Bikers and Bright Eyes

Наташа была альфой, которую другие альфы избегали. Она была ростом всего пять футов и весом — сто десять фунтов, но каждая унция этих ста десяти фунтов была наполнена злобой, решительным настроем и такой развязностью, которая сводила с ума омег и которой альфы покрупнее хотели бы обладать. Она носила рыжие волосы, выбритые с одной стороны и длинные с другой, была вся в татуировках и куче пирсинга в разных местах, и каждый, кто входил в дверь Red Star Rides, называл её мэм. Все, кроме Баки, во всяком случае. — Чёрт возьми, женщина! — Баки хмуро посмотрел на свирепую альфу и схватил гаечный ключ. — У тебя есть свои инструменты! Хватит пользоваться моими! Или хотя бы клади на место, чтобы мне не пришлось их искать, когда я наполовину под машиной и они мне нужны! — Конечно. — Наташа даже не подняла глаз от телефона. — Как скажешь, босс. — С кем ты переписываешься? — в отчаянии вскинул руки альфа. — Ты же не любишь людей, с кем ты можешь разговаривать в три часа дня? — О, это не мой телефон, а твой, — глумливо ответила рыжая, и Баки фыркнул от разочарования. — Ты получил странное сообщение от кого-то по имени Тони. Он пишет — цитирую: «Баки, надеюсь, ты сегодня вечером свободен для небольшой встречи в Crush, винном баре в центре города. Не нужно надевать ничего особо модного, просто будь опрятным и чистым. Мы должны встретиться на несколько минут раньше, чтобы убедиться, что наши истории совпадают. Пожалуйста, дай знать, ждать ли тебя». Наташа вздёрнула категорически осуждающие брови в сторону Баки и спросила: — Что это за хрень? Ты никогда в жизни не пил вино, и у тебя едва ли есть одежда, которую можно назвать «опрятной и чистой». Кто такой Тони и почему он пишет как омега среднего возраста с домиком в пригороде, которая летом пьёт водку с лимоном и считает, что это дикий отрыв? — Отдай. — Баки выхватил телефон и быстро набрал: «просто скажи время и место, детка», — прежде чем ответил: — Помнишь того омегу, которого я встретил в баре несколько недель назад? — Я помню, как у тебя узел в джинсах чуть не лопнул, потому что на нём была та пышная юбка, и ты чуть не сдох от этого, — парировала она. — Это Тони? — Да, это Тони. — Пышная юбка чуть не убила Баки, но он не собирался признаваться в этом язвительной подруге. — Ему нужна моя помощь, чтобы отбиться от какого-то мерзкого бывшего, так что я собираюсь немного с ним потусоваться. — Так он… — Брови Нат почти сошлись на линии её волос. — Что? Он что, нанял тебя притворяться его альфой? — Да. — О боже, я пошутила! Ты серьёзно?! — Баки только пожал плечами, а другая альфа прокричала: — Сколько он тебе платит?! — Не знаю. — Баки снова пожал плечами. — Неважно. Я бы сделал это независимо от того, платит он мне или нет. — Ага, — ответила Наташа, явно совершенно не впечатлённая. — Скажи-ка, ты защищаешь омегу, потому что ты хороший альфа или потому что ты озабоченный альфа? — Ты хочешь сказать, что я не могу быть и тем, и другим? — Баки метнул в неё засаленную тряпку, и Наташа отбила её в воздухе. — Я могу быть и тем, и другим! Я делаю это, потому что это правильно, а ещё потому что… Он сделал паузу, и Наташа окинула его нетерпеливым взглядом. — А ещё потому, что Тони носит блёстки прямо здесь? — Баки потрогал щёку и постарался не ухмыляться слишком широко. — И он такой милый, Таша, блядь. Он такой милый. Он красит губы и хлопает этими чёртовыми ресницами, и это просто не правильно — быть омеге таким красивым! Он мне улыбнулся, и у меня колени подкосились. Меня даже ноги не держали. Как, чёрт возьми, я могу отказать такому омеге? — Позорище, — заявила Наташа и достала свой телефон из кармана. — Совершенная нелепость, что твой омега заставил твои колени подкоситься. Я прямо сейчас пишу Клинту, чтобы мы поговорили о тебе. — Похоже на правду. — Баки проверил сообщения, когда Тони написал ответ, а затем взглянул на часы. — Я поработаю ещё час, а потом ухожу на вечер. Займёшься бумажной работой до закрытия? — Если понадобится. — Спасибо. — Баки поцеловал Наташу в щёку, и она оскалила клыки, прежде чем повернуться на табурете и начать строчить с бешеной скоростью сообщение омеге Клинту. Один час, сказал себе Баки, заползая обратно под пикап, чтобы продолжить работу. Потом я увижу Тони. Альфа и его болтливая подруга не знали, что на другом конце города Тони уже одевался для вечернего свидания, примеряя и отбрасывая полдюжины нарядов, пока, наконец, не остановился на том, который показался ему подходящим для первого свидания с пока ещё вроде бы незнакомым, но уже невероятно великолепным альфой. До скорой встречи, милый, — гласило сообщение от Баки, и Тони позволил себе минутку повизжать от восторга, прежде чем вернуться к выбору обуви. Один час, подумал он, надевая браслет на запястье. Потом я увижу Баки. Один час.

********

Винный бар был не самым подходящим местом для демонстрации металлического протеза Баки или татуировок, нанесённых аэрографом на серебристую конечность, поэтому альфа надел лонгслив и свои лучшие джинсы, добавив к этому любимую кожаную куртку. Тони не шокировала серебристая рука, когда они впервые встретились, но омега так сосредоточился на побеге от бывшего, что, вероятно, всё равно ничего бы не сказал. Однако фальшивое реальное свидание — это совсем другая ситуация. Оно подразумевало людей и осуждающие взгляды, и кто-то красивый и шикарный, как Тони, наверняка поймёт, что запылённый механик с необратимыми повреждениями — не тот альфа, которого он ищет. И… ну ладно, всё это было ненастоящим. И мнение Тони не будет иметь значения после нескольких таких встреч. А Баки не должен позволять тому, что он не может изменить, влиять на его повседневную жизнь, верно? Люди каждый день живут с более тяжёлыми травмами и увечьями, и он не должен позволять этому влиять на него, но Баки всё равно натянул перчатку на кисть, чтобы скрыть искусственный блеск. Он поправил позу, глядя в зеркало, чтобы тяжёлая рука не висела так низко и не превращала его обычную походку в ту развязность, за которую Наташа всегда его ругала, и, может быть… может быть, будет лучше, если он снизит обороты. Меньше всего на свете он хотел, чтобы аромат розы и ванили, исходящий от Тони, изменился страхом или отвращением. Нет, он этого не хотел, не тогда, когда у омеги были ресницы, как у дивы, улыбка, как грёбаное солнце, и ноги, которые бы чертовски хорошо смотрелись, обвитые вокруг… кхм… байка Баки… От Тони: Ещё раз привет. Я буду признателен, если мы сможем встретиться в беседке парка в двух кварталах к югу от винного бара. Это даст нам возможность скорректировать наши истории к вечеру, а также, очевидно, прийти вместе. От Баки: Без проблем. Мотоцикл альфы завёлся с рёвом и урчанием, и Баки провёл рукой по красно-серебристому бензобаку, прежде чем включить передачу и помчаться из мастерской в сторону шоссе. Наташа всю следующую неделю будет сучиться и стонать, что ей пришлось закрывать за собой мастерскую, но она всё равно это сделает, и Баки не придётся беспокоиться о её работе до конца ночи. И это тоже хорошо. С Тони на уме у Баки не осталось других мыслей, кроме «красивый», «мой» и «святое дерьмо». Такие вещи, как запереть мастерскую и не допустить кражи всего оборудования, отошли на второй план по сравнению с тем, какие адские чары наложил на него омега. От Баки: До скорой встречи, милый. Прошло всего двадцать минут с момента, как Баки отправил сообщение, до того как припарковался на парковочном месте соседней улицы и трусцой направился к беседке, но Тони провёл там целый час, погружённый в нервозность и беспокойство, и облегчённо улыбнулся, когда увидел, как к нему направляется альфа. — Привет! — Он встал так, словно терпеливо ждал, а не шагал взад-вперёд по всей беседке, пригладил пуговицы, словно не менял наряды как минимум шесть раз, и протянул Баки руку для пожатия, словно весь вид альфы не заставлял его дрожать до глубины души. — Я уже начал волноваться, что ты не придёшь. — Я опоздал? — Баки был несправедливо великолепен в джинсах и кожаной куртке, несправедливо по-рыцарски взял руку Тони и поцеловал ладонь, прежде чем отпустить, просто, если честно, всё было несправедливым, когда его светло-голубые глаза вспыхнули красным, стоило ему коротко оглядеть Тони. — Вау. Ты отлично выглядишь. — Ты… ты тоже отлично выглядишь. — Рука Тони горела от прикосновения губ Баки, и потребовалось всё его самообладание, чтобы не прижать её к сердцу одним из этих слащавых, кокетливых жестов, которые омеги делали, заигрывая с альфами. Потому что Баки не ухаживал за ним, всё это было лишь притворством, и Тони нужно был держать это в уме, даже прикусывая язык, чтобы не замурлыкать, когда альфа прислонился к дверям беседки и сложил нелепые руки на столь же нелепой груди. Тони почти слышал, как Пеппер кричит: «Озабоченный омега!», поэтому он прочистил горло и попытался сохранить хоть какое-то подобие нормальности, когда ответил: — О, ты не так уж и поздно. Я просто… ну, знаешь, просто очень волнуюсь. Пришёл слишком рано. — Нет причин для беспокойства, сладкий, — немедленно ответил Баки, качая головой, пока несколько прядей тёмных волос не выбились из пучка и не упали на лицо. — У нас всё пройдёт просто замечательно. Говори, что мне говорить, и я скажу; говори, что сделать, и я сделаю. Давай быстренько разберёмся в наших историях, а если твой бывший начнёт что-нибудь вытворять, когда мы зайдём, то я вырву ему глотку. — Пол в винном баре стоит больше, чем некоторые машины, так что лучше не будем пачкать его кровью. — Омега не смог сдержать улыбку, и она только стала шире, когда Баки зарычал в притворном раздражении. Он не сомневался, что Баки сможет реализовать эту угрозу в адрес Тая. Руки альфы были огромными, клыки выглядели злобно, а кожаная куртка не очень-то скрывала всю силу Баки… вау. — Но я ценю твой настрой. Может, выясним кое-что друг о друге? — Конечно, милый. — Баки замолчал, явно чего-то ожидая, и через несколько секунд Тони понял, что альфа ждёт, когда он перестанет пялиться. — О боже, прости. Ты… Я… — Омега покачал головой и умолял мозг перестать думать о мускулах хотя бы настолько, чтобы сформировать предложение. — Ладно. Мы можем просто забыть о моей неловкости? Пожалуйста? Я не хочу пялиться, но ты… — он неопределённо махнул рукой, — заслуживаешь внимания. Давай продолжим. — Ничего подобного. — Когда Баки ухмыльнулся, его клыки засверкали в свете уличных фонарей, и Тони сражался с сильным румянцем. — Начинай ты, сладкий, уверен, что твоя история интереснее моей. — Хорошо. — Озабоченный омега, соберись. — Хорошо, меня зовут Тони Карбонелл-Старк… — Он быстро проверил, не мелькнула ли в глазах альфы вспышка узнавания, но Баки казался невозмутимым, поэтому Тони поспешил продолжить: — И мне двадцать четыре года. День рождения в мае, я единственный ребёнок, работаю в библиотеке на 17-й. Мой любимый цвет — красный, моя лучшая подруга — Пеппер, а лучший друг — Роуди. Она модель, а он сейчас служит в ВВС. Я слушаю джаз, играю на пианино и люблю танцевать. Омега прикусил губу и нервно звякнул браслетами на запястье, когда жестом указал на Альфу. — Твоя очередь. — Окей, — кивнул Баки. — Моё настоящее имя Джеймс Бьюкенен Барнс, но все мои друзья зовут меня Баки, и если ты будешь хорошо себя вести… — подмигнул он, — я позволю тебе узнать, почему все омеги зовут меня Бронко. При упоминании Бронко Тони издал наполовину шокированный, наполовину возбуждённый звук и закрыл рот обеими руками, чтобы убедиться, что не сделает этого снова и не умрёт от смущения. Баки только рассмеялся и отмахнулся, продолжая: — Мне недавно исполнился тридцать один год, день рождения в марте. У меня есть пара сестёр, но ты с ними не увидишься, так что это неважно. Я владелец Red Star Rides, могу починить всё, от мотоциклов до какого-нибудь дома на колёсах, и я работаю с Ташей, самой раздражительной альфой, которую ты когда-либо встречал. Мой лучший друг — Стиви. Он художник, расписывает машины и мой байк. И знаешь, я танцую не очень… О нет, Тони снова издал этот звук, когда глаза альфы окрасились в красный цвет. — Но я бы с удовольствием посмотрел, как ты двигаешься под музыку, куколка. — О боже. — Тони пискнул, его мысли тут же перескочили на то, каково это — танцевать с Баки, или танцевать для Баки, или танцевать на Баки, и он внезапно весь вспыхнул, чувствуя, что пот просачивается прямо сквозь рубашку и, скорее всего, прямо сквозь слишком тесные брюки. — Ну… я… э-э… Боже, э-э… — Мы должны поговорить ещё кое о чём. — Баки снял перчатки для езды на байке, и внимание Тони переключилось с довольно рискованных размышлений на тему танцев на чистое любопытство, когда левая рука альфы ярко блеснула в свете раннего вечера. — Я знаю, что ты видел её той ночью, но подумал, что мы должны прояснить ситуацию, пока никто не начал задавать вопросы. — Прояснить ситуацию, — повторил Тони. — Почему? — Потому что красивые, идеальные омеги вроде тебя никогда не захотят дважды смотреть на покалеченного альфу, — тихо сказал Баки, и взгляд Тони стал острым и знающим, когда он услышал смирение в голосе Баки. — И я уверен, что твои модные друзья тоже зададутся вопросом, какого чёрта ты делаешь со мной. — Люди, с которыми мы сейчас встретимся, конечно, модные, но я не уверен, что могу назвать их моими друзьями. — Омега потянулся к запястью Баки и взял тяжёлую конечность обеими руками, слишком увлечённый разглядыванием, чтобы заметить, как у Баки перехватило дыхание и напряглись плечи. — Что случилось? — Был несчастный случай. — У альфы пересохло во рту, когда он смотрел, как Тони внимательно осматривает суставы, позволяющие пальцам двигаться, как вращается запястье. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-нибудь прикасался к его левой руке, не отшатнувшись, но этот крошечный омега казался откровенно очарованным, и не в том странном, болезненном смысле, как это делали другие. Тони, казалось, был почти в восторге от механики протеза, поэтому Баки рискнул и сжал кулак — осторожно, чтобы не раздавить пальцы Тони, но достаточно, чтобы пластины на предплечье сместились так, что омега услышал, как они щёлкают и двигаются. — О боже!.. — Прекрасный рот широко раскрылся, румянец залил щёки. — Это так круто! — Да, это мнение большинство омег не разделяют. — Он повернул запястье, и Тони ухватился покрепче, Баки выгнул руку вверх, и омега вскрикнул, оторвавшись от земли на несколько дюймов. — Это робототехника, понимаешь? Я попал в дерьмовую аварию на мотоцикле, и мне оторвало руку до самого плеча. Пытаясь вернуть мне подвижность, они установили эту штуку вместо традиционного протеза. Часть какой-то пробной программы, и она хорошо работала, так что я оставил её. — Ты Терминатор, — объявил Тони гораздо более взволнованным тоном, чем Баки мог ожидать, взволнованным и даже немного затаившим дыхание. — Я пойду на свидание с Терминатором, или… или как в «Человеке на шесть миллионов долларов». Или… или Робокопом! Это самый крутой день в моей жизни! И тут, словно осознав, как нелепо прозвучало его занудство, омега пригнул подбородок и застенчиво захлопал ресницами: — Извини. Тебе, наверное, не нравится, когда люди говорят такие вещи? — Дорогой, ты можешь продолжать называть меня Робокопом. — Баки улыбнулся, и лицо Тони озарила ещё одна из этих сверхмощных улыбок. — Однажды я приглашу тебя, и мы сможем посмотреть все эти фильмы вместе. У меня они все есть и как минимум полдюжины других, посвящённых роботам. — Правда? — После аварии мой придурочный друг Сэм решил, что фильмы поднимут мне настроение, — объяснил альфа, и Тони изо всех сил старался не рассмеяться над его недовольным выражением лица. — Он сидел и сравнивал меня с этим грёбаным Терминатором и говорил, что мне придётся поднапрячься, если я хочу стать таким же крутым. — Но теперь тебе нравятся фильмы? — Когда Сэм не смотрит их со мной — да. — Похоже, он хуже всех! Сэм! — Омега наконец-то захихикал, и Баки схватился за грудь, словно эта миловидность могла его убить. — Но он не твой друг-художник? Это Стив? — Это Стив, — подтвердил Баки, продолжая потирать грудь, потому что, чёрт возьми, хихиканье было милым, но этот омега, так удобно устроившийся в его руке — и, возможно, немного возбуждённый всем этим, судя по румянцу на его щеках при каждом движении Баки — заставлял сердце делать грёбаные кульбиты. — Так твой друг Роуди… — Я не против поцелуев! — внезапно выпалил омега, и Баки захлопнул рот, потому что эта тема намного интереснее, чем разговор о друзьях. — Я… я думал об этом. И это просто для того, чтобы убедить всех, что мы встречаемся. Понимаешь? Просто ещё немного убедительности. Как… как ты относишься к поцелуям? Он поднял брови и прикусил нижнюю губу своими милыми клыками, когда Баки не ответил сразу. — Я… я не против. Если ты не против, я имею в виду. Я не против. — Хочешь поцеловать меня, куколка? — Альфа хотел быть обходительным, но он был уверен, что вышло глупо, и мысленно корил себя за это. — Просто… просто для убедительности. — Тони нервно шаркал ногами, краснея сильнее, чем когда-либо, когда Баки снова ухмыльнулся. — Настоящие поцелуи, но знаешь, для притворства. Но больше ничего, я не могу… мы не… я имею в виду, я не хочу… — Ничего больше поцелуев. — Баки сжалился над очевидной неловкостью Тони и кивнул. — Понял. Думаю, ты прав, это поможет, если у кого-то возникнут вопросы. — Точно. — Омега выдохнул с облегчением. — Спасибо. Я понимаю, что мы должны были поговорить об этом на днях, но боялся поднимать эту тему. — Нет причин бояться, я здесь только для того, чтобы защитить тебя, верно? — Баки подождал, пока Тони улыбнётся, и кивнул ещё раз. — Ну, мы можем говорить о лучших друзьях и поцелуях весь вечер, но не думаешь, что нам стоит перейти к делу и покончить с этим винным дерьмом? — Определённо. Мы определённо должны перейти к… — Голос омеги прервался, когда он понял, что идёт дождь. Они оба были слишком увлечены разговором и узнаванием друг друга, чтобы заметить собирающиеся тучи, а теперь и капли дождя, бьющиеся о тротуар возле беседки. — Вот чёрт, у меня нет зонтика. Дождь испортит мою рубашку. — Я на байке, а то бы подвёз тебя до бара, — заметил Баки, а затем, после нескольких секунд раздумий, альфа просто вытряхнул плечи из своей кожаной куртки, накинул её на плечи Тони, застегнул воротник и натянул его высоко, до ушей Тони. — Как тебе это? — О. Это… замечательно. — Омега уткнулся носом в куртку и вдохнул запах Баки, а затем выдохнул со звуком, который был практически стоном, и, ёбаный пиздец, джинсы Баки вдруг стали неудобными настолько, чтобы заставить его кричать. Чёрт побери, если у него и дальше будет стоять, как у подростка-альфы, придётся купить брюки свободнее. Достаточно было того, что Тони практически тонул в куртке, казавшись крошечным и очаровательным в тяжёлой коже, но потом глаза омеги стали совсем большими, блестели из-под кудрей, розовые губы раскрылись, чтобы показать намёк на клыки, и Тони покраснел, и, чёрт возьми, Баки был взрослым альфой, а не каким-то юнцом, желающим повязать узлом всё, что движется, и у него не было причин быть таким тупым в этом вопросе. — А ты сейчас не промокнешь, Баки? — невинно, ласково спросил Тони, и Баки позволил себе легко, очень-очень легко провести по щеке омеги, прежде чем прошептать: — Нет, ясноглазка. Со мной всё в порядке. На самом деле всё не в порядке, альфа был в тридцати секундах от того, чтобы упасть на колени и умолять о поцелуе, но… взрослый альфа, взрослый альфа… Баки мысленно прорычал, затем попытался улыбнуться, чтобы не казаться слишком одержимым, и протянул руку. — Ну что, пойдём? Естественно, как только они начали спускаться по тротуару к бару, тучи потемнели, небеса разверзлись, и внезапно хлынул ливень, пропитав рубашку Баки и прилизав волосы Тони ко лбу, и даже когда они перешли на бег, было очевидно, что они не доберутся до бара, не утонув по дороге в луже. Поэтому Баки сделал единственное, что мог сделать альфа в такой ситуации — просто подхватил своего спутника прямо на руки и начал бежать по тротуару в сторону укрытия. — О! — Тони громко ахнул, обнаружив, что внезапно оказался прижатым к телу Баки, но он, конечно, не жаловался, а потом расхохотался, слушая, как Баки ругается и проклинает дождь, перепрыгивая через лужи и уворачиваясь от ям на тротуаре. Он чувствовал биение сердца Баки у своего уха, кожаная куртка была тёплой и сухой и пахла откровенно вкусно, так что Тони просто свернулся калачиком на альфе и закрыл глаза от дождя. Можно было расслабиться всего на минуту, всего на минуту, прежде чем ему придётся натянуть идеально вежливую улыбку и разговаривать с Таем и остальными людьми так, как будто он не хотел закричать и убежать за дверь. Тони не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя в такой безопасности, в таком тепле, в таком обожании, и всё потому, что альфа прижал его к себе. Всего на минуту. — Ты со мной, сладкий? Тони открыл глаза, когда голос Альфы оказался совсем близко к уху, и через несколько мгновений понял, что Баки уже вошёл в бар и всё ещё держит Тони на руках в фойе. — О, я не заметил, что мы успели зайти. — Не беспокойся. — Альфа опустил Тони на землю, как будто тот был драгоценным, и Тони это понравилось. — Я знаю, что куртка тёплая, но я не ожидал, что ты в ней уснёшь. — Ты бегаешь гораздо плавнее, чем Человек на шесть миллионов долларов, — сообщил Тони, и Баки громко рассмеялся, демонстрируя устрашающие клыки, широкие плечи, внушительную грудь и руки, а рубашка прилипла к телу, и неужели это были два-четыре-шесть, да, да, там был набор из шести кубиков. Привет, мышцы. — Глаза вверх, детка, — поддразнил альфа, и Тони на мгновение захотелось выбежать обратно на улицу и прямо в пробки. — Нет, всё в порядке, продолжай смотреть. Выглядит очень достоверно, если ты не можешь оторвать от меня глаз, да? Ох, точно. Люди смотрели. — Очень достоверно, — густым эхом отозвался Тони и приготовился к тому, чтобы снова не охнуть, когда альфа подошёл вплотную и смахнул волосы с его глаз. — Что… что ты делаешь? — Ты смотришь на меня так, словно никто прежде не носил тебя на руках, — сказал Баки тихо, слишком тихо, чтобы никто не мог подслушать, слишком тихо, что это было показухой, и сердце Тони подпрыгнуло в горле. — Но этого не может быть, потому что ты весишь, как пёрышко, и мягкий, как мешок сладкого зефира. Альфы должны драться за то, чтобы носить тебя на руках. Называть тебя грёбаным смором, потому что не могут насытиться. — Смором?! — Настала очередь Тони смеяться, он был очарован флиртом и откровенно насмехался такому нахальству. — Ты только что назвал меня «смором»?! — Я назвал тебя так, как назвал. — Альфа наклонился и приласкал щёку Тони, слегка прижался к ней и прошептал: — Чёрт возьми, у тебя прекрасный смех, сладкий. — Сейчас все, наверное, смотрят, потому что я так смеялся, — прошептал Тони, и Баки прошептал в ответ: — Да, это точно. И не сказал омеге, что он понятия не имеет, смотрит ли кто-нибудь, потому что потерялся в улыбке Тони и в том, как эти тёмные глаза сияли, как мёд и солнечный свет. — Да, — сказал он снова. — Все смотрят. Готов притвориться, что эта ночь потрясающая? — Готов, если ты готов. — Тони сжал руку Баки и кивнул. — Давай сделаем это.

********

Боже, винные бары были скучными. Странные обои, причудливые люстры и, да, Тони был прав, пол, который выглядел так, будто стоил больше, чем мотоцикл Баки и, скорее всего, половина машин, над которыми он работал в мастерской. Официантка — нет, подождите, сомелье — была менее чем впечатлена мокрым видом Баки и ещё менее впечатлена, когда альфа попросил виски вместо вина, а когда шикарные друзья Тони начали говорить об инвестициях, акциях и облигациях и о каком-то бычьем рынке, чем бы он ни был, ещё до того, как все устроились, альфа с тоской посмотрел в сторону двери и подумал, как разозлится Тони, если он просто уйдёт… Но через несколько минут маленький омега уселся своим маленьким изящным задом прямо на колени Баки, и все мысли о том, чтобы кинуть его, исчезли вместе со способностью составлять полноценное предложение. Он был готов сидеть на этом месте шесть дней в неделю круглый год, если бы это означало, что Тони будет прижиматься к нему так крепко. По правде говоря, весь план Баки на вечер заключался в том, чтобы сесть рядом с омегой и просто молчать, пока Тони демонстрирует шокирующую сообразительность в финансовых… делах. Баки ни черта не знал о фондовом рынке, но Тони знал очень много. Баки планировал просто стоять, сидеть или болтаться, где бы ни находился Тони, и провести вечер в благоговении перед гением Тони, подсчитывая откровенно очаровательную россыпь едва заметных веснушек на щеке омеги, и по любым оценкам это был бы прекрасный способ провести несколько часов в винном баре. Но тут вошёл Мудак в хаки, причёсанный, пафосный и уже чертовски раздражающий Баки, и Тони очень сильно напрягся, стоя у бара. — Всё в порядке? — прошептал Баки, наклонившись, и Тони пробормотал в ответ: — Это Тай, и он уже смотрит в нашу сторону. — Я тебя понял. — Так Баки отказался от плана считать веснушки и отключиться и направился к мягкому креслу. С виски в одной руке и Тони рядом альфа сел поудобнее и широко расставил ноги, а затем свободной рукой зацепил Тони за петлю ремня и мягко, но сильно потянул, пока омега не уселся обратно к нему на колени. Тони не было никакой необходимости садиться на него, и все раздражённые мысли Баки против винного бара, конечно же, рухнули, как только задница встретилась с коленями, но это стоило зрелища, как Тай заметно покраснел, когда Баки обхватил рукой тонкую талию Тони и прижал его к себе. Когда другой альфа не сразу отвёл взгляд, Баки зашёл дальше и позволил своей большой руке — левой руке — лечь на бедро Тони, тихо и одобрительно заурчав, когда Тони автоматически, а может, даже инстинктивно, оперся тонкой рукой на бедро Баки. Они сидели уютно и близко друг к другу большую часть двух часов, альфа потягивал виски и отключался от разговора, изучая картины на дальней стене, а омега, очевидно, был совершенно доволен тем, что доводил Баки до безумия, слегка покачиваясь на коленях и время от времени прижимая пальцы к его ноге. Никто не разговаривал с Баки, лишь бросал случайные взгляды, что было просто прекрасно, потому что после того, как Тони быстро всех представил, альфа сразу же забыл имена, кроме Тая, а они, казалось, забыли о нём. Совершенно нормально, потому что Баки не знал, что, чёрт возьми, сказать людям, которые называли выпивку «коктейлями». Он был совершенно не в своей тарелке, и это было абсолютно нормально, потому что Тони оставался у него на коленях, а Тай продолжал пялиться, и это того стоило. На самом деле за время разговора Баки высказался только один раз, и то, когда Тони попросил сомелье принести ещё один бокал. Симпатичный омега поднял руку, подзывая женщину, а Баки покачал головой и приказал тихо, но твёрдо: — Ты уже достаточно выпил, омега. Тони повернулся на коленях Баки, в его глазах зажглась интересная искра неповиновения, и Баки пришлось бороться с рычанием из-за желания закончить: — Хочешь ещё чего-нибудь, можешь глотнуть моего виски, но вина ты больше не получишь. Неповиновение вспыхнуло чуть ярче, настолько, что альфа начал сожалеть о желании зарычать и задумался, не перегнул ли палку или неправильно понял ситуацию, но затем Тони вдруг скромно улыбнулся и кивнул в знак согласия, а после протянул руку, чтобы Баки передал свой стакан. На этот раз кризис был предотвращён, но альфа знал, что позже вечером ему придётся кое-что объяснить. Тай наблюдал за всем этим с прищуренными глазами и поджатыми губами, и только потому, что парень выглядел как зануда, Баки сделал вид, что пьёт из того же бокала, что и Тони, и его губы оказались прямо там, где несколькими секундами ранее были губы омеги. Тай наконец-то отвёл взгляд, что было абсолютной победой, а если Баки ухмыльнулся про себя, как идиот, потому что ох, это выглядело, как будто они с Тони только что целовались… что ж, это тоже было своего рода победой. Третья победа за вечер была бы, если бы Баки смог встать и ударить Тая прямо по его самодовольному лицу, и его руки практически чесались от желания сделать именно это. Несмотря на лёгкие улыбки Тони в сторону компании и довольно удивительный быстрый обмен знаниями, связанными с акциями, и уверенность в каждом слове — несмотря на всё это, маленький омега почти вибрировал от волнения, начинал дрожать в руках Баки каждый раз, когда говорил Тай, и запинался в предложениях, хотя всего несколько минут назад говорил чётко и лаконично. Ничто так не злило Баки, как альфа, которому явно нравилось заставлять омегу нервничать, и ему хотелось ударить этого парня. Но тут Тони снова прижался к нему, и Баки тут же успокоился: вес милого омеги стал новой любимой вещью во всём мире и стоил винных баров и претенциозных любителей выпить. Кроме того, он всегда мог ударить Тая позже. Он обязательно найдёт предлог, чтобы врезать ему позже. Два часа прошли как в патоке, и к тому времени, когда все начали прощаться, Тони понял, что Баки достиг предела интереса и терпения. По правде говоря, Тони тоже был на пределе. Напряжение от необходимости держать себя в руках перед Таем, притворяться перед группой инвесторов и — если быть честным — напряжение от ощущения каждого движения до нелепости мускулистых бёдер Баки под задницей при каждом вдохе начало его доставать, поэтому в тот момент, когда первый человек из их группы начал надевать пиджак, он повернулся к альфе и прошептал: «Ты готов идти?». — Тебя не обидит, если я скажу, что твои друзья до усрачки скучные? — ответил Баки, дразняще сталкиваясь носами. — Потому что, Тони, твои друзья до усрачки скучные. — Да брось. — Тони улыбнулся и задержался достаточно долго, чтобы ещё раз ткнуться носом. — Я уже вызвал машину. Ты сядешь со мной, и мы просто высадим тебя у твоего мотоцикла. — Звучит очень хорошо, сладкий. — Баки похлопал Тони по спине, чтобы омега спрыгнул с его колен, затем переплёл их пальцы и подвёл Тони к своей куртке, накинул её прямо на плечи Тони по совершенно эгоистичным причинам и усмехнулся, разглаживая её по спине Тони. — Мы должны купить тебе кожаную куртку, Тони. Ты отлично в ней выглядишь. — Ты так думаешь? — Твою мать, Тони был таким милым и крошечным, зарывшись в куртку Баки. — Думаю, я вынужден согласиться. — Да, хорошо, думаю, я вынужден согласиться, что… — Тони. Тут появился Тай, чтобы испортить момент, и Баки, приглушив недовольный вздох, вернулся к своей роли бойфренда, схватившись за края куртки и используя рычаг, чтобы притянуть омегу ближе, пока их лбы не соприкоснулись, носы не столкнулись, и они разделили воздух. — Б-Баки? — Смотри на меня, милашка, — промурлыкал он, и Тони тяжело выдохнул. — Этот парень может, блядь, подождать, слышишь? Невежливо подходить к паре и прерывать их, так что просто смотри на меня, и мы заставим этого засранца подождать. Невозможно было отрицать возбуждение, пробежавшее по телу Тони, когда Баки притянул его к себе, или то, как заколотилось сердце, когда альфа оказался достаточно близко, чтобы поцеловать. Но это возбуждение быстро приглушилось присутствием Тая за плечом Баки, растущей угрюмостью и открытым раздражением в позе альфы, и Тони ненавидел, что не может просто игнорировать это, как Тай игнорировал его очень много раз. — Баки, — пробормотал он, и альфа кивнул ему, после чего, наконец, отпустил и выпрямился, слегка подтолкнув Тони, когда тот повернулся лицом к Таю. Тай стоял и ждал, когда Баки заговорит, но у байкера не было никакого желания, его вполне устраивал просто пристальный взгляд, пока Тони был немного в стороне, чтобы Тай не мог подглядывать. Наконец, пафосный альфа прочистил горло и практически с усмешкой сказал: — Итак. Ты совсем не во вкусе Тони. Он предпочитает альф, которые могут позволить себе заплатить за лимузин, а не тех, которые похожи на водителей. — Вот как? — протянул Баки, медленно и противно, и глаза Тая потемнели до красноты от раздражения. — Что ж, тогда чертовски хорошо, что он изменился, а? У хороших водителей хорошие руки и много практики в обращении с изгибами… — Он провёл левой рукой по бедру Тони. — А мы все знаем, как важны такие вещи для того, чтобы наши омеги были довольны. Это было грубое заявление, тонко завуалированный намёк, и Баки сделал его ещё хуже, сверкнув клыками и вздёрнув брови: — Я самый лучший водитель в округе, слышишь? — Точно. — Тай нахмурился, когда Тони попытался подавить хихиканье. — Как вы двое снова встретились? Напились в каком-нибудь захудалом баре? — Не-а, ты же знаешь, как это бывает. — Баки притянул омегу к себе и осторожно приподнял подбородок Тони. — Иногда парень встречает ангела, и он будет полным идиотом, если упустит шанс подержать его в руках, поэтому он должен что-то сделать. Тай издал звук, похожий на «фу», и переключил внимание на Тони, но что бы он ни сказал, тот его не слышал, так как Тони уставился на Баки сверкающим взглядом, который даже близко не были притворным. — Так вот что ты думаешь? — спросил он, задыхаясь. — Так ты думаешь обо мне? — Баки лишь провёл пальцами по пряди Тони и слегка пригладил её. — Пойдём, ясноглазка. Давай уйдём отсюда.

********

— Это было потрясающе! — Тони понял, что кричал, но он не мог найти в себе силы на беспокойство, и поскольку альфа только усмехнулся, он закричал ещё громче: — Ты видел тупое лицо Тая? И как он почти позеленел, когда ты сказал о встрече со мной? ЭТО БЫЛО ПОТРЯСАЮЩЕ! — Я рад, что всё получилось, сладкий. — Баки перекинул ногу через борт своего мотоцикла и устроился на сиденье, щёлкнув выключателем и заставив девочку проснуться. — Ты ведь не… ты ведь не очень злишься из-за того, что я сказал тебе не пить больше? — Ты сделал это только потому, что эти люди ожидают, что омеги будут подчиняться своим альфам, — заявил Тони, и Баки кивнул, чертовски довольный тем, что омега всё понял. — Ты взглянул на Тая и понял, что его будет раздражать то, что я подчиняюсь. — Да, ничего личного, — уточнил альфа. — Я мог бы выпить ещё шесть бокалов, чтобы пережить всё это, но подумал, что самый быстрый способ дать им понять, что у нас всё реально, — это немного приказать тебе. — Это было идеально. — Тони снова включил свой сверкающий взгляд, трепещущие ресницы, и Баки простонал под нос, когда его тело отреагировало соответствующим образом, и ему пришлось поёрзать на сиденье. — При обычных обстоятельствах я бы, наверное, выцарапал альфе глаза за такие вещи, но сегодня это сработало, так что я не возражаю. О! И я забыл заплатить тебе за… — Мы можем рассчитаться в следующий раз, — прервал Баки, прекрасно зная, что он никогда не возьмёт у омеги ни пенни. — Ты позвонишь мне? — Я позвоню, — пообещал Тони. — Спасибо, Баки. Правда. Ты сделал сегодняшний вечер намного проще… Не могу представить, как бы всё прошло без тебя. Спасибо. — Не за что, милашка. — Альфа переключил передачу и помахал рукой, а затем нажал на газ, с рёвом выехал с парковки на шоссе и скрылся в ночи. Тони упал в мягкую обивку городской машины и громко вздохнул, чувствуя себя совершенно глупо, когда поднял руку и потрогал нос и щёку, к которым альфа так осторожно прикасался. Идея с фальшивым альфой казалась вполне убедительной, когда Баки был просто устрашающим, но теперь было очевидно, что альфа был ещё и забавным, и обаятельным, и действительно очень, очень красивым, и куда большим альфой, чем Тони когда-либо считал возможным. В Баки было больше всего, чем Тони когда-либо считал возможным, и омега не мог сделать ничего, кроме как тихо рассмеяться, когда живот взорвался буйством бабочек. Он влип по самые уши. Но это было очень, очень весело.