Договоренность.

Кнайф перевел взгляд на своего мучителя, красную букву, с маленькими, маленькими чёрными глазками. Сейчас, без спешки и сильного, животного страха, смешанного с ужасом, он может рассмотреть Эна. Он появится из того же глючного портала, куда уходил при их “знакомстве“. Чёрное длинное пальто, что явно не подходило к тёплой, солнечной, весенней погоде, но тот неплохо держался, даже не падая в обморок. Его обувь была на маленьком каблуке, из-за чего при его ходьбе издавались характерные звуки цоканья. Эн перешёл из того измерения, в реальность шоу, и самодовольно начал, качая головой:       —Краткий, Краткий, Краткий... Столько времени прошло, а ты...— Мёртвая буква только заметила, в какой момент застал своего врага, что лишил того жизни… Это взбесило незваного гостя. —Убери свои грязные, извращённые Л А П Ы. Это М О Ё ходячее порно! У него даже есть моя метка! В Малиновку полетели серебряные, кривые кинжалы. Это были изумительные кинжалы, со змеями на конце ручки, с какими-то лохмотьями и изумрудами в глазах. Краткий спокойно увернулся от оружия, и глазом не моргнув, отпустил поводок, от чего Нож немного пошатнулся, начав делать глубокие вдохи. Его слишком много в последнее время душат. Надо избавляться от такой привычки.       —Ой, прааавда? Тогда почему он стонет подо мной? — Щелчок пальцев Краткого, и Кнайф уже лежал в милом, белом сексуальном белье, с чулками, в виде котиков. Очевидно, весь этот спектакль был сделан только ради того, чтобы ещё больше разозлить Эна.       —Х В А Т И Т! —Эн подлетел к Краткому, стараясь не смотреть на “своё ходячее порно“. —Верни мне мою душу, и тогда, возможно, ты сам останешься в живых! Мёртвая буква протянула свою руку, в ожидании, что это правда будет так легко, ведь он проделал огромный и тяжёлый путь ради этого, ещё сложностей на свою голову он не хотел.       —Пх, это ты мне сейчас угрожал? —На лице Малиновки появилась улыбка, хорошая, но жалкая попытка. —Хм. А знаешь, мой ответ - нет. —Хост сделал задумчивое лицо, а потом добавил. — Но вот, если ты перестанешь, хотя бы, на одну ночь быть собственником и засранцем, побыв со мной и Кнайфом... То я подумаю. В голосе была искренняя игривость, похожая на мурчание. Какое-то время на него смотрели в замешательстве, а после когтистая рука замахнулась на него.