Bikers and Bright Eyes

— Мои родители хотят с тобой познакомиться, — однажды сказал Тони, слишком непринуждённо для того, насколько смехотворно безумными были эти слова. — Мы ужинаем с ними сегодня вечером. — Ух-х-х… — Баки вылез из-под машины, над которой сейчас работал, и сел прямо, чтобы посмотреть на омегу. — Встреча с родителями? Сегодня вечером? Пиздец, куколка. — С чего ты это взял? — Тони попытался спрятать улыбку. — Родители — это очень весело. Баки издал недовольный звук, а Тони спрятал улыбку и перевернул ещё одну страницу журнала. Очередное приглашение в гараж Баки превратилось в ленивое раннее утро, и омега отрывался по полной, листая журналы по реставрации, просматривая статьи о кропотливом искусстве восстановления классических автомобилей, любуясь красивыми людьми, облепившими классические автомобили, а затем поднимая глаза и немного подглядывая за самим альфой. Это было хорошее утро, и без того довольная аура Тони стала ещё ярче, когда он поднял голову и увидел, что Баки наблюдает за ним со всё ещё ворчливым выражением, которое быстро сходило на нет. — Не смотри так, весь такой красивый и довольный собой. — Баки направил инструмент на Тони, и запах омеги взвился от удовольствия. — Знакомство с родителями — это кошмар, и никак иначе. — Родители — это не кошмар, — возразил Тони, но потом примирительно пожал плечами: — То есть мои родители, конечно, могут быть такими, но нечестно приписывать это описание всем родителям. Это выглядит осуждающе, поспешно и грубо. — Осуждающе, поспешно и грубо, — поддразнил альфа высоким фальцетом, и Тони наморщил нос. — Ты сказал мне, что твой отец готов заплатить сомнительным альфам, лишь бы они оставили тебя в покое, Тони. Тони издал звук «хм-хм», и Баки вытер руки о жирную тряпку, прежде чем продолжить: — Кроме того, ты не можешь устроить альфе вечер с родителями в последнюю минуту. Мне нужно время, чтобы подготовиться. Привести дела в порядок на случай, если они меня убьют. — О, папа тебя не убьёт. — Тони быстро покачал головой, слишком быстро, и глаза Баки сузились от озорной ухмылки маленького омеги. — Но мама проткнёт тебя заколкой и закопает за домом у озера на севере штата перед десертом, если ты её разозлишь. — Тони! — Но не волнуйся. — Тони отмахнулся от возмущённого визга альфы. — Я уверен, что Таша возьмёт на себя управление Red Star Rides ещё до того, как кто-нибудь узнает, что ты пропал. — ТОНИ! — Вот видишь? — Тони вернулся к своему журналу. — Дела в порядке, кризис предотвращён, у тебя больше нет оправданий, чтобы не прийти сегодня вечером. — Чёрта с два, нет, — категорично сказал Баки. — Если что, ты просто дал мне ещё тысячу причин не идти. — Прекрати, я просто шучу. — Омега огляделся в поисках чего-нибудь, что он мог бы бросить, не поранив альфу, и остановился на шестиграннике размером с ладонь, который безвредно отскочил бы от слишком мускулистых рук Баки. — Ничего не случится, это просто ужин и несколько часов светской беседы. Всё будет хорошо. — Не знаю, сладкий. — Баки бросил шестигранный ключ в свой ящик с инструментами, затем потянулся, чтобы стянуть шнурок с волос и распустить их по плечам, лениво почёсывая кожу головы. — Что плохого в том, чтобы просто провести вечер здесь? В том, чтобы ты свернулся калачиком в моём кресле, разглядывая журналы. Смотрел на симпатичную омегу на сорок восьмой странице, ту, что лежит на Чарджере? — О, я выбрал этот журнал только из-за статей, — надменно поправил Тони, и Баки закатил глаза. — Кроме того, зачем мне смотреть на картинки, если я не жалуюсь на вид в реальной жизни? Омега окинул взглядом рваные джинсы Баки, майку, обтягивающую грудь альфы, и светлые глаза, почти светящиеся из-под завесы тёмных волос, и прикусил нижнюю губу маленькими клыками, а затем закончил слишком невинно: — Кстати, я уже принял приглашение на ужин и сказал, что мы будем там, так что ты не можешь отказаться. — Будь ты проклят, омега. — Баки фыркнул и откатился под машину. — Я пойду, но, для протокола, я не очень хочу. Я люблю своих родителей, но у меня никогда не получалось налаживать отношения с чужими. А поскольку мы видели, как богачи относятся к альфам вроде меня… — А на что ты рассчитывал, когда мы попали на первую полосу таблоидов? — перебил омега, беспокойно покусывая внутреннюю сторону щеки, когда Баки не ответил сразу. Разумеется, альфа не собирался отступать сейчас? Сегодняшний вечер был важен по меньшей мере по сотне причин, и только одна из них — убедить Говарда и Марию, что Тиберий больше не вариант, что Тони принимает собственные решения, независимо от того, одобряют они их или нет. Остальные девяносто девять причин — ну, они были связаны с тем, как Баки смотрел на него после их танца на свадьбе, с тем, что у Тони на телефоне было более двухсот текстовых сообщений от альфы, потому что за последние три дня они ни разу не переставали общаться, с тем, как Баки надеялся сегодня утром, когда позвонил и спросил, не хочет ли Тони приехать в мастерскую, чтобы они могли побыть вместе. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, скажи «да», пожалуйста, захоти познакомиться с родителями, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — Хорошо, — наконец, согласился Баки, а затем усмехнулся из-под пикапа, когда услышал негромкий визг и скрип пружин кресла, что означало, что Тони сделал то маленькое возбуждённое покачивание, которое он делал всякий раз, когда добивался своего. — Но только потому, что ты чертовски милый, ясно? И если они накормят меня странной едой богачей, ты должен будешь потом купить мне бургер. — Что значит «странная еда богачей»?! — Тони бросил ещё один шестигранный ключ в сторону альфы и увидел, как тот отрикошетил от колена Баки и укатился вглубь гаража. — Мы едим нормальную еду! — Чёрта с два, детка, — проворчал Баки, регулируя что-то под машиной. — В последнем месте, куда ты привёл меня на ужин, был стейк из пены и закуска, которую надо было вдыхать, или типа того. Вот что я тебе скажу, Тони. Вдыхать аромат начос — это не то же самое, что их есть. Ты не должен позволять так себя обманывать. — Хорошо. Я могу пообещать бургеры, если ты пойдёшь знакомиться с моими родителями, — уступил Омега. — Огромные, жирные бургеры. Я могу это сделать. — Тогда я твой. — Баки снова выкатился и подмигнул, и сердце Тони, полное надежд и романтики, сбилось с ритма. — Нельзя отказываться от хороших бургеров и красивых омег, верно? — Надеюсь, что нет, — сказал омега тихо и застенчиво. — Спасибо. — Не за что, милашка. — Баки вернулся к работе, исчезая под кузовом пикапа. — Просто дай мне знать, когда придёт время смывать масло и наводить красоту, чтобы ты мог похвастаться мной, хорошо? Мне понадобится целый час, чтобы превратить механика Бронко во вполне респектабельного Джеймса Барнса. — О, раз уж мы заговорили о красоте? — Тони перевернул ещё одну страницу журнала и отметил очень симпатичный кабриолет, через капот которого перекинулся очень скупо одетый омега. — Нам нужно пройтись по магазинам и купить тебе новую одежду. — Что?! — Инструмент упал на пол, и Баки досадливо поморщился. — Это в сделку не входило! Нельзя ставить знакомство с родителями и поход по магазинам на один день! Полегче с парнем! — Мне кажется, что ты излишне драматизируешь, — сообщил ему омега, и Баки запротестовал: — Я не хожу по магазинам! Я просто беру любые джинсы, которые выглядят так, будто подходят на мою задницу, и иду в них! — И пока что ты делал отличный выбор. — Тони усмехнулся, услышав, как Баки ворчливо согласился. — Но твои брюки на выход. Они с вешалки в JC Penney's? — Возможно, это был JC Penney's, — заметил Баки, приглушённо зарычав под пикапом. — Возможно, это был шкаф Стиви. Не могу точно сказать, милый. — Хорошо, моя мама увидит такую одежду с двадцати двух сотен ярдов, а затем уничтожит того, кто её носит, одним лишь пристальным взглядом и тонко завуалированной ссылкой на его психическую стабильность, основанную исключительно на доказательствах его выбора одежды. — Вау, Тони. Похоже, она душка. — Не говори о моей маме, — фыркнул омега. — Она замечательная, но она абсолютная примадонна, какой её и воспитала la famiglia Карбонелл. Нам нужно пройтись по магазинам. Спасибо, но я предпочту, чтобы ты остался цел и невредим. — Мои брюки отлично подходили для всех других модных мероприятий, на которые ты меня таскал. — Ну прости. — Тони несколько раз моргнул. — Ты что, не расслышал часть о моей матери, которая расстреливает за любую модную оплошность? — Я думаю, тебе просто нужен повод, чтобы раздеть меня в примерочной… ЧЁРТ! Баки тревожно вскрикнул, а Тони бросил журнал и закричал, когда один из домкратов, удерживающих пикап, соскользнул, смялся, согнулся пополам и сломался, обрушив несколько тысяч фунтов стали и металла на альфу. — Баки? — Тони подбежал к пикапу, но остановился, осознав, что он абсолютно ничего не может сделать. — Баки! Клинт! Наташа, помогите! — Тони! — Клинт вбежал в гараж и схватил истеричного омегу, перекрывая крики Тони. — Тони, Тони, перестань кричать. Тони! Прекрати кричать! Всё хорошо! Всё в порядке! — ВсенехорошопикапсорвалсяиБакизастрялиянезнаюкакемупомочьянезнаючтоделатьпожалуйстапомоги… — Тони! — Наташа была в ярости, в её голосе было достаточно альфы, чтобы заткнуть обоих кричащих омег в одно мгновение. — Клинт! Вы оба прекрасные, идеальные омеги, но если вы сейчас же не заткнётесь и не поможете мне помочь Баки, я сделаю что-нибудь радикальное, например, выброшу всё мороженое из морозилки! — Нет, — задохнулся Клинт. — Не мой «Рокки Роуд»? — Особенно твой Рокки Роуд, любовь моя. — Наташа обхватила подбородок Тони и проверила его глаза, затем пульс, чтобы убедиться, что он не потерял контроль, затем твёрдо кивнула. — Хорошо. Клинт, ты успокаиваешь Тони, пока я разбираюсь с этим дерьмом. Ты знаешь порядок действий. — Что… что? — прошептал Тони, всё ещё потрясённый до глубины души командой альфы, всё ещё на полпути к истерике при мысли о Баки, застрявшем под пикапом. — Что за действия? Какие действия?.. — Наташа! — крикнул Баки, и Тони покраснел, а затем побледнел и покачнулся на ногах. — Убери с меня эту чёртову штуку! — Ну извини, что мне приходится присматривать за психующими омегами! — огрызнулась крошечная альфа и побежала за другим домкратом. — Ты не мог сказать об этом своему омеге? Не мог намекнуть ему, что, возможно, ты не умрёшь благодаря своей грёбаной бионической руке! — Бионика… — Тони крепко сжимал руку Клинта и смотрел широко раскрытыми глазами, как Наташа задвигает домкрат под пикап и заводит его. — О чём она? — Она имеет в виду, что у старика Бронко левая рука выжимает примерно тысячу. — Клинт похлопал Тони по руке и усмехнулся над поражённым выражением лица другого омеги. — Я знаю, что он очень нежен с тобой, но я видел, как он поднимает мотоцикл одной рукой, пупсик. Пикап, соскользнувший с домкрата, не причинит большого вреда. — Кроме того, что разве выбесит, если не уберёшь его к чёрту с меня! — прорычал зажатый альфа, а Наташа оскалила клыки и прорычала ему в ответ: — Я пытаюсь! Спустя целую вечность пикап приподнялся настолько, что Тони смог наклониться и увидеть Баки целым и каким-то образом невредимым, его левая рука была прижата локтем к полу, а ладонь — к нижней части шасси. Альфа стонал, оскалив клыки, тело напряглось, пот пропитал майку, мышцы напряглись, пока он пытался приподнять ещё… на несколько дюймов… — Готово! Вылезай! — крикнула Наташа, и Баки за долю секунды выкатился из-под грузовика и вскочил на ноги. — Господи, Баки! Не делай так больше! — О, ты не хочешь, чтобы я снова это делал? — Баки стянул с себя майку и вытер лицо. — Может, когда я скажу тебе перестать целоваться с Клинтом и заменить шестерёнки на этом куске дерьма, ты это сделаешь! — Я не… — начала протестовать другая альфа, но Баки протиснулся мимо неё и выхватил Тони из рук Клинта, заключив паникующего омегу в крепкие объятия. — Ты в порядке, сладкий? Тони не ответил, просто спрятал лицо и попытался не заплакать, но когда тихий, тихий всхлип вырвался из омеги, Баки прошептал: — Нет, нет, нет, детка. Нет, не надо. Эй, я в порядке. Всё хорошо. Всё хорошо, всё хорошо, милый, не плачь, всё хорошо. Тони только сильнее заплакал, и Баки крепко обнял его: — Милый, ты убиваешь меня этими слезами. Не надо, ты же сам говорил, что я как робокоп, да? Человек на шесть миллионов долларов? Какой смысл встречаться с терминатором, если он время от времени не останавливает пикап? Баки попытался улыбнуться, но Тони только крепче прижался к нему, и наконец альфа кивнул. — Ладно, хорошо, лапушка. Я знаю, что напугал тебя, и очень сожалею об этом. Я… я не думал, что нужно обсудить мою руку, способную удержать пикап при случайном падении, но теперь ты знаешь, верно? И всё в порядке. Всё в порядке, я обещаю. — Ты в порядке? — спросил омега, уткнувшись в левое плечо Баки и проведя губами по толстым шрамам. — Обещаешь? — Обещаю. — Баки отстранился, пока не смог уговорить Тони поднять на него глаза. — В полном порядке. Мне нужно в душ, чтобы смыть с себя грязь, но потом я пойду с тобой по магазинам. Хочешь, пойдём за покупками сейчас? Тебе от этого станет легче? — …по магазинам? — Да, куколка, — понизил голос до урчания, почти мурлыканья альфа, пока наконец не смог добиться улыбки от симпатичного брюнета. — Пойдём по магазинам. Я разрешу тебе наряжать меня, а потом куплю что-нибудь блестящее, и мы забудем обо всём этом, хорошо? Больше никаких слёз. — Хорошо. — Последние несколько слезинок наконец упали с ресниц Тони, и альфа нежно вытер их. — Пока мы можем ходить по магазинам, думаю, ты прощён. — Пойдём со мной наверх, чтобы я мог привести себя в порядок. — Баки взглянул через плечо Тони на Клинта и Наташу, а затем пригнул голову, чтобы очень нежно поцеловать омегу. — Потом мы пойдём по магазинам. Клинт смотрел, как пара направилась к лестнице, ведущей в квартиру Баки над мастерской, затем повернулся к альфе и спросил: — Почему ты никогда не предлагаешь мне пройтись по магазинам, когда я расстроен? Я бы хотел поиграть с тобой в переодевания, прежде чем ты купишь мне что-нибудь блестящее. — Потому что, когда ты расстраиваешься, это всегда можно решить с помощью мороженого и стриптиза, — ответила Наташа. — И кстати, если бы я могла поймать пикап своей крутой металлической рукой, уверена, ты был бы слишком занят, сношаясь с моей ногой, чтобы ныть о покупках. — Да… — Клинт почесал подбородок и кивнул. — Да, похоже на правду. Тони был очень потрясён, да? Я подумал, что случилось что-то ужасное, когда услышал его крик. — Я почти уверена, что жизнь омеги вращается вокруг блёсток и единорогов, не удивлена, что он сейчас в панике. — Наташа заставила себя медленно вдыхать, выводя адреналин. Она оставалась спокойной ради омеги и всегда была стервозной с Баки, но это не означало, что она не испугалась, увидев, как её друга зажало под пикапом. — Не волнуйся, я уверена, что Бронко его успокоит. — Сколько хочешь поставить на то, что со дня на день они признаются в настоящих чувствах? — У меня уже пари со Стивом. — Наташа сцепила их пальцы и отвела Клинта обратно к стойке регистрации. — Я даю на это максимум неделю. — Так много? Даже если Баки так глупо и влюблённо смотрит на Тони? — Клинт покачал головой. — Я даю ему двенадцать часов. ******** — Ты всё ещё таращишься на меня так, будто боишься, сладкий. — Баки закрыл дверь в свою квартиру и провёл Тони к потёртому дивану в гостиной. — Я думал, шоппинг высушит все эти слёзы. — Я не хотел таращиться, — тихо признался омега. — Я просто… Я правда думал, что ты ранен, Баки. Может быть, даже мёртв. И я знаю, что мы просто… мы просто притворяемся. — Боже, как он ненавидел это слово. — Но мы же друзья, да? Я не хочу, чтобы мой друг погиб под пикапом, пока я буду любоваться картинками в журнале! — Ты чертовски милый. — Баки расстегнул джинсы и стянул их с бёдер, отшвырнул в сторону крошечной прачечной и ненароком — а может, и специально — открыл омеге вид на мускулистые ноги, вроде как до нелепого красивые бёдра и задницу, которую Тони не терпелось засунуть в пару сшитых на заказ парадных брюк. — И, конечно, мы друзья, и мне очень жаль, что я так тебя напугал. Но я в порядке, Тони, обещаю. Не в первый раз мне приходится ловить что-то очень тяжёлое, и не в последний. Однажды Стив, тупой засранец, напился до чёртиков, и мне пришлось тащить все двести с чем-то фунтов его задницы восемь кварталов до квартиры. Не волнуйся, ладно? Для меня это просто обычный рабочий день. — Ты так говоришь, как будто я не орал до хрипоты, думая, что тебе больно. — Несмотря на оценку Наташи, Тони не был склонен к панике, но он всё равно не мог удержаться от дрожи, зарывшись поглубже в диван. — Кстати, когда мама спросит, почему у меня сегодня хриплый голос, я отвечу, что боролся с простудой, а не из-за того, что можно было бы принять за намёк на возможный сексуальный опыт любого рода. — Уверен, вся эта куча слов была для того, чтобы сообщить, что я не могу возбуждаться из-за тебя. — Баки в одних трусах прошёл в прачечную и взял полотенце из сушилки. — Но, конечно, ты боролся с простудой, а не выкрикивал моё имя. — Баки. — Тони покраснел. — Я не имел в виду, что… ой. — Омега подпрыгнул, когда на его колени упала ещё тёплая после сушки толстовка. — Подожди, а это зачем? — Потому что ты дрожишь, и это немного ранит моё сердце, — сказал Баки через плечо. — Замотайся в неё поплотнее, и как только от меня перестанет вонять потом и грязью от пикапа, я ещё немного тебя пообнимаю, хорошо? Как только включился душ, Тони поддался порыву зарыться лицом в толстовку, вдохнул великолепный успокаивающий запах Баки и позволил себе чуть-чуть похныкать. Эмоциональный удар от флирта к не флирту, от поддразнивания Баки к крику, когда пикап сорвался, моменту, когда сердце остановилось, когда Тони подумал, что увидел, как его альфа пострадал… Блядь, блядь, блядь. Омега засунул руки в безразмерную толстовку и натянул капюшон на уши, так что его полностью окутал запах Баки. Он собирался просто посидеть здесь немного и не думать о том, как быстро и как далеко он ушёл от «притворных свиданий» и сразу перешёл к вопросу о том, каково это — чувствовать метку Баки на своей шее. …А также, возможно, немного о том, как легко было бы Баки прижать его к стене одной рукой, а серебристой сделать с его телом всевозможные, мягко говоря, порочные и разрушительные в хорошем смысле вещи. Это было потрясающе. О да, это было прекрасно. Окутанный мыслями и запахом Баки, Тони не услышал, как выключился душ и скрипа шагов, когда альфа вернулся в гостиную, и подпрыгнул, когда капюшон аккуратно стянули с его головы. — Что… — Тони тяжело сглотнул, когда они вдруг оказались нос к носу, губы почти встретились, и альфа запустил пальцы в волосы Тони и притянул его к себе. — Что происходит? Ты в порядке? — Хочу, чтобы ты оставил её себе, — пробормотал Баки, придвигаясь ближе, чтобы провести поцелуем по щеке омеги. — Возьми мою толстовку, Тони. Неважно, оставишь ли ты её дома, чтобы у тебя было что-то, пахнущее мной, или будешь держать её на заднем сиденье лимузина только для холодных ночей. Просто храни её и носи постоянно, ладно? Всё время, я хочу, чтобы ты всегда носил мою одежду. — Я могу оставить её себе? — Омега немного затаил дыхание, что, вероятно, было глупо, потому что это всего лишь толстовка, но казалось, что Баки предлагает гораздо больше. Казалось, что толстовка может быть чем-то настоящим, и хотя Тони ненавидел себя за то, что надеялся… — Ты уверен? — Будешь и дальше так мило выглядеть, и сможешь оставить себе всё, что только пожелаешь из моих вещей. — Альфа вздрогнул, когда тонкие пальцы приземлились на его плечо, и Тони осторожно проследил за шрамами. — Тебе не нужно быть осторожным с ними, сладкий, они почти не болят. Уже нет. Если хочешь прикоснуться ко мне, то давай, сделай это. — Всё ещё думаю, может, мне стоит быть осторожнее. — Рукава толстовки были достаточно длинными, чтобы прикрыть руки Тони, когда он потянулся вверх, чтобы зажать лицо Баки между ладонями. — Даже робокопу время от времени нужно техобслуживание. — Даже робокопу… — Баки засмеялся, и Тони в ответ ухмыльнулся, наслаждаясь тем, как его альфа смеётся, наслаждаясь тем, что видит обнажённую кожу и мокрые мышцы, когда Баки оттолкнулся и встал, чтобы стряхнуть воду с волос. — Ну, если ты дерзишь, значит, уже перестал бояться того, что случилось, да? — Быстрая попытка затянуть полотенце на талии лишь дала Тони повод опустить взгляд, и Баки пришлось постараться, чтобы не начать красоваться, когда взгляд омеги загорелся интересом. — …Тони? — Да. Перестал. — Глаза Тони были прикованы к животу Баки, к каплям воды, соскальзывающим с его грудных мышц и направляющимся к махровой ткани и выпуклости, едва скрытой под полотенцем. — Даже не… да. Я совсем не думаю об испуге. — Вот как? — Альфа перенёс свой вес и скрестил руки, развернул плечи и напряг бицепсы. — Тогда о чём ты думаешь? Тони поднёс пальцы к губам, вспоминая, как шрамы ощущались на его губах. Он с любопытством провёл языком по краю клыков, глядя на блеск влаги на левой руке альфы. Баки напугал его до смерти, но теперь с ним всё было в порядке, он стоял там целый, здоровый и великолепный… — Тони? — прохрипел Баки, облизывая губы, потому что во рту у него пересохло, когда он увидел розовый язык омеги на острие этих чёртовых клыков. — О чём… о чём ты думаешь, омега? — Я думаю, что нам стоит пройтись по магазинам, — наконец ответил Тони, и да, его щёки порозовели, и да, он прикусил губу, словно нервничал, но в тёмных глазах омеги, глядевших на Баки сквозь ресницы, не было колебаний, в голосе не было ничего, кроме явного намерения, когда полные губы Тони изогнулись в знающей улыбке, и он закончил: — Ты как кукла Кен из банды байкеров, и мне не терпится поиграть с тобой в переодевания. Чёрт. Альфа шумно сглотнул, практически задыхаясь и определённо немного пуская слюни после того, как его так внимательно осмотрели, а затем, очевидно, он выиграл в чёртову лотерею, потому что, чёрт возьми, его омега был таким сексуальным, таким сексуальным, просто сверх меры нелепо красивым, и было несправедливо, что Тони мог выглядеть таким невинным и таким греховным одновременно, натягивая толстовку обратно на свои кудри и прижимаясь к вещи Баки, как будто его место было там, на диване и в постели Баки, и он захватывал всю его чёртову жизнь. — Теперь ты пялишься. — Тони снова стал застенчивым, выглядел крошечным и драгоценным, пряча руки в длинных рукавах и краснея под пристальным взглядом Баки. — Я не должен был этого говорить? — Ясноглазка, ты можешь говоришь всё, что хочешь, когда хочешь. — Баки наконец-то смог произнести слова, настоящие слоги вместо жадного, хриплого звука, от которого был в двух секундах. — Я пойду оденусь, а потом мы можем идти. Оставь себе толстовку. Носи её. Пожалуйста, не снимай её. — Хорошо. — Омега засветился одной из тех улыбок, от которых сердце замирало, от которых у Баки появлялось ощущение, что он предложил Тони луну, а не просто толстовку десятилетней давности, которую он, возможно, украл в сувенирном магазине однажды во время отпуска. — Я буду ждать здесь. — А я… — попытаюсь понять, смогу ли сбросить узел за две минуты, чтобы не кончить в штаны, наблюдая, как ты ходишь по торговому центру. — Я сейчас вернусь. Никуда не уходи. ******** Баки никогда не видел магазинов вроде того, в который привёл его Тони. На самом деле, альфа даже не был уверен, что это место — магазин, а не какое-то суперсекретное заведение для богатых людей в альтернативной вселенной, потому что, честно говоря, всё было настолько необычным, что он никак не мог взять себя в руки. Сначала лимузин, который высадил их перед зданием без окон на первом этаже и с запертой дверью, где Тони пришлось вводить код, чтобы попасть внутрь. Затем поездка в зеркальном лифте, где не укрылось, сколько раз Баки заглядывал на задницу омеги, к смущённому хихиканью Тони и ужасу Баки. Двери открыли коридор, похожий на гостиничный, если бы в гостиницах был безумно плотный ковёр, двойные двери в каждом номере и люди, бегающие с подносами мимозы и шоколадок. Баки и Тони отвели в одну из комнат, причём Тони что-то бурно говорил по-итальянски и, возможно, даже по-французски с женщиной, которая им помогала, а затем, когда Баки понял, что стоит раздетым перед тремя разными зеркалами, разные… помощники… снимали с него мерки и хлопали по мышцам. — Эм, сладкий? — беспомощно спросил он, и Тони только посмеялся над ним, сидя на мягком диване, запихивая в рот шоколад и жестикулируя в сторону Баки, пока болтал с женщиной о рубашках и брюках, а затем Баки полностью выпал из разговора, потому что кто-то подошёл к нему с парой маленьких, блестящих боксеров и поднёс их к его члену с задумчивым выражением лица. — ТОНИ! — Ничего такого. — Тони отмахнул маленькие трусы и ухмыльнулся альфе. — Что, ты по магазинам ходишь не так? — И это называется ходить по магазинам? — озадаченно спросил Баки. — Потому что я даже не вижу никакой одежды! Мне просто нужны штаны, куколка, мы можем купить их в магазине «всё за доллар» или где-нибудь ещё! Женщина, которая снимала с него мерки, задохнулась от шока, а Баки закатил глаза. — Тони. Ты серьёзно? — Ты обещал, что я могу поиграть с тобой в переодевания. — Тони всё ещё носил толстовку Баки и отбивался от чьей-то попытки забрать её. — Вот так я играю в переодевания. Попозируй перед зеркалом, как хороший альфа, и всё скоро закончится. — Если бы ты не был таким чертовски красивым, я бы этого не потерпел. — Альфа указал пальцем на Тони, который только хихикал, трепетал этими чёртовыми ресницами и подтягивал воротник толстовки к носу, чтобы скрыть свою ухмылку и… …И да, хорошо. Баки будет стоять здесь до скончания веков, если это означало, что омега продолжит смотреть на него вот так. К счастью для всех, Тони понадобилось не больше часа, чтобы подобрать для альфы подходящую одежду, и как только Баки был облачён в отличные брюки и красный приталенный свитер, в котором его руки и плечи выглядели превосходно, омега в восторге хлопнул в ладоши и сказал: — Хорошо. Всё готово. Было не так уж плохо, правда? — Не знаю. — Баки повернулся к зеркалу так, чтобы видеть свою задницу в брюках. — Мне кажется, что я должен убрать их в сейф, чтобы они были чистыми, они такие дорогие. Сколько стоила одежда? — Не беспокойся об этом. — Тони подписал чек и вернул его ассистенту. — Я сказал тебе, что заплачу за одежду, когда мы начали всё это. — Тони. — Баки резко поднял брови, и омега вздохнул, как будто был обескуражен этим требованием. — Скажи мне, сколько они стоят. — Меньше, чем аренда, но больше, чем некоторые расходы на машину, — непринуждённо сказал омега, и Баки задохнулся от ужаса. — Альфа. Всё в порядке. Я не ожидаю, что ты будешь носить такие вещи постоянно. На самом деле… — Дразнящая улыбка, от которой у альфы замерло сердце. — Я предпочитаю, чтобы ты носил рваные джинсы и майку. — Грязный механик Бронко тебя заводит, да? — Баки повёл бровями, и Тони рассмеялся. — Я так и знал. Омегам из центра всегда нравятся альфы с окраин. Билли Джоэл точно знал, о чём, чёрт возьми, говорил в песне. — Полагаю, знал. — Омега оглядел их комнату, чтобы убедиться, что они одни, затем поднялся на возвышение и встал на носочки, чтобы впиться очень быстрым, очень целомудренным поцелуем в губы Баки. — Спасибо, что согласился сделать это для меня. — Лапушка. — Инстинктивно рука альфы крепко обхватила маленькую талию и притянула Тони обратно для ещё одного поцелуя, такого же быстрого, такого же целомудренного и всё же бесконечно прекрасного, потому что на этот раз они обнимали друг друга. — Продолжай хлопать мне ресницами, и посмотрим, что я сделаю для тебя. — О. — Было действительно смертельно опасно то, как Тони мог переходить от дразнящего и язвительного к чопорному и покрасневшему, от дерзкого и смешного к прикусыванию губы маленькими клыками и удивлённому морганию, как будто ему никогда в жизни не делали комплиментов. — …Правда? — Пощади, куколка, — прошептал Баки и поцеловал омегу ещё раз. — Я умру от такой милоты, и я не хочу, чтобы в моём некрологе было написано, что я откинул копыта в странном торговом центре для богачей. Тони зашипел на него и оттолкнулся, но не так быстро, чтобы альфа не смог аккуратно поставить его обратно на землю. — Если ты собираешься здесь задержаться, тебе придётся привыкнуть к этому и перестать называть это странными штучками богачей! — О, я собираюсь здесь задержаться, — уверенно сказал Баки. — Но это? — Быстро обвёл взглядом комнату, зеркала с золотой окантовкой и слишком плюшевый ковёр. — Для меня это всегда будет странным, сладкий. Ты можешь вывести Бронко из гаража, но не можешь вывести гараж из Бронко. Омега только посмотрел на него, и Баки пожал плечами: — Ну, знаешь, что-то вроде того. — Ну, я думаю, в любом случае тебе стоит… — Эй, а ты тоже собираешься купить новую одежду? — перебил альфа, и Тони сделал паузу, чтобы окинуть взглядом свою одежду. — Не то чтобы эта была некрасивой, но… но знаешь. — Знаю что? — Тони посмотрел на себя в зеркало, задрал толстовку, чтобы показать блузку, затем опустил взгляд на приталенные джинсы и ботинки из телячьей кожи на шнуровке: — Что не так с моей одеждой, тебе не нравится моя одежда? — Мне нравится твоя одежда, — возразил Баки. — Но ты одеваешься так, будто ты с кем-то вроде Тиберия, а не так, будто последние пару месяцев ошиваешься с кем-то вроде меня. — О, думаю, да. — Подумать только, Тони купил эту блузку во время похода по магазинам с Таем, и сейчас было самое подходящее время, чтобы перестать выглядеть так, будто он всё ещё в отношениях с этим придурком. — Ну и как же мне тогда одеться? — Чёрт. — Баки проглотил готовый вырваться рык «мой» и прикрыл рот рукой. — Я не собираюсь говорить тебе, как одеваться. — Но ты мог бы. — Тони вскочил на пьедестал рядом с Баки и встретился взглядом с альфой в зеркале, его щёки покрылись красными пятнами, но глаза были полны решимости, когда он продолжил: — Если ты захочешь, я имею в виду. И если мы собираемся убедить моих родителей в том, что мы вместе, может быть, ты должен иметь право голоса в том, что я ношу? Баки ещё раз сглотнул, и Тони собрал всё своё мужество, чтобы спросить: — Как ты хочешь, чтобы одевался твой омега, Баки? — Да, ладно. — На этот раз Баки не удалось заглушить рык, и омега тихонько заскулил в ответ. — Хорошо, я хочу, чтобы мой омега надевал что-то, что покажет его ноги. Альфа провёл большой рукой вдоль изгиба бедра Тони к верхней части и многозначительно постучал по внешнему шву джинсов. — Но не… не слишком откровенное, потому что ты мой, и никто другой не должен тебя видеть, не так, как вижу тебя я. Омега вздрогнул, и Баки сжал пальцы на ноге Тони, а затем переместился ближе, чтобы нависнуть над Тони в зеркале, его голос понизился до грубого, когда он поднёс серебряные пальцы к плечу Тони, а затем дальше, чтобы снова запутаться в его волосах. — Мне нравится, когда ты носишь блестящее, сладкий. Мне нравится, когда ты показываешь немного кожи вот здесь, у плеч, и она сверкает. Нравится, когда ты распускаешь волосы и завиваешь их, а не укладываешь, зачёсывая назад. А потом почти рык, когда альфа оттянул вырез толстовки, обнажив горло Тони: — Мне нравится, когда я вижу это, когда вижу, как колотится твоё сердце, словно ты только и ждёшь укуса. Клыки сверкали в слабом свете, когда Баки впился кончиками в шею омеги, провёл по фарфоровой коже, пока на изгибе горла Тони не появились парные красные следы, и наконец аккуратно поймал Тони, когда колени омеги подкосились от отчаянного писка, а примерочная утонула в аромате сладкого возбуждения. — Да, сладкий, — простонал альфа, сомкнув яркие серебряные пальцы на горле Тони и промурлыкав ему на ухо. — Блядь, ты такой сладкий. Такой вкусный. Блядь, от твоего аромата можно опьянеть. — Ты… — Тони смочил губы и попытался прогнать слова с языка. — Ты хочешь увидеть меня в чём-то подобном? Хочешь… я имею в виду… я могу примерить что-нибудь, а ты… ты можешь посмотреть на меня? Сказать, нравится ли тебе? — Омега. — Светло-голубые глаза Баки вспыхнули расплавленным красным цветом. — Да.

********

Тони был не из тех омег, которые обычно ходили за покупками самостоятельно, чёрт возьми, он вообще был не из тех омег, которые ходили по магазинам, но после того, как Баки подал ему несколько идей, Тони махнул помощнику, который постучал в их дверь, и сам направился по длинному коридору в комнату с товарами, полный решимости выбрать что-то, от чего глаза его альфы и дальше будут загораться особым красным цветом. Потребовалось почти полчаса, чтобы найти именно то, что он хотел, в тех цветах, которые, по его мнению, выглядели лучше всего, но потраченное время стоило того, когда Тони вернулся в их комнату, уже переодевшись и готовый показаться Баки. — Святое дерьмо, омега. — Баки поднялся на ноги в то же мгновение, когда его глаза из светло-голубых стали красными, а клыки показались, пока он шёл к подиуму и обходил Тони медленными, целенаправленными шагами. — Посмотри на себя. — Тебе нравится? — Тони никогда раньше не надевал колготки под короткие шорты, но ему нравилось, как непрозрачный чёрный цвет скрывается под денимом цвета индиго, и, судя по тому, как альфа сфокусировался на его заднице, Баки это тоже нравилось. А блузка была не столько свободной, сколько стратегически небрежной, соскальзывая на одну сторону, обнажая плечо и демонстрируя блёстки у ключицы; материал был настолько мягким, что просил прикоснуться к нему, а переплетение нитей — достаточно свободным, чтобы показать намёк на кружевной топ, который омега надел под низ. Тони даже не обнажал много кожи, не выставлял напоказ больше, чем ноги, но общий эффект был потрясающим, волосы лежали почти небрежно, и это повергло альфу в изумление, словно его сбил чёртов поезд. — Посмотри на себя, — повторил Баки, и на этот раз это был не более чем стон, когда он зарылся носом в волосы Тони и шумно выдохнул, крепко ухватившись за бёдра омеги, а затем более нежно за маленькую талию, а затем осторожно, но практически беспомощно провёл кончиком пальца по передней части джинсовых шорт. — Тони, это… ты… ты выглядишь… Тони задохнулся и схватился за запястье альфы, чтобы удержать его, толкнул бёдра вверх и ткнулся в ладонь Баки, и альфа голодно зарычал, обнажив клыки, и Тони раскрыл рот, чтобы продемонстрировать острые зубы в очевидном флирте. — Тебе нужна пара сапог для верховой езды, и ты идеально подойдёшь к моему байку, лапушка, — прорычал альфа, и ответом Тони было лишь дрожащее мычание. — Ты бы так хорошо смотрелся, сидя на нём, с вибрирующим двигателем между ног. Баки провёл ребром ладони по молнии Тони, затем пальцами пробежался по линии стройного члена, и Тони хныкнул, дёрнулся навстречу прикосновению и встал на носочки, чтобы ткнуться задницей прямо в Баки, прямо в твёрдую выпуклость альфы, натянувшуюся в брюках Баки. — Баки. — Нет, куколка, когда ты так пахнешь, зови меня альфой, — зарычал Баки, а Тони проскулил: «Альфа». — Зови меня альфой, — прорычал он, снова вонзил клыки в шею Тони и почувствовал, как в горле пересохло, почувствовал голод, потому что он так сильно хотел почувствовать вкус крови, хотел заполнить омегу прямо у его шеи и прямо тут, где Тони раздвигал бёдра и выгибал спину, увлекая альфу всё ближе и ближе… — Мистер Старк? — В дверь постучали, и Тони вздрогнул от тихого вскрика. — Мистер Старк, я принёс остальные вещи, которые вы просили! — О боже! — Тони закрыл рот обеими руками, когда реальность ситуации вернулась к нему, когда он увидел в зеркале себя, раскрасневшегося, распутного и наполовину кончившего. — Б-баки. — Да. — Альфа ткнулся лбом в плечо Тони и, вздрогнув от слышимого вздоха, вернул руки на более нейтральную территорию омеги. — Лапушка, мы должны серьёзно поговорить в ближайшее время. Может быть, не перед вечером с родителями, потому что я знаю, что ты напряжён из-за него, но, может, после? — После. — Сердце Тони забилось в горле, всё его тело напряглось и было готово сорваться, если бы его альфа просто… если бы у них было ещё несколько минут. — Так… так ты одобряешь мой сегодняшний наряд? Баки застонал, словно ему было физически больно отходить, и поцеловал пульс Тони. — Одобряю, но мне нужно убираться отсюда, пока я не сошёл с ума. Как только примерочная за альфой закрылась, Тони рухнул в кучу перед зеркалами, не зная, смеяться ли ему от восторга по поводу отсутствия притворства, которое произошло только что, или кричать от разочарования, потому что ассистент прервал в самый неподходящий момент. Если им удастся пережить сегодняшний ужин, то они с Баки смогут поговорить и кое-что выяснить. А после того, как они поговорят и разберутся, Тони хотел бы вернуться к тому моменту, когда Баки был всего в нескольких минутах от того, чтобы сорвать с Тони одежду и повязать его узлом прямо здесь и сейчас. Сначала ужин. Потом разговор. Потом… Ух ты. Возможно, это случится всего через несколько часов сегодня вечером. Ужин и несколько часов светских бесед, затем важный разговор, и тогда они смогут… Тони спрятал лицо в ладонях, чтобы скрыть румянец. …Потом они смогут закончить предложение, которое омега ещё не мог произнести вслух.