Bikers and Bright Eyes

— Итак, сегодня вечеринка по случаю помолвки дочери президента банка, и на самом деле это уже третья её помолвка, на которой я был, но мы должны сделать вид, что первая, потому что те браки не очень-то удались, и, если честно, я вообще здесь сегодня не должен быть, но мама заболела, и мне пришлось приехать, чтобы представлять Старков. Тони говорил со скоростью миллион миль в час, пока лифт мчался к пентхаусу отеля, выпаливая любую информацию, которая только могла прийти в голову, прежде чем они вошли на вечеринку. — Мероприятие не очень большое, поэтому придёт всего около сотни человек, но все до единого начнут лезть не в своё дело, когда увидят нас. Тебе непременно будут задавать одни и те же вопросы как минимум десяток раз, и я тебя сразу предупреждаю: некоторые из них будут вести себя откровенно грубо, потому что думают, что богатство и происхождение оправдывает отсутствие манер. Не принимай это на свой счёт, просто они такие, какие есть. — Всё в порядке, сладкий. Я неплохо справляюсь с грубыми людьми. — Баки не переставал улыбаться омеге, пока Тони возился с его рубашкой, разглаживая складки и поправляя манжеты, а когда Тони слегка вздохнул от ужаса, увидев, что Баки без запонок, альфа просто рассмеялся. — Омега, всё в порядке. Никто не заметит, что у меня нет запонок! — Ты сильно недооцениваешь этих людей и то, что они замечают или не замечают, — не согласился Тони и потянулся вверх, чтобы поправить галстук Баки. — Ради всего святого… Кто это сделал? Кто решил, что это можно считать правильно повязанным галстуком?! — Это всё Таша! — Баки попытался отмахнуться от рук омеги, но безуспешно. — Она прекрасно умеет завязывать галстук, оставь! — Она завязывает галстук как варвар, и я этого не потерплю. — Тони увернулся от попытки Баки и дёрнул за галстук так сильно, что альфа удивлённо ахнул, когда его с насильно опустили на уровень глаз Тони. — Не двигайся, я попробую это исправить, пожалуйста. — Стою ровно из-за угрозы удушения, — с деланной серьёзностью пообещал Баки. Конечно, он только подтрунивал, он был совершенно доволен оказаться так близко к Тони, изучая опущенные на щёки омеги длинные ресницы и то, как одна из этих идеальных губ скрылась под острым концом красивого клыка, когда Тони сосредоточился на, видимо, единственном подходящем способе завязать галстук. — Как прошла твоя неделя, Тони? Это были долгие несколько дней ограниченного общения с омегой. Баки просыпался от парочки сообщений «ой, я забыл тебе сказать…», за которыми следовала информация о Тони, которую он мог использовать в случае, если их когда-нибудь будут расспрашивать друг о друге. Баки в ответ тоже писал кое-какие вещи, которые, по его мнению, подходили, но кроме этого телефоны хранили гнетущее молчание. Альфа тысячу раз думал о том, чтобы взять телефон и позвонить Тони, узнать, как дела у омеги, или, может быть, пригласить его выпить, чтобы они могли поговорить, а не переписываться, но это… это казалось нарушением границ или словно между ним с Тони не просто притворство, поэтому каждый раз, когда у Баки возникало такое желание, он просто убирал телефон, игнорировал осуждающие взгляды Таши и возвращался к работе. Однако это решение не мешало ему думать о симпатичном омеге, не мешало Баки гадать, хорошо ли Тони провёл день на работе, делал ли он что-нибудь интересное дома, есть ли у омеги кошка, а может, собака, думает ли Тони о Баки, как Баки думает о нём. Приглашение/требование прийти на сегодняшний вечер пришло только сегодня утром, Тони написал сообщение одними заглавными буквами с огромным количеством опечаток, которые не смогла бы исправить даже проверка орфографии. Баки написал в ответ: «Стоп, грамотей. Разве вы, библиотекари, не должны писать лучше, чем все остальные?», а затем слишком долго смеялся над тем, что в ответ получил совершенно невесёлое хмурое лицо. Однако то, что он пришёл сегодня с Тони, сработало как нельзя лучше. Альфа пообещал, что будет свободен, затем быстро позвонил Сэму и Стиву и перенёс их игру в покер на вечер. Он повесил трубку под освистывания Сэма, чтобы написать Наташе и сказать, что ей придётся снова закрыть мастерскую. Проще простого, и это стоило того, как Тони улыбался, словно солнышко, когда Баки пришёл в галстуке… …галстуке, который, очевидно, внезапно был самым ужасным, потому что Тони застонал от разочарования, распустил узел и вырвал галстук прямо из-под воротника Баки. — Бесполезно, — капризно объявил омега. — Хорошо, что я взял с собой запасной. — Ты… — Альфа сузил глаза, когда Тони достал другой галстук из внутреннего кармана пиджака. — Ты принёс мне запасной галстук. — Разумеется. — Разумеется… — медленно повторил Баки. — Ты же знаешь, что приносить запасные галстуки на вечеринки — это ненормально, да? — Ты даже не представляешь, насколько это нормально для моего образа жизни. — Тони повязал галстук на шее Баки и приказал: — Перестань дышать, пожалуйста, это меня смущает. — О боже! — Альфа рассмеялся, но послушно затаил дыхание, пока Тони не отошёл и не окинул его критическим взглядом. — Я прошёл проверку? Меня не выгонят за то, что я плохо одет? — Ты великолепен, и я уверен, что все в комнате удивятся, что я вообще выпустил тебя из постели, — решил омега, затем покраснел, осознав, что он сказал. — О, я имею в виду… — Я понял, детка. — Баки подмигнул и полез в задний карман брюк за кожаными перчатками. — Принёс на случай, если ты захочешь, чтобы я спрятал руку. — Я бы не принёс тебе галстук ледяного синего и полярного серебряного, если бы хотел, чтобы ты прятал руку, — чопорно сказал Тони. — Было нелегко найти аксессуар, подходящий и к твоим глазам, и к твоей руке, но я потратил на это много сил, так что не порти мои усилия. Убери перчатки, пожалуйста, только два типа людей надевают перчатки на вечеринку в помещении, и один из них разносит подносы с напитками и закусками. — Вот как? — Совершенно очарованный нахальством этого охуенно милого омеги, Баки дразняще вздёрнул брови. — А какой другой тип людей, которые надевают перчатки на вечеринку? — Серийные убийцы, — так быстро и серьёзно ответил омега, что Баки продолжал смеяться, когда двери лифта открылись и выпустили их в пентхаус. — Прекрати, это было не так уж смешно. — Ты о мелочи, когда ты смотришь мне прямо в глаза и говоришь о серийных убийцах? — Баки театрально вытер глаза. — Значит, я должен быть официантом или серийным убийцей, если ношу перчатки, а? И ничего между? — Совершенно верно. — Тони наконец-то улыбнулся и положил маленькую руку на локоть Баки. — Улыбнись на камеру, альфа. — На камеру?.. Перед ними вспыхнули лампы, и, к счастью, Баки был из тех альф, которые улыбались, когда им улыбалась симпатичная омега, поэтому на первой фотографии Тони Старка и его нового кавалера, которую снял фотограф, они усмехались какой-то личной шутке. — Эй, Тони? — Баки продолжал улыбаться, но его светлые глаза неуверенно вспыхнули красным, когда он понял, что левая рука у всех на виду. — Почему ты не сказал мне, что здесь будут камеры? — Извини. — Господи, это было несправедливо, что омега умудрялся всё время выглядеть таким невинным. — Честно говоря, я так часто бываю в местах, где есть фотографы, что уже не обращаю внимания. — Везде, куда бы ты ни пошёл, есть фотографы? — недоверчиво спросил Баки, и Тони полусерьёзно пожал плечом. — Блядь, лапушка, наши жизни сильно отличаются, не так ли? — Ты хочешь сказать, что в твоей мотомастерской нет фотографов? — Омега дразняще подняла на Баки густые ресницы, такие чертовски красивые, что это должно быть незаконно. — Но тогда кто же постоянно говорит тебе, как потрясающе ты выглядишь? Как раз в этот момент какой-то фотограф спросил: «Тони! Тони Старк, вы сегодня потрясающе выглядите! Сделаем фото нового альфы!» — Улыбнись! — Тони откинул голову, положил руку на свою маленькую талию и улыбнулся на камеру, и Баки… Баки был уверен, что его лицо выглядит наполовину поражённым, наполовину пиздецки глупым, но это нормально. Никто не будет смотреть на него, когда можно смотреть на омегу в блестящей рубашке и брюках, которые творили невероятные вещи с задницей Тони и здравым смыслом Баки. — Вот что я тебе скажу, детка. — Как только фотограф отвернулся, альфа обхватил Тони за талию и подтолкнул его к другой стороне комнаты — люкса? — чёрт, это место было больше, чем вся его мастерская и квартира вместе взятые — где они могли вздохнуть без потока людей. — Если мне когда-нибудь понадобится, чтобы кто-то постоянно приходил в мастерскую и говорил, как здорово я выгляжу, я найму тебя, чтобы ты стоял за прилавком и выкрикивал развратные предложения в мою сторону, хорошо? — У механиков это считается очаровательным? — Тони сморщил нос в нахальном наслаждении. — Кричать развратные предложения в рабочее время? — Настолько очаровательно, что я, пожалуй, женюсь на тебе за это, — поклялся Баки, и омега закрыл рот обеими руками, чтобы не рассмеяться во весь голос. — Итак. Здесь только фотографы и богачи или можно найти какую-нибудь настоящую еду? — Если под едой ты подразумеваешь крохотные кусочки модных полупустых канапе, то конечно. — Тони махнул рукой официанту и предложил альфе крошечное слоёное пирожное на салфетке. — Как на вкус? — Так, словно я собираюсь съесть целую пиццу, как только всё закончится. — Баки скорчил гримасу из-за аромата шпината. — Так вот почему ты такой маленький, Тони? Тебя что, ничем не кормят на этих вечеринках? — Быть невысоким — это не то же самое, что быть маленьким, спасибо большое. — Тони засунул в рот ещё одну порцию шпинатной подушечки. — К тому же я уверен, что все эти закуски скажутся на моей талии, так что… — Они все скажутся на твоей заднице, и никто не будет на это жаловаться, — пробурчал Баки, и Тони чуть не умер, подавившись выпечкой. — О, чёрт, давай, дыши ровно, Тони, будет не очень хорошо выглядеть, если ты задохнёшься на третьей свадьбе дочери президента банка, верно? — Помолвке, — прохрипел Тони, и Баки усмехнулся над ним, затем притянул его поближе и нежно похлопал омегу по спине, пока Тони не смог сглотнуть. — Это её третья помолвка, и не говори об этом так громко. Мы должны вести себя так, будто она не одинока, не в отчаянии и не хватается буквально за соломинку, потому что боится остаться одна в тридцать лет. — Вот это да, — поморщился Баки. — Нет ничего плохого в том, чтобы быть одиноким в тридцать лет, омега. Это лучше, чем несколько раз выходить замуж и облажаться, верно? Нет ничего плохого в том, чтобы ждать, когда появится тот, кто нужен — я лучше буду ждать вечно, чем брошу своё сердце тому, кто его не хочет. Даже если я не найду себе пару, только когда постарею и поседею, то, по крайней мере, буду знать, что это по-настоящему. Тёмный взгляд Тони смягчился, и он потянулся вверх, чтобы провести пальцами по щеке альфы. — Это странно романтично. Ты действительно будешь вечно ждать пару и партнёра, только чтобы убедиться, что это настоящая любовь? — Ну да. — Баки уткнулся носом в ладонь Тони, затем закатил глаза, когда рядом вспыхнула камера, несомненно, запечатлевшая этот непреднамеренно милый момент. — А ты нет? — Честно говоря, я унаследую столько денег, что, скорее всего, у меня будет альфа-альфонс. Я уже давно разработал план — сошлю его в один из домов на Западном побережье и буду видеться с ним только на Рождество и, может быть, во время течек, — признался Тони, и челюсть альфы чуть не отвисла от шока. — С другой стороны, мы с Таем были вместе из-за бизнеса и связей, так что в этой ситуации я просто жил своей жизнью, где захотел, и появлялся только тогда, когда Таю понадобилась его омега или фотосессия. — Милый, это… — Баки не хотел говорить отвратительно, но то, как его губы скривились в презрительной усмешке, сказало всё. — Почему ты согласен на это? — Так поступают мои родители, — немного защищаясь, заметил омега. — И у них всё прекрасно! У них отдельные жилые помещения в доме и человек, который координирует их расписание, чтобы они оба всегда были свободны для некоторых общественных мероприятий. Мама может делать всё, что хочет, пока это не позорит имя Старков, а папа следит за тем, чтобы ни одна из его глупостей не стала достоянием общественности. Мы проводим вместе все основные праздники, они присутствуют на пресс-мероприятиях друг друга, и никаких ссор. Всё очень… цивилизованно… Он остановился, замялся. — Знаешь, это звучит не очень хорошо, когда я объясняю это тому, кто не рос, как я. Какие были отношения между твоими родителями? — Папа каждое утро приносил маме кофе, — мгновенно ответил Баки. — Она массировала ему ноги, когда он приходил домой после долгого рабочего дня, а он мыл посуду после ужина. По субботам она готовила его любимый ужин, а он готовил по воскресеньям, чтобы мама могла отдохнуть. Я слышал, как они жутко ругались, но они всегда мирились перед сном, а праздники проходили не цивилизовано, а превращались в чёртову вечеринку. Шум, хаос и слишком много людей, втиснутых в слишком маленький дом, но это никого не волновало. Мы, конечно, не были богатыми, но я не помню, чтобы считал, что мы бедные. Альфа сделал паузу, затем добавил: — И я никогда не переживал, что мои родители не любят друг друга. Иногда это было отвратительно, приходилось бросать в них чёртовы ботинки и кричать, чтобы они шли в свои комнаты, даже когда мы уже выросли. Для папы мама — самая красивая омега в мире, а она уверена, что он лучший альфа. Они родственные души, Тони. Не нужно думать о том, чтобы быть цивилизованными, когда вы родственные души. — Ха. — Губы Тони поджались. — Я не… Не думаю, что когда-либо осознавал, что отношения между моими родителями — это что-то ненормальное. — Чёрт, сладкий, я не хотел говорить плохо о твоих родителях, я просто… — Нет, всё в порядке, — резко оборвал его омега, и Баки мысленно пнул себя за то, что был таким засранцем. — Всё в порядке, но теперь я чувствую себя неловко за то, что язвил по поводу этой вечеринки. Может, оба её брака были такими же, как у моих родителей, и она поняла, что ей нужно не это, а настоящая любовь. Мы должны праздновать так, словно это её первый брак, верно? — Я соглашусь, если только ты скажешь, что мы можем отпраздновать это лучшей едой, чем слойки со шпинатом? — с надеждой спросил Баки, и хмурый взгляд Тони смягчился в милую улыбку. — Хочешь уйти отсюда и просто заказать пиццу? — Я бы мог полюбить тебя только за это предложение, Тони. — Это снова заставило омегу смеяться, и Баки вздохнул с облегчением. Кризиса разговора о связях удалось избежать, закуски со шпинатом скоро станут прошлым, а возможность увидеть, как Тони раскрывает красивые губы достаточно широко, чтобы запихнуть в рот несколько дюймов мясной пиццы… …ну… знаете. — Ладно, сейчас я найду будущую невесту и пожелаю ей всего хорошего, а потом мы… — Тони сдержал звук, который мог бы быть настоящим рычанием, когда кто-то издал «Ай-яй-яй!» с другого конца комнаты и начал торопиться в их сторону. — План изменился, мы должны задержаться на минутку. Не обсуждается. — Уф. — Прошу тебя, успокойся. — Тони улыбнулся и утешительно сжал руку Баки. — Итак, вкратце, это главная любительница всего любопытного, миссис Эверхарт. Её альфа — сенатор штата Эверхарт, и однажды я видел, как она оскорбила чьё-то платье, и женщина ушла в слезах. Она может быть жестокой, так что просто улыбайся и постарайся не огрызаться, и тогда мы сможем уйти. — Насчёт не огрызаться не обещаю. — Баки! — Ладно, хорошо, я не буду огрызаться на старушку. — Баки обхватил левой рукой талию Тони и притянул его к себе, чтобы поцеловать в висок. — Пока ты не простишь меня за то, что я сказал о твоих родителях. — Ты прощён. — Мурлыканье Тони было тихим, сладким и красивым настолько, что альфа зарычал в ответ, но потом Тони слегка пискнул и ткнул Баки пальцем в бок. — Прекрати! Не рычи, не огрызайся и уж точно не… О, миссис Эверхарт! Здравствуйте! — Энтони Старк, здесь, со странным новым альфой всего через несколько недель после разрыва отношений с Тиберием? Боже мой! — Миссис Эверхарт была из тех женщин, которые заставляют весь мир чувствовать себя осуждённым и несостоятельным: суровые глаза и осанка, которая казалась почти воинственной, тон голоса, не терпящий возражений, и язвительная улыбка, которая на самом деле вовсе не была улыбкой. — Как твои родители относятся к тому, что ты так быстро двигаешься дальше? С кем-то, кто настолько очевидно не разбирается в нашем уровне общества? — Ну, мэм, я… — Я даже не могу понять, где вы двое могли встретиться! — Баки никогда в жизни не видел монокля, но миссис Эверхарт подняла — видит бог — монокль к глазу и прищурилась с явным неодобрением. — Все красивые галстуки в мире не смогут купить класс, дорогой, ты, конечно, это знаешь. Твой альфа должен быть невероятно искусен в других областях, чтобы это компенсировать! Как жаль, что ты пал так низко, раз довольствуешься такими низменными развлечениями! Если у Баки отвисла челюсть, когда Тони говорил о том, что его ожидает в браке, то, когда миссис Эверхарт не очень тонко намекнула, что Тони держит его рядом из-за его навыков в спальне, она просто оторвалась и упала на пол. Более шокирующим, чем намёк на грани приличия, было то, что Тони даже глазом не моргнул. Тот самый омега, который покраснел лишь потому, что Баки подмигнул и назвал его ясноглазкой, ничуть не обеспокоился словами старой леди, и снова — по крайней мере, в тысячный раз за последние несколько недель — альфа вспомнил, как сильно их миры отличаются. — Что ж, я ценю вашу заботу, но должен сказать, что сенатор, должно быть, очень занят в последнее время, если вы так свободно интересуетесь всеми причинами, по которым я выбрал именно этого альфу, — ровно ответил Тони, и глаза миссис Эверхарт злобно сверкнули. — И поскольку я уверен, что именно любопытство, а не вопиющая грубость заставила вас забыть о просьбе представиться, позвольте мне оказать вам эту честь. Милый, это миссис Эверхарт, жена сенатора штата Эверхарт и дорогой друг моей семьи. Миссис Эверхарт, это мой альфа, Джеймс Бьюкенен Барнс. — Мэм. — Приветствие Баки было не таким вежливым, как могло бы, и хотя он мог бы списать это на возмутительную грубость супербогатых людей, на самом деле его мозг запнулся и лепетал о том, что Тони назвал его милым, а затем своим альфой. Вау. — Что ж… очень приятно познакомиться, — пробормотал он. — Очень… рад знакомству. — О, послушать только, альфа даже не может правильно составить предложение. Не любитель слов, не так ли? — Миссис Эверхарт с вызовом подняла бровь. — Какой позор. Энтони, я всегда считала, что ты гениален и поэтому нуждаешься хотя бы в относительно умном партнёре, но, полагаю, раз Тай больше не хочет иметь с тобой ничего общего, никто приличный не ищет твоего очарования. Как жаль, что тебе пришлось понизить свои стандарты. Остроумие Тони пошло на убыль, его глаза потускнели от насмешек над его интеллектом и недавним разрывом, и в глазах Баки вспыхнули красные искры гнева, когда он заметил эту перемену. Он мог смириться с тем, что старая кошёлка разговаривает с ним свысока, но он не позволит ей разговаривать с Тони свысока. Ни за что. — О, очень мило, как вы беспокоитесь, что я докучаю Тони своим недостатком слов и вычурных манер. — Разум Баки больше не прокручивал, как Тони назвал его альфой, и заговорив на этот раз, он протягивал слова негромко и нарочито мягко. — Но такой прекрасный омега держит меня и мой язык рядом по совершенно другой причине, понимаете? — У нас с Тони есть занятия куда интереснее, чем беседы, мэм, — продолжал альфа, когда миссис Эверхарт потрясённо вздохнула. — Но я уверен, что вы знаете, как это бывает. Не могу представить, чтобы вы с вашим чистильщиком бассейнов много разговаривали. Уверен, что вы держите его рядом не за его умение выражаться. — Так! — Тут монокль соскочил с осуждающего глаза миссис Эверхарт. — Да я никогда!.. Как ты смеешь!.. Баки улыбнулся, но это была плохая улыбка. — Вы тут рассуждаете о классах и стандартах, но высокомерные дамочки вроде вас всегда отдают предпочтение кому-то грубому и резкому, когда вам надоедает ваша жизнь, разве нет? Готов поставить большие деньги на то, что ваш чистильщик бассейнов, массажист или ландшафтный дизайнер — альфа вроде меня, а если нет, то готов поспорить, что вы очень скоро переметнётесь. Вы пытаетесь казаться первоклассной, но лишь выглядите на шесть оттенков грёбаной зависти. — Ох! — А насчёт того, что за Тони не бегают приличные партнёры? — Баки раскрыл губы и продемонстрировал клыки, острые и опасные, облизнув их края. — Не то чтобы они больше не заинтересованы. Просто они знают, что я вырву им глотку, если они посмотрят на моего омегу. — Думаю, этого достаточно, дорогой! — сказал Тони громко и яростно, физически уводя Баки от разговора. — Возможно, нам стоит найти будущую невесту и посмотреть на… — Тони! Другая любопытная курица заметила их прежде, чем Тони успел полностью скрыться от всё ещё брызжущей слюной миссис Эверхарт, и он застонал себе под нос. — Может, не будешь и её доводить до сердечного приступа? Успокойся, Баки. — Дорогой, ни один альфа, достойный этого имени, не будет стоять там и позволять кому-то так разговаривать. — Баки не сожалел ни капельки, и в его словах слышалось рычание. — Неважно, сколько у тебя денег, существует такая вещь, как приличия, а этой женщине их катастрофически не хватает. — Не надо было намекать, что она спит с чистильщиком бассейнов! Или что она собирается поменять его на того, кто похож на тебя, — огрызнулся Тони. — Правда это или нет, но её муж — сенатор штата! — Тони, мне плевать, кто её муж, никто не имеет права так разговаривать с другими людьми! — Но они так делают! — Это была вспышка неповиновения, вспышка гнева, которую альфа видел в винном баре: Тони был взбешён тем, что кто-то действует вместо него без разрешения, что кто-то считает, будто знает, чего он хочет или что ему нужно. — Эти люди так разговаривают, и ты не должен беспокоиться из-за этого! Я провёл рядом с такими людьми всю свою жизнь, и мне всегда приходилось иметь с этим дело, как и всем остальным, просто так сложились обстоятельства! Светский этикет и уважение социального положения — это важно, Баки. Нельзя быть таким грубым, это непростительно. — Непростительно, — повторил Баки. — Тони, ты шутишь? Ты вообще слышал, что она сказала? И это мой ответ был непростительным?! — Она не имела в виду ничего ужасного! — настаивал Тони. — Она просто любопытная и болтливая, и никто ещё никогда не говорил ей заткнуться! Ты должен это оставить! — Омега беспомощно развёл руками. — Ты же знаешь, как ведут себя старые женщины! — Моя бабушка вязала одеяла для новорождённых в больницу и пекла мне печенье, когда я приезжал, — ответил альфа. — Не оскорбляла мои умственные способности и не вела себя так, будто я позорюсь, потому что привёл кого-то не того! Если здесь всё так, то тебе нужно общаться с людьми получше! Она отстой! — Ты!.. — начал Тони, потом остановился, начал снова, а затем сузил глаза на альфу. — Ты злишься не из-за того, что она сказала о тебе. — Что? — нахмурился Баки, глядя на него. — Нет, мне плевать, что эта старая карга думает обо мне. Она пялилась на мой член, как будто никогда раньше не видела нормального размера. Похотливая корова. Я злюсь из-за того, что она сказала о тебе! — …Ты сказал всё это из-за того, как она наговорила мне? — Тони не мог поверить в это, его голос понизился почти до шёпота, когда всё раздражение и гнев выплеснулись наружу. — Ты устроил сцену, чтобы защитить меня? Показал ей свои клыки и… и всё остальное? — Ты смотришь на меня так, будто никто раньше за тебя не заступался, Тони. — Баки упрямо выпятил челюсть. — Не делай этого, не заставляй меня чувствовать, будто я первый порядочный альфа, которого ты когда-либо встречал. — Ну, я имею в виду… — Омега жестом обвёл комнату, а затем снова посмотрел на Баки. — Это действительно всё ради меня? — О чёрт, милый, ты убиваешь меня своими щенячьими глазами, — пробормотал Баки. — Конечно, я сказал это всё из-за тебя. — Баки, — прошептал Тони в благоговении. — Я… я… — Тони! — Другая женщина наконец нашла их, оживлённая и общительная, она хлопала ладонями в явном возбуждении от, несомненно, хорошей сплетни. — Я слышала, что ты привёл нового альфу! Представь меня! Как долго вы встречаетесь? Как вы познакомились? Тони всё ещё смотрел на Баки широко раскрытыми глазами, и на его щеках появился румянец, так что альфе пришлось прочистить горло и играть свою роль, сердечно улыбнувшись симпатичной бете и ответив: — Меня зовут Баки Барнс, мэм. Мы с Тони вместе уже около месяца. Какое бы имя ни было у беты, оно влетело в одно ухо и вылетело из другого, и альфа смог оторваться от взгляда Тони только для того, чтобы услышать: «А как вы познакомились?». — Как обычно это происходит, — автоматически ответил он. — Ангел упал с небес прямо мне на колени, и я был бы полным идиотом, если бы не попытался его удержать. — Боже мой, это так мило! — завизжала бета. — Не могу поверить, что не знала об этом, обычно я знаю всё о том, кто с кем встречается и, разумеется, запомнила бы встречу с тобой, и, боже, уверена, ты каждый день посылаешь ему цветы в эту маленькую библиотеку в центре города, наш Тони — омега с высокими требованиями, Тай заваливал его подарками, знаешь. Тони! Баки уже подарил тебе что-нибудь блестящее?! Тони немного напрягся при упоминании о том, что у него завышенные требования, и сразу после того, как Баки мысленно отметил, что обязательно немного побалует омегу, он спокойно сказал: — Знаете, думаю, мы найдём будущую невесту, а потом уйдём немного раньше. Может быть, вы с Тони поболтаете в другой раз. Бета всё ещё разговаривала, когда Баки уводил Тони в сторону и направлялся к толпе возле невесты. Не больше сорока пяти минут на светской вечеринке — это в каком-то смысле рекорд, но Баки был уверен, что это длится уже сорок три минуты, и хотел уйти. — Знаешь, ты довольно легко справляешься со всем этим, — наконец сказал Тони несколько минут спустя после того, как поцеловал невесту и пожал руку будущему жениху. — С историей нашей встречи, я имею в виду. — Нет ничего сложного в том, чтобы говорить правду, Тони. — Баки бросил взгляд на тарелку с мини-пиццами и с сожалением отказался от них. Нужна была настоящая пицца, а не причудливая подделка на один укус. — Тебя это беспокоит? — Нет, — медленно ответил омега. — Просто это не совсем правда. Я знаю, что мы притворяемся и всё такое, но было бы неплохо, если бы хотя бы встреча была правдой. Я подошёл к тебе в переполненном баре и попросил защиты. — Разве я не это сказал? — спросил Баки, изображая смущение. — Ты появился, похожий на грёбаного ангела, и как только я вспомнил, как дышать, то упал на колени и предложил тебе весь мир… звучит похоже, разве нет? — Я думаю, ты смешон, — сообщил Тони альфе и, когда Баки засмеялся, тоже засмеялся, но только тихо, потому что не мог с уверенностью сказать, шутил ли Баки по поводу всего, что сказал сегодня, и от этого… что-то творилось с сердцем Тони. — И я уверен, что миссис Эверхарт тоже считает тебя смешным. — Да, ну, она может отсосать. — Баки повёл бровями. — И я уверен, что она хочет отсосать, так что… — Ты хуже всех. — Ты меня пригласил. Их трижды перехватывали, поскольку, очевидно, появление Тони Старка с новым альфой было важной новостью, и к тому времени, как они прошли через третий раунд одних и тех же вопросов, Тони чувствовал, как в затылке бьётся мигрень. Конечно, он замечал, как много фальши было с Таем, и да, омега бубнил под нос во время разговора на некоторые грубые темы и, разумеется, ненавидел внешний вид, светские манеры и ожидаемое поведение, но… но всё было именно так. Он Старк, а это влекло за собой определённый набор обязательств в жизни и обществе… и… браке… Чёртовы наблюдения Баки по поводу всего этого не давали ему покоя, и внезапно Тони захотелось убежать, захотелось бросить вечеринку, и набить рот едой без изысков, и громко смеяться над рассказами альфы, и свернуться калачиком в мягкой кожаной куртке, в которой Баки нёс его в прошлый раз. Он просто хотел уйти, хотел сбежать, и по мере того, как минуты превращались в часы, омега начинал чувствовать нарастающую панику. Он никогда не понимал, в какой ловушке живёт. Однако у Баки всё было хорошо: альфа был на высоте, отвечая на все вопросы, отводя более любопытные с минимальным рычанием, надёжно удерживая руку на талии Тони, и иногда даже целовал его в лоб, когда их поздравляли с тем, что они прекрасная пара. Баки был хорош, и Тони был бесконечно благодарен, что из всех альф, которых он мог попросить спасти его от Тая той ночью, выбрал именно его. Возможно, самого лучшего. — Так что, уже можно свалить или придётся выиграть ещё один раунд двадцати вопросов? — Альфа сжал руку Тони, и Тони вернулся в реальность. — Таша прислала сообщение, что возникли проблемы с одним мотоциклом, который должны забрать утром. Может, поедим пиццу в другой раз? — Конечно. — Тони несколько раз моргнул, затем улыбнулся Альфе. — Конечно. Пицца после следующего свидания — это прекрасно, я знаю одно отличное место на Променаде, где подают безглютеновую пиццу с корочкой из цветной капусты… — Так, я тебя сейчас остановлю. — Баки поднял другую руку, и Тони с усмешкой посмотрел на него. — Мне нужна пицца, куколка. А не дерьмо, которое на вкус как клей. — Я сказал глютен. — А я сказал клей. Дело в том… — Омега громко вздохнул, и Баки наклонился, чтобы соприкоснуться лбами. — Дело в том, что я имел в виду настоящую пиццу. Жирную, посыпанную сыром, с кучей начинки, вредную и неаккуратную. Тебе придётся надеть нагрудник, потому что она точно испортит такую красивую рубашку. — И в каком пятизвёздочном ресторане мы будем её есть? — О, нет, сладкий, мы просто закажем её в мастерскую. — Отстранившись, Баки отошёл в сторону, и Тони пришлось подавить желание протестовать и попросить альфу вернуться. — Ты сможешь съесть её на моём рабочем столе, пока я буду поражать тебя своими удивительными навыками механика и кучей гаечных ключей. — Подожди, ты серьёзно? Баки неправильно расценил колебания Тони как неприязнь и отступил: — Ты не обязан, Тони. Я просто подумал, что нам будет проще узнать друг друга в другой обстановке. Ты можешь помогать, если захочешь… — Брови Тони чуть не слетели с лица, и альфа поспешил поправить: — Или нет. Большинство омег не любят пачкаться, а ты такой чертовски красивый, что я не хотел бы испортить… — Баки. — Тони прикрыл рот альфы рукой и спросил очень серьёзно: — Баки, ты позволишь мне помочь? Потому что я прочитал по меньшей мере тысячу книг о продвинутой механике и знаю, что омегам не разрешают заниматься тяжёлым трудом, но я всегда хотел свой набор гаечных ключей, пачкаться под машиной и всё такое. — Продолжай говорить о том, как ты хочешь пачкаться под машиной, и мои штаны примут совсем неподобающий вид, — пробормотал Баки, поддразнивая Тони. — И, чёрт возьми, даже не начинай о том, как ты будешь выглядеть, работая с гаечными ключами. — Так я могу помочь? — с надеждой прошептал Тони, и Баки прошептал в ответ: — Конечно, милый. — Ладно, сейчас я тебя поцелую, — решил омега. — Потому что, знаешь, камеры? И люди… гм… люди думают, что мы встречаемся. Так что мы должны… Я собираюсь… Что бы ещё Тони ни собирался выдавить из себя в качестве оправдания, всё прекратили губы Баки. Альфа наклонился, чтобы сомкнуть их губы, как только понял, что Тони тоже хочет поцелуя. И да, в поцелуе можно было обвинить камеры и людей, но на самом деле всё это не имело никакого значения, потому что Баки наклонился, чтобы поцеловать омегу, как только Тони заговорил о гаечных ключах. — Ох, ох, ох… — Тони вздохнул так, будто его никогда раньше не целовали, а Баки застонал так, будто ощутил вкус рая на языке, и, возможно, и то, и другое было правдой, потому что поцелуй с Таем никогда не был и вполовину таким захватывающим, как этот почти целомудренный поцелуй с Баки, а поцелуй с Тони почему-то был лучше самой вкусной пиццы, которую Баки даже представить не мог… …а потом позади них вспыхнули камеры, раздались аплодисменты и лёгкий смех, и вся комната снова оказалась в поле зрения. — Это было… — Тони коснулся своих губ, которые всё ещё дрожали от поцелуя, — …убедительно. — Невероятно. Потрясающе. Вернись и сделай это снова. — Спасибо. Альфа не успел ответить, но глаза Баки вспыхнули красным, грудь вздымалась, когда он смахнул прядь волос со лба Тони, а затем обхватил ладонью основание шеи омеги. — Б-баки? — пискнул Тони. — Мы должны идти? Всё ещё без ответа Баки прижал Тони к себе, пока они заходили в лифт и спускались на первый этаж. — Я позвоню тебе, — прошептал омега, когда они дошли до машины, и Баки кивнул и, наконец, слегка улыбнувшись, поцеловал Тони, как будто его не убивала необходимость уйти. — До скорой встречи, ясноглазка.

*********

На следующий день Тони работал, зевая за столом и пытаясь удержаться от того, чтобы не нарисовать сердечки и маленьких купидончиков вокруг символа альфы в своём блокноте. В библиотеке было тихо и жарко, а в мыслях всё ещё вертелась прошлая ночь, тот чёртов поцелуй, всё ещё крутились размышления о том, что если Баки целовался так, притворяясь, то как альфа был бы хорош, если бы целовал всерьёз, и, что ещё важнее, схватил бы Тони за задницу своей обычной рукой или железной, и если нога у Баки одиннадцатого размера, а всё должно быть пропорционально, то насколько неприлично выглядели бы штаны альфы, продолжай они говорить о гаечных ключах… Тони покраснел, когда понял, что его рисунки сердец начали приобретать очертания члена и слегка порнографический характер, а когда из приёмной донёсся шум и хихиканье, он решил быть благодарным за отвлечение и пойти посмотреть, что происходит. Может быть, какие-то библиотечные забавы отвлекут его от Баки, склонившегося над машиной, работающего над двигателем и вытирающего масло с рук, и задницы в суперузких брюках… Может быть. — О. — Глаза Тони широко раскрылись от удивления, когда он подошёл ко входу и увидел альфу из своих дневных грёз, стоящего прямо там, в обтягивающих джинсах, облегающей футболке и кожаной куртке. — Баки? — Привет, милашка. — Баки ухмыльнулся, весь такой клыкастый и, честно говоря, фантастический, вытаскивая из-за спины дюжину роз. — Я решил принести тебе цветы. — О, чёрт, это так романтично! — драматично прошептал другой библиотекарь, и Тони покраснел до кончиков ушей. — И посмотрите на его бёдра в этих джинсах! — Почему… — Он взял цветы и зарылся в них лицом, чтобы хотя бы попытаться скрыть румянец. — Почему ты принёс мне цветы? — Не потому, что ты требовательный. — Баки наклонился ближе, так что слова предназначались только ему и омеге. — Просто я знал, что ты будешь выглядеть очень красиво с лепестками роз на щеках. — О… Ох? — К тому же это наш месяц. — Альфа выпрямился и сказал немного громче: — Первое свидание месяц назад изменило мою жизнь, сладкий. — Ох. — Давай, вот так, куколка. — Баки одним пальцем приподнял подбородок Тони и нежно поцеловал его в губы, и другая девушка схватилась за грудь, словно её сердце разрывалось от умиления. — Позвонишь мне сегодня вечером? — Эм… да? — Тогда хорошо. Конечно, не только Тони смотрел на альфу, когда Баки выходил из библиотеки, и, конечно, не только Тони слегка задохнулся, когда Баки сел на мотоцикл и с рёвом завёл его. Как только мотоцикл скрылся из виду, комната взорвалась хихиканьем, визгом и миллионом вопросов, а Тони просто спрятал лицо в цветах и поспешил вернуться к своему столу, где он мог без помех раствориться в лужу. От Баки: Как это было? Убедительно? От Тони: Я уверен, что ты разжёг все их влажные мечты на следующие шесть месяцев. Они до сих пор обсуждают, какими узкими были твои джинсы и пропорционален ли размер твоего байка размеру всего остального. От Баки: О, чёрт, сладкий, я только что так смеялся, что чуть не выехал на перекрёсток. Предупреждай, прежде чем так дерзить. От Тони: Определённо не стану. Цветы стояли прямо на его столе, чтобы все могли видеть, и пока длинный день тянулся до бесконечности, Тони вернулся к рисованию… …и мечтам о том, чтобы альфа действительно хотел его.