На что ни пойдёшь ради лёгких денег

У Хёнджина и Чана, как оказалось, довольно схожие вкусы в еде и похожие взгляды на жизнь. Хёнджину казалось, что он знаком с Чаном уже, как минимум, пару тысяч лет, не меньше. Вся неловкость и лёгкий мандраж уже прошли. С Чаном было действительно хорошо и спокойно. В какой-то момент разговор дошёл и до работы, а точнее её отсутствие в случае Хвана. — Могу предложить роль Деда Мороза на ёлке в детском саду… там уже будет две пятьсот, а не одна тысяча, но там, смотри, и по времени дольше, так ещё и сценарий есть, но он там несложный. — А не поздно уже кого-то нанимать?… — Это уже те, кто договорились со мной. То есть все сценарии у меня на руках. Один Дед Мороз, как раз, не сможет провести утренник. У него было два утренника в одном детском саду. Если ты согласен, то я могу поменять на тебя. — А если я не соглашусь, то…? — То я расстроюсь и буду либо сам этим Дедом Морозом, либо просить этих двоих. — Почему двоих, а не… кого-то одного? — Как думаешь, что будет, если Дедом Морозом будет Джисон, а Снегурочкой будет какая-то девушка? — Минхо найдёт костюм Снегурочки и скажет, что та Снегурочка ненастоящая. И испортит детям психику, а ещё их возненавидят родители, мол, за пропаганду гомосексуализма и за испорченный праздник, за которой они отдавали деньги, – сам, по сути, ответил на свой вопрос Хёнджин. — Именно, то же самое будет и если Дедом Морозом будет Минхо. Если их ставить, то ставить вместе, но Снегурочка у меня есть. Поэтому придётся менять весь сценарий… — Ну, в таком случае я согласен. Хотя я и так был бы согласен, – улыбнулся Хёнджин. — А зачем спрашивал тогда? — Интересно стало, – пожал плечами Хёнджин. Его телефон завибрировал, уведомляя о новом уведомлении. Хёнджин глянул мельком на включившийся экран телефона. Это было сообщение от наймодательницы о неуплате за квартиру. — Эй, ты чего? – немного наклонившись, тихо спросил Чан. — М? Что? — У тебя лицо резко изменилось, ты аж поник весь. — Да за квартиру заплатить забыл, не парься. Позже заплачу, – напряжённо выдохнул Хёнджин. — Если ты и впрямь будешь Дедом Морозом, то я мог бы тебе предоплату дать или, просто, занять… — Да не… я сначала всё сделаю, а потом уже и заплатишь мне. У меня отложено было, чтоб за квартиру заплатить, так что всё нормально… Просидели они ещё совсем чуть-чуть, так как Чану надо было идти уже на пары, а Хёнджину ещё домой надо было зайти. Они договорились встретиться после последней пары, и тогда Чан отдаст сценарий и костюм. Первую пару Хёнджин отсидел в полном одиночестве, вторую тоже: Минхо так и не объявился в университете даже на его любимой математике. Однако почти каждый считал своим обязательством подойти к Хвану и спросить про старосту, хотя в основном это были девушки, которые воспринимали слова «Минхо гей, и у него уже есть парень» как шутку и попытки отмазаться от них. Когда же с Хёнджином никто не говорил (на самом деле большую часть времени), он всё думал о Чане, своей ориентации и, наконец, его ориентации. Хёнджин никогда не видел Чана с девушками, кроме его сестры, но и с парнями, кроме его друзей, он его не встречал. Он не заглядывался ни на одних, ни на других. Возможно он асексуал или аромантик?… Или, просто, его не привлекают отношения, а лишь учёба и его небольшой бизнес в виде посредника… Хёнджину нравился Чан как человек, однако он размышлял и о том, что мог ли Чан привлекать его как мужчина. И он приходил к тому, что, скорее всего, Чан ему действительно симпатичен. И не только душой, но даже и телом, что было трудно принять. Но если Чан может ему уже нравится, то есть ли у Хёнджина шанс понравится и Чану? Или это просто двухнедельные чувства, которые, просто, откроют Хёнджину глаза. Но если это и не на две недели, то вероятность, что Чану нравится парни слишком мала. Он совершенно не выглядел как гей. Натурал среди натуралов. Хотя он, буквально, находится среди геев… а может он вообще с тем Со Чанбином мутит… и они так парочками дружат… а если не мутят? А если мутят… Пара закончилась, на удивление, быстро, хотя по нытью одногруппников она длилась вечность. Сейчас должна быть третья и последняя пара, на которую Минхо всё-же соизволил прийти, чуть не опоздав. Он даже не пошёл на первую парту, предпочтя сесть подальше от глаз преподавателя, то есть Хёнджином. — Ну чё, ни разу ни сбежал, когда мы с Хани ушли? – усмехнулся Минхо, доставая не свою тетрадь на стол. — Блядь, он мою тетрадь к себе положил… — Хах, ну в его попишешь, а он в твоей, – в этот раз усмехнулся уже Хёнджин. — И кстати, мы почти два часа с ним просидели, – гордо вскинул нос Хван. — Уу, да у вас прям свиданка была~ и как он тебе? — Он мне нравится, – блядь, что я только что спизданул?… — Чт… подожди-подожди, то есть… — Да нет! — Так нет или да? — Да, блядь, нет! — Спасибо, теперь понятно. А ты мне ещё всю жизнь твердил, что ты не гей и бла-бла-бла. А сам, как увидел красавчика блондина, который ещё и би, так сразу всё, к нему в кровать. — Почему сразу в кровать-то?! – почти все обернулась на него — Да потише ты, еблан, – шёпотом сказал Минхо и больно тыкнул локтем в бок Хёнджина. — Да и у тебя всё на лице написано. Небось думаешь, кто из вас будет активом, – усмехнулся Минхо, пока сердце Хёнджина упало в пятки, а его лицо всё побледнело. — Стоп, ты чё реально что-ли? Я ж угарал. — Да иди ты! — Фига я гадалка оказывается. Нагадаю тогда тебе секс на этой неделе с Чаном. Ты ж, наверное, хочешь сверху быть? Тогда нагадаю тебе быть оттраханным! — Блядь, Минхо, ты чё несёшь, блядь!? — Слишком много «блядь», во-первых. А во-вторых, это твой расклад Таро на эту неделю. — Чо ты несёшь… алкошкой от тебя вроде не несёт, а какую-то совсем уж хуету пасёшь… — А ты приходи на ночёвку на днях, – хитро улыбнулся Минхо. — Мы и Чана позовём~ Мне Хани карты таро крутые подарил с котами, я, как раз, и разберусь с ними к этой ночи… и вне зависимости от того, что выпадет, скажу, что выпал секс. А Чан в это всё верит и не будет перечить, так что всё сделает! Только не в нашей квартире, извращенцы! — Блядь, ну, Минхо… — Я и без тебя знаю, что Минхо. — Ужасно, как всё ужасно. — Ничего, это первые этапы принятия своей сущности. Быть геем это нормально. И то, что тебя ебут в задницу тоже нормально, вот мой Хани не жалуется даже, а сам приходит и… — Минхо, хватит рассказывать о вашей сексуальной жизни, пожалуйста! – заныл Хёнджин, упав лицом в тетрадь. — Ну и ладно. Рассказать, как наше спонтанное свидание прошло? Я вообще, знаешь, не думал, что мы в кино пойдём, а тут оказалось, что он реально места нам забронировал на ужастик! Все так визжали постоянно, боже, – засмеялся Минхо. — Сони, конечно, тоже иногда пугался, но он так мило сжимал мою руку и матерился в этот момент… боже, он такой милый, – захныкал Минхо и спрятал уже красное лицо в ладонях, пока его уши всё ещё горели. — Потом мы пошли кушать, и когда я обмазался в мороженом, он так сексуально его убрал… так стёр с моих губ, оттягивая нижнюю, а потом взял этот палец в рот… порой я хочу спрятать его ото всех… потому что постоянно ловлю взгляды с явной заинтересованностью к нему… но в его глазах я не вижу никого кроме себя… а в моих нет никого кроме него… Пока Минхо рассказывал об их свидании с Джисоном, он постепенно переходил, просто, к монологу о любви к нему. Хёнджин же слышал это тысячу раз, но каждый раз разными словами и фразами, что каждый раз удивляло его. Он слушал в пол-уха, думая о том, может ли у него с Чаном быть также, сможет ли он его также сильно полюбить, сможет ли сам Чан полюбить Хёнджина… Хёнджин так часто слушал о взаимоотношениях его друзей-парней, что неестественно быстро принял свою симпатию к другому парню, но его это уже не волновало, его волновала предстоящая встреча… У Бана и Хана, как оказалось, совмещённая пара физкультуры, так что Хёнджин и Минхо вместе пошли в мужскую раздевалку у спортзала. Там их не оказалось, лишь, на удивление, несколько их одногруппников. Хёнджин бросил заинтересованный взгляд на Минхо, чтобы посмотреть на то, как он смотрит на других полуголых парней. Однако Минхо на них даже не смотрел, он смотрел по разным сторонам, иногда всё же останавливаясь на каких-то частях тела, однако его глаза были тусклыми и лишёнными всякого интереса. Хёнджина это наблюдение несколько удивило, хотя другого он и не ждал. Самого же Хвана всё это также не привлекало, а представлять себя рядом с кем-то из них даже было противно. Его не привлекали мужчины и их тела, но почему-то Чан привлекал. Через пару минут в раздевалке почти никого не оказалось, лишь двое, которые уже собирали сумки. В следующую секунду кто-то очень резко и громко пнул дверь ногой, отчего та ещё более громко хлопнула о стену. От резкого и громкого звука вздрогнули все четверо в раздевалке. Те двое второкурсника, кажется, перестали дышать. — Да потише ты, – послышался голос Чана из-за спины только что вошедшего и, очевидно, именно им пнущего дверь Джисона. — Да пошёл он нахуй! Щас вообще пойду ему ебальник набью, пусть, блядь, в больничке полежит мразь! – буквально рычал Джисон, смотря на Чана. Хан повернул голову на двух своих одногруппников, которые в момент побледнели и почти сразу ушли из раздевалки. Чан же первым заметил Хвана и Ли, которые сидели в углу на скамье. — У вас уже кончилась пара? – мило улыбнулся Чан, смотря, скорее, на Хёнджина, ежели на Минхо. Джисон быстро обернулся, и его хмурое лицо сменилось усталой улыбкой. — Привет, – поздоровался Джисон, словно не он только что со всей силы пнул дверь, и не он напугал своих же одногруппников. Минхо встал и подошёл к Джисону, который его медленно обнял и повис на шее, пряча своё лицо. Пока они стояли и тихо обнимались, Чан и Хёнджин на это просто неловко смотрели. — Разденешь меня? Я так уста-ал… – медленно хрипящим голосом спросил Джисон, глядя затуманенным взглядом на Минхо. — Блядь, ну, не при нас же! – закричал Хёнджин. — Да ты, реально, об одном сексе и думаешь, – вздохнул Минхо, пока Хёнджин пыхтел от возмущения, а Чан из-за этого тихо посмеивался. Минхо стянул с Джисона его кофту, оголяя торс и, наконец, показывая проколотые соски. Хёнджин проглотил вязкую слюну слишком громко для этой почти идеальной тишины. Джисон усмехнулся. — Нравится? – Джисон смотрел прямо в глаза Хёнджину, который, в свою очередь, не мог не возвращать каждую секунду взгляд на эти чёртовы проколы. Джисон заиграл бровями, а Хёнджин посчитал, что они достаточно близки, чтобы, подойдя, спросить такое: — Могу я… потрогать их? — Да, – пожал плечами Джисон. — Нет, – прорычал Минхо и перехватил тянущееся запястье Хвана. — Если так хочется потрогать железки в чужих сосках, то лучше к Чану приставай. — Ч-чего?! – воскликнул Чан, прикрывая свою грудь, которая и без того была скрыта большой футболкой, руками. — Боже, Чани, будто ты против, чтобы Хёнджин потрогал твой пирсинг, – ухмыльнулся Джисон, пока Хёнджин понимал, что что-то явно не понимает и упускает. Хотя нормально они знакомы с Чаном лишь первый день, поэтому Хёнджин не обратил на это внимание. У них, просто, свои локальные шутки и приколы. — Тебе, правда, так интересен пирсинг? – прокашлявшись, спросил Чан у Хёнджина, пока те двое стояли и почему-то хихикали. — Ну… да… я бы хотел и себе проколоть что-то помимо ушей и пупка… да и вообще… делать другим пирсинг… – неловко ответил Хёнджин. Джисон уже куда-то утащил Минхо, так и не переодевшись, зато взяв все свои вещи. Таким образом, в раздевалке остались лишь Чан и Хёнджин, которые оба неловко молчали… пока Бан вдруг не подошёл к Хвану, оставляя между ними меньше метра свободного пространства. Чан был ниже, поэтому смотрел, подняв глаза немного вверх. А Чан красив с этого ракурса и с этим взглядом… Нет. Чан в принципе красивый. Непозволительно красивый. Хёнджин считал всех красивыми. Все красивы по-своему. Но Чан был как-то иначе красив… словно его внешность была чем-то намного большим, чем просто красота. Хёнджин не мог вспомнить ни одного слова, которое смогло бы его описать, но он был уверен, что такого слова, а скорее сотни и тысячи нужных слов просто не существовало. Все они были слишком слабыми, недостаточно точно описывали того, кого сейчас видел Хёнджин, того, в чьих глазах он сейчас тонул, того, из-за которого он начал задыхаться. За какие-то две секунды Хёнджин уверен, что увидел весь мир, в котором он уже успел заблудиться, кажется, навечно. Его разум и сердце словно были окутаны густым туманом, из которого не было выхода. Он сам себя повязал, он сам сдался в плен этим пронизывающим его насквозь глазам. Этот взгляд Хёнджин запомнит на всю свою жизнь, этот взгляд он будет искать во взглядах прохожих, но никогда его не найдёт, будет видеть его во снах, он будет мерещиться, появляться постоянно в мыслях. Взгляд. Эти тёмно-карие глаза, больше, чем просто глаза, больше, чем отражение души, больше, чем сама душа. Хёнджин запутался. — Кхм… так тебе, типо, показать просто проколы? – немного неуверенно спросил Чан. — Да… я понимаю, что это всё очень странно… и для тебя… и вообще со стороны… но ты не подумай ничего лишнего. Мне, просто, нравится пирсинг. Пирсинг. Мне нравится пирсинг. Я не гей. Приставать не буду. Только пирсинг, – всё это было похоже на уговаривания и попытки обмануть именно самого себя, чем уверить в этом Чана. С чем он всё равно совершенно не справился. — Это твоя фишка? Ну, закапывать себя ещё глубже постоянно? – вздохнул Чан и снял с себя футболку. — Да… да, фишка. Это моя фишка… – проглотил вязкую слюну Хёнджин. Глаза бегали далеко не по одним проколам. Попытки запомнить все детали до единой… малейшие изгибы из-за расхождения или схождения мышц, из-за рёбер… пресс… грудь… слишком много и слишком прекрасно. — Могу я… – слишком высоко начал Хёнджин и прокашлялся. — Ну… — Потрогать? – кадык Чана дёрнулся. Хёнджину стало ещё сложнее дышать; из него больше уже не могло вырваться ни слова из-за большого кома в горле. Он рвано кивнул. — Ну, да? Можешь… можешь потрогать. Кажется, они думали о разном. Хёнджин положил руку Чану на грудь и рвано выдохнул, после повёл ей медленно вверх к плечу… к шее… обратно к груди… Хёнджин, судя по всему, забыл, что перед ним живой человек. Он положил и вторую руку на грудь Чана и повёл ими, едва касаясь пальцами, отчего у Чана проходили табуны мурашек, к прессу и бокам. Вновь к груди, к плечам, к рукам… оба дышали рвано, и только Чан это осознавал. — Эй, вы там скоро? Сколько ждать-то вас… – на входе в раздевалку застыл Джисон, за ним стоял Минхо и выглядывал из-за плеча. — Пошли, Сони, – Минхо вывел Джисона из раздевалки и достал что-то из своей сумки, кидая это Чану. — Это мой вам презент, – после этих слов Минхо закрыл дверь и, судя по звукам, они с Джисоном ушли окончательно. Хёнджин, всё ещё не в силах выдавить из себя хоть слово, просто посмотрел в руки Чану, замечая там почти полную банку смазки. Блядь. Хёнджин вспомнил, что, буквально, минуту назад говорил, что он не гей… блядь. — Кхм… не обращай внимания. Он просто идиот, – даже как-то грустно выдохнул Чан и кинул лубрикант в свою сумку, доставая оттуда сменную одежду. Пока Чан переодевался, Хёнджин сидел на скамье и внимательно следил сбоку за каждым его движением, иногда бросая взгляд на едва торчащую из сумки смазку. Ноги были ватными, а руки вспотели: стало жарко. — Я сейчас тогда переоденусь, и дам тебе костюм и текст. Можешь немного под себя реплики подстроить, но если будешь что-то менять, то скинь мне потом изменения. И меняй не слишком сильно, чтобы основной сюжет оставался прежним. — А, ну, хорошо. А мне где тебе скидывать изменения, если они будут? – Хёнджин следил за руками Чана, которые снимали спортивные штаны, открывая подкаченные ноги и красивую задницу. Хёнджин закусил губу. Его никогда не привлекали мужчины и, соответственно, мужское тело. — У меня есть твой номер, так что я напишу тебе. Чан уже был почти полностью одет и отдал Хёнджину большой бумажный пакет, в котором были костюм и несколько скрепленных и слегка помятых листов со сценарием. — Так, ты проверь всё ли там из костюма, – Чан кивнул на пакет в руках Хвана и продолжил зашнуровывать ботинки. — Ок, а что там должно быть? – спросил Хван, доставая и убирая с три десятка скрепленных листов. После он достал из пакета большую красную шубу и понял, что внутри больше ничего и нет. Джин расправил шубу, оценивая её весьма внушительные размеры и плотность материала. Он точно будет весь сырой, если будет что-то ещё пододевать под неё. — Тут только шуба… она, кстати, ничего такая… выглядит прям хорошо, – хмыкнул Хёнджин, вспоминая всех Дедов Морозов, которых он когда-либо видел, и почти все из них были в дряхлых и заметно некачественных костюмах. — Конечно, хорошо… пятнадцать кусков стоила… стоп, там только шуба? — Ну, бумаги ещё со всеми диалогами там, ну, и всё, – Хёнджин ещё раз заглянул в пустой пакет, словно мог что-то не заметить или это что-то могло внезапно появиться, но там было пусто. — Чёрт… я Джисону второй пакет отдал, – Чан спрятал лицо в ладонях. Его локти упирались в разведенные весьма широко колени. Хёнджину хотелось запечатлеть это. Он не понимал почему, но это выглядело красиво. Он быстро достал телефон и также быстро сфотографировал, надеясь, что фотография не будет слишком смазанной. — Я могу тогда ему щас позвонить, – прокашлялся Хёнджин и словно только что включил телефон. — Спасибо. — Спасибо в рот не возьмёшь, – ляпнул Хёнджин, но не сразу понял, что сказал. Чан смотрел на Хёнджина нечитаемым взглядом и медленно моргал. Хёнджин же понял, что его тело и даже речь были абсолютно точно против него и того, чтобы создать хорошее впечатление о себе перед Чаном. Чтобы хоть как-то выкрутиться из ситуации, он подмигнул и криво улыбнулся, сводя всё в шутку. Бан на это вздохнул и отвёл взгляд. — Кстати… – начал Хёнджин, ища в телефоне контакт «Олень 2». — Тебе нужна та смазка? – прокашлялся Хёнджин, ловя на себе опять нечитаемый взгляд Бана. — Не думаю. Так что да, можешь брать, – кивнул Чан и отдал лубрикант, случайно задевая руку Хёнджина, из-за чего у того пробежал табун мурашек. — Спасибо, – кивнул Хёнджин и заметил, что на телефоне начался таймер. — Слышь, олень, хватит мне уже звонить! – послышался возмущённый голос Джисона. — У тебя пакет с костюмом, который Чан должен был мне отдать. — Олух! – послышался уже голос Минхо. — Извините, это я не вам… – голос Ли заметно отдалился, кажется, он с кем-то говорил. — Пошёл нахуй! Сам олух, еблан… — Кто как обязывается, тот так и называется! – кричал Джисон. — Дитятко малое, блядь… вы ещё не далеко ушли хоть? — У ворот стоим. Иди забирай свои монатки. — А чо вы там стоите-то? Меня, зайки, ждёте? – хихикнул Хёнджин. — С математичкой ебёмся, – шёпотом буркнул Джисон, а Хёнджин поставил на громкую связь. — Хотя это, скорее, она нас щас ебёт… — Джисон, ты не можешь так говорить про неё, – выдохнул Чан, подойдя и сев рядом с Хёнджином, касаясь с ним коленями. — Чан, она реально ёбнутая! – шёпотом кричал Джисон. — Она нас увидела с Минхо и начала до меня доёбываться, сука. Всё ей, блядь, не так! Минхо щас с ней договориться о чём-то пытается… эту старуху в дом престарелых сдать надо, а не договариваться, блядь. — Ну, у вас она реально противная. А нам молоденькую недавно поставили, – усмехнулся Хёнджин. — Но и нас она ебёт Безжалостно и до крови. Хотя, я бы сказал, что чуть нежнее вашей и не такая противная. — Гены, ёпт. — В смысле? — Так она дочь его математички, – ответил Чан. — Ебануться… — Ну вы там скоро, нет? Минхо уже почти готов придушить её! — А вы чё, хотите чтоб мы её на себя отвлекли?! — Нужен костюм — прибежишь, как миленький. Через минуту вас не будет — отдам на растерзание этой ненормальной… – также шёпотом ворчал Джисон. — Хан Джисон, я к вам обращаюсь! Почему вы разговариваете по телефону, когда я с вами общаюсь!? – послышался противный голос математички, напоминающий об ужасах, которые были у них на первом курсе. — Как она меня заебала… – в полголоса сказал Джисон. — Прошу прощения, – ядовито плюнул Джисон преподавательнице и отключился. — Ладно, давай тогда быстрее… он ведь если не ей скормит, всё равно умудрится избавиться от всего… Через пару минут они бежали к воротам. На улице уже было довольно темно, а из-за туч единственными источниками света были фонари. Вдали уже слышался крик Минхо, хотя это уже было похоже на рычание: — А каким образом Джисон должен знать тему, до которой вы ещё не дошли, блядь?! — Ты почему на меня повышаешь свой голос?! Вылететь захотел?! — Извините! – резко вмешался Чан. Преподавательница обернулась к нему и мгновенно изменилась в лице. — Ох, здравствуй, Чани, – улыбнулась женщина, пока Джисон за её спиной имитировал тошноту. — Ты что-то хотел? — Да, я хотел кое-что уточнить касаемо новогоднего концерта, – мило улыбался Чан, хотя если приглядеться, то можно было увидеть его полные скуки глаза и отсутствие желания вести разговор с этим человеком перед ним. — Да, конечно! – женщина подошла чуть ближе к Чану, который незаметно для неё сделал, наоборот, шаг назад. Хёнджина она, конечно же, игнорировала, как и во все разы, когда он хотел ответить на её парах. Ничего удивительного. Он подошёл к Джисону и, положив руку тому на плечо, начал ею давить. — Убери от меня свои пакли! – скинул Джисон руку Хёнджина и стрельнул злобным взглядом. — Напугал-напугал. Гони пакет с костюмом, – он протянул руку вперёд в ожидании того самого пакета с оставшейся частью костюма. — Но вы пришли намного позднее, чем через минуту, – сощурил глаза Хан и хитро улыбнулся. — Так что я отдам тебе его только при одном условии, – перешёл уже на шёпот Джисон, поэтому Минхо их уже не слышал. Джисон поднял руку и положил её на затылок Хёнджину, притягивая его ближе к своему лицу. Хван столкнулся со сначала озадаченным, но потом разъярённым взглядом Минхо. Хёнджин начал сопротивляться, но рука Джисона была сильнее, поэтому он лишь смог немного изменить траекторию, из-за чего проехался щекой по слегка повернутому лицу Джисона, а точнее по его губам. Его губы были влажными, и Хёнджин отчётливо ощутил это своей щекой. Но в следующую секунду Джисон находился в паре сантиметрах от его уха, опаляя горячим дыханием. — Чтоб к концу этого года Чан был твоим, а ты, разумеется, его. Я ещё тогда сказал тебе, что ты ему нравишься, осёл, но ты понял не в том смысле. Ты ему нравишься также, как и он тебе. — Что?… — А я всегда говорил тебе, что ты не гетеро. Но, видимо, только наш Чани смог тебя в этом убедить~ так что в новогоднюю ночь вы уже должны быть вместе~ — А если нет? — Поверь, я заставлю тебя об этом так пожалеть, – хихикнул Джисон, слегка касаясь уха Хёнджин своими губами. — Блядь, это слишком, – Хёнджин резко отодвинул Джисона за плечи от себя. — Таковы мои условия, сладкий~ — Костюм того не стоит, блядь. — Сладусь, ты забываешь, что этот костюм стоит денег, а без этого костюма у тебя не будет денег, зато ты уйдёшь ещё и в минус, – Джисон издевался. — Да и я тебе же лучше делаю, – Джисон схватил Хёнджин за подбородок, продолжая хитро улыбаться. У Хёнджина слишком сильно билось сердце. Джисон же не сделает это? Тут его парень, которому это всё явно не нравится… Минхо уже не мог просто стоять, он перехватил руку Джисона и взял вторую. — Какого чёрта, Джисон? – взгляд Минхо уже не был таким злым, в нём виделись страх и отчаянье. — Я тебе чуть позже всё объясню, дорогой, – слегка наклонил голову Джисон и мило улыбнулся Минхо. После Джисон выхватил одну руку и отдал Хёнджину пакет с оставшейся частью костюма. Он взял Минхо под локоть и направился к воротам, почти сразу же обернувшись и подмигнув: — Возможно это не совсем равноценно, но мои условия ты услышал. У тебя не так много времени, так что поторопись. — Но как? – крикнул ему в след Хёнджин, но Джисон даже не обернулся. Через минуту ему на телефон пришло сообщение: «Так и быть, помогу такому олуху как ты выполнить мои условия» и через несколько секунд следующее: «Для начала помоги ему уйти от этой ебанашки». Хёнджин не понимал Джисона, что тот делает и зачем. Но он всегда был с «прибабахом», да и во всяком случае, это явно поможет Хёнджину. Вся сложившаяся ситуация была слишком странной для обычной жизни Хвана, но может всё это… и есть новогоднее чудо? Множество обстоятельств и событий, приводящих к тому самому чуду. И, кажется, этим чудом оказался Чан, на которого он только сейчас обернулся. Бан жалобно посмотрел на Хёнджина, но потом вновь вернулся к выслушиванию этой женщины, что, очевидно, давалось ему уже слишком тяжело. — Извините, но нам уже пора идти! – Хёнджин в три шага дошёл до Чана и схватил его за руку. — Мне уже звонила мама Чана, у них важная поездка, и он уже очень опаздывает. Простите, но нам надо бежать. До свидания! – попрощавшись, Хёнджин сразу же побежал к воротам, не давая Чану отпустить его руки. — До свидания! – также крикнул Бан, бежа за Хваном. Через пару секунд они уже бежали за воротами, но всё ещё держались за руки и теперь уже смеялись. Хёнджин чувствовал свободу и спокойствие рядом с Чаном. Его абсолютно ничего не волновало, как ничего и не имело значения, кроме смеха Чана и его тепла. Всё ощущалось таким правильным… теперь всё, что было до, казалось совершенно другим, всё было не тем. Но чем тогда? Хёнджин не знал, в прочем, ему было всё равно. Он просто знал, что сейчас всё так, как и должно быть, что сейчас хорошо, что с Чаном хорошо…

***

Тридцатое декабря. Сегодня второй и последний утренник в качестве Деда Мороза для Хвана. Их отношения с Чаном так и не перешли на следующую стадию, к которой Хёнджин, на удивление, был готов и хотел её. Он понял, что по уши влюбился в Чана и догадывался, что чувства появились уже давно, просто не имея нужной подпитки, спрятались, ожидая нужного часа. И этот час настал. Хёнджин почти всё своё свободное время проводил с Чаном: лично или переписывался. Дни шли, часы, проведённые за разговорами, беспощадно росли, но темы никак не иссякали. Лишь иногда, уже поздним вечером, после нескольких долгих и нудных пар, они сидели в том самом кафе, где в первый раз и познакомились нормально, и просто молчали. Эта тишина была приятной и уютной, хотелось остаться в ней навечно, но мысль об этом пугала Хёнджина: он не хотел больше не слышать бархатного голоса Чана, который его всегда успокаивал и убаюкивал. Чан постоянно заботился о Хёнджине, пренебрегая даже своей учёбой. Джин с благодарностью принимал эту заботу и также старался заботиться о Чане, не без помощи Джисона — лучшего друга Чана. Тот рассказывал очень много о Чане, помогая Хёнджину лучше подбирать подходы, когда, казалось, что их просто не существует. За несколько дней они сильно сблизились эмоционально, однако тех же объятий у них не было. Кроме одного, когда Джисон запрыгнул Чану на спину, а тот, в свою очередь, начал падать вперёд на Хёнджина, который кое-как смог удержать этих двоих. Джин в тот раз почти сразу потом убежал в туалет в надежде поскорее успокоить своё частое сердцебиение и убрать красноту с лица и ушей. Сегодня последний день, чтобы выполнить условие, потому что завтра будет уже поздно: завтра они смогут встретиться уже после встречи с Джисоном, что совершенно не подходило. Действовать надо было сегодня. У Хёнджина даже был сомнительный план, придуманный Джисоном, но это было хоть что-то. Хёнджин сидел за столом и гипнотизировал кружку с зелёным чаем, который никогда не пил до Чана, а сейчас пил при любой возможности. На столе лежали всё те же шоколадные конфеты, которые до сих пор валялись, скорее всего уже раздавленные, в шопере. Телефон зазвонил и показал контакт «Злыдень. Отвечать ато убьёт», Хёнджин, помедлив секунду, всё-же ответил. — Алло, Минхо, я занят. Можешь позже перезвонить? – нагло врал Хёнджин. — Слышь, ослина, блядь, – кинул голос Джисона. — Ты какого хуя заблочил меня везде, а хуйлуша? — А это ты… белкообразное… — Я тебе щас кошкообразное позову, посмотрим, как ты заговоришь… — Ага-ага… чо те надо-то? — С Чаном, блядь, свести вас! Заебали вы меня! Нихуя, блядь, без меня, сука, не можете, ебанаты несчастные! — А чё сразу несчастные-то? — А кто, нахуй, с кислой миной ходит, когда самый любимый Чани не с ним? – заулюлюкал Джисон. — От него я хуй чё дождусь, так хотя-бы ты, блядь, сделай хоть что-то! — Блядь, да я делаю! Джисон, я ему не нравлюсь! Вот почему ты не дождёшься от него ничего! Я ему уже сотни раз намекал! А он явно давал понять, что он отказывается. — Ты мне в уши не ссы. Ты с ним знаком пять дней, а такое чувство, что, сука, два года! Он, блядь, умный, но намёки это пиздец как не его часть. Он в этой теме вообще нулёвый. Поэтому план следующий… — Опять какую-то хуйню придумаешь… — Я тебе помогаю вообще-то! Так вот, не перебивай, блядь. — Окей, – выдохнул Хёнджин и закатил глаза. — Валяй. — Помнишь ту смазку, которую вам Минхо отдал тогда?…

***

План был отвратительным. Хёнджин представлял начало их отношений совершенно не с такого. Но он будет нагло врать, если скажет, что не хотел бы воплотить этот план в жизнь. И несмотря на все противоречия Хёнджин уже стоит на пороге квартиры Хана и Ли. В этот раз он посильнее хлопнул дверью и из гостиной вышел Джисон в чёрной футболке Минхо, в которой тот часто ходит, и в пижамных клетчатых штанах, в которых определённо точно однажды был Минхо, однако штаны, в этот раз, всё-же изначально принадлежали Джисону. — Явился не запылился, – усмехнулся Джисон и опёрся о косяк. — И тебе привет, олень номер два… – буркнул Хёнджин, снимая с себя уже ботинки. — Здарова! – послышалось из той же гостиной. Минхо дома. Хёнджин застыл и одним жестом подозвал Джисона, который медленно к нему подошёл. — Минхо куда-то сейчас уйдёт? – шёпотом спросил Хван. — Нет, а почему шёпотом, и почему он должен куда-то уходить? – тоже шёпотом спросил Джисон. — Вы чё там шепчетесь? – кричал из гостиной Минхо. — Об оргии на Новый год! – спокойно крикнул ему в ответ Джисон. Хёнджин же выпучил на него глаза. Он поэтому хочет свести их с Чаном? — Чего блядь?! – почти моментально прибежал Минхо и напряженно смотрел на абсолютно спокойное лицо и глаза Джисона. — Да шутканул шутку я, дураш, – мило усмехнулся Джисон и тыкнул пальцем в нос Минхо. — Просто Хёнджин никогда не спал с мужиками, а я ему помочь хочу, – улыбнулся Джисон. Хёнджин хотел провалиться сквозь землю, потому что это было, по сути, правдой, однако, звучало совершенно не так как надо, и не зная всей ситуации, можно было бы подумать не того, что, собственно, Минхо и сделал. — Нет, это уже слишком! Ты не будешь спать с ним, да и вообще ни с кем кроме меня. Джисони, – Минхо взял его за плечи. — Мы с тобой в отношениях. Это только наши отношения. То есть ты и я. Никаких Хёнджинов или тем более Чанов быть не должно. Или… ты хочешь свободные отношения? Просто, – Минхо забегал глазами, избегая зрительного контакта. — Если ты хочешь, мы, конечно, можем попробовать, но ты должен понимать, что мне сложно делить тебя с кем-то, понимаешь? И если ты сможешь, то я не смогу полюбить или, просто, спать с кем-то ещё помимо тебя… ты мой единственный, – выпалил на одном дыхании Минхо и наконец понял взгляд, встречаясь с удивлённым лицом Джисона и блестящими от поступающих слёз глазами. Джисон всхлипнул и крепко обнял Минхо. — Боже… как ты мог такое подумать, милый… ты же лучше всех знаешь, какой я собственник по отношению к тебе, и я бы уж точно не смог тебя делить с кем-то… и люблю я только тебя, Минхо. И выйду замуж только за тебя! И детей рожу только от тебя! — Джисони, мы парни, у нас не… — Ладно, тогда ты от меня родишь. — Джисони, я не про это, я про… — Ты не хочешь от меня детей?! – резко оторвался Джисон от Минхо. — Боже… я хочу от тебя детей, но у нас не может быть ребёнка в нашей стране это раз, два, что ни ты, ни я не можем забеременеть. — А я забеременею и возьму академ! – мечтательно протянул Джисон, и оба рассмеялись, вновь обнимаяясь. — Прости, просто я не совсем правильно выразился. Ты же знаешь, я люблю говорить так, чтобы ставить людей в неудобное положение. У Хёнджина и Чана сегодня будет первый секс, а Хёнджин вообще не разбирается в этом. Поэтому я хотел провести ему устный экскурс по всему, что ему может сегодня пригодиться. — Чего?! У вас сегодня будет что?! – Минхо обратился к Хёнджину. Джисон, как оказалось, сдержал своё слово, сказав, что не скажет Минхо о сегодняшнем плане. Ну, почти сдержал. — Я потом тебе всё объясню, булочка, – Джисон быстро чмокнул Минхо. — Да и вообще, – Хёнджин разглядывал дырку на своём носке и бурчал. — Не будет никакого секса. Это бред полнейший… — Слышь… кхм… – Джисон замолчал на пару секунд, подбирая слова, всё-же поняв, что Хёнджин слишком боится и подобный тон ему совершенно не поможет. — Хёнджин, – начал Джисон, садясь перед Хёнджин на корточки, чтобы быть на почти одном уровне глаз с ним, и положил руки тому на колени. — Чан, конечно, просил меня никому об этом не говорить, но, кажется, это единственное, что мне надо сказать. Ты же знаешь, что Чан доучивается последний год? – Хёнджин замер и перестал дышать. Неужели он?… — И это его последний год в этом городе… в этой стране… после Нового года он уже начнёт переезд, понимаешь? Чан уже нашёл работу в Австралии, у него готова виза. В середине января он уже полетит туда до середины апреля, чтобы освоиться там. Он будет переходить на заочку. Он не пьёт алкоголь, поэтому с первого января уже начнёт подготовку тут, а значит будет занят. Он много раз обжигался, поэтому он не может сделать первый шаг, понимаешь? Да, возможно, у вас не будет сегодня секса, но, зная его, есть вероятность, что он будет. Но лишь по твоей инициативе, понимаешь? — Инициатива инициирует инициатора, – добавил Минхо. — Да, но… если я не хочу отношений на расстоянии?… — А не ты ли расписался о том, как ты не хочешь работать с детьми и учить их математике? Что тебе уже совершенно не нравится этот предмет? М? Ты же сам говорил, что бросишь ВУЗ как только появится причина? – Минхо абсолютно загнал Хёнджина в тупик. — Новый год это пора изменений. Если ты не решишься сейчас, то потом тем более, – Джисон встал и опёрся о стену. — Мне надо подумать… я… не думал, что всё… так… – рвано выдохнул Хёнджин, смотря сквозь пол. — Окей, но времени не так много. Иди уже руки мой. Я пока чаю тебе налью. Зелёный наливать? – спросил Хан уже на пороге кухни. — Кофе. Кажется, я слишком привязался… Просидев около минуты с поглаживающей рукой Минхо на спине, Хёнджин всё-же встал и ушёл в ванную. Он был абсолютно растерян. Если мы действительно начнём отношения, то, может, он останется здесь? Но он потеряет столько времени… пока я буду доучиваться… доучиваться, чтобы никогда, блядь, не работать по профессии… но бросать всё… у меня нет денег… если бы они хотя-бы были… надо искать работу… надо. Но что если Чан не захочет ехать со мной? Что если он, просто, хочет оставить всё здесь? Что если он хочет оставить и меня здесь?… начать новую жизнь… в новой стране… он быстро там приживется. Он со всем справится. Сможет быстро найти девушку… или, блядь, парня… я до сих пор, блядь, не знаю гей он или би. А что если и он всегда считал себя гетеро? И из-за меня потом оказывал всем девушкам?… — Чан… я тебя не понимаю… – шептал Хёнджин, стоя зеркалом. Слёзы текли сами собой, обжигая кожу, а руки дрожали, наровясь соскользнуть с раковины. — Я тебя, блядь, не понимаю… почему? Почему я? Почему ты всё это время жертвовал собой ради меня?… хотя знал, что ничего не будет? Или… ты ждал? Надеялся… что я не такой идиот?… Прости меня, – Хёнджин упал на колени, он ревел уже навзрыд. — Я как раз такой идиот. Я абсолютно ничего не могу! Я чёртов слабак! И я ничего не могу сделать… я не смогу отпустить тебя… но и отказаться от всего я не могу… – Хёнджин громко всхлипывал и пытался перевести сбившееся дыхание в норму, но становилось только хуже. Новый поток слёз, новые извинения, скрывающиеся в этом сером мягком коврике, но обращённые к Чану. Через пятнадцать минут Хёнджин медленно вышел из ванной. Голова гудела, руки всё ещё потрясывало, лицо красное, а глаза заплаканные. Было бессмысленно скрывать тот факт, что он ревел: они точно это слышали, и они были достаточно близки, чтобы не прятаться от них. На кухонном столе стояла нежно-фиолетовая кружка, которую Хёнджин сам принёс им, и две других, принадлежавших Джисону и Минхо — белая и чёрная. — Ты, вроде, на Наполеон заглядывался последнее время… – неуверенно начал Джисон, сползая со столешницы у плиты. — А есть что-то другое? – перебил его Хёнджин. Он хотел отгородиться от Чана. Хотя-бы на время. Ему надо привыкать. Он слишком быстро привязался. — Да, чизкейк, – кивнул Джисон и достал торт из холодильника, отрезая три куска. — Фисташковый, – он поставил серое блюдце с зелёным чизкейком. — Спасибо… – слабо кивнул Хёнджин. Джисон же поставил ещё два таких же серых блюдца, и сел рядом с Минхо напротив Хёнджина. На кухне воцарилась тишина, перебиваемая лишь тихим стуком ложек о блюдца и хлюпаньем кофе. Однако спустя минуту эта тишина уже исчезла, заменяясь вибрацией от телефона Хвана, лежащего у него в кармане брюк. На экране высветилась фотография контакта, от которого Хёнджин только что решил отгородиться. Но сбросить он не мог. Он просто не мог. — Алло? – тихо спросил Хёнджин. — Привет, Джини! Ты случайно не знаешь, где сейчас Джисон? Я с ним связаться никак не могу… – грустно выдохнул Чан. — Он напротив меня сидит. Тебе его дать? — Был бы признателен! — Ага… – Хёнджин протянул телефон Джисону, лишаясь возможности слышать голос Чана, который он бы хотел больше никогда не слышать, но в то же время хотел слышать его постоянно. Глаза вновь заслезились. Но он сдержался. — Алло? Чан? – лицо Джисона менее чем через каких-то десять секунд пеобразилось: брови поднялись, а глаза расширились, на губах появилась улыбка. — Чани, ты сейчас серьёзно? Я быстро, – последнее он быстро кинул Хвану и Ли, после чего скрылся из кухни, продолжая глупо улыбаться. Хёнджин почувствовал резкий укол ревности, которую он увидел и в глазах Минхо. Хван вспомнил недавние слова Ли: «Это только наши отношения. То есть ты и я. Никаких Хёнджинов или тем более Чанов быть не должно». Минхо ревновал Джисона больше всех к Чану. К Чану, который, по их же словам, был влюблён в Хёнджина, который , видимо, чего-то не знал. — Чан бывший Джисона, – ответил Минхо на непрозвучавший, но точно имеющийся вопрос Хёнджина. — Они разошлись осенью, когда Джисон был на первом курсе. И вместо того, чтобы забыть друг о друге или остаться, просто, блядь, друзьями, они остались лучшими друзьями. То есть продолжили проводить всё время друг с другом, – Минхо откинулся на спинку стула и запрокинул голову вверх. — А почему расстались? Ой, наверное, мне не стоит… — Нет, всё в порядке. Джисон не будет против, если я расскажу тебе. Они расстались из-за меня. — Что? Но ты же говорил другое… Ты говорил тогда, что Джисон был свободен… и это было… в начале декабря… — Я не хотел впутывать тебя в это. Ты бы начал меня отговаривать. — А как тогда… было на самом деле?… — Помнишь мы тогда дом снимали, а ты отказался ехать из-за работы, – Хёнджин кивнул в ответ. — Мы оба были нетрезвыми тогда, но и пьяными, чтобы не контролировать свои действия, мы не были…

***

— Боже, какой же ты сладкий, – шептал Минхо, оставляя влажные поцелуи и лёгкие укусы на шее стонущего под ним Джисона. — Сони… — Минхо, остановись, пожалуйста, – всхлипнул Джисон. Ли посмотрел полными страха глазами на него и сразу же остановился, аккуратно выходя. — Я что-то не так сделал? Тебе больно? – запинаясь, спросил Минхо. — Нет, всё прекрасно. Просто… – Джисон хитро улыбнулся и, воспользовавшись растерянностью Минхо, перевернул его на спину, и вновь сел на его член. — Я бы хотел покататься на тебе, – он игриво улыбнулся. Джисон резко впился в губы Минхо, в тот же момент начиная двигать тазом. Минхо, не отрываясь от уже искусанных до крови им же губ, поднялся спиной и принял сидячее положения, кладя руки на задницу Хана и помогая ему двигаться. Последний обвил руками его шею и зарылся пятерней в волосы. — Я близко, – прошептал Джисон, на мгновение оторвавшись от губ Минхо. — Я тоже. — Кончай внутрь, Минхо, – достаточно громко сказал Джисон. Глаза Минхо же, приоткрывшись, зацепились за красноволосого парня, который только что вошёл в комнату и застыл в проходе. Минхо сильнее сжал зад Джисона и сам уже толкнулся тазом, ощущая мгновенно сжавшиеся стенки вокруг своего члена. — Минхо! – высоко простонал Джисон, кончая на живот Минхо, который кончил почти сразу же после него, заглушая свой стон, целуя Хана. Джисон был повернут спиной к двери, поэтому не мог видеть в её проёме своего парня. Минхо, смотря за спину полным злости взглядом, поднял руки на талию и притянул Джисона за неё ещё ближе, впиваясь зубами в изгиб между шеей и плечом. Джисон на это шумно выдохнул сквозь зубы и сильнее прижал голову Минхо. — Как насчёт второго раунда, сладкий? – с полуприкрытыми глазами Минхо смотрел на Джисона и уже хотел вновь его поцеловать. — Нет! – парень, что до этого стоял, как вкопанный, резко закрыл дверь, оставаясь в комнате и в два шага оказался у кровати, оттаскивая испуганного Джисона за под мышки. — Блядь, Джисон! Какого хуя ты творишь?! – его лицо было ожесточено, но его глаза блестели из-за слёз, а голос предательски дрожал. — Хани… ты же, просто, пьян и перепутал меня с этим парнем, да? – по щеке пробежала первая слеза, а на губах была грустная улыбка. Его голос был полон глупой надежды. Джисон медленно повернул голову в сторону Минхо и, грустно улыбнувшись, повернулся обратно, опуская голову и медленно отрицательно вертя ею. — Я бы не спутал своего парня с кем-то другим, Чани… прости меня… только не злись на Минхо, пожалуйста… это всё я виноват… – Джисон пытался удержать слишком крепкими объятиями Чани и не дать ему подойти к Минхо. — Прошу тебя… это я изменил тебе… — Что… но почему? Ты… больше не любишь меня? – почти шёпотом говорил Чан, из-за чего Минхо его еле слышал. — Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя… но ты мне не нравишься, понимаешь? Я люблю тебя, но я не влюблён в тебя. Ты всё ещё моя любовь, но наша любовь уже другая… ты же сам это прекрасно знаешь… нас больше нет. Нас уже давно нет, Чан… мне жаль, что мы так заканчиваем, но мы должны, понимаешь? — Хани… – Чан спрятал лицо в изгибе шеи Джисона и сильнее его обнял. Хан же поцеловал того в макушку и начал успокаивающе гладить по спине. — Чани, я люблю тебя, – Джисон приподнял голову Чана и нежно его поцеловал. Минхо смотрел на всё это со стороны, ощущая себя лишним человеком, который подсматривал в окно, нарушая чужое личное пространство, но даже так он не смел пошевелиться, чтобы не нарушить идиллию этих двоих. Он лишь мог наблюдать этот невинный поцелуй, полный нежности и множества невысказанных или высказанных слов. Минхо не понимал этих двоих: они, как он понял только что расстались, но сейчас они стояли в обнимку и целовались. Внутри было странно. А в голове лишь мысли, что он тоже бы хотел, чтобы его кто-то так целовал. Но также вертелась и ещё одна еле заметная мысль, что так целовать может только Джисон. Этот Джисон, который целовал сейчас другого. Который целовал своего настоящего или бывшего парня… Поняв, что он здесь уже совсем лишний, Минхо начал тихо собираться, почти беззвучно одеваясь. Чан и Джисон, наконец-то, оторвались друг от друга и о чем-то тихо говорили. Хан также начал потихоньку одеваться. Все трое молчали, но, кажется, лишь Минхо было неудобно. Выражения лиц Джисона и Чана были абсолютно спокойны. Ли собирался первым, и не видя смысла оставаться тут ещё, направился к выходу из комнаты. — Минхо, ты сейчас домой? – сзади послышался голос Джисона. Минхо обернулся, ловя на себе презрительный взгляд Чана и спокойный и улыбающийся Джисона. — Наверное, – хмыкнул Минхо. — Тогда , до встречи! — Да… прощай, – Минхо закрыл за собой дверь, оставаясь в коридоре. Смысла оставаться здесь дальше просто не было, поэтому он пошёл на поиски своей кожаной куртки, а после на выход. Спустя пару минут он уже вызвал такси и оставалось лишь ждать. Минхо полез шариться по карманам в поисках пачки сигарет, которая по итогу оказалась пуста. Телефон уведомил, что такси прибудет уже через десять минут, через столько же разрядится и телефон, если не выключить его сейчас. Через минуту из дома выбежал Джисон и сразу же подбежал к удалённому Минхо. — Эм… а могу я попросить твой номер? – с заметной толикой надежды спросил Джисон. — При одном условии. — Что? Каком? — Сигаретку найди мне. — У меня есть! – Джисон достал из кармана пачку сигарет и протянул одну Минхо, доставая ещё одну себе. Минхо быстро достал зажигалку и, прикрыв одной рукой сигарету, зажёг её, убирая зажигалку обратно. В этот же момент он почувствовал на своём подбородке чужую руку поворачивающую его к себе. Джисон наклонился и соединил сигареты, зажигая и свою. После он спокойно отвернулся и медленно курил, смотря на звёздное небо. Минхо же пытался ровно дышать. Через пару минут сигареты были полностью выкурены, но оба продолжали сидеть в тишине и смотреть на звёздное небо. Однако почти сразу же отвлеклись на подъезжающий автомобиль, обклеенный всеми наклейками такси. Минхо быстро глянул в телефон, понимая, что приехало его такси, и встал. — Малыш, а я ведь выполнил своё условие. Если не хочешь знакомится со мной, то так бы и сказал… — Боже… записывай… – Минхо продиктовал свой номер и почти сразу же его телефон зазвонил. — Я, просто, проверить, – мило улыбнулся Джисон и сбросил вызов. — Только не блокируй, пожалуйста. — Как скажешь. Тогда пока, – Ли всё же пошел к уже остановившемуся такси, слыша сзади: — Пока! – и через несколько секунд, когда Минхо уже садился на заднее сиденье, — Ты очень милый! Я бы хотел выпить с тобой кофе завтра! — Напишешь тогда! – крикнул в ответ Минхо и, махнув рукой, захлопнул дверь автомобиля. Всю поездку он глупо улыбался и смотрел в окно на практически пустые дороги, яркие фонари и звёздное небо, звёзды которого было почти не видно из-за начинающейся городской засветки и затонированных стёкол.