Последний ренегат

- И тут он на меня как повалился, - жаловался Валис, - я упал на холодильник с геносеменем и сломал его. Теперь боль ужасная, как поворачиваюсь – так аж искры из глаз. На полу было расстелено одеяло. Второй капитан, раздетый до трусов, лежал на нем на животе, а стоящий рядом на коленях Вексариил осторожно ощупывал его спину возле позвоночника. Максимилиан сидел в углу на кровати и старался сделать вид, что его здесь нет. Рядом сидела Лильен – рабыня Валиса, молодая симпатичная девушка. Она держала в руках хозяйскую тунику и бутыль с массажным маслом, и периодически поглядывала на инквизитора любопытным взглядом. - Геносемя спасли? – спросил Векс, внутренне замерев. - Да, сложили в походный холодильник, - ответил Валис, - и оно будет лежать там, пока шестеренки не починят основной. Кассиил перевел его в стационарный режим, и теперь он торчит из-под рабочего стола и об него все спотыкаются. - Вот здесь больно? – и Векс надавил пальцем на какую-то одному ему известную точку возле позвоночника. - А-а-ай! Больно, конечно! – возмутился Валис. - Вот мы и нашли причину, - удовлетворенный результатом, Векс кивнул, - у тебя защемлен нерв. - Разве у Астартес так бывает? – лежа лицом в одеяло, спросил второй капитан. - Бывает, если они оказываются между громоздкими железными предметами меблировки и летящими в них другими Астартес. - Что делать-то теперь? – страдальческим голосом прохныкал Валис. - Надо немного размять твои мышцы, а потом поставить все на место, - Векс обернулся к Лильен, - давай масло, и иди подготовь хозяйскую кровать. Ему нужно будет теплое одеяло. И матрас хорошо разровняй. Рабыня молча кивнула, вручила брату Вексу бутыль и вышла, оставив на кровати тунику Валиса. Макс молча наблюдал за тем, как бывший апотекарий наливает масло на ладонь и разгоняет его по спине второго капитана. У Валиса было много боевых шрамов. Плечи покрывала сетка белых блестящих полос, оставшихся от резаных ран. На левом плече было пятно от довольно старого ожога, с шеи на правое спускался шрам от пиломеча. Предплечья украшали следы от укусов: судя по размерам отметин, тварь была в габаритах некрупного тиранида. На пояснице слева темнело пятно от ранения болтерным снарядом. Как Валис не скончался в момент, когда его получил – непонятно. Его должно было убить осколками или разорвать ударом левую почку и все, что находилось рядом с ней. Правая половина спины отличалась цветом и необычной его ровностью. «Синтекожа», - догадался Макс, - «скорее всего, это был глубокий ожог от взорвавшегося ранца». - Как там брат Гвилар? – спросил, наконец, инквзитор. - Спит, - ответил Векс, - будем надеяться, у него просто упадок сил. - Да ничего страшного с ним не случилось, он просто не рассчитал силы и устал, - отозвался Валис, - зато теперь мы знаем, что Гвилар – псайкер, хоть и не очень сильный. - Серьезно? – сделал непонимающее лицо Векс. - Ага. Не-псайкер из этого органа и звука бы не выдавил. А Гвилар даже на трех аккордах зажигал так, что полубезумные цепные уродцы Гракса пели и танцевали. Я не знаю, что конкретно делает этот артефакт, но когда Мэдлор играл на нем что-то веселое, танцевать и петь хотелось всем. А когда он исполнил песню волшебника колдунье из какой-то старой оперы, я даже разрыдался. - Гвилар когда-то учился играть на органе и петь, - сказал Макс. - Он еще и петь умеет? – поднял голову Валис. - Расслабься, ты мне мешаешь, - мягким, но настойчивым движением Векс вернул капитана в исходное положение. - Ну… да, даже в хоре пел, еще до Возвышения, - продолжал инквизитор. - Ах, прям мужчина мечты, - вздохнул Валис, - тебе невероятно повезло, брат Вексариил. Я даже немного завидую. - Не завидуй, - как можно более убедительно отмахнулся Векс, - о том, что Гвилар псайкер, я узнал только что. - В любом случае я люблю его и уважаю его выбор быть с тобой, - ответил второй капитан, - в отличие от остальных, его я действительно люблю. Лили читала книжки о любви, и пересказывала их мне. О том, как это у смертных. Там писали, что любовь – это уважение, прежде всего к себе самому. Выпрашивать любовь у кого-то – унизительно, и если Гвилар выбрал тебя, то я домогаться, дуться, плакать и ревновать не буду. В конце концов, тебя я тоже люблю. Векс и Максимилиан переглянулись, не зная, как реагировать на такое откровение. А Валис продолжал: - Любовь – величайшая сила в галактике. Даже большая, чем Император или Темные Боги. Только не все это понимают. Я вот дважды спасся от черной ярости, вспоминая о том, кого я любил, и что я не могу оставить его… Второй капитан, до этого момента казавшийся Максу таким же безумцем, как Мэдлор, на поверку оказался одним из самых близких к людям в своем восприятии действительности. Инквизитор только сейчас задумался о том, что за все время пребывания среди Детей Мглы это было первое упоминание об Императоре. Он не слышал ни слова о ненависти к Императору или надобности уничтожать войска Империума из идейных соображений. Пираты вообще не вспоминали о нем, будто его не было в их жизни. - Я сознательно бросил свой орден и всех, кто был мне дорог по ту сторону Империума, но не отрекся от Сангвиния и его наставлений, - жмурясь от удовольствия, доставляемого массажем, говорил Валис, - а он завещал, что всё вокруг нас есть любовь. - А как же Тазар? – не удержался Макс, - Он тоже есть любовь? - Ты удивишься, маленький раб, но да. Он же не из витаматки выпал, у него были биологические родители, которые любили друг друга, так что да, Тазар тоже есть порождение любви. Только он сам об этом не помнит, поэтому и ведет себя как полный кретин. Векс едва удержался, чтобы не уронить челюсть на спину пациенту. Никто на борту «Фауста» не смел выражаться о командире в подобной манере. Возможно, такую дерзость мог позволить себе Боргоф, да и то не при других братьях. - А можно ли как-то донести это до него? – лицо инквизитора перекосила дурацкая улыбочка, и Максимилиан спрашивал уже чисто ради смеха. - Кажется, Ксарта этим и занимается, - ответил Валис. … В пустом храме было настолько тихо, что можно было расслышать даже дыхание сидящего на троне колдуна. Мэдлор не пребывал в глубоком трансе. Скорее - в полу-медитативном состоянии. Он просто слушал, что происходит на крейсере. Кассиил вошел крадучись, стараясь не производить ни звука, но в шуршащих сервоприводами доспехах получалось плохо. С апотекарием связался капитан Грифф и доложил, что Мэдлора на всякий случай было бы неплохо осмотреть и проверить, нет ли каких-то более серьезных повреждений, чем подбитый глаз. Апотекарий, как и все остальные Дети Мглы, питал к колдуну неприязнь и находил его общество противным. Но исправно снабжал того амброзией, потому что наблюдать наркотическую ломку у могущественного псайкера желал меньше всего в этой жизни. - Мэдлор? – подойдя ближе, шепотом позвал апотекарий, - Я пришел проверить… - Тихо, - так же шепотом сказал колдун, - я вижу это. - Ты за кем-то наблюдаешь? - Да-а-а… за Тазаром и его демоницей. По закованному в пурпурную броню телу пробежала волна дрожи. Золотисто-желтые глаза, подернутые мутной розоватой поволокой, смотрели в пустоту: похоже, колдун принял еще какие-то вещества для улучшения магического зрения. Прядка волос упала на красивое андрогинное лицо с правильными чертами и аристократической бледностью, сейчас украшенное черно-фиолетовым синяком под слегка заплывшим глазом. Он выдохнул сквозь приоткрытые в чувственной полуулыбке губы. - Я вижу, как сладко он выгибается, переворачивается, придавливая собой непослушную девчонку. Слышу его дыхание, стоны страсти, крик восторга. Он пытается быть с ней грубым, целует ее как дикарь, но при ее прикосновении мгновенно становится мягким и податливым, словно зефир. Он зовет ее по имени, прижимая к себе в момент оргазма столь мощного, что смертные сходят от такого с ума. И падает рядом в изнеможении, чтобы через пять минут начать заново. - Мэдлор, что ты несешь? – удивился Кассиил, - Опять перебрал веществ, что ли? - Э нет, брат-апотекарий. В нашем командире проснулось желание, и он сейчас его бурно удовлетворяет. Эта страсть, эта нежность, людские наслаждения, к которым он быстро привык, и которых никогда раньше не знал… должны были принадлежать мне!!! – Мэдлор сорвался на крик, и его лицо исказила гневная гримаса. Кассиила ни капли не удивило поведение Тазара: от брака космодесантской породы можно ждать и не такого, а демоница заставит хотеть ее кого угодно, даже сервитора. Он про себя отметил, что колдун сейчас больше всего напоминает одинокую человеческую женщину за просмотром порно, плачущую от того, что у кого-то на экране есть мужчина, а у нее – нет. Среди смертного экипажа ходили планшеты и бумажные порножурналы пятисотлетней давности. Апотекарий когда-то даже отнял пару штук у рабов и посмотрел – исключительно из научного интереса. Так он понял, что ему противно наблюдать за совокупляющимися смертными, а лишенные зова плоти Астартес отличаются от людей в лучшую сторону. После слов Мэдлора воображение мгновенно нарисовало Тазара и Ксарту в пошлых декорациях того фильма, который Кассиил все-таки не поленился досмотреть до конца. Апотекарию стало плохо. Он мысленно проклял свою буйную фантазию и постарался быстренько задумать выдуманное обратно. - Почему он, а не я?! Почему она проявила благосклонность к первому попавшемуся дефектному выродку, а не к колдуну? Я же могу доставить ей любое удовольствие, какое она только попросит! – по щеке Мэдлора покатилась слезинка, но он смахнул ее тыльной стороной перчатки и быстро взял себя в руки. - Прошу прощения, - осторожно начал Кассиил, - но как? То есть, каким образом… - Я принес огромные жертвы, продал собственную душу Князю Удовольствий, - прошипел разгневанный колдун, - за то, чтобы мой член снова стоял! Я шел к этому последние две тысячи лет! И что теперь? Я могу трахнуть всех Детей Мглы по очереди и весь смертный экипаж этого варпова крейсера! А толку от этого, если мне нужна только Ксарта?! Тут у Кассиила наступил шок. Он, конечно, знал, что у колдунов всегда были свои причуды, и этот конкретный колдун не исключение. Что все Дети Императора, дожившие до его возраста поголовно наркоманы или просто поганые извращенцы… Но это было уже за гранью его апотекарского понимания. - Тебе нужна только она, но она посылает тебя к Нурглу в сад, разносит твои апартаменты и навлекает на тебя командирский гнев. Почему ты не можешь просто призвать себе другую демоницу? – задал он наиболее очевидный вопрос. - Потому что, - Мэдлор закинул ногу на ногу и уселся в пол-оборота лицом к гостю, - Ксарта достаточно юная, чтобы чего-то о себе не знать, достаточно сильная, чтобы мне помочь, и не желает расставаться со своей оболочкой. От соитий с мужчиной она становится тем сильнее, чем сильнее ее партнер. Отдайся строптивая девка мне – и это заняло бы один-два вечера. Смертных рабов ей понадобилось бы человек сорок один за другим, и все они бы умерли сразу после того, как сделали свое дело: просто от истощения. Тазару же по моим прикидкам на это понадобится около пары недель непрерывных и ежедневных… стараний. Когда он отдаст Ксарте достаточно своей мужской энергии, она крепко заснет, а когда проснется, станет многократно сильнее. Однако, это временный эффект. - А если попробовать добиться близости силой? - Ты идиот, или только притворяешься? – во взгляде Мэдлора читалось презрение к несведущему в тонкой материи Кассиилу, - Она накапливает энергию удовольствия! Какое может быть удовольствие, если я ее изнасилую?! Это обернется трещиной в ее резерве и настоящей катастрофой! Апотекарий сосредоточенно замолчал. Он действительно не разбирался в магии Принца Наслаждений и не понимал, как она работает. И пробовать на себе тоже не горел желанием. - Тебе нужна какая-то моя помощь? – спросил, наконец, он. - Твоя… только приютить у себя на время ее черного дружка, который нужен мне как вместилище для демон-принца, - успокоившись, пояснил Мэдлор, - дело все в том, что обычное человеческое тело не удержит столь мощную сущность. А Гвилар еще и обладает чистой душой, на которую мы и приманим нашу добычу. Его псайкерский потенциал, пусть и символический, облегчит процесс. Пока демон отвлечется на душу Гвилара, Ксарта вцепится в него и подержит, а я наложу сдерживающие печати. - И как ты планируешь заставить Ксарту это сделать? – Кассиил сложил руки на груди и скептически поднял бровь. - Она демоница – капризная, переменчивая и жадная, как все демоны Слаанеша. Вряд ли она выберет друга, а не бесконечный источник могущества. Демоны не умеют дружить с людьми, Кассиил. Даже с Астартес. А если она вдруг откажется – я ее опечатаю. Она утратит часть своей силы, но это допустимые потери. Выбора у нее не останется. Темный Ангел недоверчиво сощурил бледные глаза: - А позволь спросить: зачем тебе вообще понадобился этот демон-принц? - Ты представляешь себе, какая это машина для убийства? – хмурое выражение лица Мэдлора почти сразу же сменилось восхищением, - Представляешь, как быстро это восстановит мое положение в банде? Да что там, я смогу послать к Тзинчу на рога Тазара и всех Детей Мглы. Или подчинить их себе. Ксарта бросит своих друзей и отдастся мне сама. А еще я делаю это… потому что я могу, и потому что мне так хочется. Кассиил задумался. С одной стороны, его одолевали сомнения. Какое-то шестое чувство говорило, что Мэдлор просто попользуется им в этой афере с демон-принцем и бросит на произвол судьбы, как это часто делают его коллеги по варп-колдовству. С другой, апотекарий знал, кто на самом деле такой командир Детей Мглы, и порядком утомился терпеть от того придирки к состоянию апотекариона, сломанных сервиторов и угрозы расправы на месте. Сломанный холодильник стал последней каплей. Кассиил сделал бы все возможное, чтобы это существо более не оскверняло общество Астартес благородного происхождения своим присутствием. А в обмен на помощь у колдуна можно было попросить почти чего угодно. - Что мне за это будет? – спросил он. - За что? – колдун подпер подбородок ладонью. - За то, что я тебе помогу, - Темный Ангел слегка наклонился к сидящему на троне Мэдлору. - Для начала я просто оставлю тебе твою жизнь, - он опустил взгляд и улыбнулся уголком рта, будто намекая, что Кассиил спрашивает не о том, о чем надо, - после того, как получу демон-принца в свои руки, я планировал убрать нескольких… несознательных членов нашей команды. Не попасть в их список – уже награда. - Кого? – лицо апотекария приняло максимально серьезное выражение. - Первым я предпочту избавиться от нашего дражайшего командира. Он – последняя преграда между мной и Ксартой. Затем скормлю своему демон-принцу капитанов Боргофа и Валиса, как наиболее вероятных претендентов на освободившееся место… - Оставь Боргофа, - перебил Кассиил, - команда не захочет видеть командиром тебя, равно как и меня. Что бы ты себе ни думал, власть Тазара держится не на одном лишь запугивании, а и на уважении бойцов. Тебя они не уважают, так дай им хотя бы чучело на палке в лице Боргофа, которое будет толкать твои идеи своим ртом. - Ты предусмотрительнее и наблюдательнее, чем хочешь казаться. Я подумаю над твоим предложением, - колдун кивнул, - еще неплохо было бы устранить позера Векса. Меня бесит то, как неумело он красит волосы и прикидывается слугой Темного Принца. К тому же, он и его раб в последнее время как-то подозрительно часто отираются около Тазара. - Векса надо убрать, согласен. А с рабом что сделаем? Мэдлор растянул губы в усмешке: - Как я мог забыть, что кроме меня этого никто не видит? Его раб – тоже псайкер. Пойдет как батарейка во время ритуала. Обычно людишки такого не переживают. Ангел замолчал, обдумывая услышанное. Мэдлор ясно дал понять, что ему при смене власти много не отломится. Стабильность положения апотекария и ликвидация единственного конкурента – это все, на что он гарантированно может рассчитывать. Но все же колдун мог оказать ему маленькую услугу. - Мэдлор, можно я все-таки кое о чем попрошу тебя? - Проси, - он встал и посмотрел Кассиилу в глаза. - Сделай одолжение: оставь Тазара мне. Пожалуйста. Кому, как не тебе знать, что на самом деле он никакой не Повелитель Ночи, а бракованный ублюдок, самозванец и позор всего нашего рода? – апотекарий презрительно скривился. - Допустим, я об этом ничего не знаю, - пожал плечами колдун, - просвети же меня, о единственный апотекарий, который много знает и ничего никому не рассказывает. - Когда Тазара ранили в последний раз, я взял обычный анализ геносемени на его стабильность. И знаешь, что я обнаружил? – Кассиил сделал предельно возмущенное лицо, - Байл оказался нечист на руку: он продал Айверону химерическое геносемя из какого-то очередного эксперимента и ничего не сказал. Тазар – яблочко от двух вишенок сразу. То есть, химера от двух примархов. - Откуда тебе знать, вдруг дедушка Фабий стал забывчив и просто пробирки перепутал? – вступился за дальнего родственника Мэдлор, - Правды мы все равно уже не узнаем. - Правда все равно нам не поможет решить нашу проблему. Мне очень обидно, что это генетическое недоразумение выжило, выросло и теперь командует нами, полноценными космодесантниками, - продолжал Кассиил, - исправлять подобные… ошибки надлежит апотекарию, и пока он ходит среди нас, меня терзает чувство невыполненного долга. - О, я ощущаю твой гнев, брат Кассиил, - Мэдлор бросил на апотекария томный взгляд из-под ресниц, от чего у того неприятно похолодели и зашевелились внутренности, - конечно, я готов отдать тебе Тазара. При одном маленьком условии: делай с ним что хочешь, но пообещай мне, что в конце он умрет. … - Ты нам после этого не командир, - сказал Боргоф, поднимая мельта-пушку и нацеливая ее на Тазара. - Да, Тазар, ты нам больше не нужен, - поддакнул Грифф. На нем не было доспехов, и те, кто его держали, легко опрокинули Тазара на колени. Он увидел за спинами капитанов Мэдлора и парящее рядом с ним чудовище с гривой черных волос, небольшими рогами и глянцевой бронзовой кожей. Присмотревшись, он узнал в нем Гвилара, искаженного варпом. Колдун сделал из черного брата демонхоста. Неожиданно в комнату влетела Ксарта. - Вы что делаете? – спросила она. Мэдлор выстрелил в нее из пистолета, демонхоста опрокинуло, и до пола долетела только груда праха. У Тазара перехватило дыхание. Черно-белая реальность, в которой Боргоф уже давил на спусковой крючок, погасла. Командир лежал в своей постели и обнимал Ксарту, свернувшуюся клубочком рядом. Хронометр на стене показывал час дня. Видения посещали Тазара уже не первый раз, и каждое показывало ужасные события, в конце которых он умирал. Примерно половина из них не сбывались, а исход второй половины ему всякий раз удавалось вывернуть в свою пользу. Так было и в день, когда он убил своего наставника. Вечером они серьезно поскандалили: Айверон высказал все, что он думает о своем преемнике и выгнал Тазара вон из своих апартаментов, добавив, что разочарован в нем и жалеет о потраченных силах и ресурсах. Утром ему приснилось, что он зайдет в большой зал, поговорит с «отцом», и тот застрелит его из спрятанного под столом болтера. Как только Тазареон переступил порог зала и увидел Айверона сидящим в той же позе, что и в видении, он выхватил болт-пистолет и молча снес «отцу» голову. А потом обнаружил под столом лежащий на коленях тела болтер. События из этого видения казались совсем нереалистичными. Колдун заперт в храме, а в верности своих капитанов Тазар не сомневался. А добившись расположения Ксарты, он мог вообще ничего не бояться. «Ну и приснится же такая дрянь», - подумал Тазар и прижал спящую Ксарту плотнее к себе. Внутри него поселилось нечто. Оно не было отдельным живым организмом – оно стало частью самого Тазара. Это нечто светилось изнутри золотистым светом, и возникало каждый раз, когда Ксарта появлялась рядом. Ему хотелось обнимать ее, трогать, держать поближе к себе, тереться об нее щекой и чувствовать ее запах. Быть с ней нежным – в противовес тому, что с остальной командой он грубый и жесткий. Что-то в маленькой демонической девочке вызывало необъяснимый трепет, сладкий и упоительный. Может, ее размеры и мнимая хрупкость, а может, что-то не вполне материальное, неосязаемое и непостижимое людским разумом. «Подарок! Я же совсем забыл про подарок!», - подумал Тазареон, вскочил с кровати, быстро намотал на себя халат и рванул в кабинет. Ксарта, не открывая глаз, зарылась в одеяло. Она хочет спать в тепле и уюте, и она будет. Даже если эти самые тепло и уют придется делить с Тазаром, она согласна. А может, она просто немного повредилась рассудком? Синдром захваченных заложников? Да нет, она и правда видела Тазара почти всяким, и знает, каким он может быть. В нем как-то странно и непостижимо уживались жестокий жадный грабитель и убийца, недолюбленный ребенок, ответственный командир, сломанный дурным воспитанием подросток, бесстрашный воин, ласковое домашнее животное и злой голодный хищник. И никто, даже Ксарта не знала, кто в нем проснется в следующие пять минут. Где-то снаружи шуршали открывающиеся и закрывающиеся двери, кто-то бегал и суетился. Наконец рядом с ней на кровать приземлилось огромное тело Тазара. Ее перевернули на спину, и шеи коснулось что-то холодное. Ксарта мигом открыла глаза и схватилась рукой за шею. Под пальцами было что-то крупное на цепочке. Во тьме спальни послышался негромкий смех. - Я не собирался душить тебя, глупенькая. Это подарок. Дай я его на тебя надену. Она села, негромко вздохнув о накрывшемся отдыхе на мягкой господской постели. На ее грудь опустилась тяжелая круглая подвеска с большим фиолетовым камнем бриллиантовой огранки. Тазар долго возился с застежкой: крошечная застежка терялась в пальцах космодесантника. В конце концов Ксарта захихикала: - Давай помогу. - Я выиграл его у Гракса, - Тазареон повернул Ксарту к себе лицом и рассмотрел камень, - поставив тебя на победу Мэдлора. И я решил, что приз должен быть твоим. - Спасибо, хозяин, - она улыбнулась и коротко поцеловала Тазара в губы, - мне очень нравится. - Я принял еще одно важное решение, - продолжил он, - с сегодняшнего дня будешь жить здесь и спать на этой кровати. И я думаю, что это будет хорошо. Эл проруководит твоим переездом. Тазар обнял демонхоста за плечи. Ксарта влезла к нему на руки и обняла его в ответ. - Я благодарна, господин. - Ксарта, - он осторожно коснулся ее подбородка пальцами, - не называй меня больше ни хозяином, ни господином, ни еще как-то. У меня есть имя: Тазареон. Она удивленно подняла брови. - Я хочу, чтобы мы с тобой стали ближе. Я не знаю, как это объяснить, я просто чувствую, что мы еще недостаточно близки. Ксарта мысленно схватилась рукой за лицо. Недостаточно близки! После всего, что произошло между ними. Она, конечно, знала, что Астартес даже после Возвышения в какой-то мере остаются людьми со всеми их недостатками, и иногда даже несут такой же бред, как людские мужчины. Особенно когда дело доходит до рассказов о боевых подвигах. Но такого она ни от кого из них еще не слышала. - Недостаточно? - Ты все еще считаешь, что я – твой хозяин. А я хочу быть тебе другом. Ксарта погладила волосы Тазара и запустила в них пальцы. Перед глазами возникла тесная полутемная комнатка. Он сидел на койке, забившись в самый угол, поджав ноги и обхватив их руками, на которых уже вздулись большие рельефные мышцы. Мальчишка лет тринадцати-четырнадцати, которого оторвали от семьи и уволокли куда-то на космический корабль, к огромным и очень злым дядькам в силовых доспехах. Раньше он был рыжим и голубоглазым, а теперь его волосы выпадали, и вместо них росли жесткие и темные. Веснушки выцвели, а в глазах разливалась первая ночная чернота. Других детей, из кого бы так же растили космодесантников, на корабле не было. У Тазареона были только страх, боль и одиночество. Он хотел, чтобы у него, как у «отца» и у старших воинов, были свои боевые братья. Он хотел с кем-то дружить, кому-то доверять. Но не мог. Ксарта падала в бездонный колодец, черный и страшный. Сколько же здесь боли, сколько скорби. Невыплаканные слезы. Невысказанные обиды. Сколько страха и отчаяния, стеснения, забитых и задавленных переживаний. Вопль о помощи, намертво застрявший в горле. Чувство собственной вины. Колючее недоверие. Безумный, жгучий стыд. Неверие и сомнение. Его не любят. Он должен стать другим, чтобы «отец» его полюбил. Он должен сломать себя, отказаться от себя, переступить через свою натуру и свои желания. А потом – ярость, злоба, ненависть… и вездесущий страх. Мелкая предательская дрожь в пальцах. Пересохшие губы, сбитое дыхание. Боль стала почти физической. Окружающая тьма треснула и осыпалась мелкими, острыми и колючими осколками. Сознание Ксарты вырвалось наружу. Она лежала на чем-то жестком и мягком одновременно, вздрагивая и всхлипывая. - Тазареон… Ты в порядке? – полушепотом спросила она. - В полном, - ответил Тазар, обнимая ее и садясь на кровати, - только твои пальцы к волосам примерзли, и голова теперь болит. - Прости, пожалуйста. Я не специально… Ксарта пошевелила рукой, на которой таяли кристаллы псионической изморози. Та же изморозь осталась на волосах Тазара. К ее удивлению, Беспощадный спокойно отнесся к вторжению в его память. - Ничего страшного. Ксарта еще раз вздрогнула: безысходность воспоминаний Тазара будто все еще была при ней. Внутри демонхоста поселилась какая-то непонятная жалость к большому ребенку, на руках у которого она сидела. Ренегат резко вдохнул и медленно прерывисто выдохнул, будто старался сдержать подступающие к горлу слезы. - В тебе столько ненависти, ярости, злости… и столько боли. И тебе больно до сих пор, - тихо произнесла она, прислушиваясь к его дыханию, - ты… хочешь заплакать? - Я… - голос Беспощадного внезапно охрип, - не могу. - Почему? – Ксарта встала коленками на кровать рядом. Внутренний взор уловил красный узел спазма, сдавивший горло Тазара. Он действительно не мог заплакать – он с трудом мог дышать. Страхи держали свою жертву крепко. - Нельзя. Я не должен. Ребенок, которому не дали повзрослеть. Трудный, невоспитанный мальчишка. Жертва, надевшая маску жестокого тирана, нашедшая жертвы для себя, но внутри так и оставшаяся слабой, трусливой и беспомощной. Ксарта обхватила Тазара за шею и шепнула ему в ухо: - Тебе нужно поплакать. От этого станет легче. Тазар смотрел на нее безумным, перепуганным взглядом. То, что она предлагала ему, шло вразрез со всем, чему учил «отец». Потому что достойные не плачут. Боль накапливалась и усиливалась, и удерживать ее в себе становилось все труднее. Все мышцы лица мелко задрожали, шея заболела еще сильнее, горло вновь болезненно сжалось. Казалось, от страха вот-вот разорвутся оба сердца. По бледной щеке покатилась слезинка. - Больно? – Ксарта потрогала его шею возле кадыка. Тазар молча кивнул. В глубине пульсировала боль. Скулы свело, челюсти сжались так, что казалось, вот-вот треснет зубная эмаль. - А теперь медленно глубоко вдохни, и так же медленно выдохни, - Ксарта продолжала осторожно поглаживать шею Беспощадного светящимися пальцами. Он сделал несколько глубоких вдохов. Спазм немного расслабился. - Иногда в нашей жизни бывают случаи, когда заплакать жизненно необходимо. Слезы растворяют боль и облегчают страдания. Это не слабость, а способ сохранить рассудок и очиститься. Плачь, не бойся. Те, кто не дают свободу эмоциям, сгорают как свечи, с бесполезной стремительностью. И умирают, съеденные изнутри тем, что вовремя не выпустили наружу. Если ты не хочешь, чтобы я видела, как ты плачешь, я оставлю тебя одного, - Ксарта отстранилась, собираясь встать и уйти. Он не ответил, а только притянул демонхоста к себе, крепко обнял и всхлипнул, заваливаясь на бок. На подушке появилось небольшое мокрое пятнышко, разрастающееся с каждой слезинкой. Все тело Тазареона дрожало. Он перебирал пальцами по спине Ксарты, прижимая ее к себе так, будто она растворится в варпе и исчезнет навсегда, как только он ее отпустит. «Сколько же лет ты отказывал себе в роскоши поплакать?» - думала она, обхватив шею ренегата и запустив пальцы в его жесткие черные волосы, - «Сколько часов тебе понадобится, чтобы выплакать всю свою боль?» - Плачь, Тазареон, не бойся того, что с тобой происходит. Я никому об этом не расскажу, обещаю. Ксарта еще раз с большой осторожностью тронула его сознание, потянула за невидимую нить, разматывая черный клубок болезненных воспоминаний. А потом что-то внутри треснуло, и они рванули наружу. Она оказалась в бурном потоке густой черной жидкости. Ксарта стояла в ней по пояс, упираясь ногами, чтобы ее не снесло и не потащило. Мимо нее неслись страх и одиночество, с которыми Тазара привезли сюда. Строгий требовательный новый отец. Боль после первой имплантации. Первый убитый раб – такой же мальчик лет тринадцати. Первый проигранный бой. Отвращение и презрение к окружающим смертным, характерные для переходного возраста. Постоянные унижения и побои от приемного отца и его братьев, ультимативные требования и ожидания. Варварские методы активации имплантов, которые не хотели запускаться. Братья Айверона дважды едва не забили Тазара до смерти, пытаясь активировать стрессом анабиозную мембрану. Которая в итоге так и не заработала. Она увидела Айверона во всех подробностях. Вот он-то и был как две капли воды похож на Кёрза с самой страшной иллюстрации в «Истории Империума Человечества». Воспаленные глаза, перекошенное от гнева бледное лицо. В воспоминаниях Боргофа и Валиса предыдущий лидер был немного другим: сказывалась разница в восприятии. Он что-то говорил и даже кричал, но голоса и звуки из разных воспоминаний накладывались друг на друга, и расслышать его речь Ксарта не смогла. Она увидела юного Тазара, стоящего перед зеркалом в каюте. Увидела других Повелителей Ночи, сидящих в общей столовой, тычущих в ее сторону пальцами и громко ржущих. Из окружающего гула ее слух выхватил фразу «сопляк, снова папаша за тебя…» Ксарту захлестнул гнев, в ушах зашумело. Она глубоко вдохнула и мысленно отстранилась: это был чужой гнев, а не ее собственный. Он пронесся мимо, сменяясь жаждой убийства. Перед демонхостом разлилось море крови шириной в коридор «Фауста», а в нем лежали четверо мертвых Повелителей Ночи. Кто-то лежал без рук, кто-то – без головы. Кто-то все еще сжимал в руках оружие. Тазар стоял в луже крови. В его груди клокотала ярость. Между силовыми когтями треснул разряд, и они втянулись обратно в ножны. Он опустил взгляд на бок лиловых доспехов: из стыка между пластинами текла его собственная кровь. - Не хотите признавать меня своим вожаком – и не надо! – прорычал его голос. Последним, что увидела Ксарта, было то самое зеркало в каюте. Юноша с печальным взглядом, которым был Тазареон раньше, смотрел на себя. А его отражение смотрело на него. И оно начало стремительно меняться. Черты заострились, глаза слегка ввалились, волосы отросли. В огромных ониксовых зрачках появилась готовность без зазрения совести убить любого неугодного прямо сейчас. Через две минуты по ту сторону рамы стоял Тазар Беспощадный, каким его видела Ксарта сейчас. Он шагнул из зеркала в каюту, становясь материальным, схватил мальчишку за грудки и бросил в раму – на свое прежнее место. Стекло снова стало стеклом. Юноша стучал об него кулаками, но никак не мог выбраться наружу. Поток становился чище, мельче и спокойнее. Жидкость из черной стала светло-серой. Ксарта открыла глаза и еще несколько раз глубоко вздохнула. Она никогда не видела, как плачут воины Астартес. Гвилар ни разу при ней не плакал, и на прямые вопросы, как серьезные, так и шуточные, отвечал уклончиво или отшучивался. Задать этот вопрос другим космодесантникам случай не подвернулся, но почему-то демонхост была уверена, что никто из них не признался бы. Все, что ей сейчас оставалось – быть рядом со страдающим от душевной боли Тазаром. Ничего ему не говорить, ничего не делать. Просто быть. Красный узел растворился, слезы шли свободно, и с ними выходила боль и страх. Она ощущала, что кожу, на которую попали слезы, стягивает. Возникло желание вырваться, выскочить в ванную и облиться какой угодно холодной водой, но демонхост не могла сейчас этого себе позволить. Внезапно Тазар начал судорожно кашлять, и Ксарта уже подумала, что он задыхается, но это быстро прекратилось. Прокашлявшись, он поднял голову и взглянул на нее. Тонкая кожа вокруг глаз опухла и покраснела, но он улыбался странной улыбкой человека, испытывающего новые непривычные ощущения. - Спасибо, - выдохнул Тазареон, откидываясь на спину, - мне действительно стало намного легче. Аж горло отпустило. И в груди какая-то странная пустота. И легкость. - Замечательно, мой хороший. У тебя еще и голос измениться может, - Ксарта улыбнулась, опустила взгляд и обнаружила, что подушка мокрая почти насквозь, - пустоту надо заполнить чем-то приятным, иначе она заполнится чем попало. Вкусно поесть, хорошо поспать, прочитать интересную книжку, просто поговорить о чем-то приятном… Хочешь, я тебе массаж сделаю? - Душ, массаж и снова спать, - предложил он, - я устал, будто отбегал восьмичасовую тренировку. Не думал, что плач так выматывает. Скажи Элвину, чтобы нам принесли чего-то вкусного, а я с ванной разберусь. И пусть найдет Валиса или Гриффа и отменит тренировку. - Так может, и ванну поручить рабам? – спросила Ксарта. - В варп пусть катятся, сам все сделаю. Будут еще черви на мою женщину таращиться! – Тазар скрылся за дверью в купальню. Ксарта сидела на кровати и смотрела в одну точку. Ну вот, она стала «его женщиной». Достаточно ли они близки теперь? Она увидела командира Детей Мглы в минуты его наибольшей слабости, заглянула в воспоминания, которые он сам был бы рад забыть навсегда. Встряхнув головой, она накинула розовое домашнее платье и постучала в комнату рабов: - Эл, ты мне нужен! Дверь открыл Кайл: - Элвин спит, - шепотом ответил он, - что для Вас сделать, леди? Разбудить его? - Не надо, - так, чтобы не услышал Тазар, ответила Ксарта, - принеси нам из стазисного холодильника фруктов. Много. Милорду как-то нездоровится после торгов, он очень устал. И скажи капитану Валису, что тренировки сегодня не будет, пусть объявит это всем. - Сделаю, - он поклонился, и Ксарта закрыла дверь. Пока Тазар пытался добиться от нагревателя хотя бы теплой воды, она осмотрела зеркало, и даже ощупала раму и само стекло. Это был единственный предмет, который командир забрал из своей каюты сюда после того, как захватил власть. Внутренний взгляд не обнаружил ничего. Зеркало было просто зеркалом. «Если зеркало не имеет никакой магической силы», - думала Ксарта, вытирая отпечатки пальцев рукавом платья, - «то всё в голове Тазара. Он видит там не только свое лицо… а еще свою вторую личность. Кем он был, и кем он стал. Вот почему со мной и с Детьми Мглы он ведет себя так по-разному!» … Дверь каюты Ксарты была закрыта на замок, но Макс чувствовал, что демонхост внутри. Они с Вексом подошли и постучали. - Леди Ксарта, к Вам гости, - сухим официальным тоном сказал Векс. - Катитесь в варп, гости, - огрызнулись изнутри комнаты. - Ксарта, я хочу с тобой поговорить, пока есть возможность, - сказал Максимилиан, - открой, пожалуйста. Дверь открылась. Вид у демонхоста был плачевный: растрепанные волосы, которые она, похоже, и не собиралась расчесывать, припухшие красные глаза, помятая футболка вместо кожаной сбруи, платья или бронекостюма. - Брата Векса можешь не бояться, он на нашей стороне. Что случилось? – спросил Макс, удивленный таким ее видом и поведением. - Я облажалась, - всхлипнула она, - банда скоро развалится. У Тазара активизировалось его черное предвидение, и он увидел свою смерть. Это я во всем виновата. - Это правда, что Тазар тебя изнасиловал? – Максимилиан взял Ксарту за плечи и попытался ее обнять, но она уперлась ладошкой ему в грудь. - Не-ет, - она грустно улыбнулась, - все было по обоюдному согласию. Мне даже понравилось. Но ему из-за этого сорвало остатки резьбы. Он больше не думает о команде, и думать не хочет. И они это скоро поймут. Ксарта отошла обратно к койке и плюхнулась рядом со стопкой ее немногочисленных вещей, сложенных на одеяле. Векс удивленно округлил глаза: - Как?! Как он… - Как он смог и захотел? – Ксарта закинула ногу на ногу, - Пойди и спроси сам. У него нерабочие часть имплантов, и один Хорус лысый знает, были ли хоть какие-то гипнообработки. В общем, Тазар – примерно половина космодесантника. Но я вам этого не говорила. - В таком случае он очень хорошо скрывает свою неполноценность, - хмыкнул Векс. - Я уверена, что Кассиил все знает. И что скоро он попытается убить Тазара, или подтолкнуть команду на бунт. Из-за меня, - она заплакала, - я старалась, чтобы он не убил никого из вас. А теперь убьют его. - Да что ты сразу плачешь, - Макс подошел ближе и сел рядом, - ну убьют его, и что? Выберут себе нового лидера. Валиса, например, или Гриффа. - Вряд ли, - сказал Векс, - Валис нестабилен, во время последнего налета чуть не впал в черную ярость. Грифф в принципе не хочет брать на себя никакой ответственности. А вот Боргоф… - Если новым командиром станет Боргоф, - всхлипнула Ксарта, - то он прогнется под Мэдлора, выпустит его и разрешит ему сделать все задуманные гадости. И после смерти Тазара он подарит меня колдуну, просто потому, что сам меня боится. Тогда мы отсюда живыми уже не свалим. - Ересь, не плачь, - уговаривал Ксарту Максимилиан, - даже если Тазара убьют, мы найдем способ спастись. Демонхост подняла на него заплаканные глаза. - Он этого не заслуживает. Векс и инквизитор Валевски синхронно вытаращились на нее. - Что ты несешь, ересь? – пришел в себя первым Макс, - Он бандит и ренегат, угроза безопасности Империума! - Ксарта, - осторожно начал Векс, - лучше пусть его убьют свои, чем настигнет имперское правосудие. - Вы не смотрели в его глаза, - медленно выговорила она, - вы не видели его душу. Внутри он просто испуганный подросток, который хочет, чтобы его хоть кто-то любил. - Ересь, тебе самой резьбу сорвало, - Максимилиан вскочил и отстранился, - что ты такое говоришь? Это чудовище – по-твоему, внутри белое и пушистое? - Ну, не однозначное зло – это точно, - она вытерла слезящиеся глаза, - он здесь самый вменяемый, что бы ты там ни думал. Он не подвергся влиянию Хаоса, а это уже что-то значит. - Тем не менее, я не верю, что Тазар способен на что-то, кроме насилия, резни и грабежей ради наживы, - фыркнул Максимилиан. - Способен, поверь мне. Я сама видела. - Нет, ты просто еще не понимаешь, с кем связалась, - заговорил Векс, - Тазар невероятно жесток, и готов убить даже за сказанное не так слово. Я сомневаюсь, что он понимает, что такое любовь и хочет, чтобы его любили. Он хочет, чтобы его боялись и подчинялись ему. И ты для него просто игрушка, которая быстро надоест. - Если вам удобнее верить в это, а не в то, что я видела в его голове – верьте, - махнула рукой Ксарта, - у него раздвоение личности, и вы видите только одну из двух! Я видела вторую. Тазар просто очень болен. Векс и Максимилиан озадаченно переглянулись. В этот момент в дверь опять постучали: - Миледи, Вы уже собрали вещи? Все готово, господин велел позвать Вас, - прозвучал из-за двери голос Элвина. - Иду, - ответила Ксарта, - а вы оба проваливайте отсюда, если так боитесь Тазара. - Ты куда это собралась? – спросил Максимилиан, только заметивший стопку сложенных вещей. - Я переезжаю жить в господские покои. Там есть ванна с горячей водой и большая мягкая кровать. Явно лучше, чем ледяной полурабочий душ и тонкий матрас на полу в углу каюты, как у тебя. - И прилагающийся к этому великолепию космодесантник, которому непонятно что от тебя нужно! – возмутился Макс. - Да нет, как раз вполне понятно, что, - огрызнулась Ксарта, - ему нужна я. Она взяла стопку вещей и вышла в коридор. Поджидавший у двери Эл принял ее вещи и устремился за ней, а Максимилиан и Векс выскочили из каюты в противоположную сторону. - Бедняге крышу сорвало, - сокрушался инквизитор, - как мы без нее теперь выберемся отсюда? - Ты думаешь, она нам не поможет? – спросил Векс. - Почти уверен. И если вдруг нам понадобится самим ликвидировать Тазара, то это проигрыш со старта. Ересь просто так к нему никого из нас не подпустит.