Bikers and Bright Eyes

— Red Star Rides, что, чёрт возьми, вам нужно? — Наташа переложила телефон к другому уху, чтобы продолжить отрезать кусочки от сладкого яблока и кормить дорогого омегу, разлёгшегося у её ног. — О, привет, Рамлоу. Да, я знала, что это ты, узнала номер. Клинт бросил заинтересованный взгляд на телефон и жестом предложил Таше ответить на звонок, дав понять, что не против подождать минутку, но альфа только закатила глаза и отрезала ещё кусочек яблока, держа на кончике ножа, чтобы он мог его съесть. — Блядь, ты выглядишь так сексуально, когда твой язык на моём ноже, — прошипела она, и омега обнажил клыки и игриво зарычал. — Так горячо, Клинт, ты меня убиваешь. — Нат, ты вообще меня слушаешь? — раздался раздражённый голос на другом конце провода. — Мне нужен мой байк! — Да! Я тебя слышу! — Альфа вздохнула в трубку, раздражённая тем, что обязанности вроде работы отвлекают её внимание от Клинта. — И да, я знаю, что твой байк у нас уже неделю, и да, я знаю, что ты хочешь взять его на завтрашнюю поездку. — Она протянула Клинту ещё один кусочек. — Ну, я не знаю, когда он будет готов. Когда будет готов, тогда и будет готов, разве не так всё работает? — Скажи ему, чтобы отвалил, — пожаловался Клинт шёпотом. — Я голоден, а ты кормишь меня недостаточно быстро. — Не-а. Если Брок узнает, что ты здесь со мной, то будет вести себя как ревнивая сучка и продержит меня на телефоне дольше, чтобы я не проводила время с тобой. — Наташа была маленькой альфой, а Клинт был большим для омеги, но это не помешало ей обхватить его икрами за шею и притянуть к себе, прежде чем она вернулась к телефону. — Послушай, дорогой, мне дважды насрать на омегу, которого ты пытаешься впечатлить своей ездой. Но я обещаю, что если ты сядешь на эту штуку и у неё отвалится заднее колесо, потому что ты захотел забрать байк раньше, чем Баки с ним закончил, то точно не перепихнёшься. Ни одному омеге не нужен бестолковый альфа со сломанным байком. — В этом ты права, — с сожалением согласился Клинт, затем приподнялся на коленях, чтобы сильными, дразнящими движениями провести по внутренней стороне джинсов альфы, и повёл бровями, когда Наташа начала извиваться на сиденье и приглашающе мурлыкнула. — Оторвись от телефона, альфа. Большой омега наклонился и уткнулся носом в молнию Таши, провёл горячим языком по шву её джинсов, а Наташа откинулась на спинку кресла, откинула голову, пытаясь скрыть стон, и сказала Рамлоу: — Слушай, мне неинтересно, что ты только что сказал, так почему бы нам не закончить этот разговор и не жить дальше? Брок что-то крикнул в трубку, и Наташа до крови закусила губу, когда её омега лишь прижался сильнее. — Да, я знаю, что худший администратор в мире. Баки платит мне не за то, чтобы я была милой, он платит мне за то, чтобы такие ублюдки, как ты, не мешали ему работать. — О да, да, я скажу Баки, что ты звонил. — Таша рассеянно кивнула, слишком отвлечённая тем, что Клинт задрал её рубашку и целовал пупок. По её мнению, омега был идеальным воплощением сладкого, жгучего и всего хорошего — язвительно смешной и душераздирающе милый, накачанный и такой мягкий, когда подходил и прижимался к её губам в нежном поцелуе. Боже, она любила его. Она любила Клинта, и если бы она только могла убедить омегу, что всё это действительно что-то значит, а не сводится только к сексу без обязательств… — Я сказала, передам ему, что ты звонил! — рыкнула она, когда Брок продолжал что-то бормотать ей на ухо. — Продолжишь болтать, и я вылью на это тупое воплощение компенсации размера растворитель для краски и… — Эм, здравствуйте? Тираду альфы прервал чей-то тихий голос, и Наташа остановилась на полуслове, открыв рот и широко распахнув глаза, когда увидела, кто стоит в холле. Клинт прекратил попытки залезть под рубашку Нат, когда она застыла, и выскочил из-за стойки, замер и уставился на незнакомца. — Кхм. Эм, здравствуйте. Привет. — Никогда ещё омега не казался таким неуместным, как Тони, стоящий в фойе Red Star Rides. Карманы его чёрных джинс украшали блёстки, простая футболка была отделана по краям кружевом и сидела точно по талии, волосы были уложены, а тушь придавала ресницам нелепый вид. Он был почти болезненно красив, как одна из тех картин с великолепными орхидеями, растущими из растрескавшегося бетона, в которой, по словам художников, якобы были глубина и искренность, а не просто клише. Вот только Тони не был ходячим клише, он был исключительной драгоценностью, и когда он улыбнулся паре за прилавком, альфа и омега лишь пялились на него в ответ. — Баки пригласил меня заглянуть в мастерскую сегодня в три часа, — продолжал быть вежливым Тони, хотя было очень неприятно, когда на него так смотрели. — Меня зовут Тони Старк, уверен, Баки включил меня в список посетителей? — Эм… — Клинт несколько раз моргнул, а затем указал на двойные двери, ведущие в гараж. — Эм… это… Баки… — Это… — Наташа тоже указала, — да… двери?.. — Что ж, спасибо вам большое. — Тони улыбнулся, а Клинт издал раненый, хрипящий звук удивления. — Было приятно с вами познакомиться. Омега повернулся и зашагал в сторону дверей, и после не более чем трёхсекундной нерешительности сначала Наташа, а затем Клинт последовали за ним, абсолютно не пытаясь быть незаметными и ещё меньше не пытаясь перестать таращиться. — Эй. — Клинт прочистил горло и потянулся к руке Таши. — Я ведь красивый, да? — Любовь моя, ты просто сногсшибательный. — Альфа машинально сжала его пальцы, не отрывая взгляда от лёгкого покачивания бёдер Тони. — Я имею в виду, я не карманного размера, как большинство омег или как этот конкретный омега, — заметил он. — И у меня нет клыков, которые практически сделаны из фарфора. И, видимо, я не настолько интересен, чтобы удержать тебя от приставаний к студентам. — Баки рассказал тебе о моих танцах? — Наташа поморщилась, когда Клинт кивнул. — Стукачей мочат в сортире, я вправлю мозги этому болтливому альфе гаечным ключом. Клинт издал недовольный, но всё ещё неуверенный звук, и альфа поспешила добавить: — Может, у тебя и не фарфоровые клыки, дорогой, но твои гораздо лучше подходят для того, чтобы укусить меня за горло. — И тебе нравится, как я могу поднять тебя, верно? — Мне нравится, как ты можешь прижать меня к стене и делать всё, что пожелаешь, да. — Альфа задумчиво постукивала пальцем по подбородку, пока Тони протискивался через двойные двери и исчезал в гараже. — Клинт, что, чёрт возьми, такой человек здесь делает? — Полагаю, собирается увидеться с Бронко. — Клинт пожал плечами, а затем потянул альфу за руку, пока Наташа не оторвалась от разглядывания Тони и не перевела на него манящий зелёный взгляд. — Гм… Таша? Ты серьёзно насчёт?.. — Симпатичный омега. — Наташа упёрлась рукой в грудь Клинта и оттолкнула омегу к стене, прижав его кончиком пальца и оскалив клыки. — Если бы ты слушал, когда я говорю тебе, как сильно хочу, чтобы ты был моим, тогда нам не пришлось бы притворяться, что всё это только ради секса, и ты бы ни капельки не беспокоился о том, думаю ли я, что новый омега Бронко достоин даже второго взгляда. И затем с улыбкой, которая была почти рычанием: — И кстати, если бы ты не пялился так пристально на задницу Тони, ты бы заметил, что от меня пахнет лишь любопытством, а не возбуждением. Ты для меня единственный омега, Клинт. И когда ты соберёшься с духом и наконец-то назовёшь меня своей, нам больше никогда не придётся заводить этот разговор. — Да? — Клинт смочил губы, провёл языком по острому концу больших клыков и поборол желание замурлыкать, когда зелёные глаза альфы тут же проследили за движением. — Не возбуждение, да? — В отличие от тебя. — Наташа усмехнулась и наклонилась для медленного поцелуя. — Ты начал пахнуть похотью, как только увидел омегу. Пытаешься заставить меня ревновать? — Хм-м… — Клинт был сладким, жгучим и полным сарказма, поэтому, конечно, он ответил: — Да. — Своевольный, болтливый, дрянной… — Наташа притянула омегу и впилась в него поцелуем, а Клинт продолжал смеяться над ней, когда двойная дверь закрылась и они снова остались одни, чтобы делать всё, что захотят… …кроме ответов на звонки, конечно. — Баки? — Тони сделал несколько шагов в гараж и с трепетом осмотрел ряд машин, припаркованных у дальней стены, ассортимент мотоциклов в различных стадиях ремонта, целую секцию, покрытую фотографиями и разбросанными наградами, и там, посередине пола в клетку… — Боже мой, это же Ford Flathead Roadster тридцать второго года, — вздохнул омега. — Боже мой. Автомобиль был великолепен, сплошь гладкие линии и манящие изгибы, языки пламени, нарисованные вдоль кузова в смелых жёлтых и красных тонах, чёрный глянцевый фон, который блестел под яркими огнями гаража, и свирепый двигатель, сверкающий под открытым капотом. Омега изо всех сил пытался подавить крик восторга, но, закрыв рот, уронил сумку и телефон, и они разбились о пол со звоном, который эхом разлетелся по гаражу. — Таш, это ты? — позвал Баки из-под машины. — Эй, который час? Скоро придёт Тони, а мне нужно привести себя в порядок. Не думаю, что такому шикарному омеге нужно видеть меня таким грязным. Ответа не последовало, поэтому альфа выскользнул из-под Родстера и поднялся на ноги. — Таша… о, чёрт, ты не Таша. — Это Ford Flathead Roadster тридцать второго года. — Омега практически стонал голосом, таким близким к чертовски возбуждённому, что Баки пришлось переместиться на ноги и несколько раз прочистить горло. — Да, сладкий, ты… ты знаешь, что это за машина? — Я знаю, что это одна из первых машин с V-образным восьмицилиндровым двигателем. — Очевидно, забыв о телефоне — и, очевидно, посчитав альфу гораздо менее интересным, чем машина, — Тони медленно ходил вокруг машины, быстро перечисляя факты и вспоминая всё, что когда-либо читал о ней. — Максимальная скорость шестьдесят пять миль в час при максимальном разгоне, это автомобиль одного из трёх типов, выпущенных между тридцать вторым и тридцать четвёртым годами, это Model 18, они делали этот двигатель почти двадцать лет, прежде чем окончательно сняли его с производства в пятьдесят третьем году. Баки поднял брови и взял тряпку, чтобы вытереть масло с рук. — Да? Что ещё ты знаешь? — Мы даже не уверены, сколько их было собрано, поскольку рекордные продажи Ford за тот год включают и четырёхцилидровые, и «восьмёрки», но это настоящая и очень востребованная классика, почти все существующие до сих пор автомобили внесены в реестр. Первоначальная цена базовой модели составляла менее пятиста долларов, но сейчас её можно купить за сотню тысяч. — Звучит неплохо. — Альфа прислонился спиной к красивому двухдверному купе и подождал, пока омега сделает ещё один круг. — Что ещё? — Что ещё. — Тони смочил губы, впившись маленькими клыками в нижнюю губу. — Я могу говорить о нём вечно. Но как ты заполучил его? Я всю жизнь хотел водить нечто подобное, но видел только издалека. Откуда он у тебя? — О, это не мой, милашка, — легко заметил Баки. — Если у тебя нет чего-то такого, неужели ты думаешь, что я могу себе его позволить? — О, я не хотел сказать, что думаю, будто ты не можешь себе это позволить. — Выйдя из оцепенения от беспокойства, что нагрубил, омега наконец-то смог по-настоящему взглянуть на Баки. — Нет, пожалуйста, не думай так. Я просто хотел сказать… Тони перестал говорить, наклонив голову в знак интереса, и вся тщательно продуманная вежливость исчезла, когда он увидел механика Баки, в рваных джинсах и слишком облегающей чёрной майке, и только посмотрите на эти руки, кто бы мог подумать, что масло может быть такими чертовски сексуальными? — Боже. — Глаза Омеги широко раскрылись, рот приоткрылся в судорожном вздохе. — Альфа. — Чёрт, сладкий. — Баки старался не рычать, но рык всё равно вырвался, низкий и полный желания, когда воздух гаража пропитался запахом возбуждения омеги. — Полегче с парнем, а? Думал, ты не придёшь до позднего вечера, а теперь так на меня смотришь? Альфы не созданы для такого внимания, детка, пощади. — Я пришёл точно в то время, когда ты мне сказал прийти. — Тони не стал притворяться, что не смотрит на левую руку Баки, на лоскуты шрамов, на то, как металлическая конечность блестела на фоне загорелой кожи, на смелые татуировки, нанесённые аэрографом, синие, как глаза альфы. — Баки… ты… вау. Вау. — Да, ты… ты как раз вовремя. Не хочешь помочь мне с… — Баки поправил переднюю часть джинсов и выругался себе под нос, когда взгляд Тони опустился, чтобы проследить за этим движением. — Не хочешь поработать со мной? Я имею в виду, поработать над… машиной с… Чёрт, гараж не место для омеги, и Баки нужно было быстро придумать что-то другое, пока он не начал действовать на поводу проклятого желания и не наделал глупостей. — Можешь помочь мне с Родстером, и, возможно, я смогу показать тебе несколько трюков по ремонту двигателя, — выпалил он впопыхах. — Если хочешь замарать руки… — нет, не говори так. — То есть, если ты хочешь… да. Если ты хочешь. Боже правый, этот омега сделал Баки глупым, кто-нибудь, пришлите помощь. — Я с удовольствием помогу тебе с машиной. — Глаза Тони блестели, как тёплый мёд, как золото на тёмно-коричневом, и во рту у Баки пересохло, как в проклятой Сахаре. Он иссыхал, он умирал, и единственным лекарством был поцелуй, пожалуйста, пожалуйста, ему нужен был поцелуй. — В смысле, если ты не против научить меня. Я бы с удовольствием поработал с тобой над машиной, Баки. С большим удовольствием. Ладно, может, гараж вполне подходил для омеги, святое дерьмо. — Мне нужна минутка, ничего? — робко спросил омега. — Я… просто чтобы перевести дух. Я не был готов увидеть эту машину или… или тебя, и теперь мне нужна минутка. Здесь поблизости есть уборная? Давление Баки подскочило до небес, он заработает себе аневризму. Никогда не было ничего более великолепного, чем Тони в эту секунду, выглядящий так, будто собирается намочить штаны из-за чёртовой машины. — Уборная в той стороне. — Альфа ткнул большим пальцем в сторону задней стены, пытаясь говорить так, будто его буквально не душило изнутри, потому что он совершенно забыл, как дышать. — Бери… бери столько времени, сколько тебе нужно, детка. Я никуда не уйду. — Спасибо. — Тони поднял голову, оторвав взгляд от района паха, где его внимание было сосредоточено либо на очертаниях члена Баки под молнией, либо на пламени, аккуратно нарисованном на Родстере, и, честно говоря, какой из вариантов предпочёл бы альфа, было спорным вопросом. Симпатичный омега, разглядывающий его тело? Конечно. Симпатичный омега, наполовину возбуждённый из-за машины? Да, пожалуйста. — Спасибо, — снова сказал Омега, такой красивый, когда был взволнован и застенчив, и этого наконец-то стало достаточно, чтобы отвлечь Баки от того, что он достаточно твёрд, чтобы забивать гвозди, достаточно, чтобы отвлечь его от рёва мой, заставляющего клыки адски болеть. — Почему бы тебе не надеть комбинезон? — К счастью, альфе удалось не прорычать эти слова, и ещё несколько вдохов и выдохов вернули момент к чему-то хотя бы сносному. — Потому что ты чертовски милый в этой маленькой футболке, но мне бы не хотелось видеть, как она пачкается. — Вообще-то, это моя самая простая одежда! — Тони указал на свои джинсы, пользуясь случаем, чтобы сосчитать до миллиарда и попытаться убедить тело вести себя пристойно. Перепачкаться посреди гаража, потому что его альфа испачкал предплечье, было постыдно распутно, и Тони не мог решить, хочет ли он убежать и спрятаться или наклонить голову и мурлыкать. — Это просто джинсы! — И они очень чистые. — Баки изо всех сил старался не рассмеяться. — Но даже мои джинсы не выдерживают такой работы, так что я сомневаюсь, что твои выдержат. Возьми комбинезон из тех, что висят у двери, и присоединяйся ко мне, хорошо? Что ж, если вида омеги, разглядывающего машину, было достаточно, чтобы у Баки случился лёгкий сердечный приступ, то, увидев Тони, возвращающегося из уборной, почти утопающего в комбинезоне, альфа подумал о том, чтобы вызвать гробовщика прямо здесь и сейчас. Он умрёт, он просто это знал. Положите его в гроб и похороните на глубине шести футов. Вонзите в него вилы, с альфой было кончено. Смерть из-за омеги, что за способ уйти. Комбинезон пришлось четыре или пять раз подвернуть вокруг лодыжек Тони, чтобы он мог ходить, высоко подтянуть на локтях, и он всё равно сползал вниз, прикрывая его тонкие пальцы, и хотя омега затянул пояс на талии как можно туже, он всё ещё был мешковат на бёдрах и заднице. И Баки умрёт. Он был просто обречён. Вселенная была несправедливым местом, и во всём был виноват этот омега. — Готов? — спросил он, словно не хотел завыть и ударить себя в грудь, потому что бейджик с именем «Баки» висел прямо над сердцем Тони. — Ты когда-нибудь раньше был под машиной? — Нет. — Тони засунул руки в карманы комбинезона и ухмыльнулся альфе. — Но я очень хочу туда попасть. — Тогда давай. — Альфа указал на пол гаража и постарался не показаться наполовину таким тупым, каким он себя сейчас чувствовал. — Эта штука называется подкатная тележка, знаешь почему? — Потому что её используют, чтобы подкатываться под машины и осматривать шасси? — догадался Тони, и Баки громко рассмеялся. — Что?! Это похоже на правду! — Это правда. — Баки не удержался от нежного поцелуя в лоб омеги, прежде чем скользнуть под машину рядом с Тони и протянуть ему гаечный ключ. — Хорошо, вот что мы будем делать… ******** — По-моему, это кощунство — есть пиццу на этих сиденьях. — Спустя несколько часов Тони казался слегка печальным, запихивая в рот очередной кусок истекающей жиром, сырной и нелепо усыпанной добавками пиццы. — Я имею в виду, что эта машина — классика ограниченного выпуска, а я проливаю на неё соус! — Не беспокойся об этом. — Баки на сиденье Родстера со стороны водителя просто покачал головой и взял новый кусок из коробки. — Парень, которому принадлежит эта машина, заменит обивку после того, как я закончу работать с двигателем и кузовом. Нет смысла платить бешеные деньги за красивые сиденья, когда я ломаю приборную панель, понимаешь, о чём я? — Я всё ещё чувствую себя виноватым. — Омега потянулся и вывалил несколько кусочков ананаса на тарелку Баки. — А ты должен чувствовать себя виноватым за то, что ешь ананас с пиццей. — Ты должен чувствовать себя виноватым за то, что ничего не сказал, когда я спросил, чего ты хочешь, — возразил Баки, и Тони слегка хихикнул. — Я из Бруклина, куколка, тебе повезло, что я не попросил добавить сюда анчоусы. — Я бы бросил ими в тебя, — серьёзно сказал Тони, и альфа ответил не менее серьёзно: — Ты бы никогда не рискнул испачкать Родстер. — И Тони хмыкнул в насмешливом раздражении. А затем, спустя мгновение: — Не могу поверить, что ты можешь делать это каждый день. Работать над машинами, есть вкусную еду и сам определять график. Я представить не могу, что делаю что хочу когда хочу. Или хотя бы иногда. Это невероятно. — Тебе ведь нравится работать в библиотеке, да? — Баки передал хлебную палочку и усмехнулся, когда Тони практически застонал от первого кусочка. — Разве это не возможность каждый день делать то, что ты хочешь? — Да, но библиотека — это… — Тони замешкался. — Это омежья работа, понимаешь? Среди моих знакомых я единственный омега, у которого есть работа, и я уверен, что единственная причина, по которой родители позволили мне этим заниматься, — это потому, что это омежья работа. Простая и лёгкая, чистая и безопасная, и не требующая особых мозговых усилий. — Я… — Альфа не знал, что на это ответить. — Чёрт, Тони, все знают, что омеги умнее нас, долбаных тупиц, и я не могу понять, откуда взялся этот стереотип, что вам, ребята, нужна простая работа. — Мы умнее альф, — быстро согласился Тони. — Но независимо от этого, ни один альфа не нанял бы омегу для такой работы, и особенно омегу из высшего общества. Не Старка. Знаешь, меня вежливо высмеяли на шести разных собеседованиях в трёх технологических фирмах, в университете, на стажировке и в первой библиотеке, куда я подал заявление, как только узнали, кто мой отец? Смеялись прямо на собеседовании. Они не могли поверить, что я хочу получить работу, и не хотели рисковать гневом моего отца, если что-то случится. — Твой папа серьзно стал бы разбираться с начальством, если бы с тобой что-то случилось? — Мой папа… — Впервые за несколько часов улыбка Тони померкла. — Честно говоря, я не знаю, знает ли папа, что я работаю в библиотеке. Это мама позвонила и дала семейное согласие на то, чтобы я получил эту работу. — Не могу представить, как можно быть таким чертовски богатым и при этом таким замкнутым. — Баки покачал головой. — Очень сожалею об этом, сладкий. — Такое чувство, я почти ничего не замечал, пока не встретил тебя, — тихо признался омега. — Расставшись с Таем, на этот раз я решил, что буду делать что-то новое, а потом встретил тебя, и наши жизни так отличаются, ты не похож ни на кого из тех, кого я знаю, и… Тёмные глаза Тони опустились на левую руку Баки и задержались на ярко-красной звезде, нарисованной на плече альфы. — Ты заставил меня понять то, что я игнорировал до этого момента. Это интересно. Ты интересный. — Я интересный? — Баки обнажил клыки в дразнящей улыбке, затем протянул руку и вытер пятно соуса от пиццы с уголка рта омеги и немного жира со щеки Тони. — Тони, я уверен, что ты в тысячу раз интереснее, чем я когда-либо смогу надеяться стать. — Я ем самую лучшую, самую вредную пиццу, которую я когда-либо ел, — заметил Тони. — Сижу на переднем сиденье машины, которую я видел только из-за заграждений и в журналах. На мне комбинезон, потому что, очевидно, мои самые затёртые джинсы просто не подходят. А под ногтями у меня масло, потому что я весь день работал. Награду за интересный образ жизни получаешь ты. — Я ценю масло под ногтями, но у тебя есть ещё немного вот здесь. — Альфа усмехнулся и наклонился, чтобы потереть большим пальцем лоб Тони. — Не пойми меня неправильно, масло тебе идёт, но оно не очень сочетается с этой чистой белой футболкой и чёртовыми джинсами в блёстках. — Мои джинсы не в блёстках! Это просто декор! — Тони рассмеялся и ткнулся головой в ладонь Баки. — Не завидуй! — Милашка, я вовсе не завидую твоим украшениям на джинсах, — глухо сказал альфа, но у него перехватило дыхание, когда омега почти прижался к нему, поэтому, быстро проверив, не слишком ли грязные у него руки, Баки поддался искушению и взъерошил густые волосы Тони, тихо застонав, когда пряди скользнули сквозь его пальцы как шёлк. — Чёрт, мне нравятся твои волосы. Как тебе удаётся делать их такими красивыми? — Мой гель для волос содержит двадцатичетырёхкаратное золото. — Омега совсем не шутил, но Баки всё равно рассмеялся и осторожно потянул за волосы, пока Тони не оказался достаточно близко, чтобы они столкнулись носами, прижались лбами друг к другу и обменялись воздухом. — Баки. — Сердце Тони колотилось, горло сжалось, а аромат розы отдавал предвкушением, когда губы альфы накрыли его губы в едва уловимом поцелуе. — Сегодня было невероятно. Я получил больше удовольствия, чем за последние сто лет, а может быть, и за всю свою жизнь. Спасибо. — Это всего лишь машины, Тони, — пробормотал Баки. — Мы просто испачкались и пытались кое-что починить. — Это не просто машины. — Омега покачал головой, и их рты снова едва встретились. — Не просто ремонт. Это похоже на… возможно, на свободу. Возможность делать то, что я хочу, и никто не говорит мне, что это неприемлемо для омеги. И я могу делать это с кем-то, в кого я… Он снова заколебался, и голубые глаза Баки стали почти горящими, а затем потемнели до красного цвета, его грудь завибрировала от одобрения. — …Я должен делать это с кем-то интересным, — закончил Тони, и альфа кивнул в знак понимания. — С кем-то, кого я могу назвать своим другом. Спасибо. Спасибо тебе за это. За всё сегодняшнее. — Конечно, милашка, — прошептал Баки и поманил омегу через приборную панель к себе на колени. — В любое время, когда ты захочешь прийти, выглядеть чертовски великолепно в моём комбинезоне и делать за меня мою работу… — Тони засмеялся в ответ на ещё один осторожный поцелуй. — Всегда пожалуйста, да? В любое время. Я серьёзно. Тони вздохнул и придвинулся ближе, и в гараже стало тихо, альфа и омега просто сидели вместе, довольные тем, что они рядом, довольные тем, что они просто есть, что словами не объяснить. А потом тишина была нарушена эффектным образом, когда Наташа и Клинт вернулись с ужина… — Я никогда в жизни не был так близок к тому, чтобы процитировать «Красавицу и Чудовище», — громко сказал омега, и Наташа практически смеялась. — Посмотри на них, качок Баки и крошка Тони. Это грёбаный диснеевский фильм. Нелепость! — Не обращай на них внимания. — пробормотал Баки, когда маленький омега напрягся в его руках. — Эй, эй, сладкий, смотри на меня. Мы просто выглядим как два человека, которые встречаются, и мы хотим, чтобы все так думали, верно? — Да, наверное, — прошептал Тони в ответ. — Это просто… это кажется… — Настоящим. — Мне уйти? — Чуть позже, возможно, — ответил альфа, а затем, с более чем намёком на уязвимость в глубоком голосе: — Может быть, ещё нет? Может, просто останешься со мной на минутку? — Я останусь. ******** Уже стемнело, когда Тони наконец сбросил комбинезон и очистил ногти от смазки, помыл руки с мылом, пока ладони не покраснели и от него больше не пахло моторным маслом. Он как раз хватался за бумажные полотенца, когда его внимание привлёк мотоцикл, стоявший в стороне от гаража, — модель поменьше, чем те, что Баки брал в ремонт, пыльный и казавшийся почти забытым, некогда ярко-красная краска потрескалась и потускнела от возраста. — Баки? — позвал он, и альфа отозвался со стороны входа: — Что такое, Тони? — Что это за мотоцикл? — Тони выбросил полотенца в мусорное ведро и провёл рукой по пыли на бензобаке. — Почему он не среди других? — Я взял его как проект несколько лет назад и так ничего с ним и не сделал. — Баки легко обнял омегу за плечи и удовлетворённо хмыкнул, когда Тони ещё немного повернулся к нему. Боже, как легко было с этим омегой, настолько легко, что Баки должен был бы беспокоиться, но вместо этого удивлялся, что волосы Тони всё ещё пахли клубникой после целого дня в мастерской. — Наверное, я просто забыл, что он здесь. Тебе нравится? — Мне нравится красный, — решил Тони, затем посмотрел на свой телефон, когда тот зажужжал. — Моя машина здесь. Я скоро тебе позвоню? — Да, ясноглазка. — Баки оставил ещё один поцелуй на волосах омеги и постарался не ворчать, когда Тони отстранился. — Позвони мне. — Обязательно… — Тони оглядел мастерскую. — …Байкер! Омега звонко рассмеялся и побежал ко входной двери, оставив Баки хвататься за грудь и прижиматься к стене, потому что, чёрт возьми, он был обречён, он умрёт от умиления, он просто знал это. Но тут ему в голову пришла идея и… От Баки: Скоро май, сладкий, когда у тебя день рождения? От Тони: Подожди, я сейчас пою Джастина Тимберлейка. От Баки: …что теперь? Видеоклип пятнадцатилетней давности с певцом, которого Баки смутно узнал, и слова на экране «it’s gonna be MAY!». От Баки: Оооо, давайте больше так не будем. Никаких странных отсылок к поп-культуре. От Тони: Почему мой день рождения имеет значение? От Баки: Притворные альфы должны покупать подарки на день рождения своим притворным омегам, верно? От Тони: О, всё в порядке. Я сам могу купить себе подарок. От Баки: Чёрт возьми, омега, просто скажи мне, когда твой чёртов день рождения. От Тони: 29-го. От Баки: Ну вот, неужели это было так сложно? От Тони: Я хочу что-нибудь блестящее. От Баки: Ну разумеется. Альфа оглянулся на маленький красный мотоцикл и усмехнулся. Блестящее, а?