что Кварк любил его, то он не знал, что было бы. — Спасибо, — сказал он. — Прости, у меня ничего для тебя нет. — Я уверен, что смогу что-нибудь придумать, если ты действительно хочешь сделать мне подарок, — сказал Кварк. — Тебе нравится ведро? — Мне оно очень нравится. Если по улыбке Кварка можно было судить о чем-то, то дарение подарков действительно разожгло их праздничный дух.