Последний ренегат

От резкого и громкого звука подскочили все, даже разорители. Гвилар прибеднялся, говоря, что давно не играл. Алоиз, помня предыдущие промахи, не собирался играть с Мэдлором в его игры, и решил быстро и жестко аннигилировать противника на месте. Видя, что у Мэдлора нет ничего, что дало бы антимагический защитный купол, он активировал сразу все артефакты, которые у него были. Вспыхнули и погасли накопители энергии. С кристалла в навершии жезла сорвались пять оранжевых огненных шаров и один за другим устремились в цель. Свистнули зеленые огоньки, оторвавшиеся от наруча волшебника. Вдобавок к этому сгустки пламени рванулись из пряжки ремня и медальона на шее Карнольфа, висевшего поверх доспехов. А Мэдлор только этого и ждал. Подхватив полу плаща, он упал на колено и с головой накрылся плотной розовой тканью. Заклинания с шипением разбились об нее, оставив пятна копоти и подпалив плащ в паре мест. На этом Карнольф не остановился, и сразу же выпустил из навершия посоха красный луч, пробежавший по полу и оставивший на нем темный след. Мэдлор отбросил плащ и проворно отскочил в сторону, пытаясь сделать выпад и ранить Алоиза в бок, но поднятая и направленная в грудь пика быстро его остановила. Разорители хором загоготали, потрясая оружием и звеня лентами патронов. Гвилар продолжал издеваться над инструментом: хулиганская песенка на три с половиной аккорда в органном исполнении звучала пошло и ужасно, но Мэдлору, похоже, нравилось. Гракс молча наблюдал, Тазар тоже. Но если облитератор был спокоен как танк, то Беспощадный готов был кого-то разорвать от гнева и страха, но худо-бедно удерживал внешнее хладнокровие. «Боится потерять нас», - думала Ксарта, - «и злится на себя за то, что поддался на провокацию». Мэдлор резво увернулся от рубящего удара посохом, вспыхнувшим ярким, почти белым пламенем. Оно рассекло плащ, оставив прожженную полосу с тлеющими краями. - Ты мне плащ пропалил! – он встряхнул полу покрытого копотью плаща, сбрасывая искры, - Это был мой любимый плащ! Алоиз скривился: об огнеупорной ткани он и не подумал, и размеры плаща вовремя не оценил. Дальнейшее колдовство требовало запредельной концентрации внимания и сохранения неподвижности хотя бы три секунды, которых просто не было: Мэдлор тут же кинулся на него, метя мечом в сочленение брони, и волшебнику пришлось защищаться. Или обошлось бы бешеной одномоментной тратой энергии, которая в случае промаха могла стоить ему жизни. Так рисковать Карнольф не мог. За выпадом последовал еще один: Дитя Императора удумало измотать своего противника, не давая ему сосредоточиться для действительно мощного заклинания. Ксарта стояла ближе всех к обменивающимся ударами под задорную музыку колдунам. Мэдлора можно было сколько угодно ненавидеть за все его домогательства, но сейчас от него зависело слишком много, и она была готова жульничать как угодно, лишь бы он победил. Тазар специально посадил их рядом и поближе к себе: чтобы они легко защитили как друг друга, так и его. А сейчас она стояла перед Беспощадным, как маленький живой щит, который должен защитить, если что-то случится. Алоиз неплохо работал длинномерами как оружием, хоть и был чуть более медлителен, чем его соперник под амброзией. Он хорошо держал дистанцию, не позволяя Мэдлору подобраться на расстояние эффективного укола мечом. Колдуны обменивались короткими тычками, каждый пробуя защиту соперника на уязвимость. - Что такое, Алоиз? Ты забыл все полезные заклинания? – с издевкой спросил Мэдлор, - Память подводит тебя, старик? - А ты их и не знал, чучело розовое, - фыркнул Карнольф, - за твоей красивой оберткой ничего нет, одно бахвальство. - Фулгрим был красив и умен, а я – плоть от плоти примарха, - Мэдлор самодовольно улыбнулся. - Видать, когда плоть примарха раздавали легионерам, тебе досталась крайняя, - Алоиз оскалился. - Значит, крайняя плоть моего примарха куда лучше того, что досталось тебе от твоего. Мэдлор «размотал» Алоиза на лобовую атаку, после чего контратаковал его в кисть левой руки, пробив сочленение наруча и ранив волшебника. Колдовать рядом с ним было опасно: любой из артефактов Карнольфа мог оказаться «впитывателем»: поглощать энергию, высвобожденную от происходящего рядом колдовства, и накапливать ее для броска огненным шаром или молнией. Разорители напряженно замолчали. Где-то сзади из-под стола выбралась Велма, и присоединилась к наблюдающим. - Может, грибочков? – рядом с ней и Вексом возник Валис, все-таки раздобывший тарелку африолей, о которой соседи по столу благополучно забыли. Капитан держал в руках тарелку и протягивал Вексу вилку, на которой был наколот гриб. - Да, пожалуй, - Векс подумал, и решил, что смотреть дуэль и переживать о брате за органом легче на полный желудок. И взял у Валиса вилку. Снова вспыхнувший посох пролетел на ужасающе малом расстоянии от головы Мэдлора. - Твой раскрашенный дурачок прои-игрывает, - довольно прогудел Гракс и погладил Ксарту по плечику, - девчонки мои. Железную оставлю себе, а демонхоста подарю Ка-арнольфу. - Он еще не до конца проиграл, - Ксарта сделала полшага в сторону, почти прижавшись к Тазару, - и ты, господин Огнестрельный, так и не показал нам наш выигрыш. Тазар тут же приобнял ее, прижимая к себе. Ксарта зажмурилась и постаралась не дышать, уговаривая себя, что холодная жесткая броня и табард с запахом дохлятины – это лучше, чем не менее жесткая, хоть и горячая железная нога облитератора, к тому же пахнущая ничуть не лучше. Да и ходят всякие слухи, что эти облитераторы заразные, и от них можно подхватить то ли машинную чуму, то ли скрап-код. Когда Карнольф, невзирая на ранение, пошел в очередную атаку, Мэдлор подловил его и движением невероятной силы срубил навершие посоха. Кристалл упал, треснул и погас. Но Алоиз и тут не растерялся, в одно движение перехватив посох пикой вверх. Заершенное острие чиркнуло по пурпурному нагруднику: Мэдлор едва успел отскочить. - Ну что, кто теперь проигрывает? – осведомился Тазар, когда разорители негодующе загудели. Гракс не ответил, а просто недовольно засопел. Автопушка на его плече повернулась пару раз из стороны в сторону. Гвилар доиграл песню про Сергиуса, и, решив, что это будет к месту, перешел к исполнению хаоситских частушек. Неожиданно для Ксарты откуда-то со стороны разорителей донеслось «колбаса-колбаса, жуй во славу Хаоса» и ритмичное топанье ногами. До этого момента они не показывали умения связно говорить и казались совсем обезумевшими. - Неужели Тысячеликий так тебя не уважает, что поленился отрастить тебе новый глаз взамен потерянного? – Мэдлор старался хоть чем-то расшатать железное самообладание Карнольфа и толкнуть его на ошибку. Тот не ответил, а только пошел в атаку еще яростнее. Мэдлор поймал острие витой гардой меча, заклинив его, и ухватился свободной рукой за древко. - У иных волшебников по пять глаз, а ты как лох с одним. - Заткнись, - и Алоиз ударил противника кулаком в лицо. Мэдлор потерял ориентацию в пространстве и вынужден был выйти из клинча и разорвать дистанцию. А Алоиз получил свои несколько секунд неподвижности. Все увидели, как из отбрасываемой волшебником тени быстро поднимается липкий черный бугор, разрастающийся до размеров космодесантника. - Что это? – шепотом спросила Ксарта, но ответ уже не был нужен. Склизкий черный кокон лопнул, и из него вышел второй Алоиз Карнольф, неотличимый от первого. Разорители начали громко хлопать и потрясать оружием. Гракс тоже несколько раз хлопнул своими гигантскими ладонями и низко басовито засмеялся. Магдублика была любимым приемом многих волшебников Тзинча. Применять его против другого колдуна, правда, смысла имело мало: любой псайкер высокого уровня мог видеть, что двойник ненастоящий. Ксарта видела поддельного Карнольфа как полупрозрачного призрака. Противным было другое: оригинал и копия могли поменяться местами в любой момент. - Мы убьем тебя, Мэдлор, - в один голос сказали оба волшебника. - Это еще кто кого, - колдун, недолго думая, сделал рывок и молниеносным выпадом ранил копию, пробив ее бок. Двойник рассыпался синими искрами, свет которых тут же втянулся в клинок. Сапфир на яблоке замерцал недобрым светом. У Мэдлора был свой «впитыватель». - Как?! – возмутился Карнольф. - Смотри сюда, - надменно произнес Мэдлор, встав прямо и закинув меч клинком себе на наплечник и высоко подняв рукоять, будто собираясь рубить. Из сапфира выстрелил яркий синий луч и выжег волшебнику оставшийся глаз. Карнольф завопил от боли, зажимая глазницу ладонью. Магическим зрением он видел приближающегося для последнего удара Мэдлора, но ничего не мог сделать: энергетический резерв был пробит, а о концентрации внимания с такой болью можно было забыть. - Сто-ой! – громыхнул голос Огнестрельного, - Не убивай его! Гвилар перестал играть, и радостно распевавшие куплет про Дедушку Нургла разорители замолчали. В наступившей тишине всхлипы Алоиза звучали до неприличия громко. - С чего бы это? – Мэдлор упер свободную руку в бок и вопросительно поднял брови, - Я должен убить его, чтобы победить. Разве нет? - Если он сам признает поражение и попросит пощады, - ответил Тазар, - ты будешь считаться победителем, и убивать его необязательно. Алоиз Карнольф, несмотря на весьма скверный и тяжелый (как, впрочем, у большинства волшебников) характер был ценен для Гракса. А ссориться с облитератором из-за колдунов, которые что-то между собой не поделили, Беспощадный не собирался. От Мэдлора он скоро избавится, а с Граксом ему еще дела вести. Не успел Тазар додумать эту мысль до конца, как Карнольф покачнулся и упал без чувств. - Я признаю поражение за него-о, - протянул облитератор, - Алоиз нужен мне живы-ым. Ты победил. Дуэль официально закончилась. Двое разорителей подобрали своего ослепшего колдуна и унесли его в сторону ангаров. Их сопровождать отправились Векс и Грифф. В коридоре толкался еще десяток вооруженных Детей Мглы: когда началась потасовка с разорителями, третий капитан вызвал их к большому залу. Мэдлор отправился к своему месту за столом, где обнаружил начатую бутыль вина, и ополовинил ее прямо из горла, наплевав на всяческие приличия и утонченность. Под левым глазом колдуна расползался багровый синяк. Было видно, что он очень устал и измотался. Он плюхнулся на стул и закинул ногу на ногу, опустив меч, который так и держал в руке, себе на бедро. Гвилар так и остался сидеть за органом и смотреть на клавиши. - Что ж, - Тазар обернулся к Граксу, - ты проиграл. Где моя награда? - Уже несу-ут, - Гракс был расстроен, - Алоиз нескоро вернется в стро-ой. Облитератор был азартен и питал слабость ко всяческим спорам, ставкам и играм на деньги. Он и сам, скорее всего, не придумал, на кой фраг ему нужны демонхост и техножрица, и не жалел о проигранном предмете, который поставил на победу Карнольфа. А вот то, что волшебник лишился второго глаза и временно потерял боеспособность, изрядно испортило ему настроение. - У тебя есть разорители, зачем тебе еще и колдун? – спросил Тазар, - Они всегда сами по себе, и от них одни проблемы. - Это у тебя с твоим проблемы, - фыркнул Огнестрельный, - Алоиз никогда ничего не делает без моего ведома. Кончай водить демонхоста без ошейника и позволять своему розовому шуту слишком много. Это до добра не дово-одит. - Гракс, - подала голос Ксарта, - не хочешь в качестве возмещения ущерба забрать Мэдлора себе? - Ты издеваешься? – возмутился он, - Конкретно этот колдун мне не нужен даже с доплатой! А вот демонхост бы не помеша-ал. Ксарта оставила их и подошла к Гвилару. Черный брат сидел, и едва ли не пускал слюни на клавиши. - Гвиларушка, - позвала она, - что с тобой? Чего сидим? Кого ждём? - А? – встрепенулся он, - Что произошло? - Все хорошо, Мэдлор победил, мы в выигрыше, - ответила она. - Этот орган... - Гвилар казался каким-то заторможенным, - кажется, это не просто инструмент. - Конечно, это не просто инструмент, - сообщил подошедший Валис, - Мэдлор «просто инструмент» себе бы не оставил. Видишь крайние трубки? Это психокость. Не знаю, где ушлый торчок ее достал и за какие деньги, но она настоящая. Заставить ее работать на полную мощность может только Мэдлор. - Что-то у меня голова кружится, - простонал Гвилар, - чтобы я… еще когда-нибудь тебя послушал… фраг побери этот хаоситский инструмент! - Вставай, я отведу тебя в твою казарму, - предложил Валис, - жаль, Кассиил отказался почтить нас своим присутствием. - Ксарта, - язык Гвилара заплетался, - я без тебя никуда не пойду. - Ксарта нужна Тазару здесь, - уговаривал второй капитан, - я тоже здесь нужен, отведу тебя и сразу вернусь. - Иди с Валисом, - поддержала Ксарта, - а я задержу Мэдлора, чтобы он вдруг за вами не увязался. - Я никуда с ним не пойду, - продолжал протестовать Гвилар, вцепившись в крышку органа. - Бедняга бредит, - расстроенно сказала Ксарта, - Валис, отведи Гвилара в казарму, пожалуйста. Кассиила не зови. Свяжись с Вексом, опиши ситуацию. Пусть бросает все и идет к вам. И побудь с ним, пока Векс не придет. - Хорошо, - капитан кивнул и подхватил Гвилара под локоть, пытаясь заставить встать, - да не буду я к тебе приставать, выдохни уже! Идем! - Ну ла-а-адно, - черный брат с большой неохотой отпустил крышку, подобрал свои перчатки и нетвердой походкой вышел, сопровождаемый Валисом. … Максимилиан вместе с Элвином и еще несколькими рабами Тазара выстроились под стенкой в ангаре, где происходили торги. На «Фаусте» было не так уж и много рабов-людей, умеющих держать в руках хоть какое-то оружие, кроме труб и арматуры, выломанных из нерабочих коммуникаций где-то на нижних палубах. Инквизитор впервые в жизни обрадовался тому, что наблюдает за тварями Хаоса издалека. Облитератор проявлял особый интерес к боевым машинам, активно торговался за них, и, в конце концов, приобрел у Тазара пару «носорогов», пяток байков средней побитости (собранных из восьми совсем разбитых) и две передвижных турели. Ксенотех он скупил оптом – весь контейнер сразу, не особо в нем копаясь и даже не торгуясь. Взамен разорители притащили отбитые у лоялистов контейнеры с оружием, боеприпасами и провизией. - Триглициридный гель, - Тазар открыл один из ящиков и заглянул внутрь, - нынче редкость. Мы берем. За ящик фекальных фильтров торговались отдельно, громко и даже агрессивно. А потом Ксарта влезла в него рукой и выяснила, что фильтры занимают только верхнюю половину ящика, а в нижней лежат людские сухие пайки, не особо питательные для космодесантников. - Я не знаю, кто их так сложил, слово чести, - с видом святой невинности сообщил Гракс, - но обещаю разобра-аться. Тазар вознегодовал и приказал вскрыть все контейнеры с едой и оружием и перебрать, чем затянул торги еще на несколько часов. Облитератор обиделся на этот акт недоверия и клятвенно пообещал расщепить на прометий и металлолом тех предприимчивых умников, которые так его подставили перед партнерами. В качестве компенсации морального ущерба Огнестрельный вручил Тазару доспехи – по его собственному утверждению, снятые с Кархародона, удачно убитого выстрелом в голову. То есть, целые. На доспехах красовались имперские награды, и скорее всего, они принадлежали лейтенанту, не меньше. Где Гракс нашел Космических Акул, и как содрал неповрежденные доспехи с их лидера, он не сказал. Черный разрисованный чешуями и плавниками нагрудник был больше того, что носил Тазар. Это была какая-то древняя броня, тяжелая и толстая. К ней прилагались силовые когти – по четыре клинка на каждую руку, остромордый шлем с плавником и тяжелый старорежимный реактивный ранец с парой бочкообразных турбин, явно украденный у кого-то предыдущим владельцем. Почему Гракс отдает такую древность даром, было непонятным. Тазар не верил, что облитератор не причастен к попытке обмануть его на половину стоимости ящика с фильтрами, и подозревал, что броня неисправна, и годится только стоять трофеем в углу спальни. Ксарта получила подарок – по крайней мере, за этот ящик облитератор не попросил ничего, назвав содержимое «мелочами приятными, но бесполезными». Инквизитор подумал, что внутри какой-то мусор типа чьих-то личных вещей, которые разорители Гракса так и не дотащили до ближайшей помойки, когда спускались на планету. Макс наблюдал за Ксартой. Она крутилась около Тазара, абсолютно не боясь ни его самого, ни капитанов, ни даже его страхолюдных деловых партнеров. Взглянув на нее внутренним взглядом, инквизитор удивился и испугался. Ксарте нравилось находиться среди этих чудовищ. Она стояла под руку с Тазаром и старалась не обращать внимания на его ужасный прикид и запах. Отшучивалась от Мэдлора, который после победы в дуэли на радостях обнюхался амброзией, и сейчас проявлял необычную для себя активность. Улыбалась Граксу, который, несмотря на все свои опасения, находил ее очень милой. Когда монстр вежливо отказался от предложенного ему геносемени, Макс мысленно расслабился и немного успокоился. Ксарта делала свою работу ни капли не хуже, чем раньше. Но откуда в ней столько добра и хорошего настроения? В голове инквизитора поселилась мысль о том, что Ксарта чувствует родственную энергию и привычную для демона среду обитания. «Бежать, бежать отсюда, и как можно быстрее!» - думал он, наблюдая, как демонхост с любопытством разглядывает вторую пасть Гракса, находящуюся у него под левой лопаткой, из которой и выходила лента патронов к автопушке. К нему подошли Велма и Андроидас. - Милорд Тазар велел взять тебя с собой, - официальным тоном произнесла техножрица, - мне нужна помощь. Макс оглянулся на Элвина. Пока Векса рядом не было, он вынужден был подчиняться первому рабу Тазара. - Иди, - с недовольным лицом сказал тот. Они прошли в соседний ангар и поднялись на борт «Беаты». Велма шла в мастерскую, где ее уже ждал Спурос, с писком подкатившийся к ней. - Да, малыш, я помню, - она положила руку на его крышку, - мы пришли работать. - Что вообще здесь происходит? – спросил Максимилиан, - Откуда у тебя белая мантия? Почему Ксарта обнимается с этим чудовищем Тазаром? Куда делся брат Гвилар? - Пока Вы чистили оружие и мыли наплечники, у нас много чего произошло, - Андроидас уселся на запакованный рулон ткани, - садитесь, сэр инквизитор, я все расскажу. Велма, подключившись к машине, быстро собирала нечто, похожее на пододеяльник из черного в золотые узоры шелка. Правда, у него были рукава и тонкий воротник. Изделие явно предполагало ношение на теле, но совсем не походило на бытовую тунику. Андроидас рассказывал обо всем: как Тазар поймал магосов на сокрытии ксенотеха, убил Галлана и Игнациуса и вручил белую мантию Велме; как Мэдлор победил в дуэли и едва не прикончил чужого волшебника; как Гвилар играл на органе, и ему стало плохо. - У меня тоже есть плохие новости, - взволнованно заговорил Макс, - у Ксарты крыша едет! - С чего Вы взяли? – не отрываясь от работы, спросила Велма. - Ей здесь хорошо. Я чувствую ее радость. Ей нравится здесь находиться. - Полно Вам, сэр инквизитор, - Андроидас подергал за застежку бронекостюма, - балованной сиреневой ереси – хорошо спать на полу и мыться в ледяной воде? Терпеть домогательства колдуна? Вставать ни свет, ни заря и спросонья варить какао, к которому пристрастился ее новый хозяин? Это ей, что ли, нравиться должно? - Я не думаю, что ей сейчас хорошо с Тазаром, - через плечо сообщила техножрица, - от него и его костяных побрякушек мертвечиной пахнет. Да и вообще он к ней как к игрушке относится: хочет – обнимает, хочет – ставит ее на победу Мэдлора, как вещь. Рабы ее боготворят, это да. Когда приходят, каждый раз с восторгом о ней рассказывают, и говорят, что она очень добра к ним. - Это потому, что она на них не орет, и выпотрошить не угрожает, - упавшим голосом ответил Макс. - Мало того, кто-то рылся в ее вещах, - добавила Велма, - здесь, на катере. Галлан подозревал Валиса. Но мне кажется, что это был сам Тазар. Сомневаюсь, что Ксарта обрадуется, когда узнает. - Но я чувствую, что ей здесь нравится! – продолжал стоять на своем инквизитор. - Ксарта просто мастерски играет свою роль милой и послушной игрушки для господина, - ответил ему Андроидас, - не верите мне – спросите у брата Гвилара. - Хорошо, если так, - буркнул Максимилиан, - но все равно нам надо распланировать свой побег заранее. - Предлагаю собраться через неделю, - Велма отключилась от машины, - волнения после визита Гракса улягутся, а я точно буду знать, где лежат сегодняшние покупки Тазара. Гвилар придет в себя. Ксарта немного отдохнет от этой нервотрёпки, и разведает, когда точно мы будем у Мальстрёма. Заодно узнаем, не решил ли наш самодержец помиловать Мэдлора за его сегодняшнее «геройство». - Хорошо, я согласен. Кстати, а что это ты шьешь? – спросил Максимилиан, глядя на заструившуюся в руках Велмы тонкую ткань. - Не поверите, если я расскажу, что это и для чего, - она подмигнула живым глазом. … Было около шести утра по корабельному времени, а «Фауст» все еще гудел, как растревоженный улей. Торги из-за выявленного обмана и надобности вскрыть и перепроверить все контейнеры затянулись на всю ночь. Ближе к утру деловых партнеров с их покупками выпроводили, а Мэдлора отправили под конвоем обратно в храм. Тазар раскланялся с Граксом до следующей встречи и направился в свои покои, оставив капитанов руководить разборкой купленных контейнеров и определять их на склады. Обычно он занимался этим сам, но в этот раз настолько устал, что засунул свою паранойю туда, где не светят звезды и махнул рукой на недоверие к собственным заместителям. Как только Беспощадный переступил порог казармы рабов, он сорвал с себя все трупные «украшения» и велел выкинуть их немедленно. Двое тут же рванули включать нагреватели и наливать господину ванну. Ему казалось, что отвратительный запах трупа въелся в доспехи, и теперь его ничем не смыть. Тазар ненавидел эту традицию восьмого легиона – увешиваться запчастями убитых противников – и делал так только перед теми, кто вел дела еще с его «отцом». Ему казалось, что так они будут видеть в нем достойного продолжателя отцовского дела, а не малолетнего сопляка, поправшего тысячелетние обычаи Повелителей Ночи. Он стоял посреди комнаты, а рабы раскручивали на нем доспехи. Глаза слипались. В двери постучали. - Эл, открой, - непривычно тихо попросил Тазар. На пороге возник сервитор-телохранитель техножрицы с большим свертком в руках. - Леди Велма закончила свою работу, - сообщил он, - все отпарено и готово к носке. Элвин с поклоном принял сверток и закрыл дверь. - Милорд, Ваше поручение, - он продемонстрировал Тазару упаковку. - Отлично, - без выражения отозвался Беспощадный, - развесьте и подготовьте. Пока ванна наливалась, а рабы суетились в спальне, Тазар в одних псевдомускулах зашел в кабинет, где Ксарта оставила ящик, подаренный Огнестрельным. Она перебрала содержимое, и взяла только то, что ей было интересно: колоду игральных карт, какую-то коричневую не то ночнушку, не то платье, и золотые женские украшения. Тут же на столе стояла небольшая деревянная коробочка с выигрышем Тазара. Предмет в ней действительно был невероятно дорогим и абсолютно бесполезным для выживания банды. По заверениям Гракса, он даже магической силы не имел. Теперь Тазару нужно было найти какого-нибудь богатого коллекционера, подослать к нему Ксарту и спихнуть эту побрякушку подороже. Тазар заглянул в ящик и покопался в содержимом. Там была парадная мужская одежда, пара туфель, слишком больших на ножку Ксарты, резной хрустальный сосуд непонятного назначения, какой-то кожаный футляр со сломанной печатью, письменные принадлежности, папка с бумагами… Это были вещи имперского людского быта, действительно бесполезные, но красивые. Самыми красивыми Тазару показались мелкие фигурные бутыльки с подписями очень мелким почерком на этикетках. Открыв один, он почувствовал ядрёный запах, схожий одновременно с запахом спиртного, ароматных вытяжек, которые добавляют в масло для доспехов лоялисты и почему-то топлива. Надпись на этикетке гласила: «одеколон». - Элвин! – позвал Тазар, - Иди сюда! Раб тут же возник на пороге. - Возьми это и отнеси в ванну. И вот это тоже. И позови Ксарту. … Андроидас занес в командирские покои выданный Велмой сверток, и уже направлялся на нижнюю палубу, когда его бесшумно догнала парящая над полом Ксарта. - Держи, - она сунула сервитору в руки скомканный предмет одежды, похожий на платье ужасного горчично-поносного цвета, - отдай Велме. - Ересь, ты всерьез собралась это носить? – удивился он. - Да нет же, - она понизила голос, - там бумаги. Пусть спрячет на «Беате»: в машине, в рулоне ткани – где угодно, только не в моей каюте. Они нам очень понадобятся, от них наша жизнь может зависеть. На ощупь в тряпке было что-то, похожее на цилиндрический футляр. Ксарта оглянулась и увидела парней в черном из рабов Тазара. - Фраг, это за мной. Уходи. Скажи ей, чтобы спрятала! - Я передам пожелания по переделке платья, леди Ксарта, - громко сказал Андроидас, демонстративно поклонился и зашагал в сторону лифта. - Господин велел сопроводить Вас в купальню, - с энтузиазмом сообщил возникший перед Ксартой молодой раб, - ванна уже готова. - Хорошо, - кивнула она, - я подожду в кабинете, пока он вернется и снимет броню. - Он уже вернулся, принял ванну, и приказал налить ванну для Вас, - рядом появился ещё один раб постарше со стопкой полотенец в руках. Где-то в глубине души демонхост удивилась, но приняла приглашение как должное, согласно кивнув и пройдя за рабами в купальню. Все-таки после всех событий последней пары суток следовало вымыться – хотя бы для того, чтобы привести мысли в порядок. На мраморной кушетке лежало что-то шёлковое и золотистое, рядом была выставлена устрашающего вида батарея из пузырьков с мылом и маслами. - Мне не нужна помощь, - Ксарта попыталась спровадить рабов, которые, похоже, не собирались никуда уходить. - Милорд приказал убедиться, что Вам все нравится, - сказал младший из них. Не сказать, чтобы ей очень досаждала компания двух чужих мужчин (скорее, ей было все равно, кто на нее смотрит), но она предпочла бы, чтобы они ушли. Ей нужно было сесть и обдумать все, что произошло до и во время торгов. Игнорируя взгляды рабов, Ксарта сбросила с себя пропахшее всеми окружавшими ее запахами платье вместе с трусами и тут же с плеском нырнула в ванну. - Скажи господину, - вынырнув, обратилась она к младшему рабу, - что вода достаточно горячая, и мне все нравится. Когда тот покинул купальню, демонхост повернулась ко второму и игриво улыбнулась ему, сверкая глазами. - Как тебя зовут? - Кайл, - ответил мужчина. - Подойди. Ответь мне на пару вопросов. - Все, что вы спросите, госпожа, - послушно кивнул он и безропотно подошел на почтительное расстояние. Покоряющий взор был тем даром, который безотказно срабатывал со всеми людьми, даже с не очень сильными псайкерами. Раб просто не мог ему воспротивиться, и сделал бы что угодно, о чем бы Ксарта его ни попросила. - Мне сказали, - начала она, - что милорд Тазар не любит женщин. Это правда? - Да, женщин милорд не жалует, - он кивнул. - Почему? – Ксарта сложила руки на бортик ванны. - Была у него когда-то пара женщин-сервов, - рассказывал Кайл, - одна из них не удержала наплечник милорда, уронила его на пол, и на нем остались царапины. Это привело его в бешенство. Думаю, Вы уже знаете, чем это заканчивается… - Знаю. А вторая? - А вторая оказалась слабонервной. Увидела господина голым в ванной, и с чего-то подумала, что он будет ее насиловать. Сошла с ума от ужаса. После этого милорд решил, что бабий цирк ему не нужен, и теперь ему прислуживают только мужчины. А еще он почему-то говорит, что человеческие женщины пахнут стухшей кровью. - А расскажи о Крессии. Она ведь тоже была женщиной. Кто она? Откуда взялась? Какие у нее были отношения с господином? - Крессия, - по его лицу пробежала тень, - неприятная баба. Самодовольная, злая. Она была с нами недолго, господин подобрал ее после налета на корабль банды Пожирателей Миров. Оставил ее себе на правах личной прислуги, но потом сделал рулевым «Фауста» - до попадания к Пожирателям она была имперским флотским офицером и управляла похожим крейсером. - Но она была необычной женщиной… - продолжила Ксарта. - Вся необычность ее, - фыркнул Кайл, - была только в кошмарной внешности. Даже сам милорд Тазар находил ее отталкивающей, и за женщину ее не считал. Вот шрамы, это ее работа. Он оттянул воротник рубашки и продемонстрировал три длинных шрама, идущих от ключицы вниз. - За что? – Ксарта сделала удивленно-сочувственное выражение лица. - Я не пустил ее в господскую спальню. Милорд лежал раненый после неудачного абордажа. Крессия была влюблена в него, а он это игнорировал. Или просто не понимал, чего она от него хочет, - раб пожал плечами, - и приказал никого к нему не пускать, кроме Кассиила. Ксарта наклонила голову и улыбнулась: - В каком настроении он после торгов? - В хорошем, хоть и устал, - мужчина заулыбался, - он приобрел много полезных ценностей. Вон тот флакон душистого мыла он достал специально для Вас, приказал вымыть Вас именно им. Оно смывает все запахи: от топлива и гари до запаха Гвардейцев Смерти. «ЧТО?!» - мысленно завопила Ксарта, но чудом удержала спокойное выражение лица: - Внимание господина всегда приятно, давай сюда. А где он сейчас? Раб поднес ей выполненный в виде граненой капли флакон из прозрачного стекла, наполненный голубой вязкой жидкостью. - В спальне, - он указал на соответствующую дверь, - ждет Вас. Ксарта уселась на бортик ванны, намылилась и снова опустилась в воду. Мыло пахло цветами, и от этого аромата немного кружилась голова. А может, это была усталость. Она знала, что обоняние космодесантника гораздо острее людского, и запах стухшей крови – это всего лишь месячные в условиях тотальной антисанитарии. И она уже замечала, что Тазару неприятны запахи мертвечины и тухлятины. Это было странным как для того, кто моется раз в месяц, так и для Повелителя Ночи. И если с мытьем все было понятно – наличие горячей воды от желания Тазара мало зависело – то Конрад Кёрз, можно сказать, вырос на дохлых крысах и собаках. А в легионе еще до Ереси Хоруса была традиция украшать доспехи костями противников и снятой с них кожей – Тазар не носил подобных трофеев. За исключением сегодняшнего дня. Восьмой легион никогда не отличался ни гуманизмом, ни брезгливостью. Да и чистоплотными Повелителей Ночи назвать было сложно. Ксарта в очередной раз задумалась о том, что командир Детей Мглы – какой-то неправильный Повелитель Ночи. Ее завернули в полотенце и подали ей то самое нечто из золотого шелка. Нечто оказалось ее халатом, пошитым Велмой в подарок к какому-то празднику. Видимо, Тазар стащил его из шкафа в ее каюте, когда ходил на «Беату» один. Или желающие поднять ему настроение Валис и Боргоф подсуетились. Халат не очень нравился Ксарте из-за своей лишней и неуместной торжественности – в таком только и делать, что соблазнять чиновника не мельче планетарного губернатора. Она пару раз надевала его дома, чтобы техножрица не обижалась, но всегда думала, что лучше бы Велма соорудила ей золотое платье. Но сейчас Ксарта без колебаний и раздумий влезла в нелюбимую одежку по двум причинам: другой все равно нет, да и с Тазаром лучше лишний раз не препираться. Особенно сейчас. Кайл открыл дверь в покои господина. Ксарта глубоко вдохнула и вошла, и дверь за ней мгновенно закрылась, едва не прищемив хвост и край халата. Тазара в спальне не было. По крайней мере, она его не видела. Похоже, он решил поиграть с ней в какую-то странную игру. Внутренний взор улавливал только свежие энергетические отпечатки на вещах и мебели, характерные для обитаемого помещения, и значившие только то, что здесь недавно было что-то живое. Вот только что. Кровать слишком низкая на ножках, чтобы под нее влезла даже сама Ксарта. В шкаф тоже не спрятаться, по крайней мере, космодесантнику. Штора… стоп. Раньше ее здесь не было. И вообще, зачем нужна штора в каюте, где нет ни одного иллюминатора? Ксарта оказалась вдавлена в матрас раньше, чем успела заметить фон живого существа, успешно прикинувшегося частью темной в узор шторы. Тазар, какого-то варпа выряженный в черный с золотом шелковый халат (который, конечно же, потерялся в полумраке на фоне черно-золотой шторы), перевернулся на спину и прижал Ксарту к своей груди. От него пахло мылом, чистой тканью и целым гормональным коктейлем, оставшимся после общения с Огнестрельным и его разорителями. «Что за маскарад? Где он это раздобыл?» - подумала Ксарта, а потом вспомнила, что рулон черно-золотой ткани она видела на третьем складе. Там точно хватило бы и на халат для космодесантника, и на штору. И Велма куда-то смылась сразу после торгов. А так как натуральный шелк преломлял энергетические волны, неудивительно, что Ксарта его не заметила. - Сюрприз? – спросила она, пытаясь упереться в Тазара скользящими по халату руками и хотя бы сесть, но он ее не отпускал. - Сюрприз, - ответил он и сел, приподнимая Ксарту так, чтобы она увидела его лицо. Ренегат улыбался. Оказывается, он даже умел улыбаться нежно. В черных глазах плясали искры: желание, похоть, сладострастие, жар и азарт. Кто-то другой под таким взглядом бледного гиганта завизжал бы от ужаса и полез бы под кровать, и отсутствие там места не остановило бы. Но только не Ксарта. Ей Тазар сейчас даже нравился, и разница в весе более двухсот килограмм абсолютно не пугала. - Ты… - он подбирал нужное слово, но как назло все они разом вылетели из головы, и даже эйдетическая память забуксовала, - ты… А потом бросил это глупое занятие и наконец-то поцеловал ее, одновременно потянув за воротник халата и стаскивая его с себя. Перед глазами Ксарты снова мелькнули графитно-серые ногти на белых длинных пальцах. «Повелители Ночи не умеют так прятаться. И так улыбаться. И ногти у них как у людей…» - была последняя связная мысль в ее голове.